Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Арсений все целует и целует, прижимает к себе, скользит руками по моим бедрам, а у меня коленки подгибаются от этих прикосновений, от его запаха и вкуса… и мне хорошо… слишком хорошо… и потому страшно – ну, это ведь Арсений. И он мне, блин, совершенно не нравится! Разве можно так хотеть человека, который тебе совершенно не нравится? Не-не-не, все! Хватит! Как, блять, это остановить?! Помогите!!! - Женя! На этот раз голос принадлежит не Арсению, и я, словно выныривая откуда-то из глухой вязкой глубины, вырываюсь из сна, распахиваю глаза в сумрак комнаты и в первый момент дергаюсь от неожиданности, увидев над собой в слабом свете ночника мужской силуэт. - …нет, - вырывается хрипло и задушено, прежде чем я узнаю Антона. - Тише, тише. Успокойся. Все хорошо, - говорит Антон, поглаживая меня по плечу. – Ты плакала во сне. Кошмар приснился? - Кошмар, - шепчу я, - переводя сбившееся дыхание и вытирая мокрые от слез виски. – Эротический. - А…, - понятливо кивает Антон через мгновенье. – Ясно. Ты как? - Н-нормально вроде, - я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и чувствую, что меня немного потряхивает. - Иди-ка сюда, - Антон тоже заметил мое состояние, поэтому придерживает меня за плечо, помогая сесть, а потом чуть тянет на себя и обнимает, мягко прижимая к своей груди. Я благодарно обхватываю Антона руками за пояс, утыкаюсь носом в его футболку, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Все хорошо. Все закончилось. Я в безопасности. Но внутри вдруг остро вспыхивает странное раздражение – не тот запах. Не Арсения. Чужой. Я удивленно распахиваю глаза. Что за…? Что это сейчас было вообще?! Метка под левой ключицей противно ноет тупой болью на одной ноте. Антон тем временем мягко поглаживает меня по голове и говорит что-то успокаивающее. А я честно пытаюсь осознать, что это за финты выдает мой собственный организм? С какого перепуга запах мужчины, который мне искренне нравится, и с которым мы провели ночь – пусть я ее толком и не помню, вдруг кажется мне «чужим»? Тогда как запах Арсения, с которым мы с момента получения Метки даже за руки ни разу не держались, вдруг стал «своим»? - Антон? – неуверенно начинаю я. – Все в порядке? – просто Антон как-то слишком громко дышит мне в макушку. - Да, - отзывается Антон через мгновенье. – Да, конечно. Просто… у тебя Метка сейчас сильно болит? - Да, разнылась что-то, - киваю я. - Я думаю, это Связь протестует, - говорит Антон. - В смысле? – хмурюсь я. – Против чего протестует? - Против нас с тобой, - поясняет Антон. – После того, как я с Максимом переспал, все как-то… поменялось. То есть некоторые вещи вроде как несколько по-другому стали восприниматься… как бы тебе объяснить… - Мне твой запах сейчас вдруг показался … «чужим», - я делаю в воздухе кавычки пальцами. – Ну, после того, как я с футболкой Арсения в комнате отдыха пообнималась. - Ага, - кивает Антон. – И это тоже. Мы так и продолжаем сидеть обнявшись на кровати, словно бы назло Связи. Готова спорить на мешок ирисок, что это именно Связь подсунула мне эротический кошмар с Арсением в главной роли. По собственному желанию мне бы такая дичь в жизни не привиделась. Самое обидное, что я до сих пор чувствую возбуждение после того кошмара, как бы тупо это не звучало. И что, вот так теперь все время будет: мои собственные желания будут все больше и больше заглушаться, зато Связь внаглую будет навязывать мне Попова? И если неделю назад мне запах Антона очень нравился, а сегодня вдруг кажется чужим и не правильным, то еще через неделю вообще будет отвращение вызывать что ли? Так это и есть гениальный план и принцип действия Связи: сделать так, чтобы мне были отвратительны все мужчины на свете, кроме Арсения? Хрен тебе! Я тогда, блин, в лесбиянки подамся! Не знаю, о чем сейчас думает Антон, но подозреваю, что примерно о том же, о чем и я. Потому что в какой-то момент он чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. В тусклом свете ночника, стоящего с его стороны кровати, мне мерещится, что в глазах Антона плещется через край отчаяние. Сильно подозреваю, что и в моих глазах Антон сейчас видит то же самое: точно такое же отчаяние и безнадегу, что сейчас, видимо, царят в его душе. Пауза в два удара сердца. А потом Антон наклоняется и прижимается своими губами к моим – так, слегка, будто спрашивая мое мнение насчет этой отчаянной затеи. И знаете что? Почему бы и нет, когда да! Пошло все лесом! И Связь, и Арсений вместе с ней! Я обнимаю Антона за шею и со всей возможной страстью принимаюсь его целовать. Антон включается в процесс мгновенно, перехватывает инициативу в поцелуе и заваливает меня на кровать, тут же подминая под себя. В голову упорно лезет ассоциация об исполнении последнего желания приговоренного к казни. А вот теперь давайте на секунду вернемся к, так сказать, истокам и вспомним о том, о чем я говорила в самом начале своего рассказа: у каждого человека в жизни бывает момент, когда эта самая жизнь сворачивает куда-то не туда. Помните? Ну, и еще я говорила, что иногда мы даже догадывается прямо в процессе так сказать «поворота», что совершаем ошибку, но при этом зачастую все равно продолжаем идти, куда не нужно и делать то, что не нужно. Ну, вот именно это сейчас и происходит. И Антон, и я оба прекрасно осознаем, что трахаться друг с другом, имея вполне себе законных соулмэйтов – очень и очень хреновая идея. Причем не только в моральном плане, но и, забегая немного вперед, скажу, что и в физическом тоже, потому что Связи такое явно не по нраву. Но терять контроль над собственными эмоциями и ощущениями – это пиздец как стремно, а Связь не просто заставляет чувствовать неприязнь к тому, кто раньше нравился, но еще и упорно заставляет хотеть того, кого никогда бы в жизни не захотел по доброй воле. И с этим поделать ничего нельзя. Ну, а раз уж все равно не отвертеться, так хоть поартачиться напоследок. Мы с Антоном целуемся, пока хватает воздуха, а потом Антон стаскивает с меня свою футболку, которая до сего момента играла для меня роль пижамы, и под которой на мне ничего кроме трусиков нет. Спать в лифчике я не люблю, потому и сняла его, когда переодевалась ко сну. Но при этом забраться под бок к Антону с голой задницей показалось мне неправильным, учитывая, что никакой интимной близости мы изначально не планировали. Поэтому спать я легла в футболке Антона, которая длиной мне почти до колен и все-таки в трусах, но, как оказалось, можно было не заморачиваться с бельем в принципе. Сняв с меня футболку и отбросив ее в сторону, Антон стаскивает футболку и с себя тоже, после чего сразу же лезет целоваться по новой. Потом он спускается поцелуями вниз по моей шее, а после принимается ласкать мою грудь. Я едва успеваю войти во вкус, когда Антон вдруг, проехавшись поцелуями немного верх и влево, осторожно касается кончиком языка контуров моей Метки. Меня аж с кровати подкидывает, а дыхание перехватывает от боли: под ключицу, будто нож вогнали. Антон тоже дергается в сторону и прикрывает рукой свою Метку – похоже, и ему рикошетом прилетело. - Прости, - быстро говорит Антон. – Очень больно было? - Больно, - киваю я, пытаясь выровнять дыхание. - Мне тоже. Как если бы ножом ткнули. Извини. Просто хотел кое-что проверить, - бубнит Антон. - Что проверить? – хмурюсь я. - Ну, я очень много читал о соулмэйтах, Метках и Связи - и научную литературу и рассказы людей, нашедших свою родственную душу. Было интересно… - Антон немного смущенно вздыхает и быстро заканчивает, - прочувствовать на собственном опыте… некоторые моменты. - Знаешь что, юный исследователь, предупреждать надо о таких вещах, - фыркаю я. – Ты-то у нас товарищ подготовленный, литературу по теме изучал, а я в этих вопросах человек неискушенный. Я вообще искренне верила, что однажды встречу принца, и все будет, как в сказке, - грустно вздохнула я. – И поэтому никаких подлянок от Судьбы не ждала. - Я тоже подлянок не ждал, - сник Антон. – Боялся только очень, что совсем не повезет. На самом деле, на кого угодно согласен был: пусть хоть некрасивая, хоть толстая, хоть худая, кривая или горбатая – лишь бы моя родная душа. Я уже заранее ее любил, какой бы она не была, понимаешь? Когда с тобой на свидание сходил, едва от счастья не прыгал – думал, вот свезло, так свезло! Свезло ага… - тоскливо закончил Антон. - Это с какой стороны посмотреть, - возражаю я. – Пусть тебе и мужик достался, но зато молодой и красивый мужик, к тому же айтишник на руководящей должности и при этом спортсмен. Десять из десяти, что называется. Девичья мечта прямо. - Тебе так-то тоже девичья мечта досталась, если что, - не остался в долгу Антон. - Ну... в каком-то смысле да. Жаль, я к числу этих девчонок не отношусь, - вздыхаю я. - Бля... я вдруг только сейчас понял, что вчера типа… в каком-то смысле девственность потерял…в сортире блять, - выдает вдруг Антон. - Не слишком-то романтично, - ухмыляюсь я. - Да пиздец, как неромантично. Что смешного? – интересуется Антон, невольно начиная улыбаться, потому что я в этот момент едва сдерживаюсь, чтобы не начать хохотать в голос... или плакать навзрыд. - Да ничего смешного на самом деле. Ситуация, действительно, пиздец, как ты и сказал. А дальше только хуже будет: нас будет все сильнее и сильнее тянуть к нашим соулмэйтам, которые на самом деле нам совсем не нравятся, и повлиять мы на это никак не сможем. У меня, наверное, истерика начинается, - немного испуганно говорю я. - Мне бы отвлечься как-то... - Один из способов прекратить начинающуюся истерику – поцелуй, - доверительно сообщает мне Антон. - Ну, тогда хэлп? – кривовато улыбаюсь я, и Антона не приходится просить дважды. И знаете, поцелуй, действительно, помогает. Нацеловавшись до саднящих губ, Антон снова съезжает вниз и принимается тискать и целовать мою обнаженную грудь. Первые несколько минут это очень-очень приятно. Следующие несколько минут это уже не настолько приятно, потому что мои соски стали чересчур чувствительными от того, что Антон постоянно их целовал, посасывал, прикусывал или сжимал между пальцев. Я бы, честно говоря, предпочла уже перейти к чему-нибудь более интересному, но Антон продолжал увлеченно сопеть и тискать мою грудь, сжимая иногда даже слишком сильно, и еще мокро облизывать, посасывать с громким пошлым чмоканьем, прикусывать и даже щекой по-кошачьи тереться. А главное, останавливать свою бурную деятельность он, похоже, не собирался вообще. Нет, я конечно в курсе, что у меня красивая грудь, но чтобы взрослого мужика настолько накрыло? Как-то это странно немного. Может у Антона какой-нибудь нездоровый фетиш на женскую грудь? Нет, ну, мало ли? И тут до меня вдруг доходит: женская грудь. Женская. У Антона в перспективе жизнь и секс с другим мужчиной. Никаких больше женщин. Возможно, для него сегодня это один из последних, а то и вовсе последний в жизни секс с женщиной, судя по тому, как болят Метки и у него, и у меня, и как сопротивляется Связь нашей с Антоном близости – даже сделала наши запахи раздражающими друг для друга. Антон тем временем уже обслюнявил меня от шеи и почти до талии и это ощущается довольно странно, но я не собираюсь его останавливать, даже не смотря на то, что мои соски уже откровенно болят. Но Антону сейчас это нужно, так что я решаю немного потерпеть – от меня не убудет. Еще через пару минут Антон все-таки съезжает поцелуями ниже – на мой живот, возится там какое-то время, потом приподнимается – раскрасневшийся и растрепанный, стягивает мои трусики, не глядя отбрасывает их куда-то в сторону, тут же опять принимается покрывать поцелуями мой живот и одновременно пытается засунуть в меня палец. Я стараюсь не зажиматься, и Антон осторожно и плавно проскальзывает внутрь до самых костяшек – то, что я сильно теку, явно становится для него сюрпризом. - Это из-за меня? – спрашивает Антон, осторожно двигая свой палец внутрь и наружу. - Нет, из-за… того, что приснилось, - честно отвечаю я, не пытаясь сдержать кислую гримасу. Из-за того КТО мне приснился на самом деле. Антон слегка кивает, правильно поняв подтекст. И да, я могла бы соврать Антону и сказать, что я так сильно возбудилась из-за его действий, но я не хочу его обманывать – мы с Антоном с самого начала этой эпопеи с соулмэйтами честны друг с другом, доверяем, поддерживаем и делимся самым сокровенным. Не хочу испортить все это даже маленькой ложью. Так что да, как бы мне не хотелось, чтобы причиной моего возбуждения был Антон, я предпочитаю сказать правду. И еще надо попытаться выкинуть из головы все мысли об Арсении и о том, что он вытворял в приснившемся мне эротическом кошмаре. Я очень надеюсь, что Антон мне в этом поможет. - Я очень хочу забыть этот сон, - вздыхаю я. - Ты сейчас со мной, - серьезно говорит мне Антон. – Думай обо мне. - Постараюсь, - обещаю я, и Антон, вынув палец, ныряет головой между моих разведенных в стороны бедер. Язык у Антона длинный. И пользоваться он им явно умет – может и не на пять с плюсом, но на твердую четверку точно… ладно, может даже на четверку с плюсом... и процесс ему самому тоже явно удовольствие доставляет. Похоже, перед тем, как окончательно перейти под радужные флаги, Антон решил оторваться по полной. Не могу сказать, что я слишком уж шумная в постели – скорее даже наоборот, но сейчас с Антоном мне, и правда, очень-очень хорошо, так что мои стоны, пусть и тихие, но оттого не менее искренние, заводят Антона еще больше, судя по тому, как ускоряются его движения. Честно говоря, мне сейчас много и не надо: сон, где Арсений меня целовал, помимо того, что напугал до чертиков, все же заставил не на шутку возбудиться. Поэтому Антону не приходится долго потеть, прежде чем я начинаю вскидывать бедра навстречу движениям его рта. Антон прижимает мои бедра назад к простыням, делает какой-то замысловатый финт языком, и я выгибаюсь дугой на кровати, кончая. Метка «взвизгивает» острой резкой болью, чем несколько портит мне удовольствие, но я старательно игнорирую все… неудобства. Когда я открываю глаза пару мгновений спустя, Антон нависает надо мной с довольной улыбкой. - Никогда раньше не любил девчонкам отлизывать, а тут вдруг прямо понравилось! – жизнерадостно сообщает он. - Это называется «перед смертью не надышишься», - парирую я, пока пытаюсь выровнять собственное сбившееся дыхание. - Вот умеешь ты испортить момент, - Антон притворно-возмущенно закатывает глаза и наваливается на меня сверху, устраивается между моих бедер, принимаясь целовать взасос и шарить руками по всему телу. - Извини, я не специально, - хихикаю я между поцелуями, слизывая с языка Антона свой собственный вкус и чувствуя, как мне в бедро упирается возбужденный член, пачкая мою разгоряченную кожу предсеменной жидкостью – Антон уже успел снять трусы, пока я тут отходняки ловила. Лизнув собственную ладонь, обхватываю рукой прижатый к моему бедру возбужденный орган и начинаю неторопливо ласкать. Дыхание Антона тут же сбивается, становится тяжелым, а поцелуи жадными и глубокими. Подхватив мой ритм, Антон также неторопливо качает бедрами навстречу моим движениям, тихонько постанывая в поцелуй, снова лапает меня за грудь, задевая и без того ноющие соски, а потом перехватывает мою руку на своем члене, останавливая. - Потерпишь немного? – спрашивает Антон, потираясь кончиком своего носа о мой. – Я аккуратно буду, а если вдруг слишком больно покажется – говори, я тут же остановлюсь. - Хорошо, давай, - киваю я, упрямо стараясь отогнать не вовремя лезущие в голову воспоминания о том, как во сне Арсений настойчиво лез мне руками под платье. Антон тем временем чуть приподнимается надо мной, опускает одну руку вниз, чтобы направить себя, и плавно толкается вперед, а я сильней сгибаю ноги в коленях и развожу их пошире, при этом стараюсь максимально расслабиться, чтобы впустить его. Член у Антона на самом деле довольно-таки длинный, хоть и не слишком толстый. Что лично для меня в данный момент только плюс, потому что отсутствие секса на протяжении двух с половиной лет бесследно не прошло, так что как бы я там не храбрилась, мне все-таки некомфортно и даже немного больно. Антон слово держит и двигается очень медленно и максимально осторожно, давая мне время привыкнуть к себе. Когда неприятные ощущения немного притупляются, я осторожно качаю бедрами навстречу, и Антон чуть прикусывает меня за губу, прежде чем прошептать: - Не спеши, хочу растянуть удовольствие. - Ладно, - покладисто отвечаю я, и мы начинаем двигаться в унисон медленно и аккуратно, лениво целуясь в процессе. – Как будто медляк танцуем, - не выдерживаю я в какой-то момент. - Бля, - Антон хрюкает от смеха, непроизвольно дернувшись вперед. - Ай! – вскрикиваю я, и также непроизвольно сжимаюсь. - Женька…! Пиздец! Да что ж ты такая узкая-то… - хрипит Антон. – Больно, блин! Расслабься, пожалуйста? - Прости, - я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь не рассмеяться из-за дурацкой ситуации и все-таки расслабить стиснувшие Антона мышцы. - Надо было опять тебя напоить, - бормочет Антон, - а то ты, когда в трезвом состоянии, во время секса, оказывается, пошутить любишь. - Помолчи, дай успокоиться, - прошу я, переводя дыхание и отгоняя очередное не вовремя всплывшее воспоминание о том, как во сне Арсений буквально вылизывал мой рот. – Все, успокоилась. Можно продолжать, - спустя пару-тройку мгновений торжественно объявляю я, и мы с Антоном снова начинаем потихоньку двигаться. Постепенно смешливое настроение полностью проходит, воспоминания об эротическом кошмаре с Арсением потихоньку отъезжают на задний план, и становится хорошо. Антон тяжело дышит надо мной, забрасывает одну мою ногу себе на пояс и входит на полную длину. Мне больше не больно, и вторую ногу я забрасываю Антону на пояс уже сама. Наши движения становятся более резкими и сильными. Мое дыхание начинает частить и совсем сбивается, переходя в стоны. Удовольствие закручивается внизу живота тугой горячей пружиной, Антон прижимается ближе, хрипло дышит мне в шею, и я, предвкушая, что меня вот-вот накроет удовольствием, прикрываю глаза. Но перед моим мысленным взором тут же четко и ясно встает образ Арсения. - Твою мать! – я резко распахиваю глаза и неосознанно впиваюсь ногтями в плечи Антона, который тут же перестает двигаться, замирает и чуть приподнимается, чтобы заглянуть мне в лицо. - Больно сделал? – спрашивает он. - Нет. Можешь свет включить? - прошу я, и Антон протягивает руку, чтобы включить еще и второй ночник, стоящий на тумбочке с моей стороны кровати. - Ты чего? - настороженно спрашивает он. - Ничего. Просто пусть в комнате светло будет, ладно? - я нервно облизываю губы и старательно пялюсь на Антона. - Ты меня пугаешь, - говорит Антон, отвечая мне напряженным взглядом. - Мне сейчас... Попов померещился, - признаюсь я. - Только креститься не предлагай. - Вьетнамские флэшбеки после твоего эротического кошмара? - понимающе кивает Антон. - Это точно проделки Связи. Хочешь остановиться? - Нет, - сердито фыркаю я. - Я так легко не сдамся. Придется трахаться при включенном свете, с открытыми глазами, глядя прямо на тебя. - Я все еще настаиваю на том варианте, чтобы тебя хорошенько напоить, - Антон, похоже, изо всех сил пытается не засмеяться. - Продолжаем? - уточняет он. - Да, - киваю я, – погнали... гусей на Енисей. - Бля, - Антону все-таки не удается сдержать смешок. - Помолчи, а? А то у меня сейчас все нахрен упадет. - Молчу, - улыбаюсь я и сама начинаю плавненько двигаться навстречу Антону. Он тут же подхватывает мой ритм и на всякий пожарный затыкает мне рот поцелуем. Я честно стараюсь не закрывать глаза, упрямо игнорирую воспоминание о том, как во сне руки Попова скользили по моим бедрам, и снова сосредотачиваюсь на ощущениях, которые дарит мне скользящий внутри член Антона. Ощущения меж тем становятся все лучше и лучше. Мы с Антоном снова целенаправленно движемся к кульминации, и вскоре комнату опять наполняют звуки тяжелого сбившегося дыхания. Я уже чувствую, как у меня от удовольствия поджимаются пальцы на ногах и пошире распахиваю глаза, глядя на сосредоточенное лицо Антона прямо над собой. Вот сейчас... еще чуть-чуть и... - Бляяя... - Антон вдруг резко останавливается и утыкается лбом мне в плечо. - Ты чего?! - ошарашено спрашиваю я, а волна удовольствия медленно откатывается назад, так и не достигнув пика. - Я не могу кончить, - отчаянно шепчет Антон. - Можешь... можешь в меня пальцы засунуть? Мне не хватает... нужно, чтобы внутри что-то было... - Похоже, не только у меня тут вьетнамские флэшбеки, - теперь моя очередь понимающе вздыхать. - Пиздец, - тихонько скулит Антон, все еще не отлипая лбом от моего плеча. - Все нормально, - ласково поглаживаю Антона по волосам. - Все хорошо. Я не против. Антон снова приподнимается и пытливо заглядывает мне в глаза. Я ободряюще улыбаюсь, обнимаю его за шею и притягиваю в поцелуй. Поцелуй выходит очень нежным - будто Антон выражает им свою благодарность за понимание. А когда поцелуй заканчивается, Антон прихватывает за запястье мою правую руку, подносит ее к своему лицу и берет в рот мои пальцы: указательный и средний. Он легонько посасывает и ласкает их языком, глядя мне прямо в глаза. И я бы соврала, если бы сказала, что вся эта ситуация не выглядит довольно-таки возбуждающей... конечно не такой возбуждающей, как Арсений, прижимающий меня к стене в моем эротическом кошмаре сегодня, но тем не менее. Когда Антон выпускает мои пальцы изо рта, они мокрые и скользкие от слюны. Антон заводит мою руку себе за спину, направляя, но отпускает на полпути и снова наклоняется, чтобы меня поцеловать. Пальцы у меня конечно тонкие, но я все равно стараюсь быть очень аккуратной, чтобы не причинить Антону лишней боли, потому что у него там и без меня похоже все не слишком-то весело: сфинктер заметно припухший и горячий – видимо это отек после жесткого секса, который случился на эмоциях, практически без подготовки и почти на сухую, плюс отсутствие опыта у Антона в «принимающей позиции» – так сказать. Естественно у него там все болит, и сидеть ему дискомфортно. Учитывая все эти обстоятельства, я пытаюсь действовать очень осторожно, но Антон в первый момент все равно морщится, когда я начинаю аккуратно проталкивать в него скользкий от слюны указательный палец. Однако, едва мой палец проникает в Антона всего лишь на одну фалангу, Антон вдруг тихо и сладко стонет мне прямо в рот, а еще сразу же пытается насадиться глубже, до конца. Вот это поворот! Меня внезапно одолевает какой-то исследовательский интерес, и я, не слишком церемонясь, почти сразу добавляю второй палец. Антон шипит возмущенно, пытается уйти от столь наглого вторжения, и, соответственно, подается тазом вперед, в противоположном направлении от моих пальцев, бесцеремонно входящих в него сзади. А вперед в данной ситуации - это глубже в меня, и теперь стон срывается уже с моих губ. Прикольно! В эту игру, оказывается, можно играть вдвоем. Но третий здесь точно лишний - как, блин, убрать Арсения из моей головы к чертовой матери?! Антон о моих страданиях вряд ли подозревает и продолжает меня целовать, но теперь уже жадно и страстно, а еще прекращает, наконец, филонить и принимается снова двигаться внутри меня, при этом раз за разом почти до самого конца насаживаясь на мои пальцы, пока я, подхватив его ритм, скольжу ими внутри него. Возбуждение возвращается быстро, накатывая, словно приливная волна. Наше загнанное дыхание и сорванные стоны сливаются воедино, Антон отрывается от моих губ и нависает надо мной, позволяя сосредоточиться на его лице. Удовольствие нарастает стремительно, между ног тянет и сладко ноет в ожидании подступающего оргазма, и я чуть сгибаю пальцы внутри Антона, пытаясь нащупать простату, смутно припоминая школьные уроки анатомии. То, что мои поиски увенчались успехом, я понимаю пару мгновений спустя, когда Антон вдруг срывается на громкие отчаянные стоны, туго сжимается вокруг моих пальцев и несколько раз резко дергает бедрами, насаживаясь на них глубже, и резче входя в меня уже на обратном движении. Долгожданный оргазм, наконец-то, скручивает тело сладкой судорогой, маячит передо мной лицом Антона, и я мысленно показываю Связи средний палец: один - ноль, сучка! Но на самом пике удовольствия мне вдруг мерещится, что у Антона голубые глаза и темные волосы. Блять. Похоже все-таки один - один. Антон наваливается на меня всем весом и тяжело дышит куда-то в шею. Мы ненадолго замираем в объятиях друг друга, и пару мгновений просто лежим вот так: обнявшись и не шевелясь, наслаждаясь моментом и ловя гуляющие по телу отголоски удовольствия. Метка в такт ударов сердца пульсирует тупой надоедливой болью, которую я упрямо игнорирую. Антон издает какой-то тихий мяукающий звук, когда я аккуратно вытаскиваю из него пальцы, и я невольно улыбаюсь, нежно поглаживая его рукой по голому бедру. А потом, в свою очередь, тоже морщусь, когда Антон вытаскивает из меня уже начинающий опадать член. Моя попытка встать с кровати пресекается моментально: Антон начинает меня тискать и целовать, а физиономия у него при этом довольная донельзя, как у обожравшегося сметаны кота - аж светится, хоть лимоном корми, честное слово. - Тебе бы намазать задницу какой-нибудь заживляющей мазью, - говорю я Антону, который продолжает самозабвенно меня обнимать и нацеловывать. - Я уже мазал. Пантенолом. Не скажу, что прямо так уж сильно помогло, но ничего другого все равно нет, - отрапортовал Антон. - Ну, тогда хотя бы пантенолом опять намажь, а мне в душ надо, - протестующе барахтаюсь я в его объятьях. - Не пущу, - довольно лыбится в ответ Антон и коротко чмокает меня в нос. - У меня там Ниагара между ног, - предупреждаю я, - презервативы же ты не любишь. - Пофигу, - лаконично отзывается Антон и прижимает меня к своей груди. - Будем спать потные и липкие? - уточняю я. - На мокром? - Потные и липкие, - соглашается Антон. - На мокром. - Ладно, - пожимаю плечами я. - В конце концов, это твоя постель. К тому же, сегодняшний секс мы таким финалом все равно не испортим. - Тебе не понравилось? – фыркает от смеха Антон. - А тебе? - отбиваю подачу я. - Только честно. - Честно? Это, наверное, был самый странный секс в моей жизни, - вздыхает Антон. - В моей так точно, - авторитетно заявляю я. - Никак не получалось до конца выкинуть Арсения из головы. Такое ощущение, что мы сексом занимались не вдвоем, а втроем. - Вчетвером, - поправляет Антон и пожимает плечами, когда я вскидываю на него удивленный взгляд, сообразив, что Антон, видимо, все это время также пытался выкинуть из головы своего Максима. А, может, и не выкинуть. Может он наоборот как раз таки представлял себе Максима и секс с ним. И именно поэтому Антону и понадобилось мои пальцы у него в заднице: "чтобы внутри что-то было". Для достоверности так сказать. Потому что также, как меня возбуждает эротический сон с Арсением (и не важно, насколько мне хочется побиться головой об стену при одной только мысли об этом), также и Антон, всего лишь раз переспав с Максимом, наверное, уже не может кончить ни с кем другим. Если только не представит на месте этого другого своего соулмэйта. И дальше будет только "хуже": вскоре и я, и Антон, видимо, вообще перестанем возбуждаться на кого-либо другого кроме своей родственной души - Жесть, - вздыхаю я. - Но зато теперь, если вдруг кто-то спросит, участвовала ли ты когда-нибудь в групповушке, можешь смело отвечать, что да, - с серьезной рожей заявляет Антон, но тут же начинает смеяться с собственной тупой шутки. - Дурак, - фыркаю я, и тоже не могу сдержать смех. - А какой секс был лучшим в твоей жизни? - интересуется Антон отсмеявшись. - Случайно не тот, когда мы оба напились и...? - Случайно нет, извини, - смеюсь я. - С моим бывшим парнем лучше всего было. Не вначале наших отношений конечно, а когда мы уже хорошо узнали тела и предпочтения друг друга. А у тебя какой секс лучший? - в свою очередь спрашиваю я. - С Максимом, - не мешкая ни секунды отзывается Антон. - Но не потому, что он в меня член засунул, и мне вдруг внезапно пиздец как понравилось, когда в зад ебут, а потому что Максим - мой соулмэйт. Тут дело даже не в физических ощущениях… это просто совсем другой уровень близости. Вот переспишь с Арсом, тогда поймешь, - добавляет Антон в ответ на мой скептический взгляд. - Фу, блин. Не начинай, - скисаю я. - Хотя я, если честно, даже не представляю, как ты с ним сможешь, - задумчиво выдает Антон. - Мужики вообще-то не любят говорить подобное о других мужиках, но у Арса толще, чем у меня. Прилично так толще. - Я и без этой информации прекрасно жила, - кривлюсь я. - Ты хоть понимаешь, что мы только что переспали, а теперь лежим голые в обнимку и обсуждаем член моего соулмэйта? Это как-то... странно вообще-то, нет? - Может быть, - соглашается Антон. - Но предупрежден, значит, вооружен, - Антон вытягивает руку перед моим лицом и складывает большой и указательный пальцы кольцом. - Кода полностью возбужден, то по толщине вот такой примерно, - лаконично сообщает он. Кольцо, которое изобразил Антон, к слову довольно... большое. Очень большое. Бля. Я походу джекпот отхватила, ну, это если меня Арсений в наш первый раз на лоскутки не порвет. - А ты вот это как выяснил вообще? - прищуриваюсь я. - Свечку, что ли держишь, пока Арсений с гостьями вашего шоу развлекается? - Я Арсу однажды по пьяни отсосал, - говорит Антон повернувшись и внимательно вглядываясь в эмоции на моем лице. - Ревнуешь? - немного виновато спрашивает он после короткой паузы, во время которой у меня все больше и больше округляются от удивления глаза. - Кого к кому я должна ревновать? - ошалело спрашиваю я. - Ну... - неуверенно вздыхает Антон, - сам не знаю. - Пиздец! - фыркаю я. - Так, значит, ваши озабоченные шиперы оказались не так уж и не правы? - Я ж говорю, это всего один раз по пьяни было, и никакой большой гейской любви между нами нет, - раздраженно поджимает губы Антон. - Почему? - окончательно наглею я. - Арсению что, минет в твоем исполнении не понравился? - Да он походу вообще не в курсе, что я у него за щеку брал, - смущенно вздыхает Антон. - То есть? – прищуриваюсь я. - Ну, блять, бухой он был в дрова, - бубнит Антон, - не помнит нихрена... наверное. - Это у тебя фетиш что ли такой: спаивать людей, а потом тащить их в койку? - докапываюсь я до Антона. - Ты злая, - говорит Антон, тяжело вздохнув. - Есть немного, - соглашаюсь я. - Чего затих? Рассказывай. Я имею право знать все грязные подробности. - Это давно было, - нехотя начинает Антон. – Наше шоу только-только обороты начало всерьез набирать, и первые поклонники появились, ну, и шиперы первые тоже соответственно. И вот у Поза днюха была, мы сняли коттедж за городом и всем гуртом туда завалились праздновать – ну, лето же, тепло, красота, в городе сидеть неохота, а тут природа, беседка, увитая плющом, терраса с видом на озеро – романтика одним словом. Катюха – жена Поза еще какую-то свою знакомую прихватила специально, чтобы с Арсом познакомить, а то он после развода с женой такой… потухший весь был. Ну, и, в общем, ужрались мы так нехило, и вот кому-то пришло в голову почитать не так давно обнаруженные нами фанфики. - Давай угадаю: те которые про вас с Арсением, - хмыкнула я . - Разумеется, кивает Антон. - Этот пиздец с Артоном тогда еще только начинался, поэтому мы не осознавали масштаб катастрофы, и нам это казалось забавным. В общем, почитали, поржали, еще выпили, - продолжает Антон. - Подружка Катькина между тем активно к Арсу подкатывала, ну, а он, вроде, и не против был. Короче, в какой-то момент они с Арсом ушли с террасы, где мы все за столом сидели, и решили уединиться в беседке за домом. - Продолжай, - киваю я, наблюдая за лицом Антона, который как-то слегка раскраснелся от воспоминаний. - Ну, через некоторое время мне приспичило покурить, но со мной никто не пошел, потому что все слушали, как Поз с Серым по ролям читают фанфики и хохотали. Так что я один курить в сад поперся. И как-то случайно тоже к беседке вышел. А там Арс с этой Катиной подружкой… Лена ее звали, кажется, - хмыкнул Антон, видимо, пытаясь вспомнить. – В общем, Лена эта, пока они в беседке обжимались, как следует Арса раздраконила, а сама потом отключилась от выпитого алкоголя, не доведя дело до конца. Арс ее своим пиджаком укрыл, но в дом тащить не решился, потому что сам едва на ногах держался. Но это еще полбеды: беда заключалась в том, что благодаря усилиям этой Лены, у Арса стоял как на параде, а ты ведь знаешь, какие обтягивающие джинсы он обычно носит? Ну и вот тут возникла проблема: учитывая узость… есть же такое слово… узость джинсов, размер хозяйства Арса и его очень возбужденное, но при этом также очень пьяное состояние, у него никак не получалось заправить свой член обратно в штаны. - Пиздец, - я фыркаю от смеха и прикрываю лицо рукой, стараясь не представлять во всех красках описываемую Антоном картину. - Пиздец в том, что мне не следовало курить вторую сигарету подряд после того, сколько спиртного я уже в себя влил. Знал же, что меня унесет нахер совсем, но просто стоять и смотреть на то, как Арс, прислонившись к стене для устойчивости, непослушными руками пытается свое хозяйство в джинсы заправить, было как-то… неудобно… - бубнит Антон. - А уйти? – приподнимаю брови я в искреннем недоумении. - А уйти я не мог, потому что бухой был в дымину. Так что я закурил, чтобы хоть на что-то отвлечься и вот так уж прямо откровенно не пялиться, да и руки занять… ну, и, после первой же глубокой затяжки меня… слегка обнулило, и часть вечера просто выпала из памяти, - вздыхает Антон. – Следующее, что я более-менее внятно осознал, так это то, что снова сижу за столом вместе со всеми, а Поз водку по стопкам разливает. А на следующий день был выходной, мы проспались, опохмелились, разъехались каждый к себе, и я Арса в тот день не видел – они с Матвиенычем уехали еще до то, как я проснулся. А еще через пару дней мы опять в киностудию на съемки приехали… - Так… и? – с нетерпением спрашиваю я, когда Антон берет небольшую паузу, как-то немного нервно облизывая губы. - И вот, едва войдя в павильон и увидев Арса, я вдруг вспомнил, как он стоял прямо рядом со спящей на диванчике Леной, прислонившись спиной к стене беседки, откинув голову и прикрыв глаза. А я в этот момент перед ним на коленях, захлебываясь от собственной слюны, желания и нетерпения, сосал его член. Меня в тот момент таким флэшбеком накрыло, что я прямо вдруг резко все подробности вспомнил: и как это ощущалось… ну, член во рту держать, как я его рукой надрачивал, и ствол облизывал по всей длине, и головку целовал, и как сосал причмокивая, пытаясь поглубже взять, и вкус, и запах, и как Арс мне прямо в рот спустил, а я очень старался все проглотить… и как потом спустил в собственный кулак, так и стоя на коленях – едва успел штаны расстегнуть и пару раз свой член передернуть... вот. Как-то так. - Я кончила и закурила. Спасибо за подробности, - фыркнула я. - Вот ты зараза, - закатил глаза Антон. – Я тут ей душу изливаю, а она ржет. - Извини. Больше не буду, - совершенно неискренне покаялась я. – А дальше что? - Ну… ничего, - пожал плечами Антон. – Я сначала дико напрягался – не знал, чего ожидать – ну, типа, как Арс ко всему этому отнесется: общаться больше не захочет, или чморить меня начнет или еще что. Но Арс, походу, вообще ничего не помнил. Или что-то смутно помнил, но решил, что это ему Лена отсосала. Они с Леной, кстати, после той попойки еще пару месяцев встречались даже. В общем, все вроде как без последствий закончилось, но меня потом еще долго с Арса… немного крыло как-то. - В смысле «крыло»? – полюбопытствовала я. - Ну, в смысле, что я себя убеждал, что, мол, ничего страшного не произошло. Ну, отсосал другу по пьяни - подумаешь. Типа с кем не бывает, да? - смущенно вздохнул Антон. – И наглухо задавливал мысль о том, что мне, блядь, понравилось. Очень. И я не отказался бы повторить. - Ого! – присвистнула я. - Вот тебе и "ого", - невесело хмыкнул Антон. – А еще мне в какой-то момент начало казаться, что Арс все вспомнил… ну, он смотрел иногда так… пристально, будто пытался что-то там в своей голове сопоставить… короче я опять очковать начал… с одной стороны. А с другой, где-то в глубине души надеялся, что он все-таки вспомнит… - И не оттолкнет? – подсказала я. - Просто еще разок отсосать позволит. Че ты меня прям так сразу в педики записала? – обиженно надулся Антон. - А, ну, да, действительно, чего это я? – скептически смотрю в ответ. – Ты же всего лишь член пососать мечтал. Значит, шиперы все-таки были в чем-то правы, и Арсений тебе… в какой-то момент времени, и правда, нравился? - Не сам Арсений нравился, а сосать его член понравилось, - педантично уточнил Антон. – Мечтал попробовать еще разок на трезвую голову. Но я-то себе в этом ни за что признаваться не хотел. Гнал от себя эти мысли что есть сил… и при этом все равно… - Где-то очень-очень глубоко в душе надеялся, - закончила его монолог я. - Типа да, - сдался Антон. – А потом Арс вдруг однажды ужасно психанул, когда нас с ним в очередной раз поклонники сводить начали. Разозлился прямо в прямом эфире, пока они с Серым трансляцию вели, пообзывал всех псами и заблокировал на своих каналах. И еще долго ругался, что его этим Артном вконец достали. С тех пор все время начал на шиперов огрызаться и блокировать их. Ну, и все эти мои недофантазии об еще одном отсосе как-то плавно сошли на нет, - тихо закончил Антон. - Ну, ты кадр конечно, - вздохнула я. – Вот скажи мне, пожалуйста, ты нормальный вообще, а? Ты минет сделал, и тебе понравилось, так? Так. Ну, а чего ж ты тогда удивился, когда у тебя соулмэйт мужиком оказался? - Я же не пидор! – возмутился Антон. – Ну, в смысле теперь-то, наверное… Но я же раньше никогда не хотел под мужика лечь! Просто поцеловался разок с парнем из интереса или член пососал по пьяни – что в этом такого? Ты разве с другими девчонками никогда не мутила? - Целовалась пару раз, когда в бутылочку с одногрупниками на вечеринке играли, - призналась я. – Но мне после этого крышу не сносило, мне вообще никак было: ну, поцеловалась и поцеловалась – кошачье баловство. Немного разные ситуации. Не находишь? - Нахожу, - поник Антон. – Но это не значит, что я когда-либо мечтал с мужиком всю жизнь прожить. Я о семье нормальной мечтал, чтобы жена-красавица и дети… - Все будет хорошо, - я обнимаю Антона крепче, почувствовав смену его настроения. – Все наладится. Ты с Максимом все равно счастлив будешь, и дети у вас будут. Придумаете что-нибудь обязательно. - Спасибо, - шепчет Антон, крепче прижимая меня к себе, и утыкается носом мне в шею. - Все будет хорошо, - снова повторяю я. - Если хочешь, можешь рассказать Арсу правду о том, что это не Лена, а я тогда в беседке у него сосал, - говорит вдруг Антон. - Чего? – ошарашено распахиваю глаза я. – В смысле? Нахрена ты вообще хочешь ему об этом рассказать?! - Просто меня это… немного мучает. Чувство вины. Типа я его пьяным состоянием воспользовался, хотя тоже пьяный не меньше был, но я-то потом все вспомнил, а он нет, - поясняет Антон. – Не честно как-то. Не по-дружески, что он правду не знает… - Не по-дружески?! А отсосать ему это, значит, по-дружески, да? – скептически спрашиваю я. - И почему, кстати, это я должна ему рассказать, а не ты сам? - Ну, потому что сказать: знаешь, Арс, тогда в беседке тебе Антон отсосал, а не Лена, это гораздо проще, - вздыхает Антон. - Проще, чем что? – хмурюсь я. - Чем сказать: знаешь, Арс, тогда в беседке тебе отсосал Я, а не Лена. За такое признание и кулаком в морду прописать могут, - опять вздыхает Антон. - Тебе нельзя кулаком в морду, - моя очередь вздыхать. – Ты этой мордой работаешь. - О, в тебе проснулся концертный администратор, - ухмыльнулся Антон. - Ой, вот нафиг иди, а, - закатываю глаза я. – Так-то тебе Арсений при личной встрече все равно может в морду прописать. И не только за тот отсос. - А за что еще? – удивленно спрашивает Антон. - А ты подумай, - ехидно говорю я. - Из-за тебя? – догадывается Антон после небольшой паузы. – Да не, за это он мне морду бить не будет. Просто сразу кастрирует и все. - И ты так спокойно об этом говоришь? – удивляюсь я. - А чего мне волноваться? Меня теперь в жопу ебать будут на постоянной основе. Член вроде как и не нужен больше, - бубнит Антон. - Вот ты дурак, - качаю головой я. – А, кстати, почему не наоборот? - В смысле? Что наоборот? - переспрашивает Антон и снова затихает, уткнувшись носом мне в шею. - В смысле ты Максима? Я, конечно, понимаю, что как бы лезу не в свое дело, но… - но у нас с Антоном границы личного пространства как-то слегка… стерлись. – Тебе идея о том, чтобы самому быть активом в голову никогда не приходила? - Приходила, конечно, - нехотя отзывается Антон. – Но она меня как-то не вдохновляет, если честно. Знаешь, после того… как я снизу побыл… это такие ощущения… нереальные просто. Не только когда в жопу член засовывают, а вообще в целом… ну, под мужиком быть, отдаться ему… от этого крышу сносит напрочь. Непередаваемые эмоции. Чистый кайф. Я даже близко ничего подобного никогда… понимаешь? – Антон громко сглатывает. – Но меня это пугает пиздец как. В смысле я же тоже мужик, я не должен вот так беспрекословно чужой силе подчиняться, послушно ноги раздвигать и улетать только от того, что меня у стенки зажали. И я не хочу снизу быть… то есть хочу очень, но не должен же хотеть, потому что это так… так… унизительно для мужчины… наверное… но это то что мне, действительно... черт. Что мне делать? – Антон приподнимает голову и смотрит на меня каким-то уставшим взглядом, и я думаю, что он, наверное, далеко не первый раз задает этот вопрос сам себе. - Будь мужиком блять! – спародировала я известный мем, гуляющий в Интернете. – Наплюй на мнение окружающих и делай так, как нравится тебе. Делай то, что именно ты хочешь. Это твоя жизнь, тебе ее жить. Не стоит оглядываться на мнение окружающих и тратить время на то, чтобы что-то кому-то доказать или как-то оправдаться перед посторонними людьми, стараясь быть хорошим и правильным в их глазах. Все равно никогда не получится. Думай о себе и о своем благополучии, чтобы потом не пришлось сожалеть. - Легко сказать, - вздыхает Антон. – Я ведь публичная личность и… - Я же не предлагаю тебе возглавить гей парад! – качаю головой я. – Но твои предпочтения в постели – это твое личное дело: хоть сверху, хоть снизу, хоть раком-боком и с прискоком. Это касается только тебя и твоего Максима. Да и вообще люди вокруг все в разной степени извращенцы, имеющие странные наклонности и грязные сексуальные фантазии, а те, кто говорят, что не такие – врут. А если не врут, то, значит, просто боятся признаться даже самим себе! Так зачем на них оглядываться и пытаться быть тем, кем ты не являешься, при этом чувствуя себя несчастным? Лучше делай так, как тебе хочется, и будь счастливым. - Хмм, - невесело усмехнулся Антон. - Я, конечно, понимаю, что говорю сейчас совершенно банальные вещи, да еще и почти что рекламными лозунгами, но я просто пытаюсь донести до тебя мысль, что наше общество вряд ли примет ваши с Максимом отношения с распростертыми объятиями. По крайней мере, в ближайшем будущем точно нет, - я упрямо пытаюсь донести до Антона свою мысль. – Даже не смотря на то, что вас, как пару, свела сама Судьба, двух влюбленных мужчин все равно будут воспринимать неоднозначно, будут обзывать педиками или еще как-нибудь похуже – от этого никуда не денешься. С этим придется мириться и этому придется противостоять каждый день. Так хотя бы живи в гармонии с самим собой, трахайся так, как тебе нравится, и будь счастлив у себя дома за закрытыми дверями. Научись принимать себя таким, какой ты есть. Потому что общество тебя все равно будет недолюбливать. И если ты еще и сам будешь себя не любить, комплексовать, страдать от чувства вины и стесняться своих желаний, пытаться "наступать на горло собственной песне", чтобы какие-то посторонние люди что-то там о тебе не подумали, то это будет не жизнь, а сплошная депрессия. Тебе оно надо? - Ты охуенная, знаешь? – ухмыльнулся Антон, глядя на меня. - Знаю, - самодовольно ответила я и подмигнула явно повеселевшему Антону. Антон коротко рассмеялся в ответ, потом наклонился и нежно прижался своими губами к моим на несколько долгих мгновений. А когда он отстранился, мы опять обменялись теплыми улыбками, и Антон, немного съехав вниз, снова уткнулся носом в мою шею и обнял, крепко прижав к себе. От его горячего дыхания было немного щекотно, но приятно. Наше уютное молчание затянулось, и я незаметно провалилась в сон, слыша рядом размеренное глубокое сопение Антона.