Простая история. Или не говори "гоп!", пока не перепрыгнешь.

Выйдя из уборной, я отправляюсь назад в сторону зала, где все еще гремит вечеринка. Хотя, честно говоря, конкретно сейчас я как-то не очень готова вернуться в шумную толпу и вести с кем-то светские беседы ни о чем. Мне малодушно хочется дать себе еще немного времени наедине с собой, прежде чем окунуться во все это снова. Так что когда впереди в коридоре по пути моего следования вдруг слышатся громкие нетрезвые голоса и заливистый смех, я сворачиваю в соседний коридор, который тоже ведет к банкетно-концерному залу, но ко входу с другой стороны. Эта небольшая «прогулка» даст мне десяток лишних минут, чтобы привести мысли в порядок и собраться с духом. Я уже почти дохожу до конца коридора, когда мой взгляд цепляется за оформление одной из небольших съемочных площадок, дверь которой почему-то оказывается приоткрыта. Любопытство – не порок, решаю я и уверенно шагаю вперед. Вокруг меня вымощенные булыжником дорожки и цветущие сакуры – искусственные понятное дело – все вокруг просто декорации для съемок. Но в приглушенном освещении они не выглядят такими уж резиновыми, пластиковыми и бумажными, какими являются на самом деле, и на пару минут можно поверить в волшебство и притвориться, что я, и правда, в чудесном цветущем саду. Резко раздавшийся у входной двери грохот заставляет меня вздрогнуть от неожиданности и метнуться за ближайший раскидистый кустик из папье-маше. И в этот момент на площадку страстно целуясь и обнимаясь вваливаются Антон и Максим. Опа. Нежданчик. Видя, как Максим прихватывает поскуливающего от желания Антона за задницу, пока целует его шею, мне очень хочется провалиться сквозь землю от стыда. То есть я не то, чтобы очень стеснительная, но как бы и не фанат гей-порно тоже. А судя по тому, что Антон уже полез Максиму в брюки, дело до порно у них таки дойдет. И ладно бы это были какие-нибудь незнакомые мне парни – хрен бы с ним. Но у меня как-то ни разу не возникало желания подсматривать за тем, что происходит в постели у моего пусть и с натяжкой, но бывшего парня и его соула. И что теперь делать-то? Отвернуться, заткнуть уши и бубнить под нос какую-нибудь считалочку, чтобы не слышать вот эти вот страстные вздохи и стоны? Нет, уж, лучше обозначить свое присутствие, извиниться и свалить в закат, пока не поздно. Меня жизнь к такому не готовила, так что ну, нафиг. Я честно стараюсь не всматриваться в разворачивающееся прямо перед моим носом действие, набираю побольше воздуха в грудь прежде чем выйти из своего укрытия и… - Простите мое вторжение, - раздается вдруг от дверей голос Арсения, - но Стас срочно всех в зал зовет. Я от неожиданности чуть не давлюсь воздухом, Антон с Максимом резво отпрыгивают друг от друга, а Арсений стоит в дверях с совершенно невозмутимым видом и лишь небольшой румянец на щеках выдает, что ему сейчас не слишком-то комфортно. - Стас… а, да, - тяжело дыша лопочет Антон и, бросив быстрый взгляд вниз, на встопрщенные в районе ширинки брюки, поспешно одергивает полы пиджака, чтобы прикрыться. Глаза у него шальные, но, судя по тому, как быстро его взгляд снова становится осмысленным, а потом Антон еще и краснеет, как помидор, я делаю вывод, что их с Максимом явно не успело «накрыть» до конца, до полной невменяемости, как нас с Арсением сегодня. - Нам бы в уборную, - Максим тоже тяжело дышит, но выглядит не в пример спокойней Антона, хотя вид имеет не менее расхристанный. - Направо по коридору до первого поворота, потом еще раз направо, - вежливо подсказывает Арсений. - Спасибо, - чуть улыбается Максим. – Антош, идем? Или лучше по очереди? – теперь у него в глазах явно пляшут бесенята. - Лучше по очереди, - смущается Антон, - а то не факт, что мы оттуда в ближайшие полчаса выйдем. - О’кей, - соглашается Максим посмеиваясь. – Пойдешь первым? - Нет, я лучше тут посижу немного, - Антон, действительно, присаживается на перила небольшого мостика, снова одернув полы своего пиджака, и пытается перевести сбившееся дыхание. – Стас же подождет пару лишних минут? – уточняет он у Арсения. - Подождет, куда денется, – кивает тот. - Ладно, встретимся в зале, - Максим кивает Арсению, подмигивает Антону и выходит за дверь, тоже поплотнее запахнув полы своего пиджака. - Про пару минут – это я погорячился, - признается Антон. – Мне минут десять – пятнадцать понадобится, чтобы успокоиться. Там у Стаса что-то очень срочное? - Я тебя спас или все испортил? – вдруг спрашивает Арсений, проигнорировав вопрос Антона. - А? – растерянно переспрашивает Антон, а потом до него, видимо, доходит, что Арсений имеет в виду чуть не случившиеся с Максимом потрахушки. – Скорее отсрочил неизбежное, - криво улыбается Антон вздохнув, лезет в карман за сигаретами, но, все таки вспомнив, что они сейчас не на улице, а деревья вокруг – всего лишь декорации, убирает сигареты обратно в карман. - У тебя в глазах что-то такое было… как будто… и желание, и… отчаяние одновременно. Со стороны очень заметно, - Арсений присаживается на перила рядом с Антоном. - Да нет, все совсем не так, - качает головой Антон. – Мне… уж прости за подробности, нравится, когда Макс в меня член засовывает – ну, чисто с физиологической точки зрения, так сказать. Но для того, чтобы расслабиться и получать от этого еще и психологический кайф, нужно сначала позволить Связи затуманить мозг страстью. А то как-то… стремно… - Что стремно? – непонимающе переспрашивает Арсений. - Ну, стремно вот так в здравом уме и трезвой памяти под мужика ложиться, - признается Антон. - А… эм… ясно, - Арсений, судя по интонации, немного не ожидал от Антона такого откровения, но так легко Попова, видимо, не смутить. – В общем, не то, чтобы я прямо хотел знать подробности, но что ты в этот момент… чувствуешь? В смысле, когда Максим твой тебя целует, а Связь еще не подействовала? – как-то напряженно спросил Арсений. - Ну, приятно мне, хотя яйца от страха поджимаются, и еще… возбуждаться начинаю... а что? – Антон вопросительно смотрит в ответ. – Ты из-за Женьки спрашиваешь? - Да я уже… голову сломал, пытаясь ее понять, - вздыхает Арсений. – То есть сначала-то она совсем от меня шарахалась, днями в комнате сидела, не выходила почти, и дверь на ночь стулом подпирала, а когда съемок не было, в университет удирала с утра пораньше и возвращалась уже затемно. Избегала, в общем, как могла. Потом у нас контакт потихоньку наладился, мы вроде как нормально общаться начали, сблизились немного, и я как-то даже поверил уже, что скоро совсем все наладится. А несколько дней назад мы под действие Связи попали и ночь вместе провели, ну, и после этой ночи все как обрубило. Опять на расстоянии вытянутой руки ходим. - Я заметил, - вздохнул Антон. - Да все заметили. Серега вон тоже выспрашивал, что у нас с Женей происходит. А я даже не могу ему объяснить, что происходит, потому что и сам не понимаю. Поговорить с ней пытался, но куда там! Обсуждать она ничего не хочет, бегает от меня, как от чумного… Не понимаю я, Шаст, - тяжело вздыхает Арсений. - Когда мы с ней вместе оказываемся и голову от страсти теряем, она… такой счастливой выглядит. Зато после, когда Связь перестает мозги дурманить, опять сбегает и злится и смотрит затравленно. И вот у нас опять какая-то холодная война, вместо отношений. А поговорить и обсудить произошедшее она все равно не хочет ни в какую, все попытки мои в штыки воспринимает, отдаляется от меня и я... я насильником себя чувствую. Порой мне кажется, она меня ненавидит. Я зажимаю себе рот рукой и прикрываю глаза. Голос Арсения звучит так беспомощно и отчаянно, что у меня в груди, в районе сердца начинает болезненно щемить, на глаза наворачиваются слезы, а Метку под левой ключицей больно колет. И я даже успеваю подумать о том, чтобы выскочить сейчас из своего укрытия и начать объяснять, что все на самом деле не так, что я не считаю Арсения насильником, да и вообще злюсь я только на Связь и на то, что не могу противостоять ее выходкам, но меня опережает Антон: - Она не считает тебя насильником. И она тебя точно не ненавидит. И не с тобой она воюет, а с собой, понимаешь? Эта навязанная Связью страсть, конечно, идет от души каждого из соулмэйтов, но не от сердца конкретно в Женькином случае. То есть Женька в тебя пока не влюбилась и для нее это каждый раз обман, причем Женька считает, что это именно она каждый раз обманывает тебя, потому что ее страсть не подпитана любовью, а, значит, ненастоящая, ложная. А Женька не хочет тебе лгать. Да, изначально она совсем не обрадовалась, заполучив тебя в соулы, и ревела, и психовала, но, когда узнала поближе, ты ей понравился: и чисто по-человечески, и... и не только. Теперь она искренне хочет в тебя влюбиться, но для этого, как ты и сам понимаешь, одного только желания мало. Нужно время и определенные усилия и… О! Это, знаешь, как в фильмах про вампиров, - вдруг добавляет Антон. - Про вампиров? – тупо переспрашивает Арсений. - Ну, да, - кивает Антон. – Вот укусил человека вампир. И человек… назовем его Иван, понимает, что он теперь тоже превратится в вампира, то есть в монстра, который убивает людей. Иван боится этого, ненавидит саму мысль об этом, но сделать ничего не может – это обращение все равно однажды произойдет – изменения уже начались и продолжатся, как бы Иван не пытался им сопротивляться. Но Иван все равно сопротивляется, надеясь отсрочить неизбежное и как можно дольше оставаться человеком. Но потом в какой-то момент он «срывается»… - Срывается… в смысле убивает кого-то? – уточняет Арсений. - Именно, - подтверждает Антон. – Предположим, кто-то в его присутствии палец порезал, ну там запах крови все дела. И наш укушенный Иван, который «уже не человек, но еще не вампир» убивает кого-то и выпивает его кровь, при этом ловя нереальный, запредельный кайф. А потом, когда приходит в себя и снова может мыслить здраво… - Ужасается своему поступку и сожалеет о нем? – догадывается Арсений. - Верно, - кивает Антон. – И снова начинается борьба с собой и за человеческие ценности вплоть до следующего кровавого «срыва». Таким образом, превращение идет для Ивана медленно и мучительно с тяжелой внутренней борьбой, ненавистью к себе, за то, что не может сдержаться, плюс все новые и новые убийства, а на горизонте маячит ужасная перспектива превратиться в кровожадного монстра. - Мрак, - коротко комментирует Арсений. - Мрак, - соглашается Антон. – Но однажды наш укушенный Иван знакомится непосредственно с вампирами и вдруг с удивлением узнает, что монстром быть вовсе не обязательно: можно научиться себя контролировать и просто пить донорскую кровь из пакетика, никого при этом не убивая. А еще иметь всякие суперспособности. Ну, быстро двигаться, читать мысли, быть очень сильным и бессмертным. Плюс выглядеть не как оживший покойник, а как сексуальная няшечка типа Эдварда Каллена из «Сумерек». И вот, Иван уже сам хочет и стремится стать таким вампиром, но это оказывается не так-то легко и занимает много времени. Чтобы научиться себя контролировать и не бросаться на людей нужно тренировать силу воли, и Иван честно пытается. Но иногда он не выдерживает, снова срывается и убивает кого-то, а после ужасно об этом сожалеет и злится на себя за то, что не смог сдержаться. Но все равно изо всех сил и с надеждой в сердце идет к тому, чтобы в итоге превратиться в сексуальную няшечку Эдварда Каллена, который мирно пьет кровь из пакетика и может читать мысли, - одухотворенно заканчивает Антон. - Ты считаешь Эдварда Каллена «сексуальной няшечкой»? – задумчиво переспрашивает Арсений. На этот раз я зажимаю себе рот рукой, чтобы не расхохотаться. - Ты что, придурок что ли? – возмущается Антон. – Я тут сижу, аналогии придумываю, чтобы смысл ситуации до тебя донести, а все, что тебя волнует, так это считаю ли я Эдварда Каллена сексуальной няшечкой?! - Нет, смысл твоей аналогии я тоже понял, - отвечает Арсений. - Ну, слава Богу! – сердито восклицает Антон и снова вытаскивает из кармана сигареты, а потом, раздраженно фыркнув, засовывает их обратно, вспомнив, что они все же не на улице сидят. - Это тебе сама Женя сказала? О том, что она на самом деле хочет… и пытается в меня влюбиться? – как-то осторожно, переспросил Арсений. - Да, - подтвердил Антон, – сама. Она реально пересмотрела свое отношение к тебе и хочет ну, нормальные, настоящие отношения построить, чтобы по любви. Но одного желания мало – сам понимаешь. Вам нужно найти какие-то точки соприкосновения: я не знаю там... цветы, конфеты, свидания под луной - в общем, что-то, чтобы у Женьки возникла эта самая романтика с бабочками в животе и все в таком духе. А Связь, тупо укладывая вас в койку, каждый раз обламывает все ее робкие романтические порывы, потому что это как секс по пьяни - горячий и страстный, а когда трезвеешь, то понимаешь, что все эмоции и чувства были как бы и твои, но и не твои, а продиктованы алкоголем. То есть Связью в нашем случае. - Сегодня это снова почти что произошло. Я буквально в последний момент смог остановиться, - понуро говорит Арсений. - В смысле «остановиться»? - оторопело уставился на него Антон. - Ну, у меня все время в голове крутились слова Жени том, что она на самом деле этого не хочет в отличие от меня и я... - И ты смог ради нее сопротивляться действию Связи?! - шокировано ахает Антон. - Бля, Арс… это же... ты так сильно ее любишь? - Люблю, - просто говорит Арсений, и мое сердце в груди делает какой-то странный кульбит, а Метка перестает противно ныть и почти уходит в режим "стелс", по крайней мере, я ее сейчас едва слышу. - Скажи... а ты ведь влюбился в нее еще до того, как вы Метки получили? - осторожно уточняет Антон. - Задолго до, - подтверждает Арсений с легким кивком головы. - Но почему ты никогда... в смысле даже не попытался...? - Антон красноречиво разводит руками. - Я честно думал, что она твоя пара, - со вздохом отвечает Арсений. - Не хотел вставать между вами... точнее боялся. Боялся, что снова придется переживать то, что уже пережил с Аленой. - Ты хороший друг, - тяжело вздыхает Антон. - В отличие от меня. Я-то не побоялся между тобой и Женей встать... - Это другое, - не соглашается Арсений. - Когда мы с Женей Метки получили, у вас с ней уже были чувства друг к другу. - Я все равно не должен был спать с ней, но я… боялся. Боялся, что мне теперь до конца жизни предстоит трахаться с мужиком и любить его и... и меня это все равно не оправдывает. Я сожалею, Арс, правда. Но я не сожалею о том, чем все это закончилось. Когда Женька сказала, что она беременна от меня это было как... как приказ о помиловании, когда уже стоишь с петлей на шее, - как-то горько усмехнулся Антон. - Я ведь думал что это конец, и все мои мечты о детях можно похоронить рядом с надеждами о красавице-жене. И вдруг Женька говорит, что у нее будет ребенок. От меня. Мой ребенок. Я до сих пор иногда не могу в это поверить, просыпаюсь ночью и боюсь, что все это просто сном окажется. Прости меня, Арс, но я так хочу этого ребенка... так хочу, Арс! Чтобы мой родной, моя плоть и кровь, взять его на руки, слушать, как он агукает, гулять с ним в парке, а потом вести в школу в первый класс, учить с ним уроки, баловать его... или ее. Я так хочу стать папой... - голос Антона вдруг срывается и переходит в глухой всхлип. Арсений же протягивает руку и, прихватив Антона за предплечье, тянет его на себя. И Антон утыкается лбом в его плечо - совсем как на концертах, когда запойно смеется над какой-нибудь особо остроумной шуткой. Только на этот раз Антон не смеется, он плачет, всхлипывает тихонько, невнятно бормочет извинения. А Арсений приобняв его за плечи, гладит по волосам и тихонько говорит какие-то успокаивающие и ободряющие слова, которые я не могу разобрать с расстояния из своего укрытия, а еще потому, что очень занята тем, чтобы держать себя в руках и не разреветься самой просто за компанию. Когда Антон успокаивается, вытирает ладонью мокрые дорожки со щек и, плюнув на технику безопасности, все же закуривает прямо на площадке, мне остается только надеяться, что потолки здесь достаточно высокие для того, чтобы дым от его сигареты не смог слишком быстро достичь противопожарных датчиков. Потому как иначе нас всех ждет ледяной душ. - Шаст, а вы с Максимом на свидания ходите... или как вообще у вас? - немного смутившись спрашивает вдруг Арсений. - Не-а. В основном мы трахаемся, - Антон глубоко и с наслаждением затягивается. - Я оказался не особо готов к однополым отношениям, поэтому вот так просто взять и влюбиться в мужика не могу, даже если он мне цветочки подарит или гулять под луной позовет. А вот если выебет как следует, то это уже... серьезная заявка на романтические чувства... - ...а... понятно, - стараясь побороть смущение бормочет Арсений. Теперь Антон с Арсением напряженно смотрят друг на друга, и Антон, явно понимающий, что сболтнул лишнего, решает "смягчить удар". - Ну, не только трахаемся, конечно… - немного покраснев говорит он. – Иногда просто вместе выпить ходим, ну, в Фифу дома рубимся или фильмы на компе смотрим, и под это дело сидим обнявшись, а еще целуемся, ну, и так... типа легкий петтинг: отдрочить друг другу можно или минет... – Антон резко осекается, потому что опять слегка увлекся и брякнул не то. - Нахер я спросил? - тихо вздыхает Арсений. - Прости, - Антон тушит сигарету о подошву ботинка и засовывает окурок назад в пачку с сигаретами, не углядев поблизости урны. - И как, ты уже влюбился... в него? – пытливо интересуется Арсений. - Нет пока. Но меня тянет к нему. Мне хорошо, когда он рядом, - чуть улыбается Антон. – А еще знать, что он меня любит это так… волнительно и… волнительно, в общем. - А ты своим уже рассказал? – задает очередной вопрос Арсений. - Нет, - сдувается Антон. – Подожду, пока у нас с Максом все окончательно наладится и Метка золотой станет, чтобы мама видела, как я счастлив и не слишком расстроилась… хотя как я бабуле объясню, что я теперь с мужиком… - тяжело вздыхает Антон. - Вместе поедем, - предлагает вдруг Попов. – Ну, тебе же нужно Женю представить, рассказать о ребенке. Думаю, твоя мама так внуку обрадуется, что и Максима твоего заодно с радостью в семью примет. - Спасибо, Арс, - растроганно улыбается Антон. – А ты своим…? - Только сестре и Алене, - признается Арсений. – Они-то как никто понять смогут. Алена очень за меня рада, она все боялась, что я после ее ухода один останусь, а теперь ей за меня можно не переживать. - А Марина что? – интересуется Антон. - Сказала: «Вези свою Женьку ко мне, я ей объясню, что ты на самом деле не такой придурок, каким кажешься», - хмыкнул Арсений. - Ну, а ты чего ожидал? – хихикает Антон. – Старшая сестра как-никак. - Да уж, - соглашается Арсений с улыбкой. - Слушай, Арс, не совсем в тему, конечно, - вдруг как-то смутился Антон, - но… тебе Женька про случай в беседке на дне рождения Димы случайно не рассказывала? - Рассказывала, да, - поспешно кивает Арсений. - И я не злюсь и ничего такого, так что давай просто забудем об этом раз и навсегда, хорошо? - Поддерживаю, - кивает Антон, и Арсений, явно, выдыхает. – Просто хотел точки над «и» расставить, - поясняет Антон. – Мы же теперь типа еще и родня. - Типа да, - согласился Арсений и тут же встрепенулся, будто вспомнил что-то важное. – Пошли уже, родня, а то Стас нас с собаками искать начнет. Только сначала в уборную заглянем, умоем тебя. А, точно, Стас же. Когда Антон и Арсений подкалывая друг друга и толкаясь плечами покидают съемочную площадку, я тоже выбираюсь из своего укрытия и осторожно выглядываю в коридор. Дождавшись, пока парни завернут за угол, я припускаю в противоположную сторону и уже пару минут спустя вхожу в по-прежнему полный народу зал. И тут же почти нос к носу сталкиваюсь с тем самым пьяным Казановой, что приставал ко мне. Настрой у меня на этот раз более чем боевой, и я решаю, что если он снова подойдет со своими недвусмысленными предложениями, я без стеснения сразу же пошлю его в пешее эротическое. Но Казанова, едва заприметив меня, почему-то вздрогнул, заметался, рванул в сторону, чуть не сбив с ног какую-то грудастую красотку, и скрылся в толпе. Я аж растерлась от неожиданности. - Я с отцом его знаком, - рядом со мной внезапно материализовался Шеминов. – Продюссирует передачи на канале «Культура». Нормальный мужик, талантливый, работящий. Старший сын у него на режиссерском учится – очень увлеченный молодой человек. А Артемку вот избаловали, в итоге толку с него ноль. Морда только смазливая, а так… ни покараулить, ни спиздить. Только по клубам шатается, да девчонок на свою смазливую морду пачками снимает. Еще вот на «кислоту»** подсел. - А чего это он так от меня ломанулся? – полюбопытствовала я. - Да задело его, что ты не повелась на заигрывания, не заценила его как мужчину, и он пытался с меня твой телефончик стрясти. Ну, а я ему сказал, что твой соул – большушая шишка в ФСБ, и что если ты только пожалуешься, то сразу поедет Артемка за свою неуемную страсть к противоположному полу и любовь к легким наркотикам тяжело пахать на Колыму и новый БАМ строить. - Оу, Станислав Владимирович, да вы у нас из клуба веселых и находчивых! – рассмеялась я. - Импровизация – наше все, - ухмыльнулся Шеминов и тут же заметил входящих в зал Антона с Арсением в компании Максима. – Так, вы трое! – гаркнул Стас. – Оба за мной! И Серегу прихватите, - Шеминов указал вправо, где за одним из столиков Матвиенко, распустив хвост (не тот, что на голове, а тот, который метафорический павлиний) увлеченно кокетничал с красивой фигуристой брюнеткой. – Давайте-давайте, в темпе вальса. Фотографироваться с наградами будем. Нас Дима там уже заждался. Эти фотки на самом деле делались уже для личного архива, хотя, может, Стас что и выложит у себя на канале – наши-то парни почти трезвые, только румянец на щеках. А вот видео того, как делались эти фоточки, точно попадет во влог Стаса, потому что Антон и Арсений опять «искрили». И как же это было заметно сейчас, после того, какое напряжение висело между этими двумя с момента той недо-драки в подсобке! Правы были фанаты, когда говорили, что «химия» между парнями на букву «А» угасла. Зато вот теперь эта «химия» вернулась во всей своей сногсшибательной силе. И, разумеется, все без исключения это заметили. Потому что не заметить было просто невозможно. - Помирились что ли? – наклонившись, шепнул мне на ухо Максим. - Похоже на то, - улыбнулась я в ответ. - Наконец-то, - кивнул Максим, - а то Антоша уже извелся весь из-за этой ссоры. - Улет! – сообщил Шеминов, просмотрев на своем смартфоне получившуюся видеозапись. Мы с Максимом тут же засунули свои носы в смартфон Стаса и убедились, что даже на записи были хорошо заметны изменения в отношениях Антона и Арсения. Парни на букву «А» не только «искрили», как сумасшедшие, но и «заразили» своей неуемной энергией Диму с Сережей, которые, почувствовав, что недоверие и обида между их друзьями испарилась, отрывались и шутили на грани фола. А Антон снова, как и раньше, вис на плече Арсения, заходясь в хохоте. Честно говоря, когда вся эта безумна вечеринка закончилась, я выдохнула с огромным облегчением. Кто бы знал, как я сегодня устала! Причем не столько даже в физическом плане, сколько в моральном, потому что для меня сегодня был день настоящих потрясений. И я очень рада, что в итоге все закончилось хорошо. Хорошо, что шоу получило награды, хорошо, что Стас с гарантией и без мордобоя спас меня от приставаний нетрезвого придурка, и не просто хорошо, а по-настоящему замечательно, что Арсений смог пересилить навязанную Связью страсть и остановиться в последний момент. А еще очень хорошо и супер-чудесно, что Арсений с Антоном, наконец, помирились. Но разговор, который я подслушала, сидя за кустом из папье-маше, дал мне серьезную пищу для размышлений. Мне теперь много о чем надо подумать, плюс много чего проанализировать и в своих собственных действиях и в поступках Арсения. Однако, прямо сейчас я слишком уж уставшая, чтобы думать на какие-то серьезные темы. Поэтому просто иду под руку с Шеминовым на парковку. Мы немного задержались поболтать с организаторами вечера, поэтому наши парни и Максим ушли вперед, точнее назад к нашему родному шестому павильону, где непьющий Сережа оставил на парковке свою машину. Стас выглядит очень довольным и под мои согласные угуканья активно делится со мной мыслями и впечатлениями о прошедшем вечере, когда наше внимание вдруг привлекают громкие рассерженные голоса. Мы с Шеминовым прерываем свою неспешную беседу и ускоряемся. И, едва завернув за угол здания и оказавшись на парковке, мы становимся свидетелями ужасной ссоры. - Ты чо, блять, серьезно с мужиком теперь трахаешься?! И кто кому жопу подставляет? – с отвращением «выплевывает» нетрезвый и всклокоченный Илья Макаров. – Это он тебе по самые помидоры загоняет или ты ему? Где ты вообще этого педика нашел?! - Максим – мой соулмэйт. Не смей так о нем говорить! - жестко отрезает Антон, но на лице у него застыла какая-то почти детская обида, словно он не ожидал, что его давний близкий друг так отнесется к новости о том, что соул Антона - мужчина. - Да я теперь и тебя педиком называть буду! – продолжает брызгать ядом Илья. - Макар, съеби отсюда нахуй! – рявкает Арсений, придерживая за плечо Максима, который явно не против начистить Илье морду. - Вот это прикооол! – пьяно продолжает Макаров. – Все думали, что педик у вас Арс, а, оказывается, что он-то как раз по бабам, зато Шаст внезапно заднеприводным оказался! - Илья, уйди по-хорошему, - Дима занимает стратегическую позицию между Антоном и, собственно, Ильей, потому что Антон, не смотря на все еще обиженный вид, кажется, все же разозлился. - Мы ж с тобой в одной комнате ночевали, - не унимается Макаров. – Ты на меня, что, дрочил тогда под одеялом лежа? А мне еще заливал, что о жене и детях мечтаешь! Только не уточнял, что жену по размеру елдака выбирать будешь! - Да пошел ты на хуй, уебок! – все же срывается Антон и бросается на Илью с кулаками. Стас и Дима с криком и матами бросаются ему наперерез, Максим – на выручку Антону, потому что Антон не уступает Илье только по росту, зато по габаритам и мышечной массе вдвое меньше. Подскочившие к Макарову Сережа и Арсений пытаются заломать ему руки, что им на удивление удается, просто потому, что оба когда-то занимались восточными единоборствами и еще помнят пару действенных приемов. Расцепить эту кучу-малу получается на удивление быстро. И теперь Шеминов стоит по центру, как рефери, раскинув в стороны руки, справа от него «в красном углу ринга» Арсений с Сережей держат в болевом захвате Илью, а слева «в синем углу ринга» за спиной невозмутимого, словно Чак Норрис Димы, замерли Антон и Максим. У Ильи разбита губа, у Антона с мясом выдраны две пуговицы на вороте рубахи, а у Максима такой взгляд, что я бы на месте Макарова больше никогда не попадалась ему на глаза. Стас ругается на чем свет стоит: достается и «тупому ебанутому на всю бошку мужлану» Илье, и Антону, который «таких друзей-долбоебов безмозглых выбирает», и Максиму заодно за то, что не объяснил «своему Антону» насколько много вокруг «гомофобных дибилойдов» и почему не стоит всем вокруг сообщать о том, что внезапно сменил ориентацию. А потом еще и Диме с Сережей и Арсением прилетает за то, что допустили столько шума и драку прямо на парковке перед павильоном, где вокруг камеры видеонаблюдения. Тут уже подключаюсь я и успокаиваю Стаса тем, что сейчас вообще-то ночь глубокая, гости с вечеринки уже разъехались, да и мы все же у своего шестого павильона стоим, а не у первого, где еще кто-то из персонала остаться мог. А записи на камерах и затереть можно при желании. Стас на это кивает, шумно дышит, раздувая ноздри, но больше никого чихвостить не бросается. Когда Шеминов и все остальные участники потасовки, наконец, успокаиваются, Илья выкручивается из удерживающих его рук, точнее это Сережа с Арсением его отпускают, и он, ни с кем не прощаясь, зато громко матерясь себе под нос, прихрамывая уходит, направляясь, видимо, назад к первому павильону. Антон стоит растрепанный понурый, при этом злой и очень несчастный. - Антош, не бери в голову, – Максим осторожно кладет руку Антону на плечо, желая успокоить и поддержать, но Антон вдруг раздраженно стряхивает его руку и отходит на пару шагов в сторону. - Не трогай, - грубо бросает он. - Отвали! - Антош… - у Максима в этот момент на лице отражается такая гамма эмоций, что мне внезапно очень хочется еще раз врезать Антону коленкой по яйцам. - Отстань от меня! - огрызается Антон на Максима. - Отъебись! - Антох, херню не твори, - хмурится Дима. - Шаст, успокойся, - подхватывает Арсений. - На хер идите! - быкует Антон. - А, правда, кто у вас кого? – вдруг задумчиво интересуется Сергей. - Сережа! – тут же шипит на него Арсений. - Матвиенко, твою мать! – вторит ему Стас. - Ну, он меня! – срывается Антон. – Я – пассив! Мне нравится, когда в жопу ебут! И член сосать нравится! Хочешь, блять, об этом поговорить?! - Да, хочу! - тоже быкует Сережа. - Ты, Шаст, долбоеба кусок! Тебе, недоумку, Судьба соулмэйта подарила, а ты ноешь! Да, может, ты и не о таком мечтал, но уж какой есть! Весь твой! Родной! И единственный! Ну, так вцепись в него руками, ногами и зубами и никуда никогда от себя не отпускай! А таких вот друзей, - Сережа мотнул головой в сторону ушедшего Ильи, - шли в заоблачные ебеня, и чтобы они дорогу назад не нашли! Потому что без них ты охуенно проживешь, а вот без него, - кивок головой в сторону Максима, - небо с овчинку покажется! Ни цели, ни смысла, ни счастья! Будешь сам себя по утрам уговаривать, чтобы еще один бесцветный день перетерпеть. И так снова и снова, пока не научишься существовать в этом новом пустом мире. Но даже когда снова найдешь для себя смыл жить и цель, которой захочешь добиваться, когда мир постепенно снова станет разноцветным, и ты опять сможешь смеяться, даже после этого будешь неосознанно в каждом встречном снова и снова искать те самые черты, и ту самую улыбку… - Серег… - Антон, согнувшись в три погибели, неуклюже обхватил Матвиенко руками за плечи и прижался к нему, громко хлюпнув носом. - Все, - решительно подытожил Сережа Антону в макушку. – Считайте, что я вас благословил. Можете теперь смело идти пидораситься. Собственно, Антон не стал откладывать часть про пидораситься в долгий ящик и, выпутавшись из объятий Сергея, тут же впорхнул в руки Максима, обнял в ответ и прижался своими губами к его. - Так, - крякнул Стас, - всем спасибо, все свободны! Предлагаю вызвать такси и отправляться по домам! - Садитесь, пидорасы, я вас отвезу, - жизнерадостно предложил Антону и Максиму непьющий Сережа, чья машина стояла тут же неподалеку. – А то Поз так никогда и не бросит курить. Дима, который уже месяц ни разу не дымил, прикрывшись от ветра рукой, подкуривал только что подрезанную у Шеминова сигарету. - Бросишь тут с вами, - пробубнил Дима, глубоко затягиваясь. Шеминов на это согласно хмыкнул и тоже прикурил. А Арсений снял свой пиджак, накинул его мне на плечи и достал смартфон, чтобы вызвать такси. Машина Сережи тем временем стартанула с парковки под аккомпанемент громкого визга шин и задорного Сережиного: «Эге-гей! Один - гей, другой - гей!», долетевшее до нас из открытого окна. Пока Стас и Дима курили, а Арсений увлеченно рылся в приложении по заказу такси, мое внимание привлекла какая-то штучка, торчащая из кармана накинутого на мои плечи пиджака. Я ухватила эту штучку двумя пальцами и потянула. "Штучкой" оказались мои собственные кружевные трусики - те самые, которые Арсений сегодня разорвал прямо на мне в порыве страсти. Ну, точнее сейчас они выглядели как драная кружевная тряпочка, но конкретный предмет женского гардероба в этой "тряпочке" определенно угадывался. Так что я быстро сунула свою находку обратно в карман пиджака Арсения, но моя возня не осталась незамеченной Димой и Стасом. По их резко вытянувшимся физиономиям я догадалась, что парни решили, будто Арсений умудрился сегодня "сходить налево" и сейчас будет новый грандиозный скандал, так что я постаралась сразу разрулить ситуацию. - Это мои, - поспешно заверила я, произнеся фразу почти беззвучно, так что Дима со Стасом скорее прочли ее по моим губам, чем услышали. Мне почему-то не хотелось, чтобы Арсений был в курсе моей находки. - Ну и денек! - громко посетовал Стас, на что и я, и Арсений согласно закивали, а Дима вздохнув закатил глаза и попросил у Стаса еще одну сигарету, потому что денек, действительно, был просто отвал башки! Уже сидя рядом с Арсением на заднем сиденье такси по дороге домой, я думала о том, что произошло на парковке. Это Антону просто повезло, что коллеги по шоу так спокойно восприняли новость о его нетрадиционной ориентации. Но проблема в том, что наша с ребятами реакция - скорее исключение из правил, потому что в основном-то реакция всех прочих людей на него и Максима будет как раз такая, какую выдал сегодня Илья Макаров. А самое поганое в том, что так будут реагировать не только чужие и незнакомые, но и близкие Антону люди. И ему придется как-то научиться с этим жить. А еще я думала о том, что сказал сегодня Сережа. Он ведь явно говорил о себе, точнее пересказывал Антону собственные ощущении и эмоции, которые испытал, потеряв своего соулмэйта. Трагедия произошла много лет назад, и Сережа уже пережил эту потерю, отболело, но бесследно, конечно, не прошло. И вдруг я задумалась о том, что было бы, если бы я вдруг внезапно, вот прямо сейчас потеряла Арсения. Ужас и безысходность хлестнули наотмашь, больно стиснули сердце ледяной когтистой лапой, у меня даже дыхание сбилось, и где-то на задворках сознании заплясала острая паника, вторя разнывшейся вдруг Метке под левой ключицей. Ладонь Арсения большая и горячая легла поверх моей руки, обхватила, чуть сжала, и дышать сразу стало легче. Я подняла взгляд и увидела, что Арсений смотрит на меня с беспокойством – наверное, почувствовал мои эмоции. И я не придумала ничего лучше, чем просто ткнуться лбом в его плечо. Арсений же смог ради меня противостоять Связи! А на такое вообще мало кто способен. Да, совсем не факт, что он сумеет сделать это снова. Но даже если в следующий раз у Арсения и не получится побороть навязанную нам страсть, я все равно не обижусь и не стану его в этом винить. Честное слово! Даже если он набросится на меня прямо сейчас. Перед таксистом вот только пиздец, как стыдно будет, если мы с Арсением вдруг прямо здесь... - и это была моя последняя здравая мысль, перед тем, как я провалилась в сон, удобно устроившись головой на плече своего соулмэйта. «Кислота»** - ( «марки», «промокашка», «красный дракон») — ЛСД - синтетический наркотик, производное лизергиновой кислоты, содержащейся в спорынье.