Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Антон привозит меня в небольшое симпатичное кафе, расположенное довольно далеко от «Главкино» - ну, правильно: страхуется, чтобы никто из коллег нас не спалил. Кафе явно не из дешевых, поэтому официант, хотя и узнает Антона сразу же, ведет себя как истинный профи и с просьбой об автографе или фотографии не лезет, зато улыбаться начинает гораздо более приветливо. Вроде бы не похоже, чтобы к Антону здесь относились как к постоянному клиенту – в том смысле, что в компании Иры он это заведение никогда не посещал – было бы слишком глупо приехать со мной туда, где бывает со своей официальной девушкой. Да и вряд ли Антон постоянно таскает сюда всех своих потенциальных соулмэйтов. В том, что это кафе - случайный выбор я убеждаюсь почти сразу исходя из того, как Антон читает меню: оно ему явно не знакомо. И в итоге мы заказываем какие-то фельдиперсовые салаты и ягодный морс – никто из нас пить не собирается потому что Антон за рулем, а я вообще не большой фанат спиртного. Да и на студии мне нужно быть завтра прямо с утра. Пока ждем свой заказ, разговор не особо клеится. В машине по дороге сюда мы как-то живенько болтали о работе и шутили, а сейчас никак не можем найти тему для разговора. Сначала немного рассказываем друг другу о себе, и Антон с удивлением узнает, что я родом из Красноярска. Потом недолго говорим о Москве и ее бешенном ритме, совсем не похожем на уклад жизни наших с Антоном родных городов. А потом у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя контакта: «Белый кролик». Стас дает некоторые указания насчет подготовки к интервью, которое будут записывать завтра в студии Арсений с Сережей, и я согласно угукаю в трубку на его слова, а потом мы прощаемся, и он отключается. Сидящий напротив меня Антон может и не слышал весь наш с Шеминовым диалог, но голос и знакомые интонации, разумеется, узнал. - Это же Стас был? Шеминов? – уточняет Антон. - Он самый, - киваю я. - Почему «Белый кролик»? – тут же спрашивает Антон. - Ну, понимаешь, я привыкла записывать людей в свой телефон не по именам, а исходя из того, как я их воспринимаю и чем они лично для меня примечательны – по ассоциациям в общем, - поделилась я своей шизой. - И в каком же месте Стас у тебя с кроликом ассоциируется? – весело поинтересовался Антон. – Тем более с белым кроликом? - Когда я в первый раз пришла в «Главкино», Стас встретил меня у входа и, собственно, он и провел меня внутрь в павильон. Так вот, я шла за ним по полутемным коридорам, не имея ни малейшего представления о том, что ждет меня на киностудии, и как вообще устроен этот мир по другую сторону экрана – почти что волшебное зазеркалье. И я в тот момент чувствовала себя Алисой, которая следует за Белым кроликом навстречу своим приключениям в стране чудес. Вот поэтому Стас для меня – «Белый кролик». - Офигеть, ты, конечно, - смеется Антон. – Ладно, тут все понятно. И, кстати, почему Дима у тебя «Мега-мозг», а Серега «Энерджайзер» - тоже ясно. Им, между прочим, твои прозвища понравились. - Что? – растерялась я. – Откуда вы узнали? - Когда вчера прервали съемки по техническим причинам, мы с парнями сидели в комнате отдыха, и Дима решил тебе позвонить, чтобы выяснить, скоро ли нас на сцену позовут. Но, когда набрал твой номер, услышал жужжание из-за диванной подушки, откопал твой потерянный телефон и увидел, разумеется, как он у тебя записан. Тогда мы все по очереди стали тебя набирать, чтобы проверить, как ты нас обозвала – вот и узнали. Точно, когда Костик принес мой посеянный второпях телефон, у меня были пропущенные вызовы от всех четырех импровизаторов – я еще подумала, что они меня искали и дозвониться не могли, а тут, оказывается, вот в чем дело… ах, вот откуда Арсений узнал! - Спалилась, - пожала плечами я. – Ну, я хотя бы рада, что Диме с Сережей понравилось. - Им-то да, понравилось, - кивнул Антон. – А вот за что ты так бедного Арсения обозвала? «Злоебучая питерская интеллигенция» - это ж прямо жестоко! - Ну, мы с Поповым как-то… не нашли общий язык, - пожала плечами я, а потом вспомнила, что накануне переименовала Арсения в более лайтовый вариант, поэтому взяла свой телефон, открыла список контактов, нашла нужную строчку и подтолкнула гаджет к Антону. - «Ебучая питерская интеллигенция», - прочел вслух Антон. – Это ты его типа в «звании» повысила что ли? – насмешливо фыркнул он. - Скорее реабилитировала, - вздохнула я. – А Арсений сильно обиделся? - Ну, да. Расстроился, - кивнул Антон. - А вот я на свое прозвище очень удивился. Меня вообще-то всегда из-за роста дразнили: длинный, шпала, каланча и все в таком духе. А тут вдруг внезапно «Кентервильское приведение». - Ну, знаешь, мультик такой есть: про призрака, который бродит по ночам в темных коридорах замка и звенит цепями. Ты тоже по полутемным коридорам киностудии ходишь в этих своих балахонах и толстовках, весь цепями увешанный. Как по мне, так схожесть почти стопроцентная, - улыбнулась я. Антон смеется, весело блестя глазами, и дальше разговор идет как-то сам собой. Нам приносят наш заказ, мы ужинаем, болтаем, хихикаем, и время пролетает совершенно незаметно. А потом Антон, как и обещал, отвозит меня домой. Приглашать его подняться ко мне на «чашечку кофе» я, конечно, не собираюсь – да, мы знакомы не первый день и нет, я не ханжа и не ломаюсь. Но к интимной близости с Антоном я пока как-то морально не готова: мне сначала нужно обмозговать сегодняшний день и наше свидание, разложить по полочкам свои чувства и эмоции, и тогда уже делать какие-то выводы и… совершать определенные поступки. Антон выходит из машины, галантно открывает мне дверь и подает руку, помогая выбраться наружу – у него здоровенный и высокий джип «Тахо», так что да, помощь Антона для того, чтобы я смогла красиво и элегантно из этой махины выпорхнуть лишней совсем не будет. - Как насчет завтра? – интересуется Антон. – Повторим? - У тебя и Димы завтра вечерний эфир на радио, - напоминаю я. - А, блин, точно. Я забыл совсем, - расстраивается Антон. – Слушай, а давай ночное свидание устроим? Тут есть один парк, там просто сумасшедшая иллюминация – погуляем, посмотрим? – воодушевленно предлагает он. - С удовольствием, - улыбаюсь я, и Антон светится улыбкой мне в ответ. И смотрит прямо в глаза, а потом наклоняется и прижимается своими губами к моим – что, в общем, получается вполне ожидаемо – все было в его взгляде, но я, тем не менее, как-то неосознанно замирю на мгновенье, прежде чем ему ответить. Поцелуй выходит очень мягким и нежным, хоть и довольно продолжительным. Пока мы целуемся, я думаю о том, что Антон классно пахнет – не только его парфюм, а именно сам Антон – его запах такой… чуть терпкий, сильный и глубокий, но, в то же время, как будто… мягкий, обволакивающий, а не резкий. Приятный в общем... ну, это если не обращать внимания на запах никотина, которым Антон как будто пропитался… а, хотя, почему «как будто»? Я не большой фанат запаха сигарет, но, честно говоря, Антону он как-то подходит, что ли… и совсем не портит «общую картину» - так что да, запах Антона, мне, определенно, нравится. Для меня этот момент всегда важен: то, как пахнут люди. Причем это имеет для меня значение даже не с эстетической, а скорее с какой-то психологической точки зрения – типа индикатор совместимости. Тем более, когда речь идет о мужчине, который мне очень симпатичен. Антон отлипает от меня очень неохотно и, едва переведя дух, идет на второй заход. На этот раз все гораздо серьезней и горячее, поэтому, едва мы прерываемся, я отстраняюсь сама. А то как-то это слишком уже. Антон меня понимает правильно и тоже притормаживает со своей страстью. В итоге мы прощаемся вполне мило и по-дружески, и Антон на прощание обещает, что попробует завтра освободиться с радиостанции пораньше. Весь вечер дома я буквально порхаю: поселившееся в груди нежное чувство – сначала очень робкое и неуверенное, постепенно растет и ширится тем больше, чем подробнее я вспоминаю наше с Антоном свидание. Кажется, Антон мне, действительно, нравится. И даже очень. Неужели я, и правда, своего соулмэйта нашла? Вот было бы здорово! Антон на самом деле классный и с ним весело. И симпатичный очень. И высокий… тоже очень. Кажется, меня конкретно так прет от радостного предвкушения. А что, если мы с Антом со дня на день получим Метки? Боже, при одной только мысли об этом аж голова кружится! Пойду-ка я спать, а то завтра вставать рано – потому что это у Антона вечерний радио эфир, а я с самого утра должна быть на студии и подготовить все для интервью, съемки которого запланированы на вторую половину дня. Так что любовь любовью, а работа по расписанию. Утром мое полувлюбленное настроение никуда не делось, я собиралась на работу мурлыкая песенки себе под нос и постоянно улыбалась, а еще решила принарядиться для предстоящего свидания с Антоном. Как раз пару недель назад я разорилась на крутые и дорогущие ждинсы-скинни с высоким поясом, которые офигенно обтягивают и подчеркивают мою задницу. А задница у меня красивая, доложу я вам. И ноги у меня длинные. Так что если добавить в комплект к моим новым джинсам укороченный свитер крупной вязки, который, в отличие от удлиненных толстовок, что я обычно ношу, как раз таки откроет вид на мою вышеупомянутую красивую задницу и при этом подчеркнет узкую талию – будет вообще огонь. А учитывая тот факт, что мои зимние ботинки имеют небольшой каблучок, ноги, что называется, «от ушей» получаются. Ну, и на голове вместо привычной французской косы я соорудила высокий конский хвост. Волосы у меня очень густые, длинные и тяжелые, поэтому каждый день разгуливать с хвостом или пучком на макушке я не могу. Если отходить так весь день, кожа головы начнет болеть. А коса помогает распределить вес волос равномерно. Именно потому я и предпочитаю разные варианты французской косы - это и эксклюзивная интересная прическа, и голова не болит, и волосы не мешают, потому что по плечам не рассыпаются. Но зато с высоким хвостом на макушке я выгляжу очень игриво и сексуально. Только представьте: длинноногая краля с большими зелеными глазами, в обтягивающих, подчеркивающих стройную фигурку джинсах и с роскошной гривой золотисто-русых волос. Думаю, Антон мой сегодняшний сексапильный прикид точно заценит! Ну, то есть с Антоном-то мы увидимся только вечером, а пока что мой сексапильный прикид с самого утра заценивают Костик, Стас Шеминов, Оля – та, что с красными волосами, и прочий немногочисленный персонал киностудии который сегодня потребовался для записи интервью – у остальных выходной. Но и от тех, кто присутствует сегодня в студии, внимания к моей персоне и комплиментов предостаточно. Костик даже интересуется, а не на свидание ли я собираюсь после работы. Хитро подмигиваю ему в ответ и киваю, но на наводящий вопрос: а не со студии ли мой ухажер, я сразу же отвечаю отрицательно – пока мы с Антом не получим Метки, будет лучше, если о наших с ним свиданиях никто не узнает. Так что с работы придется ехать сразу в парк и встречаться с Антоном прямо там, чтобы никто нас вместе не увидел. Это, конечно, не так удобно, как если бы Антон заехал за мной прямо сюда. Но и не так долго, как если бы я сегодня нацепила свой обычный прикид, а после работы поехала бы домой переодеваться. Можно было бы конечно взять сексапильные джинсы и свитер с собой и переодеться после работы в той же гримерке, а день отходить как обычно, не привлекая к себе внимания, но меня прямо распирает от чувств к Антону, и моя женская сущность очень хочет быть сегодня самой обаятельной и привлекательной. И, надо сказать, мой маневр на сто процентов удался: всем вокруг интересно, куда это я такая красивая намылилась. Сережа, который подъехал в студию к обеду вместе с Арсением, тоже в стороне от всеобщих восторгов не остался. Матвиенко удивленно приподнял брови, окинул меня внимательным оценивающим взглядом сверху вниз и обратно, а потом восхищенно присвистнул. Да, я знаю, что в этих джинсах выгляжу отпадно! Даже Арсений на пару мгновений обалдело завис на мне взглядом, а потом одобрительно кивнул – типа: «Правильной дорогой идете, товарищи!». Ну, он же не думал, что я в этом деле совсем уж профан? Ничего подобного! Я знаю, как флиртовать и как понравится мужчине. Так что спасибо, «Лариса Гузеева», и без вашей помощи разберусь. Хотя, если то, что болтают про Арсения в курилке правда, то, в общем-то, совсем незазорно будет попросить у него пару советов насчет того, как надо соблазнять мужиков. И, кстати, Арсений сегодня какой-то невеселый совсем, и мешки у него под глазами опять и синяки – гримеры замазывать эту красоту задолбаются. Я сначала решила, что это он перед интервью волнуется, а потом вспомнила, что перед интервью у нас обычно волнуется Антон, а для Попова – чем больше вокруг микрофонов и объективов, тем лучше. Но выглядит Арсений, и правда, каким-то потухшим. Даже Стас вон заметил, что Арсений грустный, и спросил у Сережи, что с ним. Но Сережа сказал, что все нормально, просто у Арсения типа бессонница и он всю ночь почти не спал, вот и унылый. Сказал, мол, ерунда, и внимания не обращать. Ну, а как не обращать? Не может же бессонница быть без причины? Случилось, может, что? Я даже подумывала подойти к Попову и поговорить с ним. Ну, типа я же администратор шоу и должна следить, чтобы у актеров все было в порядке, дабы не пострадал рабочий процесс. Но, опять же, а кто я Арсению такая, чтобы вести со мной задушевные беседы о личном? Это с Оксаной они дружат, а я просто коллега по работе. Наверное, Арсению не понравится, если я начну в его жизнь свой нос совать. К тому же, у Арсения вон – друг Сережа есть, с которым можно свои проблемы обсудить. Так что в итоге я решила заниматься своей работой и не мельтишить. Но вообще я вам скажу, что понурый Арсений – зрелище крайне необычное. Я за целый год, что тут работаю, могу по пальцам одной руки пересчитать дни, когда Арсений был в плохом настроении. Ну, то есть я Попова, конечно, не каждый день на съемках вижу – он тут все же наездами бывает, а остальное время все в своем Питере торчит, но в те дни, когда он здесь, обычно скачет вокруг как мартовский заяц и все время улыбается. Не знаю, какое у него при этом на самом деле настроение, но выглядит он всегда довольным, а вот такое явное уныние – огромная редкость для него. Однако, как я уже говорила ранее, Арсений – настоящий профессионал в своем деле. Поэтому, как только дело дошло до интервью, от грусти и унылого настроения не осталось и следа: Арсений весь светился, излучая позитив и веселье, шутил, смеялся – в общем, вел себя как обычно. Зато когда съемка закончилась, опять погрустнел и сбежал в комнату отдыха пить свой кофе. Даже Сережу, который остался поболтать с журналистами, дожидаться не стал. После завершения интервью и отъезда журналистов я, по обыкновению, отправляюсь готовиться к завтрашнему съемочному дню, ожидая, когда мне позвонит Антон и сообщит, что освободился. Вставив в одно ухо наушник, я включила веселенький мотив и спокойно шуршала по своим делам, как вдруг прямо за спиной внезапно раздался голос Арсения: - Как прошло вчерашнее свидание? - Святой ёжик!!! – я натурально подпрыгнула от неожиданности и, приземлившись на какие-то провода, вечно валяющиеся прямо под ногами, неудачно вывернула голень, а еще тут же по обыкновению потеряла равновесие и едва не упала, но Арсений успел схватить меня за плечи и удержать в вертикальном положении. - Ты чего? – удивился он. – Не слышала, как я подошел что ли? - У меня наушники… ай!!! – правый голеностоп прошило резкой обжигающей болью. – Нога! - Что? – обеспокоенно уставился на меня Арсений. - Нога… ай! Подвернула, похоже… - при любой попытке наступить на правую ногу, чувствовалась острая боль. - Да ты просто человек-катастрофа, - вздохнул Арсений. – Сначала чуть на льду у входа в павильон не убилась, потом кипятком себя облила, теперь вот ногу подвернула на ровном месте. - Ничего не на ровном, - возразила я. – Тут провода кругом валяются. И, вообще, нечего к людям так со спины подкрадываться. - Обхвати меня за шею, я тебя в медпункт отнесу, - скомандовал Арсений, проигнорировав мое обиженное сопение. - Еще чего! – возмутилась я. – Сама доберусь. - Не дури, - строго сказа Арсений. – Сама не доберешься и еще больше навредишь. Иди сюда. - Нет! – я шлепнула Арсения по рукам, когда он попытался меня ухватить. – Не трогай! Меня нельзя на руки поднимать! - Почему нельзя? – нахмурился Арсений. - Со мной в детстве несчастный случай произошел, и я серьезное сотрясение мозга получила, поэтому теперь у меня проблемы с координацией и равновесием. Если исчезает опора под ногами, голова сразу кружиться начинает, я теряю ориентацию в пространстве, и все заканчивается плохо – вплоть до панической атаки и потери сознания. Меня даже в танцевальную студию специально отдали заниматься, чтобы я координации научилась. Это помогло, конечно, и несколько улучшило ситуацию, но проблема все равно осталась. - Ясно, - кивнул Арсений. – Тогда просто закинь руку мне на плечо, я помогу тебе дойти. - Хорошо, - согласилась я, убирая свой злополучный наушник в карман. – Спасибо. Арсений прихватывает меня за талию, аккуратно прижимает к себе и мы кондыбаем по коридору с черепашьей скоростью. Я стараюсь почти не наступать на больную ногу, и все равно время от времени морщусь. - Так, осторожно не торопись, - напутствует меня Арсений. – Я буду идти медленно. - Ага, - отзываюсь я. – Спасибо. - Ты поэтому поднос с кофе уронила? Равновесие потеряла? – вдруг спрашивает Арсений. - Ну, да, - киваю я. – Ты мне навстречу из дверей выскочил, я в сторону резко отпрыгнула и потеряла равновесие, в итоге стаканы с подноса начали падать прямо на тебя, и пришлось опрокинуть их на себя, чтобы не облить тебя кипятком. - Так ты специально их на себя уронила?! Вот ты дурная! – возмутился Арсений. - Чего это я дурная?! – возмутилась в ответ я. – Я тебя от ожога спасла, между прочим! Мог бы и спасибо сказать! Арсений останавливается, поворачивается ко мне и смотрит тем самым взглядом: сейчас снова включит деда и будет меня отчитывать. - Женя, ты специально облила себя кипятком чтобы… - начинает Арсений слишком уж серьезным тоном. - Ладно-ладно, - сдаюсь я, пресекая на корню очередное нравоучение. – Не тебя я спасала, а себя. Испугалась, что если оболью кипятком звезду шоу, то меня с работы выгонят. Доволен? - Совсем дурная, - вздыхает Арсений, и мы продолжаем наш путь. Дверь в медпункт оказывается не заперта, но вот доктора на месте нет – видимо вышла ненадолго. Арсений помогает мне сесть на кушетку, присаживается передо мной на корточки и принимается осторожно расшнуровывать ботинок на моей пострадавшей ноге. - Ну, и как прошло свидание с Антоном? – снова спрашивает Арсений. - Хорошо. Даже очень, - киваю я, широко улыбаясь. - У вас ведь был романтический ужин? – продолжает допрос Арсений. – И как тебе Антон? - Он потрясающий. Нет, серьезно: просто невероятный! Офигенный! Я... я в него влюбилась кажется, представляешь?! Ну, может, конечно, пока еще и не влюбилась, но точно влюблюсь! После одного свидания и одного поцелуя! Ладно, двух поцелуев. Это же просто офигеть что такое! Со мной ничего подобного никогда еще не было! - прорвало меня. – Понятия не имею, почему я раньше не обращала на него внимания! Он же просто супер! Идеальный прямо! С Антом так легко и в то же время интересно! И наше свидание мне тоже очень понравилось! И да, мы ужинали вдвоем, и все было очень круто, весело и романтично… но пока что без результата, - я оттягиваю горловину своего свитера и демонстрирую Арсению девственно чистую левую ключицу. - Ну, это ведь только ваше первое свидание, а Метки могут появиться и после третьего, - подбадривает Арсений, на мгновение задержав взгляд на моей ключице и кивнув, а потом снова возвращает свое внимание к моему ботинку, продолжая аккуратно вытягивать шнурки. – Сегодня, как я понимаю, вы тоже увидитесь? - Планировали пойти в парк погулять, посмотреть на иллюминацию, - вздыхаю я. – Но куда я теперь пойду? - В кино можно, - предлагает вариант Арсений, - ходить не придется. Знаешь, есть кинотеатр под открытым небом? Антон там был, знает, куда ехать. Арсений, наконец, справляется со шнуровкой, аккуратно стаскивает с моей ноги ботинок, потом, чуть придерживая мою ногу за пятку, также аккуратно снимает носок, откладывает его в сторону и принимается осторожно ощупывать мой распухший голеностоп. А я вдруг вспоминаю, как Кэрри Брэдшоу – героиня сериала «Секс в большом городе» однажды сказала, что у каждой уважающей себя девушки обязательно должен быть друг-гей. Хм... как-то быстро я Арсения в геи записала. Он, наверное, все же би - ну, раз женат был и периодически с красотками, что приходят на шоу, в койке кувыркается - по словам Сережи Матвиенко опять же. Но может же он быть вот таким вот милым и заботливым, когда захочет. Вполне себе тянет на друга-гея для главной героини. Нет, я, конечно, понимаю, что мы не в Штатах живем, да и Арсений тут не ради меня расстарался, но было бы прикольно, если бы мы с Поповым, действительно, подружились. То, как он пытается помочь Антону обрести свое счастье, на самом деле меня очень впечатляет. Как и то, что делается все это не ради показухи или попытки нарваться на благодарность. Нет, Антон вообще не в курсе, что Арсений тут ради него напрягается и сначала воюет со мной, пытаясь убедить в искренности чувств и намерений своего друга, отметая все мои скепсисы, затем выспрашивает, как все прошло и даже подбадривает меня, напоминая, что Метки не всегда появляются сразу. А потом еще предлагает варианты, где нам с Шастуном можно провести следующее свидание, учитывая мою травму. Повезло Антону с другом. Мне бы такого. А вот почему бы и не да? Арсений, кстати, все еще выглядит несколько понуро, да и вообще он сегодня непривычно тихий, и мне приходит в голову все же попробовать поинтересоваться, как у него дела - типа свою сопричастность выразить. Ну, а что? Ситуация более чем удачно складывается: мы с Поповым сейчас вдвоем, без посторонних ушей, к тому же он вроде как спасает меня бедную-несчастную - то есть в любом случае должен быть расположен ко мне. Хотя, может, конечно, Арсений на душевные разговоры лично со мной совсем не настроен и вежливо меня лесом пошлет. А, может, и не вежливо. Но, с другой стороны, вдруг, все же, не пошлет, и мы нормально пообщаемся - иногда ведь человеку просто выговориться нужно. А там глядишь, и до дружбы недалеко. Я, честно говоря, подумала, что с Оксаной же Арсений дружит, а, значит, для него в принципе такой формат отношений с девушкой вполне приемлем. Нафига лично мне это нужно – спросите вы. Ну, у меня как-то по жизни не сложилось обзавестись близкими подругами. То есть просто подружек дофига и больше, а такой, которой можно было бы хоть среди ночи позвонить или даже домой завалиться без приглашения, чтобы в жилетку поплакаться в случае чего, да при этом еще точно знать, что тебя поймут и не осудят – как-то нет. А Арсений он, ну, понимающий. И до больнички в случае чего дотащит, и мозги вправит, если тупишь откровенно, и еще вот личную жизнь устроить помогает. Идеальный друг-гей, как по мне. От этой мысли я непроизвольно начинаю улыбаться. Арсений как раз поднимает на меня взгляд и замечает мою веселую физиономию. - Что? – подозрительно спрашивает он. - Ничего, - еще шире улыбаюсь я и ловлю себя на том, что впервые улыбаюсь Попову совершенно искренне и с удовольствием: не из вежливости, как коллеге, и без встроенного посыла на хуй, как все последние дни. - Сейчас больно? - интересуется Арсений, аккуратно ощупывая мой голеностоп и озадаченно поглядывая на мою жизнерадостную моську. - Нет, приятно. У тебя руки холодные, - продолжаю лыбиться я, пока собираюсь с мыслями, чтобы приступиться к нему с разговором «по душам». - Джинсы придется разрезать, - говорит вдруг Арсений. - В смысле «джинсы разрезать»? - напрягаюсь я, и улыбка тут же сходит с моего лица. - Они новые! - Я тебе другие куплю, - обещает Арсений, встает и берет со стола доктора канцелярские ножницы. - Я не хочу другие! Я эти хочу! - возмущаюсь я. - Не смей трогать мои джинсы! - Ты их все равно снять не сможешь, - спокойно поясняет Арсений. - Нога уже сильно отекла. А твои джинсы слишком узкие и поэтому стянуть их теперь невозможно, к тому же они отек передавливают, а это плохо, ясно тебе? - серьезным голосом втирает мне Попов, после чего наклоняется к моей ноге с ножницами в руках. - Не вздумай! Нет! Арсений! – взвизгиваю я и тоже быстро наклоняюсь вперед, намереваясь схватить его за руку и остановить посягательство на мой предмет гардероба, а в результате мы с Арсеним "встречаемся" на полпути лбами. Аж искры из глаз. Я ойкаю, хватаюсь за свой лоб рукой и отшатываясь назад. Арсений делает то же самое. Ну, зашибись, я теперь красавица буду: хромая, да еще и с шишкой на лбу! Самое-то по свиданкам в таком виде бегать! Антон будет просто сражен наповал! Ну, спасибо большое, Арсений! Тоже мне друг называется! Я вскидываю возмущенный взгляд на Попова, намереваясь высказать ему претензию, встречаюсь с ним глазами и вдруг... проваливаюсь. Окружающая реальность как-то резко перестает существовать, унося с собой все звуки, запахи и всю окружающую действительность. Вокруг больше ничего нет: ни стен, ни потолка, ни лампочек на потолке, ни стола, ни шкафчика в углу. И угла тоже нет. Кушетки подо мной тоже нет, а я будто парю в космосе, вокруг бескрайняя чернильная темнота и звезды. И тишина исключительная. Ни звука. Я даже собственное дыхание не слышу - полный вакуум. И не смотря на то, что я могу шевелиться, дергаться или брыкаться мне совершенно не хочется. Я совсем не боюсь. Наоборот, я сейчас в состоянии полного покоя и безмятежности, застыла, как бабочка в янтаре, в невесомости в окружении бесчисленного множества сияющих звезд и только Арсений напротив. И глаза у него широко распахнутые, огромные, синие-синие. Усыпанное яркими, переливающимися звездами пространство открытого космоса будто замерло вокруг нас. Тишина окутала уютным коконом, а в голове пусто, но при этом как-то удивительно легко и свободно, безмятежно. А еще кажется, будто минуты щелкают одна за другой, уносясь куда-то в небытие, пока мы с Арсением зачарованно смотрим друг другу в глаза, любуясь, разделяя на двоих этот восхитительный момент. Тихо, нереально красиво и просто феерически волшебно. А потом слева на груди вспыхивает острой обжигающей болью, и меня будто швыряет назад в реальность на кушетку в медпункте. Яркий свет резко бьет по глазам, звуки оглушают, от запахов закладывает нос. Под левой ключицей нестерпимо жжется и печет до слез, и я поспешно оттягиваю горловину свитера, надеясь облегчить боль. На бледной коже ярко горит волнистой каракулей линия ожога... какой-то цветок что ли... или лист... я поднимаю взгляд на стоящего напротив Арсения, который тоже оттянул ворот футболки. Клевер. Это четырехлистный клевер, хоть и кривоватый - вон и ножка коротенькая есть. С расстояния Метку рассмотреть легче, чем у себя под носом... стоп. Метка. Арсений. Арсений - мой соулмэйт. Бляяяяя!!! Нет-нет-нет!!! Не может такого быть! Это какая-то ошибка!!! У Арсения вид растерянный и ошарашенный. Ошеломленный. Глаза все еще широко распахнуты, будто он тоже в случившееся поверить не может. А когда осознание все же придавливает к земле железобетонной плитой, окончательно убив все волшебство «момента» и ощущение полета в невесомости, которое мы с Арсением только что испытали, наши взгляды снова пересекаются, стоит только нам оторваться от разглядывания наших Меток. Ужас, паника, желание провалиться сквозь землю или бежать без оглядки накрывает меня с головой – я бы и рванула сейчас наутек, если бы не нога… и общее шоковое состояние. Кажется, Арсений собирается что-то сказать, но я его опережаю, выразив все свои чувства, эмоции и в целом отношение к ситуации емким и лаконичным: - Пиздец… И в этот момент за дверью слышатся шаги. Арсений отпускает горловину своей футболки, пряча Метку, и я делаю то же самое. Дверь открывается, и в медпункт бодрой походкой входит доктор. - О, снова – здорова! – жизнерадостно восклицает доктор, увидев меня. – Что на этот раз случилось? - Ногу вот подвернула, - выдавливаю я из себя. - Ай-яй-яй, - качает головой доктор, осматривая и аккуратно ощупывая мой голеностоп. – Джинсы разрезать придется – с таким отеком их все равно снять не получится. Я молчаливо киваю в ответ, потому что похуй. Если честно мне сейчас вообще на все похуй – у меня тут жизнь обрушилась, подумаешь джинсы какие-то. Даже если их целиком на ленточки искромсают, мне вообще фиолетово. Я сижу, опустив голову вниз, и как будто бы наблюдаю за четкими, выверенными действиями медика, но на самом деле не вижу ничерта. Я сейчас словно в какой-то прострации нахожусь – шок, наверное, да. Главное не поднять взгляд и не встретиться глазами с Арсением – это единственное, что заботит меня в данный момент. Доктор безжалостно надрезает мои джинсы, наносит какую-то мазь и фиксирует отекший голеностоп специальной эластичной повязкой, а затем помогает мне натянуть носок и обуть мой ботинок, пошире распустив шнуровку. Попутно доктор дает наставления, которые я благополучно пропускаю мимо ушей, и аккуратно придерживает меня за руку, пока я на пробу встаю с кушетки. Наступать на травмированную ногу больновато, но вполне терпимо – точно легче, чем было до, пока мы с… Арсением ковыляли по коридору в медпункт. Я осторожно иду к двери, автоматически кивая на какие-то комментарии и советы доктора, которые толком и не слышу – точнее слышу, но не воспринимаю из-за своего шокового состояния. Бурчу также на автомате «спасибо – до свидания» и медленно направляюсь к выходу из медпункта. Арсений открывает и придерживает для меня дверь и даже руку протягивает, чтобы помочь перешагнуть порожек, но я, наоборот, свою руку спешно отдергиваю, чтобы он до меня не дотронулся. Выглядит это, наверное, не очень-то вежливо, но я не хочу, чтобы Арсений ко мне прикасался. Даже мельком. Потому что… потому что… идите нахер, вот почему!!! По коридору мы идем молча. Я хромаю впереди, Арсений отстает от меня на полшага и молчит. Только бы он ничего не сказал. Только бы он также и дальше молчал. Только бы… - О, вот ты где, Арсюх! – из-за угла навстречу нам выруливает жизнерадостный Матвиентко. – А с тобой что опять случилось? – Сергей замечает мою хромающую походку. - Ногу подвернула, - отвечает вместо меня Арсений тихим бесцветным голосом. - Ни дня без приключений, да, Женька? – весело улыбается мне Сергей. - Стараюсь, - я кое-как выдавливаю из себя жалкое подобие улыбки. - Давай мы с Арсом тебя до дома довезем, - предлагает Сергей. - Нет-нет, не нужно! – подрываюсь я. – Сама доберусь! - С пересадкой из автобуса на метро? – скептически выгибает бровь Сергей. – Ты даже в подземку спуститься не сможешь. - Смогу, - как можно более твердо и убедительно говорю я. - Ага, сможет она, - закатывает глаза Сергей. – Пошли, давай, в машину. Не выпендривайся. Сергей шагает прямо ко мне, закидывает мою руку себе на плечо и, приобняв за талию, ведет вперед к выходу из павильона. С Сергеем мы почти одного роста, поэтому идти с его поддержкой гораздо удобнее, чем с… Арсением, который выше меня на двадцать сантиметров… ну, пятнадцать, учитывая мои каблуки. По пути мы заворачиваем в гардероб за куртками, а потом выходим на стоянку. Сергей болтает всю дорогу про… про что-то – я даже не слушаю, просто киваю время от времени, вставляю: «правда?», «ага», «интересно», когда он делает паузы, явно ожидая от меня реакции, и послушно растягиваю губы в улыбке, когда улыбается он. Когда мы, наконец, доходим до машины, Арсений открывает и придерживает для меня переднюю пассажирскую дверь, а Сергей помогает забраться внутрь. Я говорю свой домашний адрес, Матвиенко вводит его в навигатор, который тут же строит маршрут, и машина трогается с места. Сергей продолжает свой рассказ, я продолжаю делать вид, что внимательно его слушаю, фоном тихо играет музыка, Арсений молча сидит сзади, а у меня противно ноет Метка под левой ключицей и огнем горит затылок, куда, видимо, направлен взгляд Попова. Всю дорогу я жду не дождусь, пока эта пытка закончится. Сергей тормозит возле моего подъезда, Арсений тут же выходит из машины, открывает мне дверь и руку подает, чтобы помочь выйти. Я его протянутую руку игнорирую и выбираюсь самостоятельно. Не глядя на Арсения благодарю за помощь и заверяю, что до квартиры дойду сама, что, собственно, и делаю, взлетая на свой третий этаж чуть ли не бегом, беспардонно игнорируя боль в ноге, лишь бы скорее оказаться дома за закрытой дверью. Оставшись, наконец, одна в темной прихожей, я сползаю спиной по стене и сажусь прямо на пол. Дышать. Главное дышать. Никакой паники. Нужно успокоиться. Но внезапный звонок телефона заставляет меня буквально подпрыгнуть от неожиданности. На экране высвечивается контакт «Кентервильское приведение». У меня невольно вырывается какой-то судорожный, похожий на всхлип вздох, и даже не сразу получается принять вызов, потому что пальцы мелко подрагивают. - Привет! – радостно здоровается Антон. – Я освободился пораньше, как и обещал. Все в силе? Идем в парк? - С парком пролет, - прикрыв глаза, выдавливаю я. – Ногу подвернула. - Оу, - сочувственно вздыхает Антон. – Сильно? - Сильно. А еще я своего соулмэйта нашла, - без паузы выдаю я. - … о… - Антон резко осекается, и я слышу в трубке его судорожный вдох, а потом он очень долго молчит, прежде чем проскрипеть сухим надтреснутым голосом. – Что ж, поздравляю. - Не с чем, - откликаюсь я и сбрасываю вызов. Слезы начинают течь из глаз как-то сразу, и я, чтобы не завыть в голос, утыкаюсь лицом в собственный рукав. В голове только один вопрос: почему? Почему именно он? Попов ведь мне даже не нравится. Вообще не нравится! И он странный… да что уж там – долбанутый он на всю голову! И вообще по мужикам походу. И еще он старый, блин! Ему же сорок почти! А я же теперь в него влюблюсь – потому что соулмэйты всегда друг друга любят, и по-другому не бывает. А разве можно влюбиться в человека, который тебе вообще не нравится? Или что, за меня все сделает Связь? Просто проснусь однажды утром и вдруг пойму, что внезапно влюблена в Арсения? Бля, нет!!! Я не хочу!!! Тихо-тихо-тихо, стоп! Истерику надо прекратить! Нельзя сейчас поддаваться отчаянию, у меня рабочая неделя в самом разгаре, и я не могу вот так вот выпасть из обоймы по причине душевных метаний. И еще у меня все же, наверное, несколько шоковое состояние, поэтому надо взять паузу, успокоиться, как следует, и привести мысли в порядок, чтобы не натворить чего-нибудь. Так что все – таймаут. На сегодня больше не думаю о Метке, которая, к слову, время от времени потихоньку ноет, и о Попове тоже больше сегодня не думаю. Спокойствие. Только спокойствие, как говорил Карлсон. Потому что утро вечера мудренее, и потому что я подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О’Хара. Делаю глубокий вдох, потом еще один и поднимаюсь с пола, старательно стерев слезы со щек. Скидываю куртку и долго воюю с ботинком на правой ноге, пытаясь снять его так, чтобы не потревожить травмированный голеностоп, потом прихрамывая кондыбаю в ванную умываться, а затем плетусь на кухню. Есть не хочется от слова совсем, потому что когда я нервничаю, аппетит у меня отшибает на раз, а вот нервишки, кстати, надо бы успокоить. В кухонном шкафчике на верхней полке у меня заныкана бутылка дорогого французского коньяка. Покупала я ее где-то год назад для супер вредного преподавателя по философии – поскольку мы с ним яростно спорили почти на каждом семинаре на разные философские темы, и я была уверена, что он за это меня терпеть не может, а потому хоть сколько-нибудь приличную оценку на экзамене не поставит. Так что да – этот коньяк – взятка. Но когда я пришла, чтобы получить допуск на экзамен, Алексей Алексеевич вдруг объявил, что не просто даст мне допуск, а вообще поставит пятерку автоматом. А все потому, что наши с ним перепалки на семинарах он, оказывается, воспринимал исключительно как рабочий момент и подтверждение того факта, что я, действительно, интересуюсь его предметом - ну, раз я вступаю с ним в полемику и активно высказываю свою точку зрения, вместо того, чтобы тихо дремать на задней парте. Таким образом, купленный для преподавателя коньяк не пришлось дарить, и он остался у меня. А я, будучи не большим фанатом крепких алкогольных напитков, пихнула его на верхнюю полку, твердо уверенная, что он мне в жизни не понадобится. Но вот, как оказалось, понадобился. Нет, напиваться я, конечно, не собираюсь. Завтра с утра на работу, да и вообще… короче, просто опрокину стопочку, чтобы успокоиться и предотвратить Истерику. Да, именно так «Истерику» – с большой буквы. Откупорив бутылку, я плеснула немного конька в чайную чашку – у меня тут не вечеринка, чтобы бокалами звенеть, и, сунув бутылку с коньяком назад на верхнюю полку, пошла к ноутбуку, чтобы включить какой-нибудь музыкальный клип и отвлечься. Прихлебываю коньяк, морщусь, потому что непривычно крепко для меня, и не глядя щелкаю мышкой по первой же попавшейся на столе иконке. На экране тут же разворачивается то самое сохраненное когда-то видео, где Арсений шагает по сцене походкой от бедра в стриптизерских лаковых ботильонах на платформе и тоненькой шпильке. Я давлюсь воздухом на вдохе. И вот ЭТО вот мой соулмэйт. Пиздец. Как я ЭТО домой приведу? Как, блять, я ЭТО с родителями познакомлю?! Выключаю видео и иду на кухню за бутылкой. Нахуй все.