The Grounders

Лекса не знает, где ей найти столько сил и терпения, чтобы дожить до завтрашнего вечера. Она всю ночь ворочается в постели, из-за чего два раза невольно побуждает Луну проснуться. Она встаёт с постели и гуляет по маленькому пространству, отведенному найтблидам для ночлега, прохаживаясь босиком вдоль кроватей соседей. Долго-долго гуляет, прежде чем снова забраться в постель и, наконец, уснуть. *** – Эй, просыпайся! – малышка резко вздрагивает, мгновенно приходя в себя от сна от толчка на собственной постели. Луна с разбегу прыгает к маленькой соседке и хохочет, глядя на её сонное и недовольное выражение лица. Тому есть веская причина – Лексу не разбудить даже залпом пушечных выстрелов! Да и к тому же… не ей одной же мучаться, просыпаясь рано утром по требованию Титуса, верно? Пускай и Лекса тоже помучается. Луна щурится, складывая руки на груди, пока Лекса продолжает недовольно смотреть на неё, всем своим видом показывая, что хотела бы, чтобы та покинула её постель и дала ей поспать ещё. – Чего ты ночью не спала? Опять на своих енотов охотилась? А? Лекса обычно довольно медлительна по утрам, она не любит просыпаться рано и всегда выглядит, как недовольный ёж, пока окончательно не проснется к полудню, но после такой фразы весь её сон махом сметает. Малышка стягивает с себя одеяло и со всего размаху кидает то на подругу, закрывая ей полностью обзор, да еще и пихает от себя, пока сама свешивает ноги с кровати и наощупь ищет свою обувь среди кучи чужих ботинок. – Ой, отстань со своими енотами! – наконец, нащупав свои башмачки и быстро всунув в них ноги, почти вскакивает с кровати, о чем моментально жалеет – голова кружится целых несколько долгих секунд. Луна стала еще более вредная, чем была, после того случая с охотой, и Лексе еще труднее терпеть её подколы и язвительность. Какие к черту еноты?? Теперь, с сегодняшнего дня, у Лексы будет меч, настоящий меч, теперь она будет серьёзна, как никогда, теперь она будет как самый настоящий воин, как та прекрасная женщина, которая ей обещала принести оружие. И не важно, что меч деревянный, а малышка не умеет даже банально держать его в руках. Теперь всё должно измениться, с сегодняшнего вечера, когда у неё будет меч, всё точно поменяется! С решительным видом малышка поднимается с кровати, вытаскивает из-под неё своё несчастное бревно, и направляется на улицу под удивленный взгляд Луны, которая даже не заметила вчера, как Лекса притащила с собой с прогулки зачем-то эту огромную палку. Последняя стоически игнорирует брошенное вслед шуточное «Зачем тебе эта палка, Лекса? Ты снова идешь на охоту?», думая только о том, что теперь-то, в свои шесть лет, она получит первый настоящий (да-да, муляж, но мы же не будем расстраивать ребёнка, верно?) меч, а для этого надо быть серьёзнее. Все воины и учителя серьёзные, все Командующие всегда были серьёзными, и ей тоже надо. Тогда она точно будет хорошим воином, и Луна точно обзавидуется и перестанет шутить! Но сперва у неё есть одно очень важное дело… *** Резчик по дереву перегибается через высокий прилавок и опускает удивленный взгляд на малышку с огромным бревном в руках, укутанную в рубашку и шкуру небольшого енота. К нему в лавку чаще всего заходят менторы, простые рабочие и их жены, которым нужно что-нибудь для хозяйства, иногда поступают заказы из столицы (пару раз даже от самого Командующего), но дети здесь никогда не бывают. Ну… практически… – Чего тебе? – удивление, которое Лекса видит на лице мужчины-резчика, быстро сменяется настороженностью. Он хмурит брови, перегибаясь через прилавок так сильно, что, итак высокий и большой, он кажется малышке еще более громоздким и занимающим как минимум четверть всего маленького душного помещения. Густые черные брови, больше похожие на двух мохнатых гусениц, которые ползут навстречу друг другу, так сведены к переносице, что создают морщинку между собой. Лекса неловко переминается с ноги на ногу под таким тяжелым взглядом – мужчина кажется ей пугающим, опускает взгляд на своё многострадальное бревно и, сделав глубокий вдох, собирается с силами. – Вы можете сделать его меньше? – брови-гусеницы чуть приподнимаются соразмерно детскому тоненькому голосочку откуда-то снизу из-под прилавка. Мужчина молча наблюдает за тем, с каким трудом девочка поднимает с пола свое бревно и ставит его вертикально – оно оказывается выше своей хозяйки. – Чтобы я могла взять его руки… – Слушай, я занимаюсь тут серьезными вещами, мне не до твоих детских проблем. Заказов итак полно. – вновь выпрямившись, мужчина больше не кажется Лексе таким большим, но его уверенный, грубоватый и низкий голос всё ещё пугает. Расстроившись от такого отказа, Лекса уже было вновь порывается поудобнее обхватить бревно, чтобы уйти, забрав его с собой, но слышит вновь низкий мужской голос, который добавляет с насмешкой, - К тому же, тебе ведь нечем будет платить за мою работу. Озарение резко посещает маленькую головушку, когда, вновь выпрямившись, Лекса одной рукой поправляет шкуру енота на своих плечах. Замерев в раздумьях, так и вцепившись пальчиками в густую шерсть, малышка лихорадочно взвешивает все «за» и «против», потому что обмен, который она хочет предложить, весьма… тяжелый. По крайней мере для неё. И всё же… учитывая, что после этого она может получить что-то, чем будет удобнее пользоваться (и что-то, на что у неё особые планы), наверное, это всё же будет стоить того. До прилавка дотягивается тоненькая ручка, сжимающая шкуру енота. – Мне есть чем платить! – Шкурой енота? – брови-гусеницы вновь взлетают выше, – Ты серьезно, ребёнок? Хмм… дай-ка сюда, гляну. – крепкая мужская рука вырывает из слабой хватки Лексы шкурку, а самой малышке приходится отойти чуть назад, чтобы увидеть, с каким задумчивым выражением лица мужчина вертит её в своих крепких и больших руках. Это происходит довольно долго (дети не умеют ждать, это занимает всего около минуты), и все это время Лекса нетерпеливо топчется на месте, пока низкий мужской голос внезапно не заговаривает с ней вновь. Малышка вздрагивает и снова тянется к прилавку, чтобы увидеть лицо резчика снова, – Ладно, идёт. Понятия не имею, где ты это добыла, но мне как раз этого не хватает. Возвращайся через час за работой. *** Уже через час и пять минут Лекса, слегка опустошенная потерей енотьей шкуры, но крайне радостная приобретением вырезанной из древесины биты, скачет по улице, а резчик смотрит ей вслед, едва заметно улыбаясь. Пожалуй, это был самый маленький и самый странный клиент из всех. Да еще и заплатил енотом… Теперь биту легко сжимать в руке, легко носить с собой – малышка даже бежит с ней, настолько это не тяжело. И пускай сейчас еще день, это не мешает Лексе направиться прямо сейчас в сторону той самой поляны, на которой она договорилась встретиться с женщиной-воином. Пускай она знает – намерения Лексы стать такой же сильной, серьезны, как ничто другое в этом мире! К сожалению, поляна оказывается пуста, когда Лекса доходит до неё, спустя пару часов. Анья пунктуальна и всегда появляется тут в одно и то же время, поэтому было весьма глупо надеяться, что она появится тут пораньше… Малышке чертовски не терпится встретить эту женщину вновь, посмотреть за тем, как она будет тренироваться, и получить от неё меч. Трава, на которую садится девочка, мягкая, словно перина, но мокрая – малышка чувствует, как её штаны становятся сырыми, но, кажется, её это вовсе не смущает. Положив биту себе на грудь и обняв её двумя руками, девочка закрывает глаза, глубоко вдыхает свежий лесной воздух и успевает немного задремать. Лекса не помнит, что именно вырвало её из пушистых и красочных снов про что-то теплое и мягкое, но, открыв глаза, девочка обнаруживает над собой… два зеленых глаза, пристально наблюдающих за ней, обрамленные черной густой шерстью. Это точно не Анья… Пантера, подкравшаяся к ничего не подозревающей добыче, склонилась над малышкой, буквально дыша ей в лицо. Ужас, охвативший Лексу, явно не ожидавшую столкнуться с хищником вот ТАК нос к носу, заставляет целый табун мурашек пробежаться по телу. Темный и пронзительный взгляд пантеры словно проникает в самую глубину души, заставляя любого – ребенка или взрослого, - трепетать от страха. Её глаза излучают настолько страшный блеск, словно в них таится единственное желание – поиск следующей жертвы, и Лекса чувствует, что выбор определенно пал на неё. Надо срочно что-нибудь сделать, или этот вид перевернутой морды пантеры будет последним, что она когда-либо видела в своей жизни… Малышка сводит брови к переносице так же решительно, как это делал тот резчик, который её пугал, так же решительно, как это делала Анья, когда Лекса наблюдала за ней тайком. Пальчики сжимают биту, покоящуюся на её груди, со всей силы, и, целясь прямо в зеленые хищные глаза, Лекса мысленно прикидывает какое из деревьев будет ближайшим на её пути к отступлению. О, нет, она, конечно, с серьезными намерениями сюда пришла, но хорош тот воин, который трезво оценивает свои силы! Лекса понимает, что с енотом-то не справилась, а тут целая пантера!! Дерево оказывается не так уж и далеко, всего метра четыре от места, в котором сейчас в позе морской звезды, замерев, разлеглась девочка. Эй, Лекса уже упоминала о том, что отличается скоростью и ловкостью?.. Это то, что спасает её сейчас. Со всей имеющейся силы оглушив хищницу с помощью биты, девочка вскакивает на ноги и несётся в сторону ближайшего дерева так быстро, что пятки сверкают. Адреналин, в бешеном количестве выработавшийся в ней, накрывает волной настолько, что малышка даже не помнит как забралась на дерево. Более-менее приходит в себя только усевшись на ветке, самой ближайшей к земле, но недостаточно низкой, чтобы пантера смогла её достать. Потрясающе красивый, убийственно величественный зверь не успевает нагнать добычу, и только недовольно рычит, стреляя в Лексу не самыми дружелюбными взглядами. Лекса же, пребывая в полнейшем шоке от случившегося, едва не падает с ветки, успевая схватиться за неё покрепче в последний момент, после этого буквально замирая в одном положении и практически не дыша. Боже… как хорошо, что у неё было с собой оружие… Луна точно ни за что не поверит ей… Зато Лекса знает человека, который поверит. Ровно до прибытия Аньи девочка так и остается сидеть на ветке дерева. Спускаться с неё стало слишком страшно – малышка боится, что хищник всё ещё где-то рядом, ждет, когда она ошибется и спрыгнет на землю, чтобы тотчас настигнуть свою добычу… Стоит женщине появиться на своем коне на поляне, как малышка, цепляясь за дерево руками и ногами, спрыгивает (теперь-то она тут не одна), после чего буквально со всех ног несётся навстречу женщине на коне. Еще никогда она не была НАСТОЛЬКО рада тому, что воин прибыла на место их встречи. Анья откладывает поводья в сторону, немного ослабив их, чтобы дать коню тоже отдохнуть. Она неспешно слезает на землю и тут же вновь хватается за седло, потому что сила объятий, с которыми кто-то маленький (Анья уже знает, кто это может быть) налетает на неё, может действительно сбить с ног. Она же вводит в ступор, заставляя немного растеряться от такой волны детской любвеобильности. Анью прежде никто не обнимал так крепко, как это делает малышка сейчас. Да она и сама не из тех, кто делает это часто… Было бы с кем?.. По крайней мере, Анье кажется так сейчас. Существует ли кто-то или что-то, что может её в этом разубедить? – Ну здравствуй, дитя. – женщина оборачивается лицом к девочке, которая, кажется, не планирует в ближайшее время выпускать её из объятий. Её голос спокойный, мягкий, чуть низковатый и какой-то… умиротворяющий, он очень нравится Лексе. Он успокаивает её лучше чего-либо другого – она чувствует это сейчас. Рядом с такой сильной женщиной, слыша её спокойствие и уверенность, малышка окончательно приходит в себя, понимая, что находится под надежной защитой. И хоть женщина не обнимает её в ответ, ей вполне достаточно того, что она не отталкивает её от себя. Только издает свой обыкновенный смешок и складывает на груди руки – Лекса видит это, когда всё же отстраняется от женщины и поднимает на неё свой взволнованный взгляд. – Ты рада меня видеть или тебя что-то испугало? Почему ты была на дереве? Лекса опускает взгляд, сжимая в руке биту покрепче, вздыхает, явно что-то мысленно прикидывая в голове. Анья же не Луна. И она точно знает, какие страшные звери водятся тут, в лесу. И она точно не станет смеяться над Лексой по поводу того, что она испугалась… Верно же? Анья же хороший воин, а хорошие воины не делают плохих вещей! Лекса мнётся еще какое-то время, но, кажется, женщину это не особо беспокоит – она ни разу после своей реплики не подгоняет ребёнка с ответом. Просто молча раскладывает вещи на земле и разводит костёр. Малышка набирает побольше воздуха в легкие и выпаливает практически на одном дыхании: – Я очень рада вас видеть! Тут была пантера! Я лежала на земле и не услышала, как она подошла ко мне, и она оказалась очень страшной! – Лекса рассказывает, размахивая руками и крайне эмоционально выделяя слова «пантера» и «страшная», – Но дядя из мастерской сделал мне палку поменьше, и я ударила ею и побежала к дереву! И пантера ушла потом. Я бы хотела её поймать, но она слишком большая и страшная… Брови женщины медленно ползут на лоб соразмерно каждому произнесённому малышкой слову. Чтобы этот ребёнок, да каким-то чудом не оказался в лапах хищного зверя после того, как огрел его палкой? Анью, конечно, трудно удивить, но эта девочка почему-то каждый раз прекрасно справляется с этой задачей. Возможно, она даже не может подобрать сейчас подходящих слов, чтобы выразить свои эмоции и чувства по поводу только что услышанного, и девочка, заметив это, решительно отходит куда-то в сторону, пока не останавливается, указывая пальцем вниз. – Это было здесь! Если вы мне не верите, то можете посмотреть сюда… Я никогда не вру! Луна говорит, что я вру, но я никогда не вру! – Лекса складывает руки на груди точно так же, как это делала женщина, искренне считая, что эта поза сделает её слова более убедительными. Анья действительно молча поднимается на ноги, доходит до девочки и опускает взгляд на землю. Мокрая трава, примятая четко по силуэту маленького человека, доказывает тот факт, что на этом месте лежали. Характерные четыре отпечатка лап немного сбоку со стороны головы действительно очень похожи на следы, оставляемые пантерой. Анья присаживается на корточки, проводит рукой по месту, где, по словам ребенка, находилось хищное животное, и на руке остается маленький плотный черный волос. Ладно… Похоже, девчонка действительно не врёт, как и было сказано целых три раза подряд. Анья точно так же молча поднимается с места и возвращается к костру, слыша, как девочка бежит за ней и видя, как та устраивается напротив на бревне. – Где твой енот? – вместо того, чтобы как-нибудь прокомментировать безумный рассказ, спрашивает у ребенка. Насколько Анье не изменяет память, эта девочка очень гордилась пойманным енотом и не расставалась с ним с того самого дня, так что же произошло? – Мне пришлось отдать его, чтобы дядя сделал мне палку меньше. Ему понравился енот. Хотя он был страшный. – невозмутимо отзывается малышка, демонстрируя женщине биту. Та берет биту в руки и внимательно рассматривает её, узнавая характерный почерк настоящего резчика ТриКру. – Енот? – Дядя. Анья не сдерживает тихий смешок, когда малышка решает важным уточнить, что брови у резчика были похожи на двух больших пушистых черных гусениц… Между ними повисает молчание. Лекса внимательно смотрит за тем, как женщина-воин точит свои мечи, каждый раз немного щурясь от искр, что отскакивают от лезвий. Она делает это так быстро и четко, что малышка не всегда успевает следить за каждым движением, но это так завораживает, что Лексе кажется, словно она вечно может наблюдать за всем, что делает этот человек. Анья же ловит себя на том, что практически привыкла к повышенному вниманию со стороны этого внезапного ребёнка. Наверное, еще никто в её жизни не восхищался так сильно тем, что она делает. Никто не видел в этом что-то удивительное и даже красивое, не говорил об этом так легко и просто, как делает этот маленький ребенок. Может, им обеим немного не хватало внимания друг к другу? Подобная мысль посещает девушку только сейчас и заставляет вновь почувствовать какое-то внутреннее смущение. Конечно, никогда не покажет этого внешне, но внутри тот факт, что с этим ребенком она становится более терпимой, спокойной и умиротворенной, очень смущает. Мэйвилл, кажется, была права, когда еще в первые дни заметила повышенное внимание этой странной маленькой девчонки к Анье. Не то, чтобы она когда-либо планировала стать для кого-то мамочкой, нет, но… Черт. Кажется, это не то, что она может решить сама. Эти ощущения появляются сами где-то в глубине души, и ты ничего не можешь с этим поделать. Вот и Анья не может. – Я верю тебе, дитя. Лекса поднимает взгляд от оружия на женщину, замирает, практически не дыша. Наверное, она еще никогда не слышала таких слов, сказанных с такой интонацией. Эта прекрасная женщина-воин ей верит! Ей верит один из наставников ТриКру… Это кажется настолько удивительным, что, разговорчивая до этого, сейчас Лекса молчит, слегка растерянно глядя на женщину, но улыбаясь. Анья тянется куда-то назад, доставая из ножен деревянный меч, и Лекса раскрывает от удивления и восторга рот, кажется, аж привставая с места от уровня перенапряжения всем происходящим. Она действительно сдержала слово и сделала это! И у Лексы теперь действительно будет самый настоящий деревянный меч!! И с ним она сможет научиться быть таким же крутым и хорошим воином, как эта женщина!! – Я всегда сдерживаю свои обещания. – Анья протягивает меч девочке, наблюдая за тем, с какой несвойственной детям осторожностью та берет меч и, внимательно рассмотрев его, прижимает его к груди. Этот трогательный жест и выражение абсолютного счастья на детском личике заставляет девушку улыбнуться, а малышка, видя улыбку воина, вскакивает на ноги и поднимает меч в воздух так, словно прямо сейчас готова сорваться и вступить в настоящую битву. Анья думает, что та начнет прямо сейчас бегать по всей поляне и размахивать своей новой игрушкой, но малышка вместо этого подбегает к ней, устраивается рядом и снова… обнимает. И вновь заставляет Анью вздрогнуть от этого ощущения, от всего, что происходит внутри в этот момент. Девушка слышит искренне детское, наполненное счастьем «спасибо» куда-то в бок, видит, с какой непосредственностью малышка прижимается к ней прямо с стороны мечей, что закреплены на боку, кажется, абсолютно не беспокоясь за свою сохранность. Руки сами тянутся к ребенку. Анья впервые за все их встречи не просто не отталкивает малышку, но и как-то немного неуклюже поглаживает её по плечам, слегка прижимая к себе и улыбаясь. – Кажется, теперь мне придется научить тебя владеть мечом. Иначе зачем он тебе? – малышка настолько резко отрывается от неё, что едва не падает назад. Анья внимательно смотрит на ребенка, ожидая дальнейшей реакции той, но Лекса сидит с глазами-блюдцами, таращась на неё и обрабатывая то, что только что услышала. Женщина выпрямляется, закидывая ногу на ногу, склоняет голову набок и усмехается, – Поднимайся, Лекса. Начнем наше первое занятие.