Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Антон ушел из моей квартиры, но не из моей головы. И всю следующую неделю я нет-нет поглядывала на него и частенько ловила в ответ такие же взгляды. И, не смотря на то, что это именно я говорила Антону о необходимости попробовать сблизиться со своими соулмэйтами, Арсения я по прежнему старательно избегла. Причем не только физического контакта с ним, но даже старалась не смотреть на него лишний раз, отворачивалась или же безучастно мазала по нему взглядом скользь не присматриваясь, как по стене или мебели. Мне почему-то упорно казалось, что если Арсений хоть раз поймает мой взгляд или мы коснемся друг руга невзначай, он расценит это как призыв к действию и «пойдет в атаку». И я этого дико боялась. Дело в том, что в последнее время Арсений как-то слишком часто и пристально на меня смотрит, особенно будучи у меня за спиной. Я это чисто интуитивно чувствую: каждый раз у меня сильнее начинает ныть Метка и огнем гореть затылок – прямо как тогда, когда Сережа подвозил меня домой с подвернутым голеностопом, а Арсений сидел на заднем сиденье и всю дорогу сверлил меня взглядом. Поэтому всю эту неделю я избегаю Попова как могу. Любимая некогда работа постепенно превращается в шпионский триллер, где я выверяю каждый свой шаг, взгляд и жест, просчитываю последствия каждого действия и поступка, заранее прикидываю пути отхода. В четверг у меня четко по графику начались критические дни, и я внезапно для себя выдохнула с большим облегчением: оказывается, сама того не понимая, я все время подспудно переживала из-за случившегося по пьяни незащищенного секса с Антоном, хоть и знала, что при наличии Метки волноваться мне не о чем. Но, как бы то ни было, получив «материальное» подтверждение отсутствия последствий, жить мне стало чуть легче. Из хороших новостей: во-первых, я все еще не влюблена в Попова. Ура, да. А, во-вторых, через две недели съемочный процесс закончится, и Арсений, наконец, свалит в свой Питер где-то на полтора месяца. Вот уж, действительно, ура! Из плохих новостей: ждать, пока он свалит, придется еще аж целых две недели. Нужно набраться терпения. Шпионский триллер продолжается. Но вот, наконец, бесконечно длинные две недели все же подходят к концу, и на горизонте маячит последний съемочный день шоу. А это значит, что мне нужно быть вдвойне, нет, втройне осторожней, чтобы не проебаться на самом финише. Закон подлости ведь никто не отменял. В этот день я способна на чудеса: легко могу спрятаться посреди пустой комнаты или раствориться в воздухе, если навстречу по коридору идет тот, кого я не хочу видеть и за все сокровища мира, могу слиться со стеной, как хамелеон, или моментально затеряться в толпе, даже если толпа - это всего лишь два человека. Настоящая магия вне Хогвартса. Гарри Поттер обзавидуется. Съемки в этот опасный во всех отношениях день как назло затянулись. Причем по вине Шастуна. Он сегодня какой-то слишком активный. Чересчур прямо. Лезет везде – не заткнуть, а еще в каждой сценке как будто на конфликт нарывается. В его поведении раз за разом явно проскакивают интонации и словечки из арсенала дворовой гопоты, к тому же Антон непрерывно сыплет пошлостями и матами как из рога изобилия. Даже заядлый матершинник-Матвиенко себе на сцене такого не позволяет. Стас уже задолбался замечания делать и убийственные взгляды из-за кулис посылать, а Паша пытаться перевести все это безобразие в безобидную шутку. Дима и Арсений тоже стараются максимально сглаживать слишком похабные приколы и моменты, а Сережа, кажется, начинает потихоньку злиться на Антона всерьез. Вся эта кутерьма продолжается на площадке уже лишние пару часов, потому что импровизаторам приходится все новые и новые шутки придумывать, чтобы, после того, как Стас все матюги, сказанные Антоном, вырежет, хоть что-то вообще осталось. Я такого безобразия за все время своей работы на студии ни разу не припомню. Что такое с Шастуном случилось? Выпил он что ли? Хотя нет, он же за рулем приехал, значит, пить не должен был. Фиг знает, почему его так не по-детски прет сегодня. Весело ему видите ли. А у меня тем временем коленки трясутся от мысли, что избежать встречи с Арсением все же не получится. Поэтому я буквально отсчитываю секунды и еще стараюсь постоянно держать Попова в поле зрения, а сама при этом держаться как можно дальше от него. К концу съемочного процесса меня аж подташнивает от страха и настойчивых мыслей о том, что ничего не получится, и Арсений все-таки зажмет меня где-нибудь в укромном уголке без свидетелей. Так что я нахожусь, что называется, на низком старте, готовая по-английски ни с кем не прощаясь удрать из киностудии сразу же, как рабочий день закончится. Но Арсений умудряется меня опередить: едва импровизаторов отпускают со сцены, он чуть ли не бегом бежит переодеваться, потому что опаздывает на Сапсан. Как я поняла из разговора Сережи и Димы, у дочери Арсения сегодня день рождения, вот он и спешит на поезд. По-моему он даже грим с лица не смыл – так и запрыгнул в машину к Сергею, который вызвался его на вокзал отвезти. Неужели вот так просто и уедет – честно говоря, даже боюсь поверить своей удаче. А еще в этот момент я неожиданно ловлю себя на том, что испытываю какую-то иррациональную благодарность к дочери Арсения – она, сама о том не подозревая, прямо реально меня выручила сегодня. И когда машина Сережи, наконец, скрывается из вида, натурально увозя Попова в закат, я чуть не взвизгиваю от восторга на всю киностудию: получилось!!! Нервяки закончились. Теперь и работы будет поменьше, потому что съемки остальных шоу столько сил не отнимают, да и не нужно будет постоянно дергаться и оглядываться, тратя кучу времени еще и на игру в прятки с Арсением. Можно расслабиться и спокойно сесть за диплом, а то черновик через две недели куратору сдавать, а у меня еще конь не валялся. Повезло, что Шеминов, как мой прямой начальник, теперь, после ухода Оксаны в декрет и моего повышения, написал мне офигенную характеристику, так что хотя бы по преддипломной практике я отстрелялась, а то из-за Попова я в последнее время ни учиться, ни работать нормально не могу. Так что я прямо несказанно рада тому факту, что его не будет в Москве целых полтора месяца! Жизнь потихоньку налаживается. Ну, это я так думала, чуть ли не вприпрыжку направляясь по коридору к комнате отдыха, куда не далее, как вчера, Костик с пафосом притащил новую кофе-машину, честно вытребованную у руководства под предлогом того, что старая, стоящая на кухне, уже не справляется в одиночку, потому что слишком много фанатов кофе развелось, так что рано или поздно она сгорит от повышенной нагрузки, и все равно придется покупать новую. Логично и убедительно. И даже на правду похоже. Но я-то знаю, что Костик просто замахался бегать с кружками через всю киностудию, вместо того, чтобы каждую свободную минуту зависать в операторской, где он с удовольствием вникал в рабочий процесс и набирался опыта. Но, как бы то ни было, против дополнительной кофе-машины в комнате отдыха никто не возражал – я тем более. Так что, метафорически помахав вслед Арсению белым платочком и мысленно пожелав ему катиться к хуям, я намыливалась немного перевести дух в спокойной обстановке после столь напряженного рабочего дня, сварив себе ароматный кофе, а то у меня сегодня из-за нервов маковой росинки во рту не было. А еще, в кое-то веке, можно было идти по коридору спокойно, не дергаясь, не оглядываясь и не опасаясь, что где-то рядом притаился Попов. Расслабуха, короче. Как вдруг на очередном повороте я внезапно смачно впечаталась всей своей тушкой в Антона, который как-то слишком резко вывернул из-за угла. Дежавю**. Давненько я в Антона не врезалась. - Давай напьемся? - говорит Антон, не выпуская меня из рук, которыми машинально обхватил мои плечи, как только мы столкнулись. - С какой это радости? - прищуриваюсь я, потому что это уже второе дежавю менее чем за минуту, только в прошлый раз Антон сказал: "Давай нажремся". - Ну, просто... - Антон смущенно переступает с ноги на ногу. - Можем поехать ко мне, выпить, поболтать... - Потрахаться, - саркастично продолжаю я, попутно выпутываясь из его объятий. - Ну…, - неуверенно кивает Антон, - …да? - Нет, - сухо отвечаю я. – Мы об этом уже говорили. - Да ладо, че ты? – в голосе Антона опять проскакивают те самые нотки дворовой гопоты, которые я терпеть не могу. – Скажи еще, что сама этого не хочешь, - быкует Антон. - На хуй сходи, - беззлобно фыркаю я в ответ на его наезд. - Уже, - вдруг понуро вздыхает Антон. - Весь день сидеть больно... - Что? - я удивленно моргаю, пытаясь осознать, что именно сказал мне сейчас Антон и отступаю на пару шагов назад, чтобы было удобней смотреть ему в глаза, не задирая так сильно голову вверх. - Ты... в смысле? Ты что, с Максимом переспал?! - Я не знаю, как это получилось, - тихо говорит Антон. - Пьяный что ли был? - допытываюсь я. - Нет, трезвый. Ну, полбокала пива не в счет, - вздыхает Антон. - Так, а почему тогда...? - начинаю я. - Не знаю, понятно?! - сверкает глазами Антон. - Я не собирался! Даже не думал о таком! Как-то вдруг накрыло будто... как временное помешательство... или типа того... не знаю, - нервно посмеивается Антон, а в глазах паника. - Временное помешательство, значит, - киваю я, вдруг внезапно разгадав причину странного поведения Антона весь сегодняшний день: все его откровенно пошлые шутки и непрерывный поток матерных ругательств - у Антона банальная истерика. - Давай напьемся, а? - опять предлагает Антон с каким-то отчаянием в голосе. - Не думаю, что это хорошая идея, - вздыхаю я. - Правда. - Я знаю, - обреченно соглашается Антон. - Знаю. Просто... в общем, я еще собираюсь на крыльце курить минут десять... пятнадцать. Если передумаешь и решишь составить мне компанию, буду рад. Заманчивое предложение – чего уж там. И, казалось бы: почему бы и не да? Но нет! Антон уходит, а я смотрю ему вслед и чувствую себя растерянной: с одной стороны, Антону, действительно, нужна сейчас компания, друг, который выслушает и утешит, а с другой - ехать с Антоном к нему домой чревато повторением той ночи. Ведь наша с Антоном взаимная симпатия никуда не делась, а если еще добавить немного алкоголя, то и вообще финал не сложно предугадать. Так что лучше не рисковать. Приняв решение, я, хоть и не так бодро, но все же продолжаю свой путь в комнату отдыха за кофе. В комнате отдыха никого, так что я запускаю кофемашину и, засунув руки в задние карманы джинсов, стою, покачиваясь с пятки на носок в ожидании своей порции бодрящего напитка, когда мое внимание вдруг привлекает какая-то черная тряпка, валяющаяся комком возле кресла. Тряпка оказывается футболкой. Футболкой Арсения. Той самой, в которой он сегодня снимался. Видимо Попов после съемок переодевался не просто второпях, а реально набегу, не удосужившись даже до костюмеров доскочить – телефон и вещи свои из комнаты отдыха забрал, а то, что одна деталь его гардероба упала на пол, он и не заметил. Надо бы ее все-таки костюмерам отнести, а то, наверняка, ищут. Футболка Арсения все еще немного влажная от пота – ну, Попов же там несколько часов под софитами скакал, поэтому, ясное дело, его футболка пахнет. И запах пота, перемешанный с запахом самого Арсения и приправленный нотками парфюма, неожиданно оказывается вовсе не отвратительным, а, наоборот, приятным. Точнее не просто приятным, а каким-то… невероятно притягательным. Я не большой знаток парфюмерии, тем более мужской, но точно знаю, что Арсений пользуется «Шанель Аллюр Ом Спорт» - он об этом сам пару раз в интервью говорил, а я запомнила просто потому, что мне этот запах нравится. И Арсению он, кстати, подходит. Я словно в какой-то прострации подношу футболку ближе к лицу и делаю глубокий вдох. Запах Арсения забивает ноздри, кружит голову и неожиданно сильно… пьянит. Меня ведет в сторону, а это при моих проблемах с равновесием чревато полной потерей координации и ориентации в пространстве. Именно это в итоге и происходит. Я мягко съезжаю вниз на пол по косяку, не успев на этот раз даже испугаться такого состояния, потому что неожиданно для самой себя, зарываюсь лицом в футболку Арсения, испытывая какое-то непреодолимое желание снова почувствовать его запах, только еще ближе, еще сильнее. От запаха Арсения у меня мурашки по спине бегут, и в горле пересыхает, в затылок бьет какой-то тяжелой хмельной волной – будто крепкого вина выпила, возбуждение быстро завязывается внизу живота, растекается ниже, между ног, а дыхание меж тем сбивается и начинает частить. Но все это я понимаю только тогда, когда внезапно прихожу в себя, услышав за дверью чей-то громкий разговор и смех. Кажется, это ребята из техперсонала мимо прошли. Я обалдело моргаю и трясу головой силясь понять, что вообще происходит, и почему я сижу на полу, вцепившись в футболку Попова. Осознание ситуации бьет наотмашь, и я, задушено пискнув от ужаса, отшвыриваю от себя эту проклятую футболку на другой конец комнаты так, будто это какая-то мерзкая ядовитая ящерица, а не измятая, безобидная тряпка. Что это, блядь, было вообще?! Какого хера меня вдруг так накрыло, что я даже способность здраво мыслить потеряла… точнее вообще в принципе мыслить! Сюр какой-то. Помешательство… временное помешательство, как сказал Антон. Так вот о чем он говорил! Только меня-то унесло из-за оставшегося на футболке запаха моего соулмэйта, а перед Антоном был весь его соулмэйт целиком и во плоти, что называется. Даже страшно представить, насколько это повлияло на Антона… стоп. Антон! Он уже уехал? Как долго я вообще здесь сижу? Кофемашина жизнерадостно мигает зеленой лампочкой, оповещая, что мой кофе готов. Я подрываюсь с пола, выбегаю из комнаты отдыха и припускаю по коридору в направлении гардероба, хватаю свою куртку и вылетаю на улицу прямо так раздетая, выскакиваю на парковку и бросаюсь наперерез отъезжающему с парковки «Тахо». Антон едва успевает затормозить. Я обхожу машину, открываю переднюю пассажирскую дверь, запрыгиваю на сиденье и киваю Антону, все еще прерывисто дыша после своего сумасшедшего забега: - Поехали! Если Антон и собирался высказать мне претензию за то, что я ему под колеса бросилась в лучших традициях Анны Карениной, то, видимо, решил этого не делать. - Почему ты передумала? – вместо этого спрашивает он после небольшой паузы, когда мы выезжаем со стоянки на трассу. - Со мной кое-что произошло, - вздыхаю я и вкратце пересказываю Антону инцидент с футболкой Арсения. – Я просто вдруг поняла, что ты имел в виду, когда говорил про временное помешательство, и поняла, насколько это было неконтролируемо и страшно для тебя. Мы с Антоном молчим некоторое время, каждый думая о своем, а потом Антон вдруг высказывает предположение: - Это Связь. - Что? - я смотрю на него, ожидая объяснений. - Я думаю, что это Связь так действует, - говорит Антон. - Ну, ты же знаешь, что принцип действия Связи до сих пор до конца не изучен и считается, что у каждой пары все индивидуально. - Ну, да, - соглашаюсь я. - В сформировавшихся парах у соулмэйтов частенько бывают способности чувствовать настроение и желания друг друга, общаться ментально, знать местоположение своей родственной души, ощущать ее или его эмоции. У всех по-разному. - В сформировавшихся парах, - кивает Антон. - Но когда Метка еще не золотая, Связь должна подталкивать родственные души друг к другу, так? Это же один из основных ее методов действия, разве нет? - В смысле вызывать неконтролируемое сексуальное желание при близком контакте со своим соулмэйтом? - уточняю я. - Именно, - опять кивает Антон. - Вряд ли можно заставить человека вот так просто с нихуя влюбиться в кого бы то ни было, даже если это его соул. А вот если приплести к процессу секс, то этот процесс точно пойдет, нет? - Наверное, ты прав, - киваю я, неосознанно передергивая плечами при воспоминании о том, как сидела на полу в комнате отдыха совершенно дезориентированная и возбужденная. – И это пиздец, как крипово, если честно. - Ты мне рассказываешь? – фыркает Антон. – Я, блядь, вчера мужику подставился. - Понравилось хоть? – интересуюсь я. - … пиздец как, - после небольшой паузы тихо говорит Антон. - Правда что ли? – вырывается как-то само собой. - Сам охуел, - вздыхает Антон и тоскливо смотрит на меня, а я протягиваю руку и успокаивающе глажу его по плечу. Нашу идиллию прерывает громкий сигнал клаксона, и Антон резко бьет по тормозам, а я упираюсь руками в переднюю панель, чтобы не влететь в нее носом. Мы чуть не проехали на красный. - Так, давай отложим разговоры на потом, - предлагаю я. - Согласен, - кивает Антон, и дальше до самого его дома мы едем молча. По дороге я размышляю о том, что читать и знать о чем-либо из рассказов других людей, по факту довольно сильно отличается от того, что представляет из себя на самом деле. Ведь о том, что Связь использует неконтролируемое сексуальное влечение, чтобы свести соулмэйтов, знают абсолютно все. Вот только когда меня накрыло приступом бешенного возбуждения из-за одного только запаха Арсения, мне и в голову не пришло что это было именно оно – то самое воздействие Связи. Во-первых, в тот момент я не могла внятно думать и что-то там анализировать от слова «совсем». А, во-вторых, то, что я ощущала, вообще-то было не особо похоже на чувства и эмоции, которые обычно описывают люди, испытавшие это самое пресловутое неконтролируемое сексуальное влечение. И я сильно подозреваю, что дело вовсе не в том, что соулмэйты, пережившие такой опыт, плохо объясняли или описывали свои ощущения. Да, не исключено, что у всех это происходит и ощущается немного по-разному. Но я почти уверена, что дело тут в другом: пока сам не прочувствуешь все это, так сказать, на собственной шкуре, просто не сможешь в полной мере ни понять, ни представить, как оно бывает на самом деле. Потому что такое нельзя объяснить словами – можно только испытать на себе. - А Ира где? – об Ире я вдруг внезапно вспоминаю, когда выхожу из машины возле подъезда. - Уехала, - вздыхает Антон. – Вернулась в Воронеж после того, как я ей про Максима рассказал. - А как вообще все прошло? - осторожно интересуюсь я. – Тяжело было? - Плакали обнявшись полночи, - невесело усмехается Антон. – Потом сексом занимались, потом опять обнимались и плакали. Говорили много, Ира меня успокаивала, жалела. Она не злится совсем, я боялся что… думал, ну, что в такой ситуации все сложно будет: мы же пять лет вместе были. Но, видимо, очень уж хотели своих соулмэйтов найти и очень этого ждали, поэтому оказалось, что где-то в глубине души мы с Ирой были готовы к такому повороту – ну, исключая тот факт, что мой соул мужиком окажется. - Это хорошо, что у вас с Ирой все мирно разрешилось, - киваю я. – Любовь же ваша сразу по щелчку пальцев не исчезла, а, значит, даже теперь, когда у тебя истинная пара есть, вы с Ирой все равно близкими людьми останетесь. - Я тоже такому раскладу рад, - признался Антон. – А Ира скоро опять в Москву вернется – у нее тут работа. Я обещал для нее квартиру подыскать в ее отсутствие, потому что нам с ней теперь вместе жить, вроде как, и неправильно. Да и ловить ей со мной больше нечего. Тем более Ира в Воронеж не просто так сейчас полетела: она, когда на свадьбу туда ездила, с одним парнем познакомилась, говорит, что очень ей понравился, и она хочет с ним поближе пообщаться – вдруг ее соулмэйтом окажется. Я был бы за нее рад. Честно. Ира заслуживает счастья. Пусть хотя бы ей с родственной душой повезет… - Ну, не надо так самокритично, - притормозила я Антона, пока он чего лишнего не ляпнул, потому как мало ли кто нас здесь в подъезде услышит, а вот зайдем в квартиру, тогда пусть смело душу изливает, ну, а я успокаивать буду. - Проходи, - говорит Антон пару минут спустя, открывая передо мной дверь. - Привет, красавчик, – улыбаюсь я, когда в прихожую выходит шикарный пушистый котяра. Десять минут спустя мы с Антоном сидим на кухне. Антон молчит, а я почесываю за ушами довольно мурлыкающего питомца Иры – Антон сказал, что кот принадлежит его теперь уже бывшей девушке, и Ира заберет свою зверюгу, когда переедет на новую квартиру. А пока мы коротаем вечер втроем: Антон с грустными лицом и ноющей задницей, я с довольно урчащим комком пуха на коленках и бутылка коньяка, гордо стоящая на столе в окружении тарелки с сырной нарезкой и двух наполненных бокалов, к которым мы не спешим притрагиваться. - Рассказывай, - киваю я, внимательно рассматривая осунувшееся лицо Антона. - Еще скажи: «покайся», - невесело усмехается тот. - Это зависит от того, жалеешь ли ты о том, что случилось, - хмыкнула я. – Жалеешь? - Конечно! - вскидывается Антон. – То есть да, наверное… блять, не знаю. Я в шоке… в панике. - Давай по порядку, - мягко улыбаюсь я. – Попробуем вместе разобраться. - Я пригласил Максима в бар, - послушно начинает Антон. – Ну, помнишь, мы обсуждали, варианты того, как мне с ним сблизиться? Я сначала в кино хотел его пригласить, но потом прикинул, что там и не поговорить толком – не «места же для поцелуев» брать, в самом деле. Вот и решил, что бар – это оптимальный вариант: и пообщаться можно, и обстановка не слишком интимная. - Логично, - согласилась я, отодвинув свой бокал с коньяком подальше – пить спиртное мне пока не хотелось. - Ну, и поскольку это был будний день… вечер буднего дня точнее, - продолжил Антон, тоже отодвинув в сторону свой наполненный бокал, - народу в баре было немного. Мы с Максимом сидели и просто болтали, рассказывали каждый о себе, даже не пили толком – так пригубили пару раз. Потом я решил пойти покурить – там для курильщиков специальный балкон есть. Максим со мной вышел просто за компанию постоять, потому что сам не курит. Балкончик этот небольшой совсем, и, когда мы туда пришли, там еще двое мужиков докуривали. А, когда эти мужики с балкона уходили, нам с Максимом пришлось очень близко друг к другу встать, ну, чтобы тех двоих пропустить к выходу. И вот, те мужики уже ушли, а мы с Максимом все также близко друг к другу стоим, в глаза друг другу смотрим, и я… завис как будто. А потом… - Продолжай, - кивнула я, когда Антон замолкает и принимается нервно теребить свои кольца. - А потом Максим меня поцеловал. Я в первую секунду даже не понял, что происходит, отвечать на поцелуй чисто автоматически начал, сигарету даже из пальцев на пол выронил... и от ощущений улетел просто. Но потом меня какой-то громкий звук внезапно в чувство привел, я вдруг понял с кем я, и что мы делаем. Испугался, запаниковал. Максима оттолкнул и в морду… в лицо его ударил. Машинально как-то вышло. Я не хотел. Но ударил довольно таки сильно. Губу ему разбил. - Антон… - удивленно выдохнула я. - Да, - смущенно потупился Антон. – Максим, правда, не обиделся, усмехнулся только и пошел в уборную умыться. А мне вдруг так стыдно стало – пиздец просто. И одновременно я еще и разозлился – типа какого хуя он меня вот так засосал без разрешения… и еще какого хуя я ему на поцелуй ответил. В общем, я в уборную за ним следом пошел. Поговорить хотел, ага. А в итоге мы с ним там чуть не подрались, пока пытались отношения выяснить… а как потом целоваться опять начали я и сам не понял. И когда он меня своим телом к стене прижал я… я просто… поплыл и… отключился как будто. - В смысле… сознание потерял…? – хмурюсь я. - В смысле себя потерял, - усмехается Антон, а его щеки и уши краснеют, уходя в пожарно-малиновый. – Помнишь, я про временное помешательство говорил? Ну, вот. Это не страсть это… я даже не знаю, как объяснить… у меня мозг просто отключился к херам, одни инстинкты и чувства остались. Максим он такой… невероятный просто. Я еще никогда в жизни так никого не хотел, ну… почувствовать, дотронуться, прижаться ближе, ощутить... всем телом… его поцелуи, его запах, его прикосновения. Всего его. Целиком. И в тот момент было совершенно плевать, что он тоже мужик, главное, что это ОН. Понимаешь? - Наверное, - неуверенно кивнула я, хотя, честно говоря, не особо понимала. - У меня было какое-то смутное чувство, будто я Максима давно знаю… но его будто долго не было, очень долго, и вот он, наконец, здесь со мной, а я так ужасно по нему соскучился… или что-то типа того, - Антон смущенно почесал затылок. - Ага, - кивнула я, просто чтобы обозначить свое присутствие, потому что Антон вдруг завис взглядом в пространстве над моей головой и явно сейчас мысленно был не здесь, а в своих воспоминаниях. - Максим он… я им просто надышаться не мог, возбудился так, что думать совсем не получалось, дурел от его запаха и близости, сам рубаху на нем распахнул - рванул в стороны - только пуговицы по полу зазвенели, и сам первый руку ему в джинсы засунул, ширинку расстегнул. Хотелось трогать его всего, прикасаться каждой клеточкой, почувствовать еще ближе. Чтобы кожа к коже, без каких-либо преград. Он мои штаны до колен сдернул, прихватил меня за задницу руками и к себе прижал, целовал так, что у меня голова кружилась, и перед глазами все плыло. И еще в какой-то момент он пальцы в меня засунул, а я осознал это только когда понял, что сам на них раз за разом насаживаюсь… и это такой кайф был, ну… чувствовать его в себе… так правильно, так хорошо… и хотелось еще, хотелось больше и я… я его сам об этом просил… ну, как умел. И он меня лицом к стене развернул, прижался сзади, сплюнул себе на пальцы, чтобы по члену слюну размазать, а потом вставил мне по самые яйца… точнее это я сам с дури и от нетерпения на его член до конца наделся, едва Максим в меня входить начал. Он-то медленно и осторожно хотел, а я… не утерпел, - прерывисто вздохнул Антон. – У меня в первый момент от боли слезы чуть ли не фонтаном брызнули, но в голове при этом только одна мысль билась: «Наконец-то!». - Серьезно что ли…? – я таращусь на Антона широко распахнутыми от удивления глазами. - Я не знаю, как это объяснить, - тяжело сглатывает Антон, - но… это ощущение, что все правильно, что именно так и должно быть: он и я вместе и навсегда – оно просто…будто пропечаталось в мозгу неоновой вывеской. Мне так хорошо в тот момент было, так сладко… я уже и боли совсем не ощущал, хотя мы считай насухую ебались, потому что Максиму в какой-то момент тоже совсем крышу сорвало, и он меня трахал уже не сдерживаясь, и в процессе порвал до крови, но я это только потом увидел, когда в себя пришел. А в тот момент мне настолько хотелось чувствовать его внутри, настолько мне это нужно было... будто я именно этого всю жизнь и ждал – именно вот этого вот момента: слиться с ним воедино. И я точно знал, всем своим существом, сердцем, душой, каждой клеточкой своего тела понимал и ощущал, что Максим чувствует совершенно то же самое. - Ой, - невольно вздрагиваю я, когда кот, оскорбленный отсутствием всякого внимания к своей пушистой персоне, запускает когти мне в бедро, а затем спрыгивает с моих колен и гордо удаляется из кухни. – Извини, продолжай, - обращаюсь я к Антону. - А что продолжать? – Антон сидит весь красный, как помидор, и глаза на меня не поднимает. – Со стороны это, наверное, выглядело как пьяный трах двух педиков в сортире, и нам просто повезло, что никто из посетителей в тот момент в туалет не зашел и нас не увидел… а, хотя, может, кто и заходил – не знаю. Я тогда окружающую действительность вообще не воспринимал. Даже если бы мимо нас отряд с барабанами промаршировал, я бы, наверное, не заметил. Помню только, что Максим мне рот рукой зажимал, пока трахал, иначе меня весь бар бы услышал – я совсем не мог, да и не пытался себя контролировать, потерялся в ощущениях и стонал не затыкаясь во все горло. - Офиге-е-еть, - тяну я, потому что история, действительно, офигеть можно. - Я, прикинь, сознание потерял от оргазма, - усмехнулся Антон. – Если бы Максим такой здоровый и сильный не был и не удержал бы меня, зажав между стеной и своим телом, я бы просто на пол рухнул. Я и очнулся-то только тогда, когда он член из меня вытащил, и мне вдруг больно стало, но я все еще немного не в себе был. А когда это странное состояние схлынуло, и я в полной мере осознал… случившееся, запаниковал страшно, заскочил в кабинку и заперся там. Сидел на унитазе и смотрел, как из меня сперма Максима подкрашенная моей собственной кровью вытекает. - А Максим? – спрашиваю я, чтобы просто что-то спросить, а то молчать после таких признаний как-то… стремно. - А Максим сидел перед запертой дверью кабинки и прощенье у меня вымаливал за то, что жопу мне порвал, - Антон задумчиво гипнотизирует взглядом свой бокал с коньяком, но в итоге решительно отодвигает его в сторону. - А потом что? - осторожно спрашиваю я, потому что Антон выглядит совершенно подавленным и разбитым. - Ну, я дождался, пока из меня перестанет течь, подтерся и штаны натянул, - угрюмо вздыхает Антон. - Такие подробности мог бы и опустить, - возмущенно фыркаю я и тоже решительно отодвигаю от себя бокал с коньяком, потому что пить после такого рассказа мне категорически не полезет. – Вы же с Максимом потом поговорили? - Поговорили, - кивает Антон. – Решили взять небольшую паузу, чтобы переварить произошедшее… точнее это я решил паузу взять. Максим-то и до меня мужиков ебал, а вот меня вчера первый раз на член натянули – с таким положением вещей еще как-то смириться надо… особенно учитывая, что это не разовая акция, а моя ежедневная суровая реальность в долгосрочной перспективе… - Ты же сказал, что тебе понравилось? – неуверенно переспрашиваю я. - Понравилось, ага, - кивает Антон, - только как бы тебе это объяснить… мне и понравилось до звезд перед глазами, и при этом одновременно до ужаса не понравилось … хочешь чай с печеньем? – неожиданно предлагает Антон. - Да, давай, - киваю я, потому что чай с печеньем кажется гораздо более привлекательной перспективой по сравнению с коньяком. Я, честно говоря, не очень понимаю Антона: как это может и понравиться, и не понравиться одновременно? Но выяснять сей момент не спешу, потому что даже не представляю, как корректно задать такой вопрос: а что конкретно не понравилось? Тот факт, что это именно тебя… как там Антон выразился… «на член натянули»? Так Антон же сам об этом просил, после того, как сам же первый Максиму своему в штаны полез, разве нет? И сам говорил, что ему хорошо и сладко с Максимом было, даже сознание от оргазма потерял. А что тогда не так? Не понятно. Вообще. Чай с печеньем настраивает на лирический лад, и остаток вечера мы с Антоном болтаем о всякой ерунде – мне почему-то показалось, что, после того, как Антон рассказал мне все и выплеснул свои эмоции, ему очень хотелось отвлечься. И я ему активно в этом помогала: рассказывала всякие глупости и смешила. Постепенно Антон успокоился и как-то даже лицом посветлел. Ирин кот снова пришел и улегся на мои колени, свернувшись там довольно урчащим комочком, за окном шумел и завывал ветер, а мы с Антоном уютно сидели, говорили ни о чем, гоняли чаи и улыбались друг другу. Когда время перевалило за одиннадцать, Антон предложил мне остаться ночевать, немного смущенно пообещав, что приставать не будет, и даже свою футболку мне в качестве пижамы предоставит. Я, недолго думая, приняла его предложение, потому что выходить из теплой уютной квартиры и ехать сейчас домой, кутаясь в куртку от холодного пронизывающего ледяного ветра было очень лень. Да и Антона одного бросать тоже как-то не хотелось, тем более он явно не горел желанием оставаться сейчас в пустой квартире один на один со своими мыслями. Так что, решив вопрос с ночевкой, мы со спокойной душой продолжили наши посиделки. И на боковую отправились когда на часах уже было хорошо за полночь. Спасть мы легли вместе на кровати Антона, потому что чего выпендриваться-то? Секс у нас с ним уже был, да и нравились мы друг другу, то есть люди друг другу не чужие – смысл по диванам шкериться? Мы же в этот раз оба трезвые и себя контролируем, так что бояться нечего. Антон заснул быстро, закопавшись в одеяло по самую макушку, а вот мне как-то не спалось. В голове крутился рассказ Антона и его странное заявление о том, что с Максимом ему и понравилось и не понравилось одновременно. Как это так? Как такое вообще должно ощущаться? Моя довольно богатая фантазия в этот раз оказалась абсолютно бессильна. Тогда я попробовала подойти к проблеме с другой стороны и решила в подробностях припомнить сегодняшний инцидент с футболкой Арсения. Меня ведь тогда тоже типа «накрыло». Не так сильно, как Антона, конечно, но, может, я смогу хотя бы примерно догадаться, какие чувства и эмоции он испытывал в процессе? Я хорошо помню, как от запаха Арсения меня прямо повело в сторону, как пьяную… кстати я, и правда, как будто опьянела, и голова у меня закружилась – но, опять же не стоит забывать про мои проблемы с равновесием. И да, сексуальное возбуждение я, определенно, чувствовала. Было ли мне это приятно? Хммм? А неприятно? А что если в этот момент рядом был бы Арсений собственной персоной, а не просто его футболка? Антон говорил, что хотел прикасаться к Максиму. Захотела бы я прикоснуться к Арсению? А поцеловать его? Закрываю глаза и пытаюсь представить лицо Попова близко-близко. Пытаюсь представить наш с ним поцелуй, припомнив те ощущения, что захватили меня сегодня в комнате отдыха, пока я сидела на полу, уткнувшись лицом в его футболку. Поначалу у меня как-то не слишком получается – все какие-то непонятные обрывки, не дающие полноценную и более-менее объективную картину. Но потом мое воображение, наконец, перестает безбожно филонить и подключается к процессу, живенько рисуя в моей голове картинку, где Арсений прижимает меня к стене в одном из коридоров «Главкино». Я почти чувствую его руки на своей талии и его горячее дыхание на своей шее, пока он, наклонившись с высоты своего роста, ведет носом вдоль линии моего подбородка, медленно подбираясь к губам. Я даже чувствую запах его парфюма. У меня дыхание сбивается, потому что то возбуждение, которое я чувствовала днем, сидя на полу в комнате отдыха, постепенно возвращается и вновь начинает бежать по венам как крепкий алкоголь. Арсений очень близко, и это действует опьяняюще. Постепенно внизу живота будто наливается горячим, а между ног начинает болезненно тянуть распаляющимся желанием. Но, когда Арсений в моей фантазии все же наклоняется для поцелуя и почти прикасается своими губами к моим, меня вдруг накрывает паникой, и я в последний момент отворачиваю голову, чтобы избежать… контакта. Ощущать Арсения так близко странно и еще… очень волнующе. Только я пока не разобралась это «волнующе» в хорошем смысле или в плохом. А мое воображение тем временем решило, видимо, зажить своей собственной жизнью, и вот мне уже мерещится, будто Арсений аккуратно прихватывает меня за подбородок, разворачивает мое лицо к себе и все-таки целует прямо в губы… точнее в рот. Потому что на поцелуй это мало похоже – он скорее сожрать меня пытается, потому что его язык как-то слишком уж по-хозяйски шарит у меня во рту. Так, вот такой расклад мне точно не нравится, и я решаю, что пора бы прекращать эти странные… фантазии. Вот только фантазии прекращаться почему-то категорически отказываются. Мое воображение радостно показывает мне, как руки Арсения беспринципно забираются под подол моего платья – а, кстати, какого хера я в платье вообще? Тем более в летнем – сейчас же зима еще. Арсений тем временем перестает терзать мой рот и принимается буквально вылизывать мою шею, а еще прихватывает меня за бедра и вжимает в себя, давая почувствовать свое возбуждение, которое не почувствовать просто не возможно даже сквозь несколько слоев одежды. А вот теперь точно стоп! Я не собиралась себе ничего ТАКОГО представлять! - Женя… Голос Арсения будто прокатывается по всему моему телу, вызывая волну мурашек. Мне бы оттолкнуть его, да убежать, но руки почему-то не слушаются, а запах Арсения кружит голову, как самый крепкий коньяк, и мои проблемы с равновесием здесь абсолютно непричем. - Женя… Хватит. Хватит, пожалуйста. Это неправильно, так не должно быть, я не хочу даже думать о таком, а не то, что в деталях представлять! Но тогда почему, когда Арсений снова накрывает мой рот своим, я в этой дурацкой фантазии вдруг вопреки собственной воле отвечаю на его поцелуй?! И почему я чувствую, как влажно становится у меня между ног от возбуждения? Почему дыхание сбивается, становится тяжелым и рваным… и когда это я успела обнять чертова Попова за шею?! Арсений все целует и целует, прижимает к себе, скользит руками по моим бедрам, а у меня коленки подгибаются от этих прикосновений, от его запаха и вкуса… и мне хорошо… слишком хорошо… и потому страшно – ну, это ведь Арсений. И он мне, блин, совершенно не нравится! Разве можно так хотеть человека, который тебе совершенно не нравится? Не-не-не, все! Хватит! Как, блять, это остановить?! Помогите!!! **Дежавю́ или дежа вю (от французского — «уже́ виденное») — психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда-то уже был в подобной ситуации или в подобном месте, видел, слышал или чувствовал что-то подобное.