Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Когда я уходила от Антона на следующее утро, он обнял меня и как-то очень мокро и глубоко поцеловал на прощанье, а я почему-то вдруг почувствовала себя немного... не в своей тарелке. И еще мне показалось, что и Антону целовать меня было как-то неловко. Опять Связь? Или все-таки совесть прочикнулась? И вот теперь, сидя в вагоне метро, я пытаюсь разобраться и понять, кто мы с Антоном друг для друга. Любовники? Друзья? Друзья... с привилегиями? Почему-то мне кажется, что скорее товарищи по несчастью. Мне вдруг вспомнилось, как еще до получения Метки, когда я думала, что Антон и есть мой соулмэйт, мне пришла в голову интересная мысль подружиться с Арсением, чтобы у меня типа был друг-гей, как у Кэрри Брэдшоу из сериала «Секс в большом городе». В тот момент я, разумеется, даже и предположить не могла, что все обернется на сто восемьдесят градусов и моим соулмэйтом окажется как раз таки сам Арсений, а Антон, который мне так нравится, примерит на себя роль моего друга-гея. С которым у меня к тому же уже два раза был секс. Н-да. Интересная штука жизнь. А моя, похоже, еще и с довольно специфическим чувством юмора. Приехав домой, я, наконец, села писать дипломную работу. Арсений был далеко в своем Питере за несколько сотен километров от меня, и осознание этого факта расслабляло покруче горячей ванны с пенкой. На студии тоже работы поубавилось - мне уже не приходилось торчать там целый день, и даже пара лишних выходных образовались. С Антоном мы почти не виделись - так, пересекались иногда в павильоне, здоровались и обменивались улыбками, разок вместе попили чай в обеденный перерыв, но на этом и все. Днем Антон пропадал на съемках своих проектов, участвовал в каких-то передачах в качестве приглашенной звезды, давал интервью на радио, а вечера проводил с Ирой, которая вернулась из своей поездки в Воронеж назад в Москву. Ревновала ли я? Скорее нет, чем да. Потому что вообще-то все правильно, и самый близкий человек для Антона все же не я, а Ира, с которой они прожили в любви и согласии целых пять лет. Да, в какой-то момент времени Антону нужна была именно я, как и мне именно он. Потому что, получив в соулмэйты совсем не тех, на кого рассчитывали, мы могли понять проблему и эмоции друг друга как никто, да еще и дать выход собственной взаимной симпатии. Но этот период закончился, и нам стоит начать привыкать жить в новых условиях и обстоятельствах. Хотя сделать это не просто. Например, я пока не готова от слова "совсем" начинать какие бы то ни было отношения с Арсением, поэтому просто тихо радуюсь, что его сейчас нет в Москве. А Антон, похоже, все еще не готов отпустить Иру, которая пока что ему гораздо роднее и ближе чем Максим, не говоря уже обо мне. И я это прекрасно понимаю, поэтому и не обижаюсь. К тому же мне самой сейчас, если честно, тоже как-то не очень хочется находиться в обществе Антона. После нашей последней совместной ночи мои чувства к нему как-то слегка поостыли что ли. Не скажу, что они прямо начали медленно, но уверенно переплавляться просто в дружеские, но, как показал поцелуй в то утро, когда я покидала квартиру Антона в последний раз, наша взаимная страсть все же немного угасла. Уж не знаю по вине ли Связи, или под воздействием здравого смысла и легкого чувства вины перед нашими соулмэйтами, но факт остается фактом. Две с половиной недели прошли как-то неторопливо и довольно плодотворно: диплом был почти готов в рекордные строки, потому что опыт по написанию дипломных работ я накопила немаленький, пока строчила их на заказ для ленивых, но готовых платить студентов. И все эти две с половиной недели я была спокойной, умиротворенной и наслаждалась внезапно образовавшимся в моей жизни затишьем, которое пришло на смену нервотрепки, начавшейся с того момента, как я получила свою Метку. Как оказалось, это было затишье перед бурей. Буря разразилась во вторник. Мокрый снег сменялся дождем, ветер хлестал порывами, мотал верхушки голых деревьев и гремел рекламными щитами. По дороге домой мой автобус долго стоял в пробке, а я переживала, что у меня с собой нет зонта, хотя... зонт, скорее всего, будет бесполезен он при таких порывах ветра. Два часа спустя я заскочила домой мокрая с головы до ног, даже в ботинках хлюпало, потому что на пешеходном переходе воды стояло по щиколотку. Я быстро поскидывала с себя мокрую одежду и, стуча зубами от холода, залезла под горячий душ, чтобы побыстрее согреться. А потом сидела на кухне, замотавшись в теплый махровый халат, пила чай с лимоном и имбирем, искренне надеясь, что не разболеюсь после своего забега под дождем. Утром я вроде чувствовала себя нормально, а порывы ветра немного стихли, хотя дождь все еще шел, периодически сменяясь мокрым снегом. Поэтому поездка утром на работу и вечером домой превратились в тот еще квест. На следующий день погода не улучшилась, а даже наоборот: ветер снова усилился, и я опять пришла домой промокшей. Все эти дни я чувствовала себя немного странно: словно вот-вот заболею, но чудом пока что держалась на чистом упрямстве. Однако по дороге домой я все же решила забежать в аптеку и прикупить на всякий пожарный что-нибудь жаропонижающее, спрей от боли в горле на случай ангины, средство от насморка и еще витаминов каких-нибудь для поддержки иммунитета прихватить. А то в домашней аптечке кроме йода и бинта только пара таблеток аспирина завалялась. Огласив список нужных мне лекарств, я осталась у витрины дожидаться, пока мне принесут все необходимое. В ожидании фармацевта я от нечего делать разглядывала стоящие в витрине медикаменты, как вдруг мой взгляд буквально споткнулся о коробочку с названием «Тест на беременность». Автоматически припомнив сегодняшнее число, я вдруг неожиданно осознала, что мои критические дни должны были начаться еще три дня назад, точнее сегодня уже вечер четвертого дня задержки и пока что ничего. Где-то внутри заворочалось смутное беспокойство, тенью мелькнула пугающая мысль: «А вдруг…?» Но я эту мысль тут же перебила уверенным: «Ерунда! Не может такого быть! У меня соулмэйт есть!» Просто небольшой сбой в цикле. С кем не бывает, правда? Может это от того, что я промокла и замерзла, попав под ливень. Не зря же у меня это непонятное состояние последние дни – скорее всего организм усиленно борется, чтобы не разболеться окончательно, и не начавшиеся в срок критические дни, а также легкое недомогание являются прямым следствием переохлаждения. Не стоит паниковать на пустом месте и падать раньше выстрела. Но из аптеки я вышла не только с полным набором средств от простуды, но еще и с двумя тестами на беременность от разных производителей – чтобы наверняка. Чисто для собственного успокоения. Ничего больше. Но использовать эти тесты по назначению я прямо сейчас не собиралась, решив отложить до утра. Скорее всего, мои критические дни начнутся сегодня вечером. Вот если не начнутся, тогда уже можно будет и тесты сделать. Логично? Логично. Весь вечер, пока готовила ужин, вносила последние правки в дипломную работу, а потом смотрела сериальчик, я прислушивалась к своему организму, в надежде, что он опомнится и "красный день календаря" у меня все же наступит. Хер там плавал. Утром я все-таки сделала тесты, по-прежнему искренне надеясь, что у меня просто произошел небольшой сбой в цикле из-за того, что промочила ноги и замерзла. Но, не смотря на свои искренние надежды, я все же немного нервничала. Ладно, нервничала я до хрена. Даже завтракать не хотелось. Бесцельно послонявшись по кухне ввиду отсутствия аппетита, я дождалась, пока пройдут заявленное в инструкции время, а потом зашла в ванную, где оставила тесты, чтобы проверить результаты. Один тест гордо демонстрировала мне две полоски, второй жизнерадостный плюсик. Самое приличное, что вылетело из моего рта в тот момент, было: «Твою же мать!!!» А далее, как в «Бриллиантовой руке» следовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений. Если бы меня сейчас услышал любитель крепкого словца Сережа Матвиенко, наверняка, смахнул бы скупую мужскую слезу и с уважением пожал бы мне руку. Так, стоп. Спокойно. Без паники. Тесты могут ошибаться. Быстро одеваюсь и несусь в ближайшую поликлинику. Как хорошо, что я не позавтракала, потому что все анализы берутся натощак. Вежливая улыбчивая медсестра откачала у меня из вены полную пробирку крови и пообещала, что результаты будут завтра утром. Очень хорошо. Но вряд ли сегодня ночью я вообще буду спать, да. Однако до ночи еще дожить надо. Только бы результаты анализа крови не подтвердили результаты тестов! Эта мысль целый день буквально крутилась в моей голове, как заевшая пластинка, хотя умом я понимала, что нужно перестать нервничать, отвлечься и не думать об этом. Но, к сожалению, ни о чем другом я думать просто не могла. День прошел на автопилоте: я приехала на работу, что-то там делала, о чем-то с кем-то разговаривала и даже, кажется, пообедала. Но, что именно я ела на обед, не помню, хоть убейте, не смотря на то, что мой рабочий день сегодня укороченный, а потому как раз таки обедом и закончился. Я покрутилась в студии еще полчаса в надежде, что Шеминов подкинет мне какое-нибудь задание. Но в съемках, как назло, вообще наступил небольшой перерыв, и вместо того, чтобы озадачить меня каким-нибудь архиважным поручением, Стас отправил меня домой, вдогонку «обрадовав», что завтра я вообще могу не являться и устроить себе полноценный выходной, а послезавтра он позвонит сам, если вдруг что-то наклюнется. Дело в том, что после недавней непогоды, обрушившейся на Москву шквалистым ветром, дождем и мокрым снегом, не одна я промочила ноги, и теперь едва ли не половина народу на студии болела: одни лежали дома с температурой, другие, шмыгая носом и прихлебывая жаропонижающие, отчаянно пытались остаться в строю. Так что Шеминов принял мудрое стратегическое решение притормозить все съемки и распустить основной технический персонал по домам на пару-тройку дней, чтобы не распространять инфекцию. Так что мои надежды отвлечься на рабочий процесс рухнули, как карточный домик. Придется остаться со своими страхами и переживаниями с глазу на глаз. Приехав домой, я поняла, что нужно чем-то себя занять, иначе голова от бурлящих в ней мыслей взорвется. Поэтому врубила музыку и принялась за уборку. К вечеру квартира блестела от пола до потолка, а я искренне жалела о том, что на улице слишком холодно, чтобы помыть еще и окна. Адреналин и страх не давали сидеть на месте, поэтому я оделась потеплее и поперлась в ближайший торговый центр, чтобы хоть как-то убить время до вечера и отвлечься на шум и толпу. Не особо помогло. В одиннадцать я снова была дома в расстроенных чувствах и с полным пакетом продуктов - так без фанатизма, только самое необходимое. Помыв и запихнув фрукты в холодильник, приготовив овощное рагу и помедитировав полчаса над кружкой чая и бананом, очистить и съесть который рука так и не поднялась, я сдалась и запихнула его в холодильник к остальным припасам. После чего решила посмотреть какой-нибудь фильм или сериал, чтобы переключить мозг на что-то кроме моих сегодняшних переживаний. И опять же не помогло. В четыре утра у меня уже были припухшие и покрасневшие веки и сна ни в одном глазу. В пять утра я таки вырубилась прямо в гостиной на диване. А в половину восьмого подлетела, как ошпаренная, потому что телефон звякнул, уведомив о новом входящем сообщении. Пришли результаты моих анализов! Иииии… они полностью подтвердили результаты тестов. Странно, что у меня не дрожал голос, когда я позвонила в клинику, чтобы записаться на консультацию к доктору. К моей большой удаче меня записали на сегодня же на десять утра, так что долго мучиться ожиданием мне не грозит. Душ, завтрак, сушка феном волос и плетение косы на этот раз занимают вдвое больше времени, чем обычно, потому что волосы как назло никак не хотят нормально заплетаться и приходится несколько раз все распускать и переделывать. Но в клинике я все равно оказываюсь задолго до назначенного мне времени. Сидя в приемной на удобном мягком диванчике, тупо втыкаю в экран висящего на стене телевизора, при этом совершенно не воспринимая то, что мелькает перед глазами. Честно говоря, где-то в глубине души я все еще надеюсь, что это просто какая-то глупая ошибка. У меня же Арсений соулмэйт, так? Так. А, значит, я никак не могу забеременеть от Антона. Так? - Так, да не так, - мягко улыбнулась доктор, просматривая только что сделанные снимки УЗИ, на которых четко и явно (ну, по словам доктора) было видно мое… состояние. – Из всех правил бывают исключения, подтверждающие это самое правило. Ваш случай вовсе не уникальный. Редкий конечно очень, один на миллион, что называется, но не уникальный. Вы ведь, как я понимаю, Метку получили совсем недавно, а отец ребенка – молодой человек, с которым вы были в отношениях до того, как обрели своего соула? - Ну, да. Можно и так сказать, - кивнула я. - Такое, - доктор указывает взглядом на снимки УЗИ, - иногда все же случается, особенно если вы и ваш едва обретенный соулмэйт никогда не были близки физически. Я имею ввиду просто прикосновения. Самые простые и невинные или даже случайные – например, к руке или плечу – неважно. Главное, чтобы они имели место быть уже после того, как вы получили Метки. Если вы с вашим соулмэйтом ни разу не контактировали таким образом, то ваш организм на него еще как бы «не настроился». Не контактировали? - Не контактировала, - подтвердила я, припомнив, как тщательно избегала не только прикасаться к Арсению, но даже лишний раз смотреть на него. - В подавляющем большинстве случаев, едва женщина получает Метку, ее организм тут же начинает отвергать ДНК всех мужчин поголовно. Включая даже законного супруга, от которого до этого вполне успешно рожала детей, если речь идет о замужней женщине, повстречавшей своего соулмэйта уже будучи в браке. Это довольно распространенная ситуация на самом деле: когда женщина обретает свою истинную пару уже будучи замужем за другим мужчиной. Некоторые женщины, оказавшись в такой… непростой ситуации, всеми силами стараются напоследок забеременеть от все еще горячо любимого мужа, прежде чем Связь заставит полюбить того, кого выбрала Судьба. Но в девяносто девяти и девяти десятых процентах случаев у них ничего не получается. - Ясно, - киваю я, почем-то вдруг размышляя о том, пыталась ли жена Арсения «напоследок», как выразилась доктор, забеременеть от Попова, прежде чем ушла к своему соулмэйту. - А вот у вас получилось попасть в эти оставшиеся ноль целых одну десятую процента, - улыбнулась доктор. - Да уж, получилось на свою голову, - вздохнула я. - Я со своим первым и единственным молодым человеком два с половиной года назад рассталась, и с тех пор у меня ни с кем близких отношений не было. И вот, я встретила парня, который мне реально понравился, думала, что мы с ним пара, а моим соулмэйтом внезапно совсем другой оказался, тот, кто мне совершенно не нравится. Но это не значит, что я мечтала назло ему забеременеть от того, кто мне реально симпатичен - мы и переспали-то всего дважды: первый раз случайно - выпили лишнего с горя, так сказать, а во второй раз уже на трезвую голову от отчаяния и назло Судьбе. Просто утешить друг друга хотели. - Метка, наверное, сопротивлялась и ужасно болела во время близости с вашим молодым человекам? – сочувственно глянула на меня доктор. - Болела, - кивнула я. - И его Метка тоже. Мы встретили своих соулмэйтов с разницей в несколько дней, - пояснила я в ответ на удивленный взгляд доктора - Что ж, это, на самом деле, прекрасно, - снова улыбнулась та в ответ. – Значит, ни вы, ни ваш молодой человек не будете страдать после расставания. - Сложно сказать, - вздохнула я. - Так уж вышло, что не только мне мой соулмэйт не нравится, но и моему теперь уже бывшему молодому человеку его соулмэйт тоже совсем не импонирует, - призналась я и, наконец, решительно взглянула на доктора. - Я хочу прервать беременность. - Понимаю, - спокойно кивнула доктор, ни на секунду не удивившись. – Ваше решение не слишком поспешное? Вы говорили вашему соулмэйту о сложившейся ситуации? - Нет, конечно! – удивляюсь я. – Мы с ним как бы… совсем не общаемся. Он сейчас в другом городе, да и вообще он… мы просто коллеги по работе, и он сильно старше, и я даже не уверена… - А отец ребенка знает? – прерывает мою тираду доктор. - Нет. А ему, вообще, зачем это знать, если никакого ребенка не будет? – тихо говорю я. - Думаю, вам стоит взять паузу на день-два и еще раз все взвесить, - терпеливо объясняет доктор. – Вы ведь только сегодня о беременности узнали? Подождите, пока первые эмоции схлынут, обдумайте все не спеша. - А что тут думать? – хмурюсь я. – У меня же есть соулмэйт… от мысли о котором у меня волосы дыбом встают, но тем не менее… разве будет разумно теперь родить ребенка от другого мужчины? Как мой соул должен к такой новости отнестись вообще? - Будет неплохо, если вы его об этом лично спросите, - приподнимает брови доктор. - Ни за что, - опускаю голову я. – Мой соулмэйт и отец ребенка они… ну, друзья. И если я… они, наверное, разругаются вдрызг, а этого допустить нельзя, потому что они еще и работают вместе. И от их рабочих и личных взаимоотношений… очень многое зависит. В общем, моему соулмэйту об этом точно знать не стоит! – твердо заявляю я. - А как насчет отца ребенка? Разве он не имеет права знать? – доктор склоняет голову на бок, пытаясь заглянуть мне в глаза, которые я упорно прячу, только сейчас осознав, что из-за нашей с Антоном глупости может закрыться шоу. - Лучше, если никто никогда об этом не узнает, - вздыхаю я. - Потому что кто-то может потерять работу? – нейтральным тоном уточнят доктор. И это звучит так, словно я поставила на одну чашу весов какое-то дурацкое шоу, а на другую – жизнь человека, пусть еще и не рожденного. Что, на самом деле так и есть. Вот только на чаше весов лежит еще и моя жизнь. - Я не готова. Я институт в этом году заканчиваю. У меня вся жизнь впереди. Работа, карьера, в конце концов. Я не рассчитывала… я не могу сейчас все бросить и сесть в декрет я… я совсем не так свою жизнь планировала. Эта беременность – просто случайность. Ошибка. Разве я не права? - Думаю, вы не мне должны задавать этот вопрос, - грустно улыбается доктор. – Вам стоит поговорить со своими близкими, родителями, со своим соулмэйтом, наконец. И с отцом ребенка в первую очередь. Это ведь и его ребенок тоже, - доктор не дает мне времени возразить. – Давайте сделаем так: я буду ждать вас завтра в два часа дня. Используйте это время, чтобы успокоиться и все еще раз обдумать. - Хорошо, - соглашаюсь я. – Потому что чувствую, что мне, действительно, нужно успокоиться. – Но это не означает, что я изменю свое решение, - хочу оставить последнее слово за собой. - Разумеется, - кивает доктор, - это ваш выбор. Но, все же, не стоит делать его в одиночку. Оставить последнее слово за собой не получилось. И вовсе не из-за крайней фразы, сказанной доктором. А потому что сев в такси, я назвала не свой домашний адрес, а адрес Антона. Всю дорогу до его дома я пыталась понять, правильно ли поступаю: нет, насчет своего решения я была уверена, но не была уверена насчет того, что Антону вообще стоит обо всем рассказывать. В конце концов, это мое тело и моя жизнь. Когда такси припарковалось в знакомом дворе, я вдруг разнервничалась, и чуть было не попросила водителя отвезти меня назад в клинику, но тут мне в голову вдруг пришла простая мысль: а вдруг Антона нет дома? Я расплатилась с водителем, вышла из машины и направилась к подъезду уверенным шагом. Сейчас почти двенадцать часов буднего дня. С чего я вообще взяла, что Антон не сидит где-нибудь в съемочном павильоне? Это у меня сегодня выходной, а у него вряд ли. Значит так: если Антон дома – я ему все расскажу, а если нет – значит не нужно ему ничего знать. Свалив обязанность по принятию решения на волю случая, я почувствовала себя неожиданно легко и спокойно. Дойдя до подъезда, я набрала на домофоне номер квартиры и принялась ждать, ответят ли мне. Ну, Антон, даю тебе целых десять, нет, даже пятнадцать секунд, чтобы моя совесть была чиста. Итак, один, два, три… …двенадцать, тринадцать, четырнадцать… - Да? Кто это? – внезапно раздался в динамике хрипловатый голос Антона, когда я уже навострила лыжи с крыльца. - Ты почему дома? – опешила я от такой неожиданности. - Э… съемки же на завтра перенесли, потому что почти все на студии болеют. Стас меня отсыпаться отправил… - Антон, похоже, немного растерялся от моего наезда. - Ясно, - вздохнула я, на грани слышимости добавив пару крепких ругательств. - Зайдешь? – неуверенно поинтересовался Антон, и домофон тут же пиликнул, оповещая, что дверь открыта. - Да, спасибо, - вздохнула я, мысленно перекрестилась и шагнула в подъезд. Антон ждал меня возле открытой двери в свою квартиру. - Привет, - еще раз улыбнулся он, когда я вышла из лифта. - Привет, - стараюсь также улыбнуться в ответ. – Ты один? - Да, Ира совсем съехала, - Антон помогает мне снять куртку. - Тот парень, к которому она в Воронеж ездила, все-таки ее соулом оказался? – не то, чтобы мне прямо уж сильно интересно, скорее я просто стараюсь потянуть время. - Не-а, его брат. Игорь зовут. Он тут в Подмосковье оказывается, живет. На кардиолога учится – сейчас уже ординатор. Он тогда тоже в Воронеже на свадьбе был и на Иру сразу глаз положил, но она на него как-то особого внимания не обратила. А тут уже он сам с ней встречи искал после того, как у Иры с его братом ничего не получилось, и она назад в Москву прилетела. И вот сходили они с Игорем кофе попить, потом еще раз, и как-то он Ире внезапно очень сильно понравился. В кино она его уже сама пригласила. И вот Игорь ее до дома проводил, Ира на прощание его в щеку чмокнула и тут же Метку получили. Ирка счастливая, аж светится вся. - Круто, - улыбнулась я. - Да. Я рад за нее. Игорь вроде хороший парень. Хоть кому-то реально с соулом повезло. А ты, кстати, чаю хочешь? – спохватился Антон. - Нет, спасибо. Я ненадолго, - делаю глубокий вдох в тщетной попытке набраться смелости. – Я… в общем… ну, беременна. Вчера тесты сделала и кровь сдала, чтобы наверняка, потому что не поверила – ну, Метка же. А сегодня все подтвердилось. Утром в клинике была. Доктор сказала, что такое хоть и редко, но, все же, иногда случается, если Метка получена недавно, и у женщины с ее соулмэйтом не было прямого физического контакта типа прикосновений или объятий. А я все время Арсения избегала, и поэтому мой организм на него еще как бы не настроился… - Подожди – подожди, - Антон выглядит так, как будто выдохнул и забыл вдохнуть. – Ты беременна?! От меня?! - Да, но… - торопливо продолжаю я. - Женька!!! – почти взвизгивает Антон, резко сгребает меня в охапку, крепко прижимает к себе, и я чувствую, как мои ноги отрываются от пола. Я, честно говоря, как-то слегка охренела, когда Антон вдруг взасос целоваться полез. Но Антон на одном поцелуе не останавливается. Он принимается целовать меня куда придется: щеки, лоб, подбородок, при этом бормочет между поцелуями о том, как он счастлив. А потом и вовсе падает передо мной на колени, задирает на мне свитер и утыкается своей небритой колючей физиономией мне в живот, который тоже старательно нацеловывает и радостно лопочет что-то о том, «как же папочка рад, и как он ждет своего малыша». Пиздец! Такого я, мягко говоря, не ожидала! Метка под левой ключицей тоже яростно протестует против этих объятий, простреливая острой обжигающей болью аж до самого позвоночника. Выкручиваюсь из объятий Антона, отбегаю от него на другой конец комнаты и одергиваю свитер чуть ли не до колен. - Шастун, уймись! – повышаю голос, потому что ошалевший от счастья Антон порывается снова меня обнимать. – Не будет никакого ребенка! Я… - голос неожиданно подводит, но я твердо заканчиваю фразу – я хочу прервать беременность. Это ошибка. - Что…? – у Антона округляются глаза, вся кровь отливает от лица, и выглядит он сейчас так, будто ему по голове чем-то тяжелым долбанули. – Это не ошибка! Это мой ребенок! Наш ребенок! – Антон тоже почти переходит на крик. - А это моя жизнь! – парирую я. – Которую мне предначертано прожить с Арсением, хочу я этого или нет. И рожать ребенка от тебя, и тем более сейчас, в мои планы вообще никак не входит! Я планирую закончить университет и сделать карьеру, а не сидеть дома, жонглируя подгузниками и бутылочками! - Хорошо, ладно, - покладисто соглашается Антон. – Просто роди мне моего ребенка, и я его заберу, сам буду растить и воспитывать, можешь даже с ним не видеться никогда. - Ты дурак? Это так не работает! – возмущаюсь я. – Думаешь, если я выношу и рожу ребенка, то смогу потом от него отказаться? Не смогу! Я это знаю! Буду его любить и няньчиться с ним, похерив все свои планы и мечты. Поэтому от проблемы нужно избавиться сейчас! - Это не «проблема»! – кричит в ответ Антон. – Это мой ребенок! Мой возможно единственный шанс в этой жизни стать отцом! У меня уже не будет другой возможности зачать ребенка от женщины, которая мне небезразлична, потому что у меня теперь есть соулмэйт и я никого больше полюбить не смогу! А Ира ушла, у нее свой соулмэйт, поэтому она не сможет от меня забеременеть даже если и захочет – это чудо, что ты смогла! - Это не значит, что из-за нашей с тобой глупости и безответственности я должна разрушить все свои планы и мечты, пожертвовать своей жизнью! – огрызаюсь я. - А как насчет жизни нашего ребенка? Ты даже не хочешь дать ему шанс! – обвиняет Антон. - Я хочу дать шанс себе! – отбиваюсь я. – Мне и так с соулмэйтом не повезло, а теперь я еще и с чужим ребенком на руках буду?! Замечательная перспектива, блин! - Я поговорю с Арсом, я все ему объясню, - успокаиваем меня Антон. - Поговори, конечно, - фыркаю я. – Да только не тебе с ним всю жизнь потом жить! - Зачем ты тогда вообще мне о ребенке рассказала, если не собиралась его оставлять? – задает закономерный вопрос Антон. - Я и не собиралась ничего тебе говорить. Это доктор заладила, как ненормальная: «Отец ребенка имеет право знать!». Сама не понимаю, зачем я ее послушала! – морщусь от досады. - Ты собиралась убить ребенка и даже ничего мне не сказать…? – враз севшим голосом переспрашивает Антон. – Я бы даже никогда не узнал… - Так всем было бы легче! И вообще я никого не убиваю, я просто не позволю ему родиться – это разные вещи! – нечего делать из меня монстра. - Это одно и то же, - возражает Антон. - Нет! – бешусь я. - Да! – рычит в ответ Антон. - Уйди с дороги! – я решаю, что с меня хватит, и направляюсь к выходу, но не тут-то было. - Я тебя никуда не пущу! Я тебе не позволю! – Антон хватает меня в охапку и тащит на кухню. - Я в твоем разрешении не нуждаюсь! – удар коленом приходится четко в цель, и Антон сворачивается клубочком на полу, хватаясь руками за пострадавшую промежность. Я сдергиваю с вешалки в прихожей свою куртку и, громко хлопнув дверью квартиры на прощание, несусь вниз по лестнице, слыша за спиной полный боли и отчаяния крик Антона: «Женя! Стой! Не надо!»