Старый дом Насти

Самое жуткое, что вне дома тетя Юля оставалась самой собой. Той самой, какой была до… Я не нашла в интернете, бывает ли такое. Может, не там и не так искала. Когда дошла до названия какодемономания, вообще расхотела что-либо узнавать дальше. Разве возможно, чтобы демон через кого-то, кем овладел, показывался только одному человеку? Зачем? И что это за демон, в конце концов?! Держать все переживания в себе было выше моих сил. Выбрав момент, когда я зависала у Польки дома, решилась с ней поделиться. Полинина мама что-то делала на кухне, там же громко вещал телевизор. У нас на мониторе компьютера надрывались анимешные персонажи, которых мы пытались нарисовать. Обстановка была совсем привычная и нестрашная. Пока я рассказывала, лицо Полины менялось с сочувствующего на недоверчивое. Сначала это было ироничное «Заколебала со своей теткой», постепенно сменяющееся на «Да ты свихнулась, но я по дружбе об этом никому не скажу, только сегодня же про тебя узнают все». Плохо скрываемое предвкушение того, как она взахлеб будет рассказывать, что Настька свихнулась, совсем с катушек слетела. И как на нее будут смотреть с уважением и любопытством: каково это – быть близкой подругой психически ненормальной? «Ой, – скажет она, – да я давно это знала». Я поняла, что пора заткнуться. Проходили уже такое, когда соседская девчонка, с которой мы играли в принцесс-в-беде, потом растрезвонила всем строго по секрету, что я сама себе пишу письма от воображаемого принца. Было очень гадко, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы слух этот в итоге затух. Так что, сделав паузу, я изобразила ехидную улыбочку и противным самой себе голосом проворковала: «Что, поверила?» У меня даже хватило сил расхохотаться. Лицо Польки явственно расслабилось, на него вернулось дружелюбное выражение, и подружка притворилась, будто вовсе ни капли не поверила: – Да ты зациклилась на своей тете Юле! Кстати, она у тебя очень классная, зря ты так про нее. Между прочим, она мне дала заклинание на привлечение поклонников! Тут Полькины глаза расширились, и она запоздало зажала рот руками, только вот актриса из нее никудышная, как я уже сказала. – Ой, блин! Она же просила не говорить! – Что за заклинание? Да и нафиг оно тебе? – стараясь не сильно проявлять интерес, уточнила я. – Надо, – тут же отняла руки от лица Полька и гордо приосанилась, словно обладала каким-то особенным знанием, поднимавшим ее над другими. – Погоди, когда это она тебе его могла дать? – Да в прошлый раз я к тебе зашла, а тебя не было. Мы с тетей Юлей сидели-сидели на кухне, тебя ждали… Ну да, я вспомнила, было такое. Как-то я тогда не обратила внимания. К тому же мы с Полькой сразу ушли гулять. – А почему она сказала его тебе, а не мне, своей племяннице? Это было бы более правильно, согласись. Полина гадко захихикала: – Она так и предупреждала, что ты это скажешь. Потому что тут вера нужна, а у тебя ее нет. Ты безнадежна. У меня похолодело внутри, будто слишком большой кусок мороженого проглотила. Предупреждала. Мою лучшую подругу. Знала, чем переманить. – Ладно, но почему тогда сама тетя Юля этим твоим заклинанием не воспользовалась? – Хи-хи, и про это она сказала! Потому что только в моем возрасте можно его применять, ей уже поздно, а она узнала только недавно! Настька, ты такая предсказуемая! – Полька прямо наслаждалась нашим разговором, что делало его еще более ужасным. И что еще меня прямо кольнуло – что моя хвастушка-тетя не воспользовалась случаем блеснуть своими поклонниками. Раньше она обязательно сказала бы, что ей такие заклинания-привороты нафиг не нужны, что она популярна и без помощи каких-то там духов. Она часто меня так вот обижала. Если предлагает, значит, ты-то точно не так интересна. Но сейчас, по словам моей подружки, Люля уверяла, что сама с удовольствием воспользовалась бы приворотом. Чтобы Полька точно клюнула. Раз уж сама тетя Юля!.. Да что уж там, я тоже повелась бы. Почему только моя тетя мне-то ничего не сказала? – Ты уже пользовалась? – обреченно спросила я, все еще пытаясь улыбаться. – Нет, рано еще. Надо подождать, чтобы… Блин! Чуть не проболталась. Не могу сказать, а то не выйдет. – Но мы же подруги, Поля! Дай мне его хотя бы посмотреть! – Твоя тетя Юля предупреждала, что ты будешь просить, – уже не скрывая злорадства, сообщила стремительно теряющая статус моей подруги Полина. – Но показывать никому нельзя, даже маме, иначе ничего не получится. – А если я будто бы случайно увижу? Ну, ты забудешь на столе, а я посмотрю ненароком? Полечка, одним глазком, а? Она отрицательно помотала головой. Не так уж хорошо я знала свою лучшую подругу, как мне казалось. Тетя Юля была намного проницательнее и уж точно гораздо умнее меня. – Ну и пожалуйста, – будто бы отступила я. – Я в интернете посмотрю! – Что я, по-твоему, дурочка? Я тоже там искала и ничего не нашла. – В приворотах искала? – уточнила я. – А где же еще? В разделе кулинарных рецептов, по-твоему? – Полина, похоже, давно разуверилась в моих умственных способностях. – Может, в призываниях демонов? – в лоб спросила я в отчаянии. – Ой, Настя, а еще говорила, что не завистливая. Я и не подозревала, насколько могу ошибаться в людях. На меня смотрела совершенно незнакомая девочка, с которой я точно не стала бы дружить и делиться секретами и которая то же самое сейчас думала обо мне. Но Польке, раз уж я все равно узнала их с теткой тайну, уже не терпелось потрепаться об этом. А потом она будет точно так же трепаться нашим знакомым про меня. Ну что ж… – Я тебе, конечно, самое главное не скажу, даже не надейся, – предупредила она, подвигаясь поближе и переходя на шепот. – Но заклинание это самое, приворотное-то, немного смешное. – Да ну? – только и прошептала в ответ я. – Ну да! Там упоминается бегемот. Полина прыснула. – Как в «Мастере и Маргарите»? – уточнила я. По-моему, только ленивый этот роман не читал, ну, или хотя бы смотрел по нему фильм. В крайнем случае в «Википедии» краткий пересказ точно пролистывал для общего развития. Ассоциации должны были возникнуть однозначные. – Ой, точно. Я и не подумала. Так кота звали, да? Такой забавный. То, что Бегемот – это традиционное наименование демона и приспешника сатаны, о чем Булгаков, собственно, и писал, беспечную Полину не волновало. Я даже не была уверена, читала ли она «МиМ». Вот она и есть тот самый ленивый. Мне же стало страшно, настолько я оказалась близка к истине. Поэтому я хмыкнула, вложив в это весь свой сарказм. – Кот, кот. Наверняка чтобы поклонники были такими же жирными обжорами. А тебе не приходило в голову, что тетя Юля тебя просто разыграла? Она частенько это практикует. Ей только мама моя не верит, – вдохновенно врала я. Похоже, я ударила по больному месту. Поклонников-обжор Польке точно не надо было, а возможность унизительного розыгрыша она, похоже, упустила из виду. – Думаешь? – А иначе с чего бы моей собственной тете, моей Люле просить не рассказывать обо всем мне? Только чтобы я ее не раскусила. Сама подумай. Полина подумала. Даже разозлилась, но, кажется, в основном на меня, мерзкую разрушительницу мифов. А потом пришла к какому-то успокаивающему самолюбие решению и опять повеселела. – А хотя бы и так. Хуже не будет, если я попробую. А толстяк всегда может похудеть! – Ну хоть ждать-то не долго? – Ну, как сказать… Не быстро. Тут меня озарила новая, как мне казалось, спасительная мысль: – Скажи только, в этом заклинании нет ничего про мочу? – Чего? – возмутилась Полька. – Того! Мне Люля сама рассказывала, что есть старинное немецкое поверье… – Здесь я специально сделала театральную паузу, но Полина не оценила. – Ну? Чего застряла? – нетерпеливо притопнула она. – Какое? – Если девушка помочится на башмак мужчины, то он втюрится в нее без памяти! Тетка действительно рассказывала мне о таком обычае, и мы тогда обе ржали как бешеные. Несколько секунд подружка ошарашенно смотрела на меня, не зная, смеяться или призадуматься. – Нет там никаких башмаков и… мочи тоже нет, – наконец созналась Полина. – Уф… – Я вытерла воображаемый пот со лба и как бы между делом предприняла новую попытку: – Так покажешь мне это твое заклинание? – А вот и фиг тебе! Ну ладно, покажу, если не сработает. Так я поняла, что к подружкам обращаться тоже бесполезно. К счастью, Полькины привычки, которые я знала вдоль и поперек, остались неизменными. Может быть, ее мама и не знала, где дочь хранит свои секретики, зато мне об этом было прекрасно известно К счастью, Полькины привычки, которые я знала вдоль и поперек, остались неизменными. Может быть, ее мама и не знала, где дочь хранит свои секретики, зато мне об этом было прекрасно известно. Как только Поля ушла на кухню пополнить запас чипсов и сока, явно испытывая облегчение от возможности прекратить беспокойный разговор, я принялась действовать. Молнией метнулась к ее столу, бухнулась на колени и с колотящимся у самого горла сердцем, жутко боясь, что она застанет меня за этим неблаговидным занятием и с позором вышвырнет вон, залезла под ее компьютерный стол. Просунула руку, чем-то ухитрившись оцарапаться, но не думая про боль, и на задней стенке нащупала плотный фетровый конверт на липучке. Быстро отцепила его и среди записочек и какого-то непонятного мусора, в другое время непременно заинтересовавшего бы меня, сразу выцепила глазом знакомый теткин почерк, чем-то похожий на мой, только более округлый и аккуратный. Точно такие же стикеры висели у тети Юли на зеркале, и расходовала она их экономно. Мне показалось, что Полька возвращается. Блин! Я, внезапно вспотев, выхватила стикер. И поскольку запихивать бумажку в узкий карман времени уже не было, без особых раздумий сунула его за пояс джинсов, прикрыв кофтой. А сама максимально быстро привела фетровый конверт в первоначальный вид и вернула на место. С Полиной я столкнулась уже в коридоре, соврав, что мне нужно в туалет. Рука, прижатая к животу, придавала моим намерениям правдоподобие, хотя на самом деле я дико боялась, что стикер вывалится в самый неподходящий момент. Всегда можно бледность и ускользающий взгляд списать на расстройство желудка. Стоя над унитазом, я вытащила теткино заклинание. Рано или поздно Полька обнаружит пропажу и сразу поймет, кто в этом виноват. Но мне, если честно, было все равно. Ни одного знакомого слова, ну, кроме того самого бегемота, я не увидела. Вроде бы латынь, но какая-то странная. Вполне возможно, что тетка действительно разыграла мою лучшую подругу, чтобы насолить мне и вбить между нами клин. Но рисковать не хотелось. Главное, чтобы Поля не выучила его наизусть. Тогда все мои старания будут напрасными. Я попыталась запомнить хотя бы несколько слов, чтобы потом проверить их в поисковике, быстро разорвала стикер на мелкие кусочки и спустила в канализацию. Потом долго мыла руки и смотрела на себя в зеркало. Хотелось плакать. Если бы мне сказали, что я буду рыться в чужих вещах, тем более у подруги, да еще и воровать, я бы искренне возмутилась. Мне и сейчас было очень стыдно. Сильнее всего я почувствовала горечь от невозможности прежних отношений с Полей, когда она настояла, чтобы я приняла таблетку от болей в животе. Я твердо решила признаться во всем, когда она расскажет мне об этом дурацком заклинании. Если расскажет… Ушла я от Полины непривычно рано, и прощались мы с прохладцей. Понятно было, что в ближайшее время ни она, ни я друг другу не позвоним и не напишем. И в школе, может быть, едва поздороваемся.