Вкус свободы

На следующее утро прислужницы Матери поднимают меня раньше обычного: Мать ожидает в зале. Свежая, пахнущая июльским утром, она сообщает мне: готовится пир Громовержца. Ее, конечно, как всегда, пригласили – как никак, Олимпийская Дюжина, но в этот раз хотят видеть и меня. Мать разнежена как домашний кот, мурлычет мне, чтобы к сумеркам собиралась. Мне нечасто дают возможность праздновать с другими, поэтому весь день я суетливо порхаю в волнении. Стежки получаются неровные, после них крестьяне обнаружат не встречавшуюся раньше на пороге траву. Я преисполнена надеждой: смогу увидеть представление из огней и молний, выпить нектара и поворковать со свитой неприступной Артемиды. Гелиос заканчивает свой объезд на колеснице и под куполом наступают сумерки. Я поеду на пир отдельно от Матери, ведь у нас с ней совершенно разный статус. Как младшая богиня, которую смертные часто зовут не по имени, а просто – Кора, девственница, я прибуду на гуляния позже. Меня должны сопровождать Материнские нимфы, но мне удается уговорить их отправиться отдельно – они слишком заняты выбором побрякушек и разговорами о сыновьях Зевса. Дорогу я представляю плохо, но это меня не останавливает. Иду пешком, к лошадям меня не подпускает Мать. Путь лежит через густой, чернильный в темноте, безжизненный лес. Я неспеша бреду, вдыхая полные легкие воздуха, и наблюдаю, как красиво тают пятнистые кроны на фоне звездного неба. Ночь подбадривает меня стрекотанием насекомых и тихой песнью коростели. Тревога последних дней наконец-то растворяется в заполнившем душу покое. Почувствовав связь с чем-то большим, прародительским началом, я начинаю негромко петь. Оставляя следы в почве, я чувствую себя колдуньей – не Богиней, каких на Олимпе сотни и чьи силы заурядны, а человеческой колдуньей, сплетающей кисти трав, как Цирцея – дочь Гелиоса. Резко песнь коростели прекращается. На лес покрывалом ложится мутная тишина – я слышу лишь свои шаги и перестаю петь. Животом чувствую, что за корявыми ветвями за мной наблюдают. Я права – из-за деревьев выплывает нимфа. Красотой она, пожалуй, превосходит меня – никогда у меня не было таких тонких лодыжек и прелестных ямочек на щеках. У нее волосы цвета морских водорослей, а кожа будто светится изнутри. - Кора! – сладкий голос не скрывает ядовитых интонаций, - Посмотрите, сама Кора! Замешкавшись на секунду, я все же решаю продолжить путь, не обращая внимания на незнакомку. - Стой, когда с тобой говорят, шалава! – незнакомка перекрывает мне дорогу. Ее лицо искажено зверской злобой, – Что он в тебе нашел? Вот оно. Предчувствие не обманывало меня – за Царем Смерти бегает целая толпа девиц, и привлекая его внимание я наживаю себе бесчисленное множество врагов со всех сторон. - Я дочь самой Деметры, - хорохорясь чеканю я, - Думай, с кем говоришь, и какие у этого последствия! - Это ты подумай, птичка Кора. Подумай в следующий раз, когда приблизишься к нему. Это сейчас я добрая и рассказываю тебе сказки, но руки мои – в крови, и я не постесняюсь замарать их лишний раз, - шипит незнакомка. - Уйди, - мрачно выдавливаю из себя, - И без тебя забот полно. Не желая слушать дальнейшие угрозы, я ускоряю шаг и вскоре покидаю лес. Нимфа за мной не следует. По всей видимости, ей хватило облаять меня. Я не первый раз сталкиваюсь с таким отношением, но первый раз – из-за мужчины, да еще и того, которого не держала за руку. Смущенная неожиданной встречей, я добираюсь до места проведения праздника.