Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Утро начинается с двух таблеток аспирина, крепкого кофе, ледяного душа и большого количества тонального крема. Капли для глаз тоже приветствуются. Чтобы добраться до работы вызываю такси, понимая, что со своей ногой я привычным маршрутом с пересадкой из метро на автобус не доеду. Таксист мне попадается лихой – виртуозно объезжает все утренние пробки, и в «Главкино» я оказываюсь раньше обычного. Пришедший двадцать минут спустя Костик аж присвистывает, увидев меня. Но мой тяжелый взгляд заставляет его оставить все комментарии при себе. И да, похоже, что ни одна я сегодня с бодуна – у Антона тоже вид подозрительно помятый. А на Арсения я стараюсь вообще не смотреть. Первая половина рабочего дня проходит на удивление тихо и спокойно: я беру за правило лишний раз не отсвечивать и гоняю Костика в хвост и гриву под предлогом того, что у меня нога болит. Костик вроде не против: носится вприпрыжку и радостно щебечет. А когда у него выдается свободная минутка, я вдруг неожиданно для самой себя решаю поинтересоваться насчет его соулмэйта. - Не поверишь, - широко улыбается Костик, рассказывая мне свою историю обретения родственной души, - мы с Анюткой всю жизнь в соседних подъездах жили, в одном дворе в детстве играли и в одном классе десять лет вместе учились. Даже встречались где-то месяца полтора – ну, так по-детски: за ручку гуляли, целовались на скамейке у подъезда, а потом на выпускном вальс танцевали – и ничего. После школы разъехались учиться: я – в Москву, она – в Питер. Потом приехали домой на летние каникулы, столкнулись вечером во дворе и сразу «момент» поймали. - И что видели? – не удержалась от вопроса я. - О, никогда не догадаешься, что мы видели, - широко разулыбался Костик. – Пустыню Сахару! Ну, то есть мы думаем, что это была Сахара – типа песок до самого горизонта, жара плечи печет, и сверчок какой-то полоумный надрывается стрекочет. Вот такой вот он – наш «момент», – Костик расплывается в мечтательной улыбке и поглаживает кончиками пальцев свою Метку. – И теперь вот мы вместе – Анютка ко мне в московский универ сразу перевелась, точнее Метку своему питерскому декану показала, и ее моментально и без вопросов перевели ко мне в Москву, потому что по закону типа положено, ну, помогать соулмэйтам быть вместе. - Круто, - улыбаюсь я Костику. На самом деле да – государство активно содействует и всячески поддерживает союзы родственных душ, поощряя людей искать свою пару. На каждом углу пропагандируется, что у соулмэйтов рождаются более крепкие и здоровые дети, чем у обычных пар, и что сами соулмэйты меньше подвержены различным заболеваниям – у них даже хронические болезни проходят и ранее полученные травмы излечиваются, потому что после единения у соулмэйтов сильно активизируется иммунитет. А еще все знают, что секс между соулмэйтами – это что-то запредельное и не идет ни в какое сравнение с сексом между партнерами, которые не являются родственными душами. К тому же у соулмэйтов не бывает проблем с потенцией даже в преклонном возрасте, а женщины, встретившие свою пару, соответственно, не бывают фригидными и дольше сохраняют фертильность. В общем, Метка под левой ключицей обуславливает железное здоровье, крепкое потомство, повышенное либидо в любом возрасте, потрясающий секс и невероятную духовную близость. А еще в социальной рекламе нам рассказывают, что атмосфера в семьях, где супруги – соулмэйты, всегда наполнена любовью и доверием, а потому такие семьи не могут стать неблагополучными, ведь между соулмэйтами не бывает серьезных семейных ссор, рукоприкладства, измен и разводов. Именно поэтому если в ЗАГС придут писать заявление на вступление в брак люди, не являющиеся соулмэйтами, им предписывается ждать месяц с момента подачи заявления – ну, типа вдруг передумают? А если за тем же самым приходят соулмэйты, их могут расписать прямо в тот же момент. Ну, это конечно, если они не планируют подготовку к свадьбе. Однако молодежь в последнее время все реже организовывает свадьбы – дорого, да и вообще не в моде видимо. А для соулмэйтов это и вовсе бессмысленно – их же сама судьба обвенчала – что еще нужно? В этом вопросе я тоже придерживаюсь мнения, что одной лишь Метки вполне достаточно. Нет, я понимаю, что смысл свадьбы состоит в том, чтобы перезнакомить родственников невесты и жениха, а не только наделать красивых фоточек. Или поучаствовать в тупых конкурсах под пьяные вопли "Горько!" каких-то троюродных тетушек и четвероюродных бабушек, которых ни невеста, ни жених до этого никогда не видели, и, скорее всего, после свадьбы не увидят еще столько же. В общем, все эти традиции, кольца, фата и белое платье совершенно меня не впечатляют. Метка есть - и этого вполне достаточно. Исчерпывающий аргумент, так сказать. Причем в любой ситуации. Абсолютно. Даже если один из соулмэйтов попадает в больницу, второму достаточно предъявить Метку под ключицей, и он сразу автоматически числится самым ближайшим родственником больному, даже если браком они и не связаны. Тогда как для людей, не являющихся соулмэйтами, отсутствие штампа в паспорте означает отсутствие каких-либо юридических прав, а потому гражданского супруга или супругу вряд ли вообще в палату пустят, даже если они уже десять лет вместе живут, но по закону – никто, чужие люди. Соулмэйты же друг другу не чужие, даже без обручальных колец на пальцах и документа с гербовой печатью. Они связаны с момента появления Метки и до самого конца. Единение душ – это таинство, стоящее практически на одной ступени с важнейшими вехами в жизни каждого – рождением и смертью. Когда человеческие души связаны, это словно бы переход на новый уровень. Люди, встретившие свою пару, предназначенную им самой Судьбой, никогда не бывают одиноки, даже если физически разлучены со своей родственной душой. - Мы с Анюткой все время друг за другом песни допеваем, - делится своими восторгами Костик. – Вот, например, еду я в метро после работы, надев наушники, и подпеваю Басте, приезжаю домой, захожу в квартиру, а Анютка ту же самую песню ровно с того же самого места на котором я остановился, продолжает петь. Прикольно, да? – широко улыбается Костик. - Прикольно, - соглашаюсь я. - А еще мы все друг за друга угадываем, - продолжает Костик. – Например, если Анютка какую-нибудь карту из колоды загадает или цвет какой-нибудь – хоть лиловый в зеленую крапинку, я все равно и загаданную карту, и загаданный цвет тут же угадаю, прикинь? - А как это у тебя получается? – интересуюсь я. – Ты… ну, чувствуешь, да? - Сам не знаю, - беспечно пожимает плечами Костик. – Просто знаю, что она загадала и все. Что ж, признания Костика не такие уж и удивительные. Давно доказано, что Соулмэйты могут ощущать эмоции друг друга на подсознательном уровне, почувствовать, если с их парой случится что-то плохое и даже общаться ментально, но такая способность, как правило, возникает у тех, кто живет вместе много лет – как мои бабушка и дедушка, например. Они могли часами молчать сидя напротив друг друга, или гуляя по парку под ручку, а на самом деле при этом вели целые ментальные дискуссии. А вот моя мама каждый раз угадывает, что именно папа хочет на обед – ей не нужно его об этом спрашивать – она, как и Костик, просто знает и все. А папа, зато, всегда в курсе, в каком мама настроении. Поэтому безошибочно определяет, когда ее нужно встречать с работы с букетом цветов, когда приготовить и принести завтрак в постель, а когда просто оставить в покое и дать возможность отдохнуть в тишине или почитать книгу. Конечно, когда люди так чувствуют друг друга на подсознательном уровне, быть вместе им гораздо комфортней, проще и легче, чем обычным влюбленным парам - они словно живут в собственном маленьком раю, наполненном любовью. Никаких тайн, никаких недомолвок, безграничное доверие и искреннее взаимные чувства. Это ли не счастье? К тому же Судьба подстраховала соулмэйтов со всех сторон: и даже если один из них умрет, второй не сойдет с ума от утраты – хотя это и кажется логичным, ведь человек теряет свою половинку. Но нет. Та самая Связь, что так настойчиво сводила сулмэйтов в начале, а затем плотно переплела их души и жизни, смягчит удар и боль потери, заполнит мысли приятными воспоминаниями и привнесет в сердце спокойствие, оставив лишь легкую светлую тоску по ушедшей половинке. С этим можно жить – как живет Сережа Матвиенко, и даже пытаться влюбиться в кого-нибудь, чтобы устроить свою жизнь и не быть одиноким – Связь не станет этому противиться и мешать, а отливающая когда-то золотом Метка превратится в блеклый белый шрам. Зато когда оба соулмэйта живы - здоровы, переживать разлуку для них сложно. Говорят, что разлученные на длительный срок соулмэйты могут не просто видеть друг друга во снах, но даже общаться там осознанно: то есть разговаривать, обмениваться новостями и даже чувствовать прикосновения друг друга. Но, конечно, родственные души стремятся всегда быть вместе, и по возможности не расставаться надолго... Блять. Пиздец. Так мне что же теперь в Питер переезжать придется, потому что Арсений там живет? В мои планы переезд в северную столицу вообще никогда не входил! Хотя кого это волнует - у меня теперь, видимо, все планы и вся жизнь пойдет по... известному месту. На обед я решаю не ходить. Во-первых, я все еще на нервах и голода пока не чувствую, во-вторых, нога немного ноет, и я решаю не нагружать ее лишний раз походом через весь павильон, ну, и в-третьих, не хочу нарваться на Арсения. Однако с Арсением мы едва не сталкиваемся в коридоре, несмотря на то, что для своего коротенького маршрута от съемочной площадки до комнаты технического персонала я специально выбрала не тот коридор, по которому импровизаторы обычно ходят в комнату отдыха во время перерывов между съемками. Похоже, Попов все же решил выцепить меня для приватного разговора, поэтому вычислил, куда я отправилась, и собирался перехватить по дороге. Мне просто повезло, что его отвлек разговором кто-то из тех. персонала. Пока они общаются, Арсений стоит ко мне в пол оборота, а потому меня не замечает. И, чтобы избежать столь нежелательной для меня встречи, я чудом успеваю в последний момент заскочить в подсобку, где уборщицы хранят хоз. инвентарь. Сидя в своем укрытии, я внезапно становлюсь невольным свидетелем диалога между Арсением и Стасом, который ловит Попова пару минут спустя как раз недалеко от двери в подсобку, где я затаилась. Шеминова, понятное дело, напрягает удрученное состояние звезды его шоу, а потому креативный продюссер настойчиво пытается выбить из Арсения причину его подавленного состояния. Арсений отбрехивается бессонницей и головной болью, и Стас не терпящим возражений голосом советует ему пойти в медпункт, поговорить с доктором и хотя бы таблетки от головной боли принять. Вообще Стас Шеминов из тех людей, про кого говорят, что ему проще "дать", чем объяснить, почему "нет". И Арсений тоже ничего объяснять Стасу не хочет, поэтому соглашается со всеми доводами, разворачивается и идет в медпункт, пока Шеминову не пришло в голову лично его туда сопроводить. С Шеминова станется. И Арсений это прекрасно понимает. А так, удостоверившись, что Арсений отправился в медпункт, Стас просто уходит по своим делам с чувством выполненного долга. Встреча со Стасом, на мою удачу, несколько сбивает планы Попова по поиску меня, и ему приходиться топать в сторону медпункта, вместо того, чтобы караулить меня прямо здесь в коридоре. Я дожидаюсь, пока Арсений повернет в боковой коридор и отойдет подальше - чтобы наверняка, выхожу из своего укрытия и уже намереваюсь хромать в противоположном направлении, но тут, откуда ни возьмись, налетает Антон, заталкивает меня назад в ту же подсобку, из которой я только что выбралась, сам заскакивает следом, закрывает дверь и нависает надо мной с крайне серьезным видом. - Покажи! - требует Антон. - Вот, - вздыхаю я, сдавшись, и оттягиваю ворот толстовки. - Болит? - тихонечко спрашивает Антон и смотрит зачарованно, даже протягивает руку, чтобы осторожно коснуться Метки кончиками пальцев, но в последний момент не решается. - Немного. Скорее ноет неприятно, - вздыхаю я. - Это же четырехлистный клевер? - уточняет Антон. - Он самый, - уверенно киваю я, потому что вчера вечером очень-очень внимательно во всех деталях рассматривала свою Метку, прихлебывая коньяк прямо из бутылки и отчаянно рыдая при этом. - Ну, и почему ты вчера сказала, что поздравлять тебя не с чем? - интересуется Антон. - Кто твой соулмэйт? Неужели все так плохо? - уже тише спрашивает он, потому что я молчу и опускаю голову. - Даже близко не то, на что я когда-либо рассчитывала, - вздыхаю я и прикусываю губу, чтобы не опять разреветься. - Таксист родом из солнечного Таджикистана? - делает предположение Антон. - Что? - я удивленно поднимаю на него глаза. - Нет? Тогда... бомж? – озвучивает очередной вариант Антон. – Ну, пошла мусор выносить, а там бомж в мусоре роется, вы с ним глазами встретились и - бах! Нет? Хуже? Ну... мне так даже в голову ничего сразу не приходит. Может, хоть намекнешь? - ...это Попов, - тихо прошептала я, закусив губу и глядя себе под ноги. Антон молчит почти минуту - толи не расслышал, толи поверить не может, толи просто осознать, что именно я ему только что сказала. Последний вариант, похоже, потому что: - Арсений?!!! - удивленно вскрикивает Антон, широко распахнув глаза. - Тише!!! - я зажимаю рот Антона своей ладонью. - Чего ты орешь?! Хочешь, чтобы он тебя услышал и приперся сюда?! - Подожди, - Антон хватает мою руку за запястье и убирает от своего рта. - Ты и Арс? Серьезно?! Он ничего не говорил. - Видимо рад также, как и я, - уныло вздыхаю, снова опустив голову. - Ну, и чего ты расстроилась? - удивляется Антон. - В смысле? - теперь я смотрю на него возмущенно. - А ты мне что, радоваться предлагаешь? - Знаешь, сколько девчонок мечтают оказаться на твоем месте? - продолжает Антон. - Так почему тогда кому-нибудь из них не повезло, а?! Я о ТАКОМ точно не мечтала! - вскидываюсь я. - Арсений мне не нравится, понятно?! Вообще не нравится! - Понравится, - уверенно пожимает плечами Антон. - Влюбишься по самую макушку - по-другому не бывает. - Ебать спасибо нахуй!!! Утешил! - взрываюсь я, и Антон в ответ смотрит на меня круглыми от удивления глазами, потому что я никогда при нем не ругалась, тем более матом. - Ты разве не понимаешь, что это и есть самое страшное?! Осознание того факта, что против воли влюбишься в человека, который категорически не нравится! - Что, прямо совсем не нравится? - спрашивает Антон после небольшой паузы. - Ну, он же пиздец ебанько! Как он может нравиться?! - возмущаюсь я. - Да ладно тебе, - вздыхает Антон, - Арс, вообще-то, нормальный, просто… - Просто об этом никто не знает, - подхватываю я. – А те, кто знают, уже никому не расскажут. - И чего ты так на него взъелась? - смеется Антон, который явно не догоняет весь ужас ситуации. - Арс вот к тебе нормально относиться. - Неужели? - фыркаю в ответ. – То-то я смотрю, он "радостью" с друзьями поделиться не спешит и до потолка от счастья не прыгает. Хотя, вот он-то чем не доволен? Не ему же достался старый мужик с мешками под глазами и непонятной ориентацией! А, хотя, может, он мужика как раз и ждал, а тут я... о, Боже. Это кошмар. Что мне делать теперь? - я все же сдаюсь и начинаю всхлипывать. - Эй-эй, ну ты чего? - Антон приобнимает меня за плечи и я утыкаюсь лицом ему в грудь, уже не сдерживая рыданий. - Ну, не плачь, - успокаивает меня Антон, - Арс он временами... чудной конечно, да. Но он хороший. Правда. И он это… с бабами только… с женщинами в смысле. Вот честно не знаю, стало мне от этой информации лучше или нет. Да и вообще откуда такая уверенность? Попов ему что, прямо исповедуется, с кем он там на самом деле спит? Хотя, может, и правда только с женщинами, а одеваться и вести себя как распоследний педик Арсению чисто по приколу. Хер его поймет Арсения этого. И тут мне в голову вдруг приходит один простой факт: Попов – очень скрытный человек, когда речь идет о его личной жизни. Если бы он, и правда, был геем, ну, или бисексуалом, об этом бы просто никто никогда не узнал. А раз он скачет вокруг в носках радужной расцветки, значит ничего серьезного и настоящего в этом нет – просто игра на публику, также, как и все его двусмысленные высказывания – просто наглая провокация, чтобы держать поклонников в тонусе. Да и вообще, Арсений может и придурок, но далеко не дурак и прекрасно понимает, что общество у нас, в большинстве своем, довольно консервативное, и все эти нетрадиционные отношения не особо любит. А потому если ты реально гей и начнешь во все концы об этом орать, то можно и работы на телеканале лишиться. Почему мне все это раньше в голову не пришло, я честно не знаю. Могла ведь сразу догадаться, но, наверное, меня Попов просто никогда не интересовал настолько, чтобы я взялась выискивать причинно-следственные связи его поступков. Зато теперь, блять, только он один и будет меня интересовать до конца моих дней. Где, еб твою мать, я так накосячила в прошлой жизни, что в этой мне достался такой «подарок»?! Антон тем временем немного неуклюже гладит меня по плечам и лопочет какую-то успокаивающую чушь, пока я реву в три ручья, спрятав лицо у него на груди. И постепенно на душе становится не так тяжело и сумбурно. Когда меня, наконец, отпускает, я отстраняюсь от Антона и перевожу дыхание, вытирая ладонью мокрые щеки. - Ой, прости. Я тебя испачкала, - в том месте, где я прижималась лицом к груди Антона, на белой ткани его толстовки отпечатались черным следы моей туши для ресниц. - Ерунда. Переживу, - легко отмахивается Антон, который очевидно рад, что я, наконец, перестала плакать. – Пошли, тебе умыться надо. Я провожу. - Спасибо, - виновато киваю я, вспомнив, что Антону же скоро на площадку – перерыв почти закончен, а он тут со мной застрял. Мы выходим из подсобки, и Антон чуть приобнимает меня за талию, поддерживая, потому что я по-прежнему хромаю. Это очень мило с его стороны, как и то, что Антон немного склонился надо мной, позволив опереться о свое плечо. А еще он продолжает говорить мне всякие успокаивающие вещи, что типа не стоит вот так сразу остро реагировать, нужно немного подождать и посмотреть, как будут развиваться события, и что Арсений на самом деле хороший человек – ну, и все в таком роде. А поскольку Антон склонил голову и смотрит на меня, он не замечает того, кто смотрит на нас с ним с противоположного конца коридора. Попов стоит не слишком далеко поэтому, наверняка, успевает хорошо рассмотреть и мое заплаканное лицо, и следы от размазавшейся туши на белой толстовке Антона прямо у него на груди. Пиздец. Случайности не случайны, да? Хорошо, что мы с Антоном поворачиваем в противоположную сторону. Антон доводит меня до туалетов, чтобы я смогла умыться и поправить макияж, а сам уходит на съемочную площадку. Остаток дня я продолжаю избегать Арсения и больше мы с ним, к счастью, не пересекаемся. С каждым днем нога болит все меньше. Арсений после того, как увидел меня с заплаканным лицом, выходящей с Антоном из подсобки, похоже, встреч со мной больше не ищет - что несколько успокаивает, но, опять же, специально тоже не избегает - что несколько напрягает. Антон иногда на меня вопросительно поглядывает - типа «чо-как»? Но по подсобкам мы с ним больше тоже не зажимаемся. Жизнь как-то идет дальше. Из хороших новостей: я все еще не влюблена в Попова. Из плохих - я все еще дико боюсь, что это «не» ненадолго. А в субботу у нас нет съемок, только большая планерка после обеда, на которую Антон приходит очень дерганым и каким-то шуганным. Сережа шутит, что Ира, видимо, вернулась из Воронежа раньше срока, застала Шаста в постели с телочкой и всю ночь гонялась за ними по квартире со сковородкой. Дима проявляет больше беспокойства и интересуется у самого Антона на предмет его состояния. Тот отвечает, что по дороге на киностудию его джип подрезала какая-то безмозглая, обколотая ботексом курица, едва не устроив аварию, и «Тахо» Антона чудом с эстакады не слетел. Кошмар. Ясно, почему Антон сегодня такой психованный, а еще курит чаще и больше обычного - перенервничал. После планерки народ расходится не спеша. Только Дима торопится домой к семье - они со Стасом вообще чуть ли не первыми уезжают, что для Шеминова, в принципе, редкость, Воля тоже не задерживается, потому что мчится на съемки в другой павильон. Костика сегодня вообще нет - у него выходной, так что тусоваться мне особо не с кем, но я все равно решаю немного задержаться. Ну, во-первых, чтобы доделать кое-какие мелочи, а, во-вторых, нужно убедиться в том, что Арсений уехал, и я не пересекусь с ним где-нибудь на крыльце, да еще и без свидетелей. Поэтому я во избежание столь нежелательной для меня встречи уже почти не хромая ковыляю подальше от гримерок и комнаты отдыха, когда мне дорогу внезапно преграждает Антон. - Давай нажремся. В говно, - говорит он, глядя на меня хмурым, тяжелым взглядом. - А... - я даже в первый момент теряюсь от столь "щедрого" предложения. - А ты меня ни с кем не перепутал? - удивленно переспрашиваю я. - Ну, не знаю - со своим другом Димой Позовым, например? Нет? - Нет, - Антон в ответ оттягивает ворот своей толстовки. Под его левой ключицей красным воспаленным ожогом "горит" Метка. Кленовый лист. Четкий и ровный - будто по трафарету. Никогда таких аккуратных не видела, хотя в соц.сетях только ленивые не хвастаются своими Метками. В Интернете есть даже целые сайты специально этому посвященные. Но у Антона Метка, и правда, необычная. Идеальная я бы сказала. Очень красиво. - Ого, - восхищенно вздыхаю я. - Поздравляю. - Не с чем, - отрезает Антон, отпускает ворот своей толстовки и смотрит мне прямо в глаза. - Дай мне две минуты, - я понимаю все без слов. А вот лучший друг Антона Дима, с первого взгляда полюбивший свою Катю, никогда понять не сможет. Именно поэтому сегодня Антону нужна я. Хватаю свою сумку, затем вещи из гардероба и ковыляю на выход, отложив все дела и планы на потом. Антон подсаживает меня и заботливо помогает забраться в машину. Ну, потому что в его высоченный «Тахо» с больной ногой так легко не запрыгнешь. И когда мы с Антоном как раз отъезжаем со стоянки, я вдруг замечаю Арсения, который стоит чуть в стороне у машины Сергея. Сергей говорит с кем-то по телефону, привалившись бедром к капоту, а Арсений смотрит прямо на меня, когда мы проезжаем мимо. Надеюсь, что стекла "Тахо" имеют достаточно плотную тонировку, чтобы Арсений не смог меня рассмотреть, но я все равно неосознанно вжимаюсь в сиденье и чуть съезжаю вниз, будто хочу спрятаться от его взгляда. Он наверняка видел, как я в машину Антона садилась. Ну, и пусть. Пошел он. Арсений в смысле. Не Антон. Антон молчит всю дорогу и давит на газ. Сегодня суббота, поэтому больших пробок нет, и мы добираемся до конечной цели довольно быстро - ну, по меркам Москвы. Антон ни слова не проронил за всю дорогу, и я не лезу к нему с разговорами, понимая, что он пока не готов излить мне душу. Да и не стоит делать этого, пока он управляет автомобилем - кто знает, насколько все плохо, и насколько сильно психует Антон. Учитывая, как страстно он мечтал встретить свою родственную душу, и как подавлен сейчас, даже предположить боюсь, что за ведьму подкинула бедняге Судьба. А вдруг это как раз та безмозглая, обколотая ботексом курица, которая утром чуть не снесла машину Антона с эстакады? Ну, тогда понятно, почему он хочет нажраться в говно. Антон свою пару явно совсем не такой представлял. Полное разочарование. Знаем, плавали – что называется. Антон тормозит возле какого-то бара или клуба – хрен разберет. Темное полуподвальное помещение и явно дорогой интерьер наводят на мысль, что этот бар-клуб пользуется популярностью у состоятельных людей, но уровня пафосности заведению все-таки не хватает, и потому коллег по цеху, которые без этого самого пафоса и щелчков фотокамер ни шагу ступить не хотят, Антону тут встретить не грозит. Народу полно, но в основном это компании, которые занимают большие столы в центре. А нас с Антоном отводят куда-то подальше, вглубь помещения, где расставлены несколько маленьких столиков, рассчитанных на парочки. Мы выбираем тот, что стоит в углу, и Антон сразу же заказывает бутылку коньяка и какие-то легкие закуски. Официант либо не фанат "Импровизации" и Антона в упор не узнал, либо ему просто не до этого - посетителей обслуживать надо, либо он звезд и покруче Антона Шастуна видел, а потому совершенно не впечатлен - во всяком случае, на Антона он никак особо не реагирует. Но наш заказ парень приносит быстро, сразу же разливает коньяк в два пузатых бокала, желает приятного вечера и исчезает, оставив откупоренную бутылку и тарелки с закусками. Антон тут же опрокидывает в себя первую порцию коньяка и наливает вторую. Вторая следует за первой - Антон даже не закусывает. Но, налив третью, все же притормаживает и поднимает на меня взгляд. - Это, - я указываю кивком головы на левое плечо Антона, - та безмозглая, обколотая ботексом курица, которая утром подрезала тебя на эстакаде? - Нет, - Антон выпивает свой коньяк и наливает снова. - Наркоманка? Сидящая на героине? - делаю новое предположение я. - Нет, - Антон отрицательно качает головой и снова пьет, а потом снова наливает. - Эм... смертельно больная девушка, доживающая в хосписе последние дни? - Нет, - Антон снова отрицательно качает головой и пьет. - Хуже я уже ничего придумать не могу, - честно предупреждаю я и тоже опустошаю свой бокал, а то Антон уже почти треть бутылки в одно рыло выхлебал. - Что может быть хуже смертельной болезни? - Это мужик, - не поднимая глаз отвечает Антон. - В смысле...? - хмурюсь я. - Мужик, блядь! С членом! - рявкает Антон и снова залпом опрокидывает в себя коньяк. - Подожди... херня какая-то. Не может такого быть, - качаю головой я. - У гетеросексуального мужчины не может быть соулмэйтом другой мужчина... Антон? Ты что, по мальчикам? - Нет!!! - взвивается Антон. - Я не пид... - Тише! Тише, - хватаю Антона за руку, чтобы не орал на весь клуб - тут конечно музыка и вряд ли нас кто услышит, но лучше не рисковать. - Успокойся. - Я не пидор, - уже тише говорит Атон. А, ну, да, точно: Ира же. - Бисексуал? - Нет! - рычит Антон. - Что, и в мыслях никогда не было? - внимательно вглядываюсь в его лицо в полумраке клуба. - Не было! - огрызается Антон. - Всерьез нет. Ну... сосался один раз с парнем... так... на спор... из интереса. И гей порно пару раз смотрел... просто смотрел! Не дрочил! - А возбудился, пока смотрел? - вопрос как бы сам собой напрашивается. - Блядь, нет! Не возбудился! ...не... не успел, - Антон закрывает лицо руками. - Потому что испугался и выключил, пока "процесс еще не пошел полным ходом"? - догадываюсь я. - Да, выключил... и еще один раз я по пьяни... - бормочет Антон из-под прикрывающих лицо ладоней. - Что один раз по пьяни? - переспрашиваю я, когда он замолкает, не закончив фразу. - Ничего. Пиздец блять, - задушено всхлипывает Антон. - Что мне теперь делать? "Пиздец блять" - это точно подмечено, потому что прямо передо мной сидит здоровый мужик, звезда телеканала ТНТ и пьяный скулит о своей разрушенной жизни, а вокруг люди и, наверняка, кто-нибудь из них может его узнать и заснять на телефон, а потом в сеть выложить. И какие тогда будут последствия? Машу рукой привлекая внимание официанта и, когда он подходит, прошу его принести счет и вызвать нам с Антоном такси. Водить машину я умею – на права отучилась почти полтора года назад, но, во-первых, я тоже выпила коньяк, а во-вторых, стаж вождения у меня слишком маленький. Ну, своей машины у меня нет, я только на папиной ездила, когда к родителям в гости в Красноярск прилетала. Поэтому в дорогущий джип Антона я за руль сесть не рискну – не дай Бог стукну или поцарапаю – не расплачусь потом. Я на всякий случай проверяю, чтобы Антон не забыл телефон или ключи от машины, потому что он сейчас пьян и слишком расстроен, чтобы обращать внимание на такие вещи. А через мгновение официант уже приносит счет и терминал для оплаты картой. Стоимость коньяка оказывается довольно впечатляющей, но мой бюджет один раз переживет такую потерю – главное сейчас увести отсюда Антона. Недопитую бутылку коньяка я забираю и засовываю себе в сумку. Во-первых, там еще больше половины осталось, и я за него заплатила, а, во-вторых, сильно подозреваю, что коньяк нам с Антоном сегодня еще ой как понадобится. А то домашние запасы в виде предназначенной для взятки преподавателю философии бутылки я сильно уменьшила, когда «обмывала» свою Метку. Набрасываю на голову Антона капюшон толстовки, чтобы не светил лицом лишний раз и, приобняв его за пояс, тяну к выходу. Антон послушно идет опустив голову, и иногда немного покачивается. Есть у меня подозрение, что Антон ничего сегодня не ел, потому и опьянел так быстро. Такси ждет нас у входа. Я заталкиваю Антона на заднее сиденье, забираюсь следом и называю водителю свой домашний адрес. Всю дорогу я крепко стискиваю в своей руке руку Антона, выражая ему свою поддержку, и очень надеюсь, что он сможет сдержаться и ничего не учудить, пока мы не окажемся в квартире за закрытыми дверями.