Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Следующие несколько дней наши с Арсением отношения чем-то напоминали те, что имели место быть в последние пару недель до его отъезда в Питер. Ну, это когда я усиленно избегала с ним общаться и на него смотреть, а он не пытался сокращать дистанцию, чтобы не нервировать меня еще больше. Разница лишь в том, что тогда все это действо происходило на территории киностудии, а теперь в гораздо более ограниченном пространстве, из которого я норовила свалить под любым благовидным предлогом, начиная с поездок на мою любимую работу, и заканчивая поездками в универ. И еще больше я радовалась, когда куда-нибудь сваливал сам Арсений. До начала съемок нового сезона шоу оставалось еще почти две с половиной недели, но Попов время зря не терял, активно договаривался о проведении каких-то мероприятий и корпоративов, съемках в рекламе, а еще просто съемках - как же без фотосессий прожить? И еще, кажется, в онлайн режиме новый дизайн футболок с кем-то обсуждал. Короче, занят был по самое не балуй. И я тоже была очень занята. В общем, все шло как-то тихо-мирно, и даже погода радовала: на улице заметно потеплело, выглянуло солнышко, и ветер стих, весна прямо чувствовалась в воздухе - так и тянуло пойти в парк погулять. Тем более прогулка в парке - это прекрасный повод, чтобы в очередной раз свалить из дома и, соответственно, от Арсения. Ну, да, как бы глупо это не звучало, я на самом деле все это время усиленно старалась по возможности от Арсения дистанцироваться. Та ночь, когда у нас с Поповым случился секс, была потрясающей, волшебной, охренительной и просто невероятно прекрасной, да. Но и ровно настолько же невероятно ужасной. Однако это я поняла только когда бешеное возбуждение, навеянное Связью, схлынуло на утро, и я снова смогла мыслить здраво. И скажу вам честно, что больше я таких сюрпризов категорически не хочу! Но Связь – штука упрямая и подлая и, что самое главное, против нее не попрешь, потому что сопротивляться ее действию практически невозможно. Вот я и стараюсь держаться от Арсения подальше, насколько это вообще позволяют обстоятельства и размеры квартиры. Но это не значит, что я не наблюдаю за своим соулмэйтом втихаря – ну, надо же мне как-то его узнавать? Благодаря этим наблюдениям я постепенно выяснила об Арсении несколько интересных фактов. Например, в быту звезда «Импровизации» довольно прост и неприхотлив – ест, что готовлю, и не выебывается, сам тоже неплохо готовит, обожает жареную картошку и пьет много кофе. Встает Арсений рано и день начинает с пробежки. А еще Попов таскает мой коврик для йоги и занимается на нем примерно через день. И скажу я вам, растяжка и гибкость у него, конечно, впечатляющие. Из чего я сделала закономерный вывод, что в упорстве, трудолюбии и самодисциплине Попова не упрекнешь. Да и руки у него растут откуда нужно: Арсений без проблем стирает и гладит свою одежду, плюс особо не напрягаясь делает всякие мелочи по дому – ну, типа починить кран в ванной, чтобы не капал, подтянуть петли на дверце шифоньера, чтобы не провисала, посуду помыть или помочь мне с уборкой. И, да, Арсений не выносит бардак. Поэтому каждое утро педантично собирает разобранный на ночь диван, постельное белье аккуратно складывает в шкаф, а потом каждый вечер раскладывает и заправляет все обратно, чтобы с утра снова все убрать, и гостиная выглядела гостиной, как ей и полагается, а не университетской общагой. И, кстати, вид из окна на кладбище, похоже, совершенно Арсения не смущает. Ну, может, поначалу его это и напрягало, но я тогда от Попова шарахалась, как от прокаженного, и поэтому таких деталей не заметила. А затем Арсений, видимо, как и я в свое время, оценил и тишину, и чистый незагазованный воздух, поэтому теперь каждое утро и вечер расхабаривает окна, чтобы проветрить квартиру. Тем более, что весна уже явно заявила о себе и на улице значительно потеплело. И особенно это заметно по вечерам. Кстати по вечерам Арсений, как правило, допоздна не засиживается, телевизор особо не смотрит, предпочитая нацепить на нос очки и с умным видом зарыться в телефон. И еще иногда Попов подолгу торчит в ванной – дрочит он там, маски на лицо делает или эпиляцию на заднице – не знаю. Я не проверяла. А еще я не могла не заметить, что и Арсений, в свою очередь, тоже за мной наблюдает. Но, понятное дело, одними только молчаливыми наблюдениями друг за другом наши с Арсением отношения не ограничиваются. Как любые нормальные люди мы с Поповым еще и разговариваем. То есть пытаемся разговаривать. Точнее это он пытается со мной разговаривать, а я просто стараюсь поддерживать разговор, потому что ну, надо же как-то общаться? А то жить вместе и все время молчать, будто воды в рот набрали, это как бы идиотизм. Да и вообще нам с Поповым, как ни крути, надо постепенно друг к другу привыкать и узнавать друг друга ближе. Проблема в том, что общих тем для разговоров у нас с Арсением не так уж и много. Ну, помимо работы я имею в виду. Лезть друг другу в душу и рассказывать что-то личное мы пока не готовы, а что касается интересов… мы все же из разных поколений, поэтому вот так сходу найти точки соприкосновения не получается. Кроме того – и это самая главная проблема – я никак не могу расслабиться в присутствии Арсения и начать ему хоть немного доверять. Не то, чтобы я ему прямо уж совсем не доверяла, но, когда он рядом, я непроизвольно впадаю в состояние тревожного кролика, то есть напряженно улавливаю любое изменение ситуации, чтобы тут же дать деру, если дело вдруг запахнет романтикой. Арсений этот мой напряг, понятное дело, чувствует, а потому пытается как-то меня успокоить и приручить: шуточки, чтобы разрядить атмосферу, совместные походы в супермаркет за продуктами, совместная готовка или уборка, попытки посмотреть вместе фильм. Попов не упускает ни единого шанса провести со мной время и втереться в доверие, но пока что у него не особо получается, хотя пытается он очень настойчиво. А еще Арсению частенько звонит дочь и они подолгу общаются. На Кьяру у Арсения стоит веселый рингтон, заслышав который, я стараюсь уйти заниматься своими делами в другую комнату, чтобы не мешать их разговорам. Арсений называет дочку «Солнышком», всегда с искренним интересом слушает все, что она ему рассказывает и никогда небрежно от нее не отмахивается, даже если Кьяра позвонит не очень вовремя, например, когда Арсений занят или торопится. Честно говоря, то, как Арсений ведет себя по отношению к дочери, дает ему нехилые дополнительные баллы в моих глазах: за это я его вполне искренне уважаю… и, пожалуй, даже восхищаюсь. А вот что меня реально раздражает и напрягает, так это то, что Попов взял привычку на меня таращиться – ну, не напрямую в упор, а когда думает, что я не вижу. Я-то, может, и не вижу, но прекрасно чувствую все его взгляды. У меня от них мурашки по спине бегут и в затылке печет. А еще у меня все тут же начинает из рук валиться, потому что я из-за этих взглядов нервничаю и теряюсь. Ну, а Арсений, наверное, думает, что я – рукожоп. А я не рукожоп, я просто психую из-за его слишком пристального внимания. Вот вам еще одна причина Арсения избегать. В общем, все на самом деле сложно, да, но надо как-то держаться. Таким темпом мы с Поповым продержались почти всю неделю до самой пятницы. А в пятницу вдруг снова резко похолодало, солнышко спряталось за тяжелыми тучами, ударил морозец, пошел небольшой снег и задул пронизывающий ледяной ветер, прямо как зимой. А еще в ночь с пятницы на субботу мне приснился эротический сон... не, не так. Мне приснился ЭРОТИЧЕСКИЙ СОН С АРСЕНИЕМ. Ну, почти как тогда у Антона дома, когда мы переспали, только на этот раз моему мозгу ничего не нужно было домысливать, потому что хватало воспоминаний о нашей первой совместной ночи с Поповым. Как бы то ни было, мое подсознание сработало качественно: сон был такой четкий и сочный, такой детальный и развратный, что я проснулась среди ночи пиздец какая возбужденная и взбудораженная. Меня буквально ломало: никогда еще в жизни мне так не хотелось мужика. Причем не просто мужика - какого-то абстрактного, а одного единственного вполне конкретного мужика, который спал за стенкой в соседней комнате. Я честно пыталась заставить себя успокоиться и снова заснуть, но это, разумеется, было невозможно, потому что тело буквально выкручивало желанием, кожа болела и горела от жажды прикосновений, а плотно стиснутые бедра никак не помогали унять все нарастающее томление между ног. Наверное, единственное, что смогло бы сейчас остудить бушующее внутри меня желание - ледяной душ. Но если я попрусь в ванную и начну включать воду, это непременно создаст ужасный шум. А учитывая, как тихо вокруг в... сколько там? Три часа ночи, если верить электронным часам на тумбочке. Так вот, шум непременно разбудит Арсения, а если он придет посмотреть какого хера я не сплю и шарахаюсь посреди ночи, то я могу не сдержаться и сама на него наброшусь. И это будет полный ахтунг. Так что ледяной душ отпадает. Ищем другие варианты. Но никакие другие варианты мне в голову не приходят, потому что при таком перевозбужденном состоянии думается как-то вообще не очень... точнее думается, но совсем не о том, о чем нужно. Единственное, что мне все же пришло в голову, это встать и приоткрыть окно, чтобы хоть немного остудить буквально сгорающее от страсти и желания тело. Холодный воздух приятно охладил полыхающие щеки и плечи, но, понятное дело, особо не помог. И тут мне в голову вдруг пришла гениальная мысль выйти на балкон. Как по мне это неплохая альтернатива ледяному душу, учитывая, что на улице сильно похолодало и едва ли не метель бушует. Так почему бы и не да? На кухню - единственную комнату в моей квартире, имеющую выход на балкон, я кралась босиком и на цыпочках, чтобы не наделать лишнего шума. Предварительно пришлось также тихо и на цыпочках убирать стул, которым я все последние ночи подпираю дверь в свою комнату. С этой задачей я блестяще справилась. Но чуть не срезалась на самом простом: пройти мимо гостиной оказалось крайне сложно. Во-первых, потому что в гостиной спит Попов, к которому меня сейчас тянуло, словно магнитом. А, во-вторых, потому что, в отличие от моей комнаты, дверь в гостиную всегда приглашающе распахнута. Я, наверное, секунд двадцать топталась в коридоре, пытаясь побороть желание плюнуть на все, сдаться и пойти к Арсению. И пусть завтра мне будет погано на душе, и я буду ненавидеть себя за слабость, но зато сегодня, сейчас окажусь в его объятьях... так почему бы и не да? Но нет!!! С усилием беру себя в руки и продолжаю намеченный маршрут. Зайдя на кухню, плотно прикрываю за собой дверь, ведущую в коридор, тут же распахиваю балконную и шагаю за порог. На улице вполне себе зимний мороз, весь балкон припорошен снегом, а я стою босиком и балдею под порывами ледяного ветра, который играет моими распущенными волосами, пробирается под тонкую пижаму и оглаживает горящую от возбуждения и разгоряченную желанием кожу. Мне кажется, с меня аж пар идет. Боже, какой же кайф! Я прикрываю глаза, наслаждаясь тем, как постепенно, медленно и неотвратимо сходит на нет желание, терзавшее меня с самого момента пробуждения. От холода тело будто покалывают тысячи иголочек, и я, приоткрыв рот, глубоко, полной грудью вдыхаю пропахший свежестью морозный воздух, пока не начинает ломить зубы. - Ты что творишь, ненормальная?! - Арсений затаскивает меня обратно на кухню за шкирку, как нашкодившего котенка. - Нахрена ты на мороз выперлась?! У тебя мозги вообще в голове есть?! - Я... пчих!!! - все мои возражения остаются невысказанными, когда я, неожиданно чихнув, вдруг внезапно осознаю, что у меня совершенно заложен нос и зубы от холода громко стучат. - Ты о чем думала, когда раздетая на улицу выходила?! Да еще и босиком!!! – Арсений, больно прихватив мою руку повыше локтя, почти бегом тащит меня в гостиную, швырком забрасывает на свой разложенный диван и кутает в свое же одеяло, которое пропитано его теплом и запахом, а сам убегает на кухню. - Пчих!!! - выдаю я ему вслед и старательно кутаюсь теперь уже сама, потому что меня начинает трясти. Ноги, которыми я босиком стояла на снегу, будто онемели, и я не чувствую их вообще. Нос забит так, что не вздохнуть, а еще я вдруг начинаю кашлять, ощущая, как за грудиной, в районе солнечного сплетения словно поселилось нечто противное и холодное - как глоток ледяного воздуха, который застрял внутри и никак не хочет выходить. Арсений на кухне гремит посудой, хлопает дверцами шкафчиков и матерится. А потом возвращается назад в гостиную и сует мне в руки кружку. - Выпей залпом и задержи дыхание так долго, как сможешь, - командует он. Нос у меня забит совершенно и запахов я не ощущаю, но каким-то шестым чувством определяю, что в кружке плещется вовсе не чай, а коньяк, причем горячий - похоже Арсений нашел на верхней полке бутылку с остатками коньяка. - Мне нельзя спиртное, - гнусавлю я, пытаясь вернуть ему кружку. - Я беременная. - А когда ты раздетая на мороз выходила, ты об этом помнила?! - рявкает в ответ Арсений. - Пей быстро!!! Это все равно не так вредно, как антибиотики, которыми тебя обколят, если схватишь пневмонию! Не признать разумность доводов Арсения нельзя, поэтому я зажмуриваюсь и залпом опрокидываю в себя содержимое кружки, а потом задерживаю дыхание, для надежности зажав себе нос и рот рукой. Горячий коньяк обжигает рот, горло, пищевод и оседает где-то в желудке, а его пары бьют и в мой заложенный нос, и в уши, заставляя меня зажмуриться еще сильней в попытке не дышать. Хватает меня секунд на десять от силы, а потом я захожусь в удушающем приступе кашля, нос откладывается и из него начинает течь, из глаз тоже течет - в общем видок у меня совершенно не презентабельный. Арсений сует мне в руки упаковку бумажных платочков, которые, видимо, раздобыл, пока я сидела, зажав нос и рот, а сам снова убегает на кухню и возвращается пару мгновений спустя с еще одной кружкой. В кружке горячий чай с лимоном и медом, и эту кружку я принимаю без возражений. Пока я прихлебываю горячий вкусный чай, Арсений уходит куда-то в направлении моей спальни, гремит там ящиками и вскоре возвращается с моим одеялом в одной руке и моими же шерстяными носками в другой. Выудив из-под одеяла, в которое я уже замотана, одно мою ступню, он принимается быстро растирать ее руками, чтобы кровь забегала. Я невольно морщусь, потому что мои заиндевевшие пальца начинает покалывать от притока крови, и я теперь снова могу их чувствовать. Арсений надевает на мою отогретую ногу принесенный им теплый носок и проделывает такой же трюк со второй моей ногой. После чего забирает мою опустевшую кружку и упаковку использованных бумажных платочков, относит все это на кухню, возвращается, кутает меня еще и во второе одеяло поверх первого, помогает удобно улечься, сам ложится позади и, обхватив меня рукой прямо поверх двух одеял, прижимает к себе. - Ты зачем на балкон вышла? - спрашивает меня Арсений пару мгновений спустя. - Жарко было, - бурчу я из кокона одеял. - Жарко ей было, - вздыхает Арсений. - А головой подумать? Ты теперь не только за себя отвечаешь. О ребенке должна беспокоиться в первую очередь. - Тебе-то что? - я начинаю потихоньку психовать. - Это вообще не твой ребенок! - вот нахера я это сказала?! - А такое ощущение, что как раз таки мой, - нисколько не смутился Арсений. - Тебе-то, как я погляжу, на него плевать? В ответ на это я молчу, чувствуя себя полнейшей идиоткой и еще чувствуя, как в голове слегка плывет от коньяка, и как я постепенно согреваюсь. Арсений по итогу хоть сколько-нибудь вразумительного ответа от меня так и не дожидается, новых вопросов тоже не задает, только по-прежнему прижимает мою завернутую в одеяла тушку к себе и как-то устало вздыхает пару раз. Постепенно его дыхание выравнивается и становится более глубоким - кажется, заснул. А вот мне пока не спится и я уныло размышляю о том, что надо бы прикупить какой-нибудь яркий широкий кожаный браслет на руку - лучше красный. Будет что-то типа стоп-сигнала на случай, если я вдруг забуду, что беременна и мне внезапно придет в голову сделать что-нибудь опасное или безрассудное. Тогда красный браслет сработает как напоминалка о том, что отвечаю я теперь не только за себя, и следует быть осторожней. По-моему нормальная идея... ну, по крайней мере пока я не привыкну к мысли, что беременна или не почувствую этого. Спустя какое-то время лежать в объятьях Арсения, да еще и замотанной как капуста становится жарко: я не только полностью отогрелась, но уже чувствую, что начинаю понемногу потеть под всеми этими одеялами. Только в груди, в районе солнечного сплетения по-прежнему сидит застрявший глоток ледяного воздуха и никак не хочет исчезать. Я чувствую себя гусеницей, когда делаю осторожные телодвижения в надежде отползти от Арсения. Но выбраться из его хватки не так-то просто, потому что он даже во сне по-прежнему крепко прижимает меня спиной к своей груди вместе со всеми моими одеялами. А едва я делаю более-менее уверенную попытку выбраться, как Попов тут же снова притискивает меня к себе еще сильнее, чем раньше. - Лежи спокойно. Что ты возишься все время? - сонно возмущается Арсений. - Мне жарко, - жалуюсь я. - Сейчас вся мокрая стану и тогда точно простыну. Арсений вздыхает, просыпается окончательно и начинает выпутывать меня из одеял. Верхнее он сразу снимает и отбрасывает в сторону на край дивана, а нижнее, плотно обмотанное вокруг меня, расправляет, чтобы оно перестало играть роль кокона, и просто укрывает меня им сверху. А потом сам тоже забирается под это же одеяло, обнимает меня, снова прижимается сзади грудью к моей спине, утыкается носом мне в затылок и, кажется, спокойно засыпает. А я замираю и лежу в полном ахуе. Потому что если до этого между мной и Поповым было несколько слоев одеял, то сейчас нас разделяют только моя пижама и его футболка. А этого как-то слишком уж на мой взгляд мало. Я практически не дышу и не шевелюсь, ожидая, что будет дальше делать Арсений. Но он ничего не делает. Просто спит. Дышит глубоко и размеренно, опаляя кожу на моем затылке своим дыханием, и только сильней притискивает меня к себе, едва я делаю малюсенькую попытку отодвинуться от него. Я, наверное, полчаса молча пялюсь в темноту комнаты широко распахнутыми глазами, пытаясь сообразить, как мне быть дальше, а заодно со страхом прислушиваюсь к себе, чтобы понять, не начнет ли опять «поднимать голову» возбуждение. Но мое тело сейчас, видимо, направило все свои ресурсы на терморегуляцию, потому что в какой-то момент я внезапно осознаю, что застрявший в груди комок холодного воздуха постепенно исчезает под натиском тепла, исходящего от прижатого ко мне тела Арсения. Получается, правду говорят, что лучшая грелка - это тело другого человека. Правда в идеале и тот, кто греет и тот, кого греют, оба должны быть без одежды. Но вот мне сейчас в этом направлении лучше вообще не думать. В сон я проваливаюсь совершенно незаметно и просыпаюсь уже утром за пару минут до звонка будильника, как обычно, и все также в объятьях Попова. Попытка выбраться из этих самых объятий ни к чему не приводит, потому что Арсений просто крепче прижимает меня к себе, и, по-моему, даже не сразу просыпается. - Пусти, сейчас будильник зазвенит. И мне в ванную надо, - лопочу я, пытаясь вывернуться из его хватки. - Как себя чувствуешь? - Арсений не торопится меня отпускать, а вместо этого кладет свою ладонь мне на лоб, проверяя, есть ли температура. - Нормально я себя чувствую, - бурчу я. - Горло не болит? - продолжает допытываться Арсений. - Горло не болит, насморка нет, температуры тоже, - торопливо отчитываюсь, пока Связь опять какую-нибудь херню не выкинула. - Можно я пойду? - Иди, - Арсений размыкает свои объятья, и я, подхватив свое одеяло, которое Попов ночью отложил на край дивана, тут же закутываюсь в него, чтобы не сверкать перед Арсением голыми плечами и коленками. Вообще-то моя пижама довольно демократичная и даже не особо эротическая: темно-зеленые бриджи до колен и белая футболка с рисунком авокадо на груди. Так что ничего вызывающего. Но в присутствии Попова мне хочется упаковаться в паранджу, чтобы он вообще ничего лишнего не увидел, не смотря на то, что в нашу первую и единственную пока что ночь он, наверняка, успел рассмотреть все. Вообще, если по честному, то я должна сказать Арсению большое и жирное спасибо за то, что он вчера со мной возился и каким-то чудом сделал так, чтобы я не разболелась после своей тупой выходки с вылазкой на балкон. Но я никак не могу найти подходящий момент, а главное, моральные силы для этого. Смешно, да? Я такая вся из себя умная советовала Антону поговорить со своим соулмэйтом, чтобы выяснить отношения, а сама при этом Арсению даже жалкое и вполне заслуженное спасибо сказать не могу. Овца. Чтобы хоть как-то выразить Попову благодарность, я готовлю ему вкусный обед и даже вафли пеку. А поскольку и суббота, и воскресенье у меня выходные, я затеваю уборку, и Арсений принимается мне помогать, хотя я его об этом и не просила. Чтобы не пришлось с ним разговаривать в процессе уборки, я включаю музыку, и Арсений танцует с тряпкой по всей квартире. Придурок. Все остальное время своих законных выходных кроме возни на кухне, уборки и небольшой стирки, я трачу на подготовку к экзаменам, поэтому сижу в своей комнате, расположившись на кровати с ноутбуком, книжками и тетрадками с лекциями. А еще я перестала на ночь подпирать дверь своей спальни стулом. Во-первых, этим я хочу показать, что доверяю Попову, потому что, во-вторых, ночь после инцидента с балконом я провела в обнимку с этим самым Поповым. И если бы он хотел что-то сделать, то сделал бы. Арсений кстати на выходных тоже дома. Ну, пару раз куда-то уходит, но возвращается через несколько часов. Я бы, может, тоже куда-нибудь с удовольствием свалила - погулять например, но итоговые экзамены не за горами и надо готовиться, а еще погода на улице такая же поганая, как и вчера, только метель теперь сменилась мокрым снегом вперемежку с дождем. И еще не понятно, что из этого хуже. В понедельник погода не улучшилась ни на грамм: все такая же холодная и мерзкая, поэтому, прежде чем выйти из квартиры, я наматываю на шею большой пушистый шарф, а еще прихватываю зонтик, но в прихожей меня ловит Арсений. - Подожди. Я тебя отвезу, - внезапно выдает он. - На чем отвезешь? - в недоумении спрашиваю я, потому что Арсений же в Москву Сапсаном приехал. - На машине. Я в прокате взял. Не хочу, чтобы ты по такой погоде ходила, - припечатывает в ответ Попов. - Э-э-э... ладно, - глубокомысленно выдаю я. - Спасибо? Какой бы вредной и упертой я временами не была, но я все же человек адекватный и ценю, когда ко мне проявляют хорошее отношение и заботу. А предложение отвезти меня на работу на машине, чтобы не добиралась туда с двумя пересадками, да еще и по мерзкой погоде - это определенно и хорошее отношение, и забота. Особенно учитывая, что я Арсению пока ничего кроме недоверия не выказываю, такая забота, на самом деле, это очень мило с его стороны. Однако, как оказалось, я капитально недооценила своего соулмэйта. Когда он небрежно бросил, что взял машину в прокате, я почему-то представила себе подержанный и прокуренный беленький "Хендай", ну, или что-то типа того. Но у подъезда меня ждал вовсе не "Хендай". Арсений раскошелился на тюнингованную серебристую "Ауди" с роскошным белым кожаным салоном - чистеньким и новеньким, приятно пахнущим каким-то ненавязчивым хвойным ароматизатором и никакого намека на то, что в этой машине вообще когда-либо курили. Что ж, понт засчитан, Арсений Сергеевич. Хотя что-то тут не сходится. Не буду бить себя пяткой в грудь и утверждать, что хорошо знаю Попова, но за тот год, что я проработала в «Главкино» кое-какие выводы о нем я все-таки сделала. В частности Арсений – ни разу не фанат дешевых понтов. Многие представители шоубизнеса, приезжая на звездные сборища, специально берут на прокат какой-нибудь «Ролс-Ройс» или «Мазератти» иногда даже с водителем, чисто для того, чтобы эффектно появиться на мероприятии. Я, конечно, понимаю: имидж там, все дела, и никого не осуждаю, но на меня лично такие вещи никогда не производили впечатления. И мне почему-то кажется, что и на Арсения тоже. Он может хвастаться своими достижениями на сцене театра, своей гибкостью и пластичностью, даже количеством подписчиков в своем Телеграмм-канале, но никак не сорить деньгами, чтобы пустить пыль в глаза. И так понятно, что он может себе позволить взять в прокате или даже купить крутую тачку, чтобы понтануться. Только вот Арсению это нахер не нужно, у него несколько другие представления о ценностях. И между понтами и тем, к чему лежит душа, Арсений скорее выберет второе. И в этом вопросе я с Поповым полностью согласна. Я бы, например, могла прекрасно ездить и на какой-нибудь «Мазде СХ-7» 2010 года выпуска, как у моего папы: хороший, комфортабельный, надежный кроссовер, но совершенно без каких-либо понтов – а уж для звездной московской тусовки и подавно. Я бы и на том самом подержанном «Хендае» поехала – а почему нет? Нормальная машина, и всяко лучше, чем пешком под дождем пилить. Так что Арсению совсем не обязательно было выпендриваться и брать в прокате такую крутую тачку. Но мне почему-то упорно кажется, что Попов взял эту красавицу – «Ауди» вовсе не затем, чтобы выпендриться. Выпендривается он обычно совсем другими способами. А в данном случае у меня сложилось стойкое впечатление, что Арсений выбрал такую крутую машину именно для меня: просто хотел сделать мне приятно. Я, честно говоря, такой заботы не ожидала и аж прифигела слегка, поэтому молчала в тряпочку почти половину пути. Но, если честно, то мое удивление - это лишь одна из причин, почему я молчала, да и то, далеко не главная. Главная причина заключалась в том, что в салоне «Ауди» мы с Арсением оказались слишком уж близко. Вообще я, конечно, понимаю, что мне деваться некуда и хочешь - не хочешь нужно привыкать к постоянному присутствию Попова в своей жизни. Но это не так-то просто. И ехать с ним рядом в одной машине для меня пока что довольно напряжно. Хорошо еще, Арсений догадался радио включить. И еще никаких разговоров о личном со мной не заводит - так, перекидываемся какими-то общими фразами ни о чем. Но дорога все равно кажется мне какой-то очень долгой. В моральном плане я имею ввиду. На киностудию мы заходим вместе. Стас хоть и не ожидал увидеть Арсения за полторы недели до начала съемок, тут же расцветает от радости, хватает его чуть не в охапку и тащит к этим чудным ребятам из креативной группы - делиться новыми идеями непосредственно с тем, кому эти идеи придется воплощать в жизнь. А я тем временем принимаюсь за свои дела, тихо радуясь, что Попов, наконец-то, не ошивается в непосредственной близости от меня, и потому можно выдохнуть и расслабиться. Напрягает только один момент: как бы они тут с Шастуном не пересеклись. Арсений тусуется у креативщиков почти полтора часа, а потом отлавливает меня, дабы выяснить, во сколько я сегодня заканчиваю, потому что собирается приехать вечером, чтобы забрать меня с работы. Сама по себе идея, конечно, хорошая. Потому что ехать домой в теплой и комфортной машине, когда на улице фигачит мокрый снег вперемежку с дождем и порывистым ветром гораздо приятней, чем торчать в такую погоду сначала на автобусной остановке, потом бежать до метро, а потом еще от метро до дома. Но во мне сначала вспыхивает страх снова оказаться с Арсением наедине в салоне автомобиля, а следом просыпается дух противодействия, и я заявляю Арсению, что не нужно меня забирать, потому что я и сама прекрасно до дома доберусь. Арсений на мое заявление только глаза закатывает недовольно, берет менторский тон и начинает "объяснять мне жизнь", не забыв упомянуть о том, что я веду себя глупо. Дохуя умный выискался. Что за привычка отчитывать меня, как ребенка? Недаром его дедом дразнят. Вот только "дед" это не про возраст. В случае Арсения "дед" - это состояние души. Причем вылезает эта сущность наружу периодически, а в остальное время Попов наоборот косит под молоденького пижона. Короче, в башке у него реально винегрет, и весь этот пиздец достался мне в единоличное пользование. Зашибись, чё. - Арсений, ты что делаешь?! Оставь девочку в покое! - наше с Поповым общение внезапно прерывает Шеминов, и видок у него при этом какой-то совершенно ошарашенный. Мы с Арсением оборачиваемся на вошедшего Стаса и смотрим с искренним удивлением. У Шеминова настолько "сложное" выражение лица, что я как-то даже теряюсь, поэтому кидаю на Арсения вопросительный взгляд, и он отвечает мне таким же непониманием. - Стас, ты чего? Все в порядке? - спрашивает Попов, на что Стас выдает что-то совсем уж запредельное: - Ты же интеллигентный человек, Арсений! Уж от кого, а от тебя я не ожидал! - Ты о чем...? - заторможено переспрашивает Попов. Мы с Арсением снова переглядываемся, абсолютно растерянно, не врубаясь, что происходит. И даже начинаем озираться по сторонам, надеясь понять, что нашло на Стаса. И тут на меня снисходит осознание: Арсений со своей "лекцией" натурально зажал меня в уголке и теперь настойчиво выспрашивает, во сколько я заканчиваю, потому что он собирается меня встретить после работы и это не обсуждается. А я в ответ брыкаюсь и пытаюсь от его заботы отбиться. Походу Шеминов, застав эту сценку, решил, что тут имеет место быть вопиющий случай харрасмента на рабочем месте. Я поворачиваюсь к Арсению и вижу в его взгляде такое же осознание ситуации. Что ж, это, наверное, было бы реально смешно, не будь все так глупо. В следующий момент мы с Арсением, не сговариваясь, синхронно оттягиваем вороты своих толстовок, демонстрируя нашему любимому креативному директору совершенно идентичные Метки. Почему бы и не да? - О... - ошарашено выдает Стас. - Так это... поздравить можно что ли? - неуверенно улыбается он. - Нет! - тут же рявкаю я и, воспользовавшись замешательством Арсения и откровенным охуеванием Стаса, почти бегом вылетаю в коридор и припускаю в сторону женского туалета, потому что туда эти двое точно не попрутся. Оказавшись в одиночестве и в относительной безопасности, я выравниваю дыхание и пытаюсь привести мысли в порядок. Какого хрена я вообще взъелась на Арсения и отказалась ехать с ним домой? Закономерный вопрос, да. Ответ на него тоже вполне себе логичный: потому, что в последнее время мы с Арсением как-то слишком много времени вместе проводим, и я от этого слегка подзаебалась. Просто в присутствии Попова я не могу полностью расслабиться, потому что все время подспудно жду от него какого-нибудь подвоха. А если совсем начистоту, проблема не только в том, что я не доверяю Арсению – хотя и это тоже, но еще больше я напрягаюсь потому, что не доверяю в первую очередь себе... хотя нет, даже не так. Дело в том, что я прямо реально боюсь. И да, не столько Попова, сколько себя саму. Знаю, звучит странно, но, тем не менее это факт: я боюсь себя. Та ночь, когда я полностью потеряла контроль над собственными мыслями, эмоциями и телом, опьяненная совершенно сумасшедшей и неконтролируемой страстью к Арсению немного слишком сильно вышибла меня из колеи и напугала почти до истерики. И я просто серьезно опасаюсь, что если Попов будет чересчур близко ко мне и еще не дай Бог сделает что-нибудь… провокационное типа решит меня поцеловать, как в прошлый раз, такая ситуация может снова повториться. Вот. Да, я прекрасно понимаю, что мне суждено теперь влюбиться в Арсения вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Но, пока я в него не влюбилась, я не собираюсь с ним спать, потому что это отвратительно. Нет, не сам процесс, конечно. Если бы меня сейчас спросили, какой секс был лучшим в моей жизни, я бы не задумываясь назвала ту единственную ночь, что провела в объятиях Арсения. Я таких невероятных и ошеломительных ощущений не испытывала никогда, и речь сейчас не только и не столько о физиологии, сколько о ментальной стороне этого процесса. Связь - зараза такая, постаралась, дав мне в полной мере ощутить, как оно бывает, когда души связаны. Но когда я "протрезвела" от ее чар, мне захотелось выйти в окно от осознания того факта, что я была с Арсением. Ну, блядь, не нравится он мне! Очень! Пиздец как! И я не хочу больше с ним трахаться. По крайней мере, пока я в него не влюблюсь, ну или пока он мне хотя бы не понравится. Потому что это, блин, против моих моральных принципов: спать с человеком, от которого... ну, блевать, может, и не тянет, но точно хочется находиться как можно дальше. Такие... "отношения", построенные лишь на чистой физиологии, да и то, возникшей под действием Связи, вопреки истинным желаниям сердца - ложь и издевательство, причем не только надо мной, но и над Арсением тоже. Самое смешное, что я не помню, чтобы Попов когда-либо так меня раздражал или был мне настолько неприятен до того, как мы получили Метки. То есть да, я его несколько ебанутым считала, ну и в списке контактов обозвала «Злоебучей питерской интеллигенцией» еще. Но это он просто пару раз мне нервы помотал, а так ничего серьезного на самом-то деле. И это уже Попов сам, увидев, как записан в моем телефоне, вдруг решил, что не нравится мне, что вообще-то было неправдой. То есть великой любви я к нему, конечно, не испытывала, но и неприязни как таковой не было. Я ведь в какой-то момент даже думала, что мы с ним могли бы стать близкими друзьями – ну, то есть при условии, что Попов оказался бы геем. Да-да, идея подружиться пришла мне в голову аккурат после того, как Арсений меня фактически с Антоном свел. Я тогда очень впечатлилась благородством Попова, который настойчиво и старательно уламывал меня сходить на свидание с Шастуном, совершенно альтруистично решив помочь другу устроить личную жизнь. Короче до получения Меток общались мы с Арсением вполне нормально. Так откуда что взялось, спросите вы. Оттуда и взялось. Одно дело воспринимать Попова и общаться с ним как с коллегой по работе или даже приятелем. И совсем другое видеть в нем потенциального партнера на всю жизнь, мужа и отца своих будущих детей. К такому повороту я готова не была категорически. До сих пор не готова, если честно. Все его странности и ебанутости могли неплохо вписаться в дружбу, но я как-то совсем не рассчитывала, что мой собственный соулмэйт окажется настолько… неординарной личностью. Про возраст и говорить нечего: Попов почти вдвое меня старше. Я, блин, ему в дочери гожусь! Про секс после такого даже думать не хочется! Да, выглядит Арсений, конечно, моложе своих лет, стройный подтянутый, активный и с вполне себе молодежными интересами, а не пиво в гараже с мужиками побухать – и все в таком духе. Но все равно Арсений для меня слишком старый. Я как-то даже предположить не могла, что придется ложиться в постель с ровесником собственного отца. Это… ну… по меньшей мере неправильно. Нет, я в курсе, конечно, что на свете много пар с большой разницей в возрасте, но лично я никогда не заглядывалась на мужчин постарше. Будь Арсений моим ровесником или пусть даже старше где-то лет на пять… ну, может даже десять, как Антон, возможно, для меня все было бы проще. И возможно, тогда он еще и мог бы мне понравиться… наверное… хотя не факт. Все же он, действительно, ебанутый. Но это если говорить обо мне. А если говорить непосредственно об Арсении, то я честно не знаю, какие там чувства он ко мне испытывает. Может я ему даже и нравлюсь - ведь может же Арсений по какой-то причине ощущать мои эмоции, а, значит, его душа сильней тянется к моей. Но в этом случае такой навязанный благодаря усилиям Связи секс - это еще более мерзко, потому как получается, что Арсений ко мне с искренней симпатией, а я к нему ничего кроме неприязни не испытываю. И это ужас, как неправильно. Хотя вот Антон так не считает. У него в этом вопросе, как я поняла, несколько другая позиция. Антон уверен, что секс - это прямой путь к любви, поэтому предпочитает отключать голову и раздвигать ноги. Не знаю, может в его ситуации это и оправдано: ему-то ведь нужно не просто влюбиться, как мне, а в мужика влюбиться, то есть вообще ориентацию сменить... точнее принять свою истинную ориентацию. Вытащить наружу то, что, по-видимому, все это время пряталось у него глубоко внутри, задавленное воспитанием и общественным мнением. Как бы то ни было, Антону сейчас очень непросто. Поэтому не буду осуждать его методы. Как говорится, в любви и на войне все средства хороши. Не совсем в тему, конечно, но тем не менее. Да и вообще, пока Антон там за любовь борется, у меня с Арсением, похоже, как раз таки война. Причем холодная. - О, вот ты где, - Шеминов находит меня пару часов спустя медитирующей над чашкой чая в комнате отдыха, куда я заскочила, чтобы скоротать обед, потому что идти полноценно кушать мне из-за нервов опять не хочется. - Глупо сегодня получилось. Извини, - вздыхает Стас. - Я правда думал, что Арс к тебе пристает. - Он и приставал, - пожимаю плечами я. - Просто он теперь имеет законное и моральное право это делать. - Ага, - Стас смотрит на меня пристальным сканирующим взглядом. - Я уже понял, что у вас пока все... не слишком гладко, но просто пойми, что ты для Арсения теперь очень и очень дорога, и он пытается о тебе заботиться... - не знаю, что там еще собирался сказать Шеминов, но мне уже порядком поднадоело слушать нравоучения от взрослых дядек. - Особенно учитывая тот факт, что я в положении, - класс: я рассказала о своей беременности боссу раньше, чем маме. - А? - ошалело переспросил Стас. - То есть... ты беременна? О! - то ли обрадовался, то ли охренел он. - Ну, теперь-то поздравить можно? - Не уверена, - скисла я. - Понятно, - кивнул Шеминов. - А Арсений... знает? - Знает, - вздохнула я. - И Антон тоже. - А Антон здесь причем? - Стас, похоже, немного запутался. - Я беременна от Антона, - пояснила я Стасу, у которого от этой новости забавно вытянулась физиономия. - Вот как. Ага. То есть Шаст строил - строил тебе глазки, вздыхал о тебе - вздыхал, флиртовал - флиртовал, обнимашки эти постоянно подстраивал и в итоге все же уломал тебя с ним встречаться, - кивнул сам себе Шеминов. - Нет, встречаться с Антоном меня уломал Арсений... ну, это было еще до того, как мы Метки получили, - быстро пояснила я, потому что у Шеминова глаза стали нереально огромными от шока. - А… а как Антон отреагировал, когда вы с Арсом соулмэйтами оказались? – осторожно поинтересовался Шеминов. - Не очень, если честно, - ответила я. – Мы с Антоном как раз успели искренне поверить, что предназначены друг другу, думали, вот-вот Метку получим, и тут вдруг я и Попов «момент» поймали. Для Антона это оказалось… ударом. - То-то он все такой поникший в последнее время был, - вздохнул Стас. – Жалко парня. А что насчет ребенка, - встрепенулся вдруг Шеминов. - Как Антон отнесся к... новости? - Очень счастлив. Даже имя пытается придумать, - вяло буркнула я. - Что ж, это хорошо. Прекрасно, да, - воодушевился Шеминов, но тут же снова напрягся. - А что насчет Арсения? Он... он в курсе? Знает правду..? - Да, знает, - кивнула я. - Но они с Антоном пока еще ни разу не пересекались после... этой новости, так что как Арсений на Антона теперь отреагирует я понятия не имею. Надо, наверное, как-то подстраховаться? Не оставлять их вдвоем, может отдельную гримерку выделить? - О, Боже... - с отчаянием в голосе простонал Стас, схватившись за голову и не глядя шлепнулся задницей на стоящий позади него диванчик. - Раньше приходилось тормозить их явные заигрывания и вырезать все моменты, где они слишком уж беспардонно во флирт ударялись, а теперь придется следить, чтобы драку не начали! Кошмар! Еще сюрпризы будут? Я неопределенно пожимаю плечами. Рассказывать Шеминову о том, что у Антона соул - мужик - как бы не мое дело. Хотя на реакцию Стаса я бы с удовольствием посмотрела. Но, во-первых, это не моя тайна, а, во-вторых, хватит Шеминову на сегодня новостей, он и так уже пиздец какой загруженный и дерганый сидит. А еще я думаю о том, что я, наверное, плохая дочь. Потому что, хотя с родителями я созваниваюсь регулярно и подробно рассказываю им о своем житье-бытье, достижениях в учебе и повышении на работе, при этом я и словом не обмолвилась о самом главном. Ни про собственную беременность, ни про Арсения я маме с папой так до сих пор и не сказала. Да, я понимаю, что это ужас, как неправильно, но у меня просто не хватает смелости. И дело даже не в том, что мне наверняка прилетит от мамы за связь с Антоном за спиной Арсения. Нет, на самом деле больше всего я боюсь, что родители очень обрадуются из-за того, что я обрела соулмэйта и приедут ко мне в гости, чтобы с ним познакомиться. И, соответственно, будут полны ожиданий увидеть свою дочь счастливой в объятиях ее родственной души. А столкнутся с тем, что я шарахаюсь от Попова, как от прокаженного, и стараюсь вообще по возможности избегать находиться с ним в одном помещении. Мне пиздец как не хочется, чтобы родители все это увидели. Не хочу, чтобы они из-за меня переживали.