Танцуй, Феликс, танцуй

      Прошло два дня, как Феликс начал ходить в клуб танцев. В первый раз, когда он открыл дверь в общий зал, Хёнджин насладился вниманием всех кто был в помещении, а заодно, кажется, доел сердце Ли до конца. Если бы Ликс разбирался в танцах хоть немного, то постарался бы дать отпор из-за собственной гордости, но, к сожалению, все его знания и умения заканчивались на женской хореографией, что он видел в тиктоке и старался повторять от нечего делать дома, а потом, если услышит знакомую мелодию где-то рядом, пританцовывать при друзьях.       Большинство перед кем он выкладывался по полной, позволяя музыке контролировать себя, говорили ему, что он довольно хорошо управляет своим телом и очень хорошо двигается. И Ликсу это льстило, и танцевать ему нравилось. Нравилось, пока он не стал ходить на групповые занятия, где был Хван. Ничто не даётся с первого раза, но Хван как будто считал иначе, придираясь и насмехаясь над каждой ошибкой младшего. И на каждое падение, запинку, ошибку, забытое движение Джин был готов подойти и гордо сказать, подчёркивая его нерасположенность к танцам: — Танцуй, Феликс, танцуй.       Постоянное дыхание в затылок доставляло жуткий дискомфорт на тренировках, поэтому чем чаще это происходило, тем невыносимее становилось. Сегодня после занятий Ликса ждала очередная тренировка. Именно поэтому он сейчас шёл неспеша по пустому коридору в сторону зала, после того, как уже переоделся в спортивную форму. — Ну что, Ликс? — приветливо улыбается Хван младшему, когда тот появляется в комнате, — Готов? — А какая тебе разница? — холодно отвечает Ликс, бросая неприветливый взгляд на собеседника и начинает разминаться, стараясь игнорировать чужое присутствие изо всех сил, но он как будто заметил в отражении одного из зеркал, как на его ответ с лица чёрноволосого спала медленно улыбка и губы поджали, понимающе покачивая головой. Честно, Ли предпочёл думать дальше, что ему просто показалось.       Но в течении следующих 20 минут, когда все уже подошли и занятие началось, он не услышал ещё ни одного оскорбления или насмешки из-за спины. Он был готов начать поспорить, что оглох на чужой голос, иначе не понимал, почему Хван молчал и из-за этого пилил моментами того взглядом, на что получал пинки от Чана и от хореографа за то, что тот отвлекался.       Тем ни менее, сегодня Феликс старался изо всех сил. Они повторяли хореографию, что решили начать учить со второго их занятия и сегодня у них была последняя попытка доучить движения, что они должны были, по возможности, оттачивать дома, ведь как оказалось позднее впереди у них выступление на осенней ярмарке, что проходила ежегодно, но видимо в этот раз, школьный совет с советом учителей решили спеться и устроить какое-нибудь выступление, а тут как раз под руку попались клубы и клуб танцев станет звездой этого фестиваля.       Повторяя очередное движение Ликс старался отточить то, как следует, но в очередной попытке резко запнулся ногой об ногу и с грохотом повалился на холодный пол. «Ну всё, теперь точно засмеёт!» пронеслось в голове младшего из-за чего он стыдливо повалил голову в пол, но на его удивление он услышал быстрые шаги в свою сторону, а затем: — Эй! Ты в порядке?       На подобное Ликс резко подрывает голову вверх, смотря удивлённо в чужие глаза. Хван?! Он думал, что к нему подбежит Чан или кто-то другой из параллели, но кто-ж мог подумать, что этим кем-то окажется его чуть ли не враг! А может не чуть? Из-за того, что детская симпатия к бывшему другу не угасала, Ликс не мог позволить себе перейти черту к самой настоящей ненависти, поэтому и звать «врагом» Хёнджина не мог. Да, он ему не нравился за его поступок, не мог решиться простить и отпустить, но он бы никогда не смог возненавидеть его.       Не дожидаясь ответа на свой вопрос старший протягивает спокойно руку младшему, что продолжал, приоткрыв рот, удивлённо смотреть в чужие глаза, а затем опустил всё тот же растерянный взгляд на ладонь и его глаза, как будто расширились в ещё большем удивлении, когда оказалось, как его ладонь мала по сравнению с ладонью черноволосого. От подобного в голове всплыли воспоминания из возраста помладше, когда они мерили ладони и они были почти одинакового размера. Когда тот успел так вымахать? И ростом тоже! Он же был ему почти по плечо.       Осторожно поднимаясь Ликс всё так же холодно смотрит на своего «спасителя», пока тот кажется, игнорирует данный жест, начиная рассматривать украдкой одноклассника, будто правда заботится, переживает и из-за этого задаёт не менее неожиданный вопрос: — Ты не ушибся? Может что-то повредил? — и тянет руку к плечу поменьше, но чужую ладонь тут же отбивают своей, делая шаг назад. — Да прекрати! — срывается с чужих губ, — Опять играешь со мной?! Прекрати так поступать со мной, я ведь- Я ведь правда считал тебя другом и даже не сделал ничего плохого? Так почему ты продолжаешь играть со мной, как с тряпичной куклой, заставляя злиться?!       Почти на одном вздохе выдаёт голубоволосый из-за чего так же резко выдыхает и после тут же быстрым шагом покидает помещение. Да, он был зол. Но эта злоба смешивалась с обидой, пусть и не настолько горькой, как это было в первый раз, но за пару прошедших лет он уже привык подобным выходкам Хвана и к тому, как тот играет и потыкает им, поэтому сейчас он мог бы… Слегка похвалить себя? Ведь вместо того, чтобы лезть в драку, он сказал то, что думал.       И сейчас облокачиваясь на холодную стену он делает успокаивающие вздохи, топя свой взгляд в окне, где солнце собиралось вот-вот начать двигаться в сторону горизонта. — Ликс, — разносится сбоку, по-видимому, за ним тут же следом вышел и тот из-за кого его мысли, который день подряд не были в порядке. — Не называй меня так, для тебя я Феликс, Хван, — даже не обращая внимания на того, отвечает Ли, на что его собеседник тут же замолкает. Замолкает не так, чтобы обоим было комфортно, а так, что в голове мысли всё бегали и бегали, заставляя думать о том, что ему сделать сейчас.       И вот продолжая бегать по кругу, хватаясь за что угодно, Ликс был готов повернуть свою голову и продолжить разговор, что начался в зале, заставляя старшего ощутить настоящую вину за все свои ошибки и наконец-то расставить все точки над «и», но вместо того, чтобы произнести хотя бы писк, повернув голову, младший замирает.       Так же близко, как тогда в подсобке, только теперь его лицо прекрасно освещало предзакатное солнце оранжевых оттенков. Оно находилось так близко, словно его хотели поцеловать, но что-то пошло не так и пришлось замереть в мгновении, позволяя разглядывать себя. Позволять смотреть, как лучики освещали его карие глаза, что от света лишь поблёскивали, его пухловатые губы, что содрогались от неглубоких вдохов и выдохов, его, казалось бы, неуместную родинку под глазом, оставленную генетикой так небрежно, но так прелестно. То, как блестела кожа чёрноволосого от выступившего пота.       Кажется, все слова из головы младшего вывались в ту же секунду, когда его лицо столкнулось с лицом напротив. В тот момент, когда им пришлось делить воздух в паре сантиметров между собой. Они стоят в молчании пару минут, что по ощущениям длятся часы, сутки… Было ощущение, что в это мгновение Феликс может сделать всё что угодно, он может совершить столько всего ужасного и столько же прекрасного. Но вместо этого «всего», он лишь молча продолжал смотреть в карие глаза напротив, наблюдая, как радужка глаз не поддавалась свету и оставалась по-прежнему тёмной, почти чёрной. Как будто тот и не был реальным… Был какой-то куклой. Очень красивой, фарфоровой куклой с ручной росписью.       Момент резко обрывается, когда Хван слегка отстраняется и тянет свою руку к карману, из которого тут же что-то достаёт. Будто не просто отстранились, разрушив до ужаса романтичный момент, а всю будущую жизнь Феликса и все надежды на лучшее будущее. Но вся горечь от разрушенного, как рукой смахивают, когда этим чем-то, что достали из кармана оказалась гигиеническая помада. По упаковке можно предположить, что она с каким-то ягодным вкусом: может это вишня, а может малина, а может и вовсе клубника.       Ещё неожиданнее стало то, что после того, как колпачок быстро сняли, этой самой помадой потянулись к его тонким губам и тут же стали осторожно наносит её на них. Взглянув на Хёнджина, Феликс мог предположить, что он был слишком сконцентрирован на том, чтобы нанести помаду поверх коралловых губ. Как будто боялся оплошности, боялся навредить… Тем ни менее, управился он довольно быстро и после сразу же отстранился, чтобы взглянуть чуть поодаль от Ликса на то, как теперь губы младшего поблёскивали на солнце. — Твои губы… Такие покусанные, тебе стоит пользоваться хотя бы иногда гигиенической помадой, чтобы держать их в порядке, даже если не можешь справиться со стрессом и вымещаешь на своих прелестных губках, — голос собеседника звучал так нежно и ласково, загоняя в уголки чертога разума, заставляя перебирать все воспоминания и догадываться в какой момент Феликс так вляпался, что сейчас стоял распахнув глаза, пару секунд назад, собираясь чуть ли не покрыть того трёх тонным матом. — А-а… Ага, — качает головой Ли, на что в его крохотную ладонь кладут помаду, тут же своими сжимая её. — Вишня. — Что? — спрашивает младший, поднимая взгляд с помады, что держал в руке, на старшего, но вместо прежнего Хвана перед ним стояла его версия помладше и вот он оглядывается и оказывается вновь в центре кабинета, а по сторонам его окружают одноклассники.       И вот опять у него под боком на коленях корчится от боли Минхо, а спереди стоит Чан, стараясь защитить от насмешек Хвана и его «новых друзей», что решили поставить Лино и Феликса на место за «гейство». — Плохо расслышал что-ли? Я не-лю-блю тебя, Ликси! — смеётся перед ним человек, что когда-то мог считаться его лучшим другом, — Я не гей и никогда не буду им, придурок!       Но последних слов Феликс не слышал… В голове продолжало крутиться чужое «Я не люблю тебя», что больно ударяло под дых, заставляя давиться воздухом, сдерживая слёзы. Именно сейчас вновь оказавшись в этом хаосе он понимает…

Это всего лишь сон...

Очень плохой сон...