The Grounders

С этого дня Лекса проходит мимо Луны каждый раз с гордо поднятой головой – еще бы, ведь спор она всё-таки выиграла, да еще и вдвойне. А еще у Лексы на плечах теперь висит, крепко пришитая к рубахе, шкура енота, того самого пойманного в лесу. Все воины, которых малышка видела, делают так – по возможности забирают некоторые трофеи себе и носят их в виде ожерелий, украшений или элементов одежды. Чем больше заслуг у воина, тем больше подобных украшений можно увидеть. То же касается и татуировок – рисунки наносятся на тело не абы как, каждый из них имеет определенное значение для человека в масштабе его жизни и жизни его клана. Есть и такие татуировки, которые можно встретить только у определенных людей, например, рисунки на теле Командующего не повторяются больше ни на ком, имея особый символизм. Каждый раз, проходя мимо Луны, Лекса улыбается так широко, как только может, ловя её внимательный взгляд и отворачиваясь тогда, когда девчонка начинает смотреть на свисающую шкуру енота. Убежать, бросив Лексу на произвол судьбы в шатре, в котором они не должны были оказаться, наедине с наставниками, было весьма подло, и это немного задело. Но Лекса забывает об этом уже спустя несколько дней, когда, бегая по деревне в поисках черной краски, сталкивается лбом с Луной. – Ауч! – шипит последняя, потирая лоб в синхронном с Лексой движении. Шишки точно будут у обеих. – Чего ты опять бегаешь, мелочь? – не сказать, что Луна почувствовала особые угрызения совести за тот раз, когда бросила Лексу в шатре… Надо же было проучить как-то зазнайку, в конце концов! Но какое-то странное облегчение от того факта, что впервые за несколько дней они ограничиваются не только многозначительными взглядами, всё же невозможно отрицать. Лекса хмурится, отползая в сторону от девочки, и поднимается на ноги, чтобы отряхнуть себя, чужая цепкая рука хватается за одну из её штанин. Приходится дернуться в сторону резче планируемого. Малышка поднимает самый серьезный взгляд, на который только способен шестилетний ребенок, гордо вздергивает нос к верху и только сейчас, выждав многозначительную паузу, отвечает: – Вот хочу и бегаю! – резко развернувшись в противоположную сторону (и едва не упав из-за этого), быстрыми шагами направляется в сторону леса малышка, думая о том, как пафосно ответила своей сопернице и свободной рукой потирая ушибленный лоб. Лес за последнее время стал для Лексы особым местом спокойствия и умиротворения – там нет снующих туда сюда взрослых, там нет Титуса с его пугающими наставлениями и татуировками, там нет вредной Луны, от которой можно ждать всего, чего угодно. Зато в лесу есть густота самых разнообразных деревьев, вкусные ягоды, много мелких (и не очень) животных и речка. Никому особо нет дела до тех детей, кто еще не находится под наставничеством, так что Лекса пользуется своей мимолетной свободой и сбегает сюда каждый день. И каждый раз ноги приносят её на одну и ту же тропинку с ямой-ловушкой сбоку. И каждый раз Лекса сидит, спрятавшись в кустах, и наблюдает за ней, словно ожидая, что в неё снова кто-нибудь попадет. Но день за днем яма так и продолжает пустеть, и кроме червяков и сухих листьев там ничего не наблюдается. Возможно, Лекса делает что-то не так или этого недостаточно? Да, вполне возможно. Но других идей у малышки нет – расставленные ловушки на данный момент являются пределом её возможностей, как охотника. По крайней мере так Лекса думает пару первых своих походов к ловушкам. На третий раз вспоминает совет женщины-воина с внимательным прищуренным взглядом о том, чтобы поискать палку помощнее. Лекса долго бегает по опушке, пробирается сквозь густые заросли и пару раз спотыкается о собственные ноги (это обычное дело), пока не натыкается на внушительных размеров бревно. Натыкается в прямом смысле, когда в очередной раз путается в ногах. Бревно большое, и лекса с трудом поднимает его с земли, стряхивая прилипшую грязь и срывая лишнюю листву. Оно действительно большое – девочке приходится волочить его по земле большую часть времени, так как нести на руках такую махину слишком тяжело. С этим бревном она чувствует себя сильнее и способнее. Оружие делает воинов сильными! Оружие Лексы пока что, конечно, на совсем другом уровне, но это совершенно не мешает малышке воображать, что в её руках какая-нибудь большая кувалда, а на поясом заткнута совсем не обычная ветка с дерева, а настоящий меч. Её оружие стремительно рассекает воздух, нанося сражающие наповал удары по кустарникам, мимо которых проносится малышка, убегая всё глубже и глубже в лесную чащу. Нет ничего краше и ярче детского воображения: вокруг неё враги, и она – храбрый воин, такой же, как та женщина, который борется один против всех и обязательно побеждает во всех битвах! За своими играми Лекса не замечает, как оказывается в той части леса, до которой раньше не доходила. Бег постепенно замедляется, сменяясь быстрым шагом, но лязг металла где-то впереди вскоре заставляет малышку практически замереть, напряженно вслушиваясь в новый звук. Скрежет металла, лязг, звон и чужое напряженное шумное дыхание – такие звуки совершенно не характерны такому спокойному месту в лесу. Может, там идёт бой не на жизнь, а на смерть? Может, там настоящие воины?? Лекса хочет посмотреть. Конечно, ни одна мысль о том, что это может быть опасно, не приходит ей в голову, и девочка продолжает свой путь в сторону звука, доносящегося до ушей, но уже медленно крадучись. Подобравшись достаточно близко, чтобы слышать всё отчетливее некуда, Лекса устраивается на земле, поджав ноги под себя, и осторожно раздвигает ветки кустарника, за которым устроила слежку за происходящим. Она ожидает увидеть какой-нибудь эпичный бой, такой, из которых часто возвращаются воины в их деревню, ожидает яростного столкновения множеств мечей, брызги крови, грязи и криков, но картина, разворачивающаяся на её глазах – она настолько… прекрасная и завораживающая, что Лекса замирает, вцепившись в ветки кустарника практически намертво. Два длинных, остро заточенных меча – вот, что создает этот звук. Оба меча держит в руках всего одна женщина – высокая, с идеально ровной осанкой, гордо поднятой головой и решительным взглядом. Мечи словно порхают вокруг неё, подчиняясь каждому малейшему мановению рук, рассекая воздух – так же стремительно они в битве рассекают человеческую плоть. Каждое ее движение становится прекрасным сочетанием силы и грации. Анья знает, как использовать свою силу, чтобы управлять мечами, но при этом не теряет свою женственность. Ее тело крайне напряжено, но при этом гибко и грациозно двигается в полной согласованности. Впервые в жизни Лекса заворожена настолько, что не может даже пошевелиться. Каждый удар, каждый взмах совершенно точен, стремителен и быстр. И определенно смертелен. Лекса уверена. Только теперь, глядя на ЭТУ женщину, малышка понимает ЧТО имела в виду Луна, когда говорила, что её нанимают для устранения врагов, что она способна уложить на лопатки любого самого сильного мужчину-воина. Вот ТЕПЕРЬ маленькая Лекса понимает ВСЁ… И масштаб силы, которой веет аж за километр, настолько поражает, что не дает думать о чем-то другом. Лекса тоже хочет уметь так… Она совершенно ничего не понимает в воинском мастерстве, но то, с каким мастерством и легкостью двигается Анья – это что-то удивительно прекрасное. Ее уверенность и сила восхищают и вдохновляют. Она не просто тренируется, она словно становится едина с оружием, владея им с такой искусностью, что обычные тренировки превращаются в грандиозное выступление. И Лекса готова с раскрытым ртом смотреть на это грандиозное выступление хоть целую вечность… И она действительно это делает. Каждый день в одно и то же время прибегает на то самое место, ожидая, когда Анья придет сюда тоже. И в один момент женщина появляется вдалеке, спешивается с коня, достаёт оружие и долго-долго тренируется, а маленькая Лекса наблюдает за каждым её движением, затаив дыхание и практически не двигаясь. Еще никогда она не видела чего-то более прекрасного, чем Это. Как только Анья уходит, Лекса выбирается из своей засады и пытается по памяти повторить те же самые движения, которые видела, только со своими палками, но у неё получается совсем не так, как это делала прекрасная женщина-воин. Лекса упорно старается, падает, поднимается, роняет своё «оружие», смотрит вновь из засады на тренирующегося ментора, пока та не уходит, а потом снова пытается повторить. Теперь каждый день Лекса тратит на то, чтобы добраться до того самого места и дождаться, спрятавшись в кустах, эту женщину. Женщина тут не только тренируется – Лекса видела пару раз, как та молча сидела у костра, как что-то читала и как точила кинжал. Наверное, она приходит сюда отдохнуть. В очередной раз пробравшись в свою уже ставшую почти родной засаду, малышка садится на землю, обнимая колени обеими руками, и ждет. Ждет до тех пор, пока не слышит треск где-то совсем близко. Женщина приходит вновь, но на этот раз, спешившись с коня, так и не достает из-за спины мечи. Разводит костёр и садится поближе к нему прямо напротив кустов, в которых прячется Лекса. Глядя на яркий огонь, совсем скоро малышка чувствует, как мурашки от холода бегут по телу. Вечера в лесу становятся всё прохладнее, а шкурка енота на её плечах согревает лишь отчасти. Темноволосая девочка подтягивает коленки к груди покрепче, пытаясь согреться таким образом, случайно задевая носком ботинка ветку, но не придав этому никакого значения. Зато Анья, услышав этот подозрительный одинокий хруст ветки в кустах напротив, моментально поднимает взгляд к источнику звука. Языки пламени хорошо освещают место, откуда был слышен звук. Женщина опускает голову, и Лекса даже отсюда, из кустов, видит её широкую ухмылку. – Выходи. – чутка хрипловатый, требовательный, но не строгий голос женщины заставляет Лексу вздрогнуть на этот раз совсем не от холода. Её заметили? Что Анья теперь с этим сделает? Лекса прекрасно помнит КАК эта женщина обращается с оружием. Неверный шаг вправо или влево может обернуться не очень хорошим исходом. Но… что-то всё равно тянет Лексу туда, к этой прекрасной женщине-воину, что-то заставляет подчиниться, подняться с земли и направиться в сторону костра, выбираясь из своей засады. Анья вновь поднимает взгляд уже тогда, когда девочка таки вылезает из кустов. Малышка с трудом (и стоическим выражением лица) тащит за собой какое-то внушительных размеров бревно. Испачканная шкурка енота, наполовину сползла с плеч, хаотично разбросанные по плечам пушистые темные и явно непослушные волосы сбились. Взрослым определенно нет особого дела до этой малышки, пока ей не выбрали наставника. Девочка уже давно могла бы бросить это бревно, но она продолжает упрямо и упорно тащить его прямо до костра, а Анья только наблюдает за этим потешным зрелищем, пытаясь сдержать улыбку. Смешная. – Что ты делаешь в лесу так поздно, дитя? Уже темно. Опять охотишься на своих енотов? – Лекса оставляет бревно лежать в ногах, а сама под одобрительный кивок женщины опускается на землю поближе к костру. Слишком холодно – малышка вытягивает руки к костру и растопыривает пальчики, греясь. Блаженная улыбка от долгожданного тепла сама собой появляется на личике. – Нет, мне больше не попадались еноты. Я тут просто… – несмотря на все увиденное, разговаривать с этой женщиной малышке довольно легко. Она одна из немногих, кто вообще обратил хоть какое-то внимание на неё. Но несмотря на это, на половине предложения Лекса запинается, так и не решившись его продолжить. – И как ты собиралась вернуться домой? – склоняет голову набок Анья, не сводя внимательного взгляда с ребенка. Ребенок же не сводит взгляда с огня… – О, я бы пошла за Вами! Я так всегда делаю. – с энтузиазмом отвечает Лекса, спеша поделиться своей находчивостью, но запоздало понимает, насколько глупо спалила саму себя. Улыбка моментально сползает с лица, и малышка спешит отвести взгляд в сторону, – Ой… Анья только приглушенно смеётся на это, и Лекса чувствует колоссальное облегчение. – Вы не сердитесь на это? – и всё же робко уточняет малышка, не поднимая взгляд. Зато женщина с ребенка глаз практически не сводит, что Лекса чувствует буквально каждой клеточкой своего тела. – На то, что ты следила за мной последнюю… неделю? Нет. – совершенно спокойно отзывается Анья, пока Лекса с выпученными глазами таки поднимает на неё взгляд. Она знала! Всё это время она знала о её присутствии, все эти вечера… А Лекса еще думала, что может быть незаметной… Это даже немного грустно… Теперь говорить дальше страшновато. Лекса опускает испуганно-шокированный взгляд вниз и снова возвращается к тому, чтобы греться и сушить одежду у костра, на этот раз молча. Как такое возможно – уже третий раз сталкиваясь с настолько сильной женщиной, выходить сухой из воды? Лексе ужасно неловко из-за того, что всё это время Анья знала о её присутствии, и эта ужасная неловкость заставляет малышку впервые за долгое время замолчать. А вот Анья молчать не собирается. Слишком долго ждала этого момента раскрытия правды. С каждым подобным вечером ей даже становилось всё интереснее, когда же малышка неумело выдаст своё присутствие. Каждый раз, зная о присутствии непрошенного зрителя, в голове возникало слишком много вопросов. Но самый главный – почему она здесь? Почему оказывается постоянно в непосредственной близости от Аньи? Что надо этому ребёнку? Почему эта малышка прячется в лесу, предпочитая наблюдать за тренировками, а не играет с остальными детьми в деревне? – Тебе понравилось то, что ты увидела? Понравилось ли Лексе? Понравилось ли ей??? Господи, несомненно да! Тысячу, миллион, миллиард раз ДА! Малышка, услышав такой вопрос, отводит взгляд от костра и, встретившись с таким же хвойным взглядом Аньи, начинает усердно кивать. – Да! Очень сильно понравилось!! Я такое никогда не видела! – восторженно восклицает малышка, заставляя женщину вновь усмехнуться. Ну еще бы! Лекса, поглощенная воспоминаниями, даже двигается ближе к женщине, хотя еще секунду назад ей было страшно даже взгляд поднять на неё. Анья молча наблюдает за поползновениями в свою сторону и едва заметно вздрагивает, когда посреди восхищенной речи малышка хватается цепкими пальчиками за край её плаща. – Это было так красиво! Я тоже так хочу уметь и быть такой же. Луна говорит, что сильнее Вас никого не знает. Я тоже хочу быть сильнее всех! – Большая сила – это большая ответственность, дитя. Это… тяжелее, чем тебе кажется. – несмотря ни на что, не спешит убрать чужую руку со своей одежды. Кажется, слова о большой ответственности абсолютно не имеют никакой отклик в малышке, и та продолжает смотреть все таким же восхищенным взглядом. Анья, честно, еще никогда в жизни не видела, чтобы кто-нибудь смотрел на неё с таким восхищением, как этот ребенок… Быть сильным для кого-то не только полезно, но и приятно. – Я вижу, что ты нашла палку помощнее. – кивает в сторону большого бревна, которое девочка едва дотащила до костра. Лекса с какой-то нежностью проводит рукой по несчастному полену и улыбается. – Да! Только её тяжело держать, как Вы держите меч. – Ага. Я заметила это, когда ты после моего «ухода» пыталась повторить то, что увидела. – женщина прямо-таки расплывается в ехидной улыбочке, пока девочка неловко опускает взгляд и ковыряет носком ботинка землю. – Когда я стану сильнее, я смогу так же, как Вы! – справившись с очередной волной смущения, вполне решительно выдает малышка, заставляя ехидную улыбку на лице Аньи смениться задумчивостью. Она молчит долго. Настолько, что невольно заставляет Лексу в очередной раз почувствовать смущение и неловкость. Настолько, что огонь начинает постепенно угасать, а потрескивание веток в огне становится всё тише и тише с каждой минутой. Анья думает долго, глядя на то, с каким любопытством Лекса скашивает глаза в сторону её кинжала на поясе, чтобы рассмотреть его. Анья думает долго, потому что еще никогда не задумывалась об этом. Ни разу в жизни подобные мысли и заботы никогда не посещали её. Стоит упомянуть, что то, что она чувствует в данный момент, вообще не то, чтобы свойственно ей – это становится открытием для женщины. – Если придешь завтра сюда в это же время, я принесу тебе деревянный меч. – Лекса дергается от внезапно нарушившего тишину голоса женщины и поднимает на неё искренне удивленный взгляд. – Правда? – не верящим, тихим шепотом спрашивает, но уже спустя секунду радостно громко восклицает, – Я приду! Я обязательно приду! Анья снисходительно улыбается девочке, зная, что эта упрямая малышка определенно точно появится тут завтра, да еще и свое огромное полено наверняка притащит.