День моего рождения

      Солнце. Пушистая кофта. Вкусные запахи.       Тепло.       — Милый, ты такой…       Смущённое фырканье.       Опять!       — Мам! Я не милый! Я вообще-то воин!       Ласковый смех.       — Ладно-ладно. Пойдём, ………….       Он замер.       Всё вокруг исказилось рябью.

Инфинит.

      Вдох.       Падение.

Былое имя выброшено вместе с мечом.

      Образ матери вновь покрылся помехами.

Что это было за имя?

      — Ингри! Смотри! — громкий крик вывел из сонных размышлений.       Инфинит выжал тряпку.       Ах да, новое имя.       Он окинул холодным взглядом замершего ребёнка.       Моё имя больше мне не принадлежит.       — Никаких сокращений, — детская визгливость нового голоса лишь дополнительно омрачала ситуацию.       Я больше не имею права на своё имя?       Ребёнок растерянно улыбнулся.       — Ингри-Т! — даже выделил, чуть высунув язык. — Смотри, что Мур*: нашёл!       И развернул висящую на руках тряпку.       Инфинит прищурился, с сомнением разглядывая.       То, что он изначально принял за платье, оказалось странной туникой.       Что ж. Всяко лучше женских вещичек и прочего мусора в шкафу.       — О-он сказал, что это для тебя, — хоть заикание у ребёнка заметно уменьшилось, запинки ещё оставались.       Оправится, не сахарный.       Ребёнок.       Не так уж это и важно сейчас.       Инфинит снял мокрые перчатки и взял вещичку из детских рук.       Надо же.       Ткань приятная на ощупь, плотная. Не должна рваться от всего подряд.       Он надел на себя тёмную тунику с каким-то зеленым узором. По цвету напоминало предыдущее тряпьё, что забавно.       Инфинит размял руки и повертел торсом, размахивая хвостом.       Просторная и не мешает движениям, даже будучи по колено. Неплохо.       — Круто выглядишь! — на эту детскую радость хотелось только едко усмехнуться. — Маленьких вещей не было, но Мур;* нашёл футболку!..       Не успел Инфинит ответить, как раздался звук с входной двери.       — Развлекаетесь? Лучше позовите последнего сюда, — шакал промелькнул мимо них в кладовку с очередным мешком.       При виде этой спины со своими белыми полосами внутри начинало закипать.       Моё имя забрал этот шкет?       Инфинит сжал зубы, с ненавистью сминая ткань в руке.       Не позволю.       Инфинит со сдерживаемым напряжением начал убирать все тряпки с ведром. Чувство унижения буквально от всего вокруг начало одолевать ещё сильнее.       Я не отдам тебе последнее, что от меня осталось!       Не отдам то, что по праву моё!       Ребёнок помог ему убрать все порошки с губками, не доставая лишними вопросами. В комнату, будто услышав, тихо вошёл оставшийся, неуверенно поглядывая в коридор, где и был вход в кладовку.       Наконец недоросль вышел оттуда и с мрачной решимостью посмотрел на всех.       — У меня есть пара свободных дней. Как раз потренирую вас. Может тогда и дам что-то повнушительнее, чем уборка.       Хоть все и промолчали, но Инфинит заметил в глазах детей растущий энтузиазм. Да и у него внутри всё замерло в предвкушении.       Как бы мерзко не вёл себя этот щенок, но в его большей тренированности сомневаться не приходилось.       Им всем нужна подготовка.       Ради этого можно и потерпеть эту придурь.

***

      — Выше! Да прыгайте вы нормально!       Заткнись уже!       Дыхание сбивалось, глаза заливало потом. Шрамы ныли.       Инфинит сжал зубы и с растущим раздражением смотрел на треклятую ветку.       Висящую буквально в паре метров.       До которой он не мог допрыгнуть!       Шипение.       Резкий выдох.       Приготовиться.       Прыжок!       Когти едва поцарапали кору.       Он еле успел сгруппироваться, чтобы не повредить ноги, но всё равно чуть не рухнул носом в землю.       Тело сопротивлялось любому движению.       Маленькое. Слабое. Бесполезное.       Отвратительное ощущение.       Мельком он заметил, что у детей ситуация не лучше. Их ветви были выше и допрыгнуть они также не могли.       Видя, как каждый падает чуть ли не головой вниз, Инфинит подавлял желание выдать всем затрещины и взять за шкирку этого псевдо-Старшего и ни разу ещё не взрослого шакала.       Да кто ж так учит, бестолочь!       Не всё ли равно, сдохнут они или нет?       Он прошипел про себя.       Это — не они.       — Я уже устал, Босс! — громкий запыхавшийся голос, как обычно, отвлёк от размышлений.       Дети сидели и уже, походу, с ненавистью смотрели на ветви деревьев.       У самого же шакала было такое недоумённо-пораженное выражение морды, что Инфинит невольно хмыкнул.       Впервые увидел, как слабы обычные дети?       То ли ещё будет.       Инфинит тоже сел на траву, решив понаблюдать за представлением.       "Хорошо, что снял с себя тряпки, наплевав на истеричные вскрики", — пронеслось в голове, пока он разминал плечи. Портить единственную вменяемую одежду не хотелось.       — …вы серьёзно не можете допрыгнуть? — столько эмоций на морде, что даже смешно. — Тут и трёх метров нет! Откуда вы такие хилые?! — шакал с пыхтением и недовольством ходил вокруг них, размахивая хвостом как хлыстом. — Вы вообще тренировались или дурью маялись всё время?!       Инфинит фыркнул.       Дети понуро молчали. Первый хоть и пытался твёрдо отвечать на явно тяжёлый взгляд, второй же смотрел в землю, сжимая в кулаке траву и желая спрятать эмоции за своей любимой шапкой.       Нет.       Не вспоминай.       Выдох сквозь зубы. Пришлось помассировать лоб.       Наконец едва слышимо раздалось:       — …мама хотела в город.       Обычно крикливый ребёнок вздрогнул и также поник. Шакал в ответ замер и растерянно отвёл взгляд.       Повисла тишина, близкая к неловкой.       Инфинит лишь едко хмыкнул, чего чудом не услышали из-за порыва ветра.       На твоих плечах — дети гражданских, не готовые даже к насилию.       Выдержат? Или сломаются?       Наконец шакал тихо прошипел:       — Про город можете забыть, — и начал демонстративно разминать руки. — Раз всё настолько запущено, придётся активно вас гонять.       Этот быстро перевёл взгляд на его исцарапанную ветку.       — Даже у девчонки успехи лучше, чем у вас, хотя она вообще мелкая.       Инфинит цыкнул.       — Не настолько мелкая, — детский дребезжащий голосок из собственного горла ударил по ушам оглушающе мерзко. На секунду он вообще пожалел, что может открывать пасть.       У неё же был не такой голос тогда.       Сейчас уже другие условия.       Это из-за МЕНЯ придётся слушать это убожество?       Красноречивый взгляд этого шакала был настолько схож с его мыслями, что хотелось скривиться.       Не подавай вида. Не хватало ещё поддакивать ему.       — Вырастешь потом, не пыхти, — и перевёл взгляд на детей, — а вам — тренироваться, пока хвост не отпадёт! Гораздо старше, а ни черта не умеете! Вырастете в беспомощных оболтусов — тащить за собой не буду.       Дети недовольно профырчали, напрягаясь и махая хвостами.       — Я-я не беспомощный! — громкий подскочил, чуть качнувшись на ослабевших ногах.       Скоро может свалиться от перегрузки.       — …Тарсс:…       Разве не плевать?       Едкий оскал на лице подростка показывал аналогичное отношение.       — Докажи.       Инфинит усмехнулся, глядя в небо сквозь кроны деревьев.       Вот и началось.

***

      — Ладно, на сегодня всё, — пренебрежительный взгляд на их вымотанные лежащие тела было не скрыть.       Инфинит едва приподнялся на руках, почти задыхаясь.       Перестарался тоже.       Он еле сжал зубы, напрягаясь всем телом.       Надо добраться до убежища, а то этот оставит на земле, пока не сожрут.       Едкое хмыканье прямо над ним заставило дёрнуться и свалиться на землю обратно.       — В этот раз — дотащу, но потом даже не рассчитывайте на мою помощь.       Почти.       Инфинит почувствовал, как его подняли, и с тихим шипением прикрыл глаза.       Не думать.       Сил на сопротивление всё равно не осталось.       Ощущение чужого прыжка и покачивания от инерции. Тихий звук от двери. Шаги по полу.       Он открыл глаза.       Его посадили в то же самое кресло, что и в прошлый раз.       Инфинит утомлённо выдохнул, закрывающимися глазами смотря в потолок, пока шакал пошёл за остальными.       Взгляд опустился. Едва подняв руки, он с тихим омерзением посмотрел на них.       Тонкие детские ручонки были лишним напоминанием его текущего положения.       Которое он не может изменить.       — …я чувствую себя инвалидом, — рука невольно потянулась к грудине, потерянно встречая пустоту.       Он всё ещё надеялся, что это — лишь иллюзия капризного Рубина.       Но иллюзии никогда не могли управлять им, как бы ему порой не хотелось.

***