Вкус свободы

Нутром я будто знаю, кто Он. Он не такой, каким я себе его представляла. Никакой особенной царственности, статности за ним нет. Он не выточен так же стройно, как Зевс, у него нету играющих Солнцем кудрей Аполлона. Но плечи у него широки, на них словно сталактиты свисают складки темного хитона. Волосы длинные, прямые, как ковыль и черные. Нос похож на горы, а глаза темные, с манящей поволокой за длинными ресницами. Все его существо затягивает, словно пучина, и голова кружится, если смотреть на него прямо. Мгновение мы смотрим друг на друга, я борюсь с мутящимся сознанием. Он резко оборачивается зайцем и стремглав сбегает в чащу. Я понимаю, что только что увидела саму Смерть. Потираю опухшие глаза и сажусь прямо, подминая ягодицами клеверную подушку. Что значит эта встреча? С господином подземного царства просто так не встречаются, каждое его явление – предзнаменование, а иногда и угроза. Он являлся мне и раньше, в мрачных снах: чаще коридорами своих бесконечных, сурово-красивых владений, но иногда и черным зайцем, стеклянным взглядом сверлящим мою душу. Я осторожно встаю, опасаясь перенапрячь затекшие ноги, и осматриваю свое окружение. Утро чистое и ясное, в дубраве прохладно, словом, никаких признаков недавнего визита самого Аида. Тотчас же меня прознает мысль: что, если он пришел именно за мной? Я склонна к тревоге и другим излишним эмоциям, за это меня вечно ругает Мать. Вспоминая ее заветы, я глубоко дышу, стараясь подавить нарастающий страх. Уговариваю себя, что в такое светлое утро в южном лесу мне ничего не грозит. Вспомнив родительницу, я морщусь, словно набрав в рот прогорклого масла. Я сильно виновата перед ней за вчерашнее и мне стоило бы извиниться. Готовясь быть облитой ушатом холодного презрения, я обращаюсь птицей и взмываю в небосвод, прокалывая клювом купол. За куполом я снова становлюсь собой. Знакомыми дорогами медленно подхожу к нашим владениям. Мы живем в искрящемся летом дворце, вырезанном из мела и увитом виноградными лозами и кистями глицинии. Поедаемая чувством вины, я прохожу резную, белоснежную арку и заворачиваю за угол. Мать не одна. За ее широкой спиной посетителя не видно. Я лишь слышу глубокий, мягкий голос: - Она ни в чем не будет нуждаться. Мать злится, я чувствую это, не видя ее лица. - Об этом и речи быть не может, - шипит она, словно растревоженный полоз, - Вам в этом доме не рады. Надуваясь, она встает и разворачивается к гостю спиной. - Что ж… до следующего раза, - растерянно роняет гость. - Его не будет! – цедит Мать. Гость встает, вытягиваясь в полный рост и я узнаю Его. Он проходит мимо меня, за арку, принося с собой аромат цитруса и жасмина, сильный до дурноты. Я считаю удары сердца. - До встречи, Кора, - бросает напоследок он, лукаво улыбаясь.