Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Когда в семь вечера я выхожу из павильона, тюнингованная серебристая "Ауди" стоит прямо у крыльца. Похоже, Арсений дожал таки Стаса, и тот слил ему информацию о том, во сколько сегодня заканчивается мой рабочий день. Попов, едва увидев меня, выходит из машины, обходит ее и заботливо открывает мне дверь. Джентльмен выискался. Удирать сейчас, конечно, глупо, как бы сильно мне этого не хотелось. Поэтому я, обреченно вздохнув, усаживаюсь на переднее пассажирское сиденье. Арсений занимает свое место за рулем, и машина плавно отъезжает со стоянки. Радио Арсений на этот раз не включает. Но это не значит, что я буду с ним разговаривать. Не хочу я ничего обсуждать, понятно? - Чего надулась, как мышь на крупу? - подает голос Арсений, посматривая на меня. - Ничего я не надулась, - возмущенно бурчу я. - Еще как надулась, - не согласился Арсений. - Нет! - сердито фыркнула я. - Женя, пойми, я не пытаюсь на тебя давить или как-то тебя контролировать, - снова заговорил Арсений. - Я просто за тебя беспокоюсь и хочу о тебе заботиться. - Не нужно за меня беспокоиться. У меня все нормально, - огрызнулась я в ответ. - Ну да, - скептически согласился Арсений. - Да, - подтвердила я, потом мысленно выматерилась и, засунув подальше свою гордость, выдавила из себя еле слышное "спасибо". - Ну, за то, что возился со мной после того, как я выперлась ночью на балкон. - Не за что, - чуть улыбнулся уголком рта Арсений. – Только больше так не делай. Мир? - Серьезно? - насмешливо выгнула брови я, когда Попов протянул мне мизинец для пожатия, но тот руку не убирал и просто ждал. - Мир, - буркнула я, пожав его мизинец своим. Хотя если честно, на мир было как-то не слишком похоже, скорее небольшое перемирие. И, хотя сам Попов ничего "криминального" в следующие несколько дней не делал, зато вот Связь не переставая давала мне дрозда, почти каждую ночь мучая эротическими снами, а днем подкидывала внезапные приступы возбуждения, если вдруг мы с Арсением оказывались слишком близко друг к другу. Но я так-то тоже не лыком шита: эротические сны больше не могли застать меня врасплох, потому что я умею извлекать урок из своих ошибок и жизненных ситуаций. После первого такого сна, когда я проснулась в слезах в кровати Антона, а затем второго, после которого я вышла раздетой на балкон, чтобы остудиться, я сделала определенные выводы. Читай: с перепугу научилась просыпаться сразу же, как мне приснится Арсений. То есть еще до того, как с легкой руки Связи начнет мерещиться какая-нибудь эротическая дичь с ним в главной роли. Ну, а днем я просто находила повод и возможность держаться от Попова как можно дальше. Но если уж нам приходилось торчать рядом, я старалась не слишком-то к нему принюхиваться, потому что от запаха Арсения у меня временами начинала конкретно так кружиться и «плыть» голова, и мои проблемы с равновесием здесь были абсолютно не причем. В общем, я выработала для себя определенную тактику: близко к Арсению не подходить, общаться сдержанно, не перечить по пустякам даже если очень хочется, специально ни на ссору, ни на разговоры по душам не нарываться и при этом не выглядеть ни чересчур дружелюбной, ни слишком раздраженной. То есть соблюдать нейтралитет и то самое перемирие, которое мы с Поповым закрепили пожатием мизинцев. Но продержалось это перемирие ровно полторы недели вплоть до того дня, как Арсению пришло время ехать на съемки. На самом деле Попов ездил в «Главкино» каждый день утром и вечером - возил меня на работу, плюс забирал после и, наверное, только по счастливой случайности они с Антоном ни разу не пересеклись за эти полторы недели, хотя тот тоже бывал на студии практически ежедневно. И вот сегодня на съемках это точно произойдет. Правда съемок как таковых сегодня еще не будет, они начнутся завтра, а сегодня ожидается большая планерка перед новым сезоном, обкатка каких-то новых идей креативной группы и запись пары рекламных роликов. Я с самого утра как на иголках, а Попов наоборот внешне выглядит совершенно спокойным, но что-то мне подсказывает, что его спокойствие ненастоящее. Едва войдя в павильон, я обмениваюсь с Шеминовым взволнованным взглядом и понимаю, что он тоже сегодня нервничает. Подошедший почти следом за нами Антон кажется каким-то непривычно тихим. Мы со Стасом снова обеспокоенно переглядываемся и, похоже, Стас также, как и я, переживает, чтобы Антону слету звиздюлей не отсыпали. Но Шастун с Поповым вполне мирно здороваются и даже жмут друг другу руки. По напряженным плечам стоящего рядом Димы Позова, я понимаю, что он в курсе ситуации и держит ушки на макушке, чтобы в случае чего вмешаться. Матвиенко, видимо, тоже прекрасно осведомлен о том, что может произойти, и о том, чья в этом вина. По крайней мере, мне кажется, что Сергей смотрит на меня совсем не так дружелюбно, как раньше. Обидно. Мы с Сережей прежде всегда отлично ладили. Хотя, я прекрасно понимаю, почему он на меня злится. Планерка проходит в спокойной рабочей обстановке, и все как-то слегка расслабляются. Но тем не менее Дима, Сережа или Стас все время крутятся рядом с Антоном и Арсением, не оставляя их наедине и не позволяя садиться рядом или стоять слишком близко друг к другу. Со стороны это вроде не особо заметно, но ближе к обеду Костик, притащивший по просьбе Матвиенко дополнительные энергетики, озадаченно поглядывает на импровизаторов, видимо начиная что-то подозревать, а еще кидает на Шеминова вопросительный взгляд, но тот делает морду кирпичом - типа все норм не кипишуй на ровном месте. Паша, заскочивший ненадолго между съемками своих собственных проектов, жизнерадостно со всеми здоровается, тормошит притихшего Антона и много шутит, заставляя всех присутствующих смеяться и отшучиваться в ответ. Взбудоражив нашу тусовку, Воля также быстро убегает по своим делам, заверив всех, что самые важные моменты они со Стасом уже обсудили заранее, а с внесенными сегодня изменениями в программу, если таковые вообще будут, он успеет ознакомиться непосредственно перед съемками. Обед, проработка новых идей креативной группы и съемки рекламных роликов тоже проходят без эксцессов. Все улыбаются и шутят на камеру, хлопают друг друга по плечам и выглядят довольными тем фактом, что впереди новый сезон и куча работы. В какой-то момент я понимаю, что тоже скучала по этому ажиотажу и снующей туда-сюда толпе народа, которая, четко взаимодействуя между собой, помогает создавать потрясющее юмористическое шоу, и это шоу с нетерпением ждут поклонники на всей территории нашей огромной страны и даже за ее пределами. Хочется уже поскорее приступить к съемкам. Так почему бы и не да? Прямо завтра с утра и начнем! Я оглядываю площадку, отмечая про себя, что мы с ребятами-техниками и креативщиками хорошо потрудились - все готово к работе. А вот в какой момент Антон и Арсений исчезли в общей суматохе я, к сожалению, не заметила. Также, как не заметил этого Стас, просматривающий отснятые рекламные ролики, Дима с Сережей, которые отвлеклись на разговоры с кем-то из персонала, и даже Костик, которого я едва за грудки не схватила, не поверив, что он не обратил внимания на то, когда и куда смылись эти две высоченные оглобли. Пиздец блять, не заметить двух мужиков под два метра ростом, к тому же звезд телешоу - это вообще как?! Пока Костик по приказу Шеминова выспрашивал у съемочной группы и звукарей, не видел ли кто Попова с Шастуном, мы рванули прочесывать коридоры, мучая тем же вопросом каждого встречного-поперечного. Стас с Димой взялись обыскать правую часть павильона, а мы с Сережей - левую. На звонки ни Арсений, ни Антон не отвечали, и от этого мне в голову лезли самые ужасные предположения. Мы с Матвиенко носились, как ненормальные, уже, наверное, минут пятнадцать, но никаких "следов пребывания" Антона с Арсением так и не нашли. Меня уже откровенно потряхивало от страха, и я едва сдерживалась, чтобы не впасть в истерику. - Да успокойся ты, - недовольно вздохнул Сережа. - Не убьет Арс твоего Антона. - А если убьет? - в панике пискнула я. - Арсения же тогда посадят! - Оп-па! - Сережа вдруг уставился на меня с веселым удивлением. - Я, кажется, неверно расставил приоритеты, - широко улыбнулся он. - Что? - я в данный момент была слишком взволнована, чтобы сообразить, что имеет в виду Матвиенко, но зато теперь у меня появилась новая фобия: если до сего момента я переживала, что Антон с Арсением разругаются и придется закрыть шоу, то теперь я боялась уже непосредственно за Попова. А что если он, и правда, Антона убьет, ну, или покалечит? Это уже уголовка! Арсения тогда арестуют, и ему будет грозить тюрьма! Надеюсь, у Шеминова на примете есть хороший адвокат, который сможет убедить судью и присяжных, что Попов действовал в состоянии аффекта, а потому отчета в своих действиях не отдавал? О, Боже, кажется, у меня все-таки сейчас случится истерика! Тем более, в противоположной стороне коридора как раз показались Стас с Димой. И они тоже были "с пустыми руками". Получается, что мы прочесали весь павильон, а парней так и не нашли. - На улице их тоже нет, - оповестил нас Стас, убирая от уха свой телефон. - Я отправил Костика обежать вокруг павильона. Он только что отзвонился и сказал, что там никого. - Так спокойно, - вздохнул Дима. - Я сейчас еще раз Шаста наберу, - и принялся тыкать свой смартфон. - Тихо! Слышите? - мгновением позже вскинул руку Сергей, прерывая решившего было заговорить Стаса, который так и замер с открытым ртом, прислушиваясь вместе с нами. Где-то совсем неподалеку приглушенно играла мелодия звонка. - Техническая подсобка! - осенила меня, и мы все вместе рванули в небольшой закуток в самом углу, где скрывалась в тени узенькая дверь, ведущая в техническую подсобку – небольшую комнатушку без окон, которая едва ли не до потолка была завалена всяким хламом, начиная от поломанных стульев и заканчивая мотками проводов. Первым в подсобку влетел Стас, и я подбегая услышала, как он буквально рычит: - Так, мужики, все! Разошлись! Разошлись, я сказал! Арсений, отпусти его! - Арс, назад! - это уже Сережа. - Все-все-все, тихо, - Дима не орал, просто сразу вклинился между Антоном и Арсеним, оттирая последнего плечом. Это я и увидела, вбежав в подсобку вслед за всеми. Но ровно за секунду до того, как Дима, словно ледокол, впилился между Антоном и Арсением, Антон стоял, прижавшись спиной к стене, Арсений держал его за грудки, Стас пытался разжать кулаки Арсения, чтобы высвободить ворот толстовки Антона, в то время, как Сережа, обхватив Попова за плечи, старался оттащить его назад. Несмотря на тусклый свет, я успела заметить, что весь подбородок Антона был в крови, и толстовка спереди заляпана, но я отметила это походя, потому что мой взгляд намертво прикипел к перепачканным ярко-алым костяшкам правой руки Арсения, которого сейчас оттаскивал в сторону Сережа. Подбежав, я сразу схватила правую руку Попова, вытащила из кармана носовой платок и осторожно прижала его к разбитым костяшкам, пытаясь аккуратно промокнуть кровь и оценить, насколько сильно они сбиты. - Антон, ты как? - я едва глянула на Шастуна, чтобы убедиться, что тот твердо стоит на своих двоих, а потом снова вернула внимание к пораненной руке Арсения. - Нормально он, - ответил вместо Антона хмурый Арсений. - Не переживай, ничего я твоему Антону не сделал. - Ну, конечно, - ехидно откликнулся Дима. – А то она так за СВОЕГО Антона переживала, - Позов специально выделил голосом "своего", - что сразу кинулась ТЕБЕ руку бинтовать. Я растерянно моргнула. Что? Бляяяя... а ведь и правда: пострадавшая сторона, вообще-то, Антон, который стоит тут весь в кровище с разбитой рожей, а я за руку Арсения переживаю. Пиздец, чё. Поднимаю взгляд от разбитых костяшек Арсения и натыкаюсь сначала на охуеть какую довольную физиономию Матвиенко, а потом встречаюсь глазами с Арсением, взгляд которого из хмурого моментально преображается и буквально начинает светиться надеждой. Я ведь уже говорила, что глаза у Арсения - это просто пиздец? Говорила. И он этими глазами прямо в душу, блин, смотрит. - Так, выходим, нечего здесь толпиться, - командует Стас. - Пошли, Шаст, подлечим тебя, - Дима выводит виновато молчащего Антона из подсобки. - Зубы-то целы? - деловито интересуется он. - Угу, - невнятно мямлит в ответ Антон. - Я тоже пойду, - Сережа замыкает выходящую из подсобки делегацию. - Миритесь спокойно. Только не очень громко, - Матвиенко похабненько играет бровями и, показав два больших пальца вверх, шагает за порог, а потом плотно прикрывает за собой дверь. А мы с Поповым так и остались стоять, держась за руки, точнее это я все еще сжимаю в руках его перевязанную моим платком кисть. А еще мы молча пялиться друг на друга как два идиота: он - с надеждой, я - растерянно. - Женя, - осторожно начинает Арсений, выдержав мхатовскую паузу, но не тут-то было. - Нахрена ты к нему полез?! У вас же съемки сезона завтра начинаются! Как он теперь с разбитой мордой работать будет?! Вот доснимите сезон, тогда хоть головы друг другу поотрывайте, а пока не смей его больше даже пальцем коснуться, ясно?! - взвиваюсь я и вылетаю из подсобки, со всех сил долбанув дверью на прощанье. Лучшая защита - это нападение. Слышали такое, да? Ну, вот это сейчас оно и было. И не надо спрашивать, стыдно ли мне. А еще только сейчас до меня доходит смысл фразы: «Я, кажется, неверно расставил приоритеты», которую выдал Сережа Матвиенко, после того, как я перепугалась, что Арсения посадят в тюрьму, если он убьет Антона. Любой нормальный человек в такой ситуации переживал бы за жизнь и здоровье Антона, тогда как меня беспокоила исключительно участь Арсения и ничего больше. И Сережа, разумеется, этот момент не только просек, но еще и обрадовался по этому поводу, потому что, как лучший друг Попова, видимо, злился на меня за то, что я, будучи соулмэйтом Арсения, имела чувства к Антону. Но из-за моей едва ли не истерики на пустом месте он воочию убедился в том, что переживаю я как раз таки за Арсения. Еще раз бля. Меня вся эта ситуация, честно говоря, ужасно злит, и я несусь напрямую в комнату отдыха, почему-то на сто процентов уверенная, что Дима отвел Антона именно туда, а не в медпункт, решив справиться с последствиями мордобоя своими силами. Потому что, во-первых, до комнаты отдыха отсюда ближе, чем до медпункта, а, во-вторых, чем меньше людей увидит Шастуна с явными признаками мордобития на лице, тем лучше. Так что в комнату отдыха однозначно! И я оказываюсь абсолютно права: Антон, действительно, сидит в комнате отдыха на диванчике уже умытый и в чистой футболке, из ноздрей у него торчат ватки, немного разбита губа, а на левой скуле наливается гематома, к которой Дима заботливо прикладывает пакетик со льдом. На самом деле все не так уж и плохо… ну, по крайней мер, пока – наверняка к завтрашнему утру моська Антона еще и опухнет немного. Не завидую я гримерам. Уверена, Стас уже предупредил операторов, чтобы не брали завтра Шастуна крупным планом. А Пашу о том, чтобы не ставил их с Арсением вместе. - Ты как? Целый? Сильно прилетело? – выспрашиваю я у Антона, разглядывая вблизи его пострадавшую физиономию. - Да нормально все. Чего вы переполошились? – закатил глаза Антон. – Арс ничего мне не сделал… ну, обматерил, конечно, на чем свет стоит, и за грудки пару раз встряхнул. Да и все. - Так уж и все? – скептически прищуриваюсь я, намекая на его разбитый нос. - Знаешь, за что он мне в морду дал? – фыркает Антон. – За то, что я позволил тебе в клинику на аборт поехать… - Ты позволил ей поехать сделать аборт?! – возмущенно переспрашивает Позов. - Что значит «позволил»? – в свою очередь возмущаюсь я. – Никто не может мне ничего позволять или запрещать. Я – взрослый человек и сама принимаю решения! Но Дима мою правокачательную тираду совершенно проигнорировал и, переложив пакетик со льдом, который все это время прижимал к скуле Антона, из правой руки в левую, как следует размахнулся свободной теперь правой и отвесил Антону неслабый подзатыльник. - Ай! – вскрикнул от неожиданности Антон, хватаясь рукой за свой затылок и глядя на Диму удивленно-возмущенным взглядом. – За что? - За то! – строго прикрикнул в ответ Позов. – Ладно, ей двадцать, мозгов еще в голове нет, испугалась, запаниковала. Но ты-то, Шаст, взрослый мужик! Головой надо думать и за последствия своих действий ответственность нести! Ты должен был ее успокоить и отговорить… - Он и так пытался меня отговорить, - вклинилась я – И даже силой удержать, но я ему… коленом двинула… - А ты его не выгораживай, - теперь Дима переключил свое внимание на меня. - Я и не выгораживаю, - невежливо перебила я, - просто пытаюсь донести мысль, что это мое тело и мое решение. И слушать я никого не буду! - И что в итоге? – прищурился Дима. – Сделала аборт? - Нет! – радостно прощебетал Антон, беспардонно поглаживая меня по животу. – Сама передумала в последний момент! У нас ребенок будет! Я теперь стану папой! - Поздравляю, конечно, - покивал Дима, - дело хорошее. Но хочу сказать, Шаст, что прекращай уже думать задницей. Дети – это не только огромная радость, но еще и огромная ответственность. И начинается эта ответственность еще задолго до того, как ребенок родится. Ты ее, - Дима кивнул в мою сторону, - не просто отговаривать должен был, а должен был так уболтать и успокоить, чтобы она не только в клинику на аборт не поехала, а чтобы у нее даже мыслей об этом не осталось. Хорошо еще сама додумалась вовремя тормознуть! – Дима бросил на меня суровый взгляд разгневанного родителя. – А то наделала бы дел по молодости и по дурости, а потом бы всю жизнь себя за это корила и ненавидела, да еще и на здоровье могло негативно отразится. И это ты, Шаст, был бы виноват в том, что не остановил ее. Мало тебе Арс по башке настучал! Ох, мало! Вспомни заразу – появится сразу. Едва Дима закончил чихвостить виновато сникшего Антона, как в комнату отдыха зашли Арсений с Сережей. - Выглядит вполне себе живым, - улыбнулся Матвиенко, разглядывая понурого Антона. - Сильно я ему фасад подпортил? – поинтересовался Арсений у Димы. - Ну, так… - неопределенно качнул головой Дима. – Гримеры тебе спасибо точно не скажут. - Извиняться не буду, Шаст, - теперь Попов обращался уже к Антону лично. - Сам понимаешь. - Да я не в претензии, - пожал плечами тот. - Поз вон вообще считает, что ты мне мало отсыпал. - Опять дерутся?! - в комнату отдыха влетел взволнованный Стас. - Пока нет, - широко улыбнулся Сережа. - Еще успеешь сделать ставки. - Какие нахрен ставки?! - аж подскочил Шеминов. - Не вздумайте мне тут! А ну брысь все по домам! - И подумать над своим поведением? - не удержался Антон. - Чтоб ты на сцене так шутил, юморист, - не остался в долгу Стас. - Проваливайте! Домой мы с Поповым едем молча. Ну, как молча... я сижу сердитая, а Арсений держит руль перевязанной моим платком рукой и буквально светится весь. Рожа такая довольная, что аж бесит. Арсений тихонько подпевает какой-то песне, звучащей из колонок, и бросает на меня быстрые взгляды из-под ресниц. Спорим на мешок ирисок, что Матвиенко без зазрения совести слил ему инфу про мою едва не случившуюся истерику, когда я дико испугалась того обстоятельства, что Арсению будет грозить тюрьма, если он вдруг убьет Антона. И наверняка Сережа напрягся и очень настойчиво пояснил, что переживала я в тот момент вовсе не за Антона. Вот Арсений и сидит довольный. ДиДжей по просьбе кого-то из слушателей пускает в эфир песню "Группировки Ленинград" "Патриотка". И пока солистка бодрым чистым голосом напевает: "Я четко - патриотка! Я четко, очень четко патриотка!", я пытаюсь понять, на кого сейчас злюсь: на Попова или же все-таки на себя за несдержанность. Как, блин, так получилось, что в момент, когда я сильно нервничала, наружу вылезло подсознательное? Наверняка это проделки Связи, потому что вот сейчас, когда я могу спокойно и здраво мыслить, отлично понимаю, насколько глупо выглядела, перепугавшись за Арсения, в то время, как по всем законам логики и здравого смысла, переживать стоило за Антона. Надо постараться в будущем не допускать таких промахов. Связь, конечно, и дальше продолжит подкидывать мне подобные сюрпризы, но нужно научиться в первую очередь думать головой, а не идти на поводу у эмоций, дабы избежать повторения сегодняшней ситуации, когда я выставила себя полнейшей идиоткой. Да, к концу второго куплета песни я окончательно определяюсь со своим отношением к произошедшим событиям и тоже мысленно начинаю подпевать, только уже с учетом выводов, сделанных после анализа прошедшего дня: "Да-да, я четко - идиотка! Я четко, очень четко идиотка!"