Ты, Тайга и Тайна

Поселок встретил путников застывшими во времени старыми развалинами. Давно прогнили домики, тут и там разбросанные по улицам, подкосились, заваленные снежным покрывалом. На первый взгляд, с момента, когда Роман последний раз был здесь, не изменилось ничего. Но стоило пройти чуть дальше, приглядеться и взгляд неумолимо цепляется за новенькие коттеджи, маячившие какими-то чересчур вырвеглазными крышами на фоне темнеющей кошмарами тайги. Новые магазины, нелепо обитые пластиком, яркие, современные, словно вырванные и вставленные сюда насильно. Рядом с ними был закатан новенький асфальт, резко обрывающийся прямиком у грязных луж старых тропок. Редкие прохожие косились на них, как на диковинку, на чужаков. Видимо, не признали своего в высоком мужчине, с интересом разглядывающего их. В участке все было по-старому. Ромке аж смешно стало – сколько лет прошло, а ему словно снова двенадцать, и сейчас придется получить нагоняй от мамки, пришедшей забрать горе-преступника из лап закона. Рядом скептически хмыкнули. Видимо, привыкшие к городским пейзажам, его коллеги не оценили эстетику здешних прогнивших красот. К ним выбежала молоденькая, красивая девушка. На вид – лет двадцать, волосы огненные, стянутые в тугой хвост. Новенькая полицейская форма была уж очень ей к лицу, словно на нее шилась. Она встретилась взглядом с Пятифановым, вспыхнула вдруг и отвела взгляд, всплеснув руками. - А мы вас заждались! Нормально добрались? Метель такая – жуть! Дорогу заметает в миг, что ни в поселок, ни из… - протараторила та, нервно поправив выбившуюся из-за уха прядь. Из-за двери послышался до боли знакомый голос: - Анька! Не держи ты их на пороге, сюда веди. Тихонов. Старый чертяка, сколько лет прошло, а он, видать, бежит от пенсии, как от огня инквизиции. Анна, спохватившись, вытянулась вся по струнке, честь отдала, как в каком-то детективе про ментов. - Младший Сержант Колос Анна! Пройдемте, там уже все готово… В тесном кабинете было душно. Пахло сигаретами, старостью мебели и… Чебуреками. Ничего не меняется. Старый Тихонов поднялся из-за стола, изучающее взглянул на тех, кого привела Аннушка. Он очень постарел, но глаза были все такими же. Какими-то до одури проницательными, словно глядевшими сквозь тебя, копошащимися в твоих демонах. Он добродушно улыбнулся. - Здравия желаю! Капитан Сергей Тихонов, к вашим услугам. А вы, я полагаю, Лейтенант Греча, Лейтенант Дыбов и..- его глаза остановились на Ромке, тут же наполнились каким-то теплом -…Майор Пятифан. Сколько лет, сколько зим. - Лет десять, не меньше.- Роман протянул Сергею Александровичу руку. Рукопожатие было крепким, не смотря на преклонные годы участкового. Коллеги Пятифанова последовали его примеру, раскланялись в приветствиях. Дело было дрянь. Трое пропавших без вести, и все за последние два месяца. Снова местная детвора. С цветных фотографий на полицейских глядели бусинки-глазки, а в них вопрос – найдете? Или снова оставите в холодной тайге? По загривку Пятифанова пробежал холодок. Снова минимум улик, лишь жалкий клочок детского шарфика, да фантик конфетный: судя по всему, один из пропавших подкрепился ей перед тем, как сгинуть. Не удивительно, что им пришлось прибегнуть к помощи городских властей – жалко только, что не додумались сделать этого раньше. Решили по новой опросить жителей. Вдруг что-то упустили? Многочасовой опрос поселковых не особо дал плоды. У кого-то детки учились с пропавшими и видели их в последний раз в школе. Кто-то вовсе не знал этих малышей. Кто-то начал заводить телегу про то, что их в жертву забрал Хозяин Леса. Рома чувствовал, как голова неумолимо начинала болеть. Он искренне надеялся, что его коллеги продвинулись дальше обычных сплетен. По его же плану остался последний дом. Путь лежал через темнеющий злобой лес, и любой, наверно, чувствовал бы себя здесь неуютно. Но Роман знал эту дорогу, как никто другой. Столько раз она им протоптана, изучена вдоль и поперек… Вот хлипкий мостик через речку, а там, за многолетними соснами, старый дом. «Тоха, хорош дрыхнуть, выходи уже!» пронесся в голове собственный голос, маленький Ромка кинул в окно друга снежок, чтобы привлечь его внимание. Пятифан подошел к входной двери, чуть помедлив. Вблизи жилище оказалось не таким ветхим: хозяева явно похлопотали над ним, укрепили, подлатали, обив сайдингом. На пластиковых окнах второго этажа, где когда-то была комната Оленьки, были наклеены детские рисунки. Постучав, следователь сделал шаг назад, вслушиваясь в шум за дверью. Кто-то завозился в коридоре, приятный женский голосок что-то крикнул тому, кто находился в комнате. В дверном проеме появилась хорошенькая молодая женщина. Светлые волосы так гармонично выглядели в этом белоснежном безумии. Знакомые глаза обратили на Ромку взор. Это же… -…Ромка? Это ты что ли? Ромочка! Оля Петрова, младшая сестра его Тохи, кинулась мужчине на шею. Тот заключил ее в медвежьи объятия, неверяще глядя на нее. Он думал, что семья Петровых давно покинула это богом забытое место. - Что ты здесь делаешь? В гости приехал? – щебетали над ухом. Кажется, девушка была искренне рада видеть нежданного гостя. Когда-то давно, когда они еще были детьми, Ромка и Бяша были для нее, что вторые братья – всегда приносили ей какие-то вкусности (откуда только доставать умудрялись, у самих-то хорошо, если на пирожок из столовой хватало), играли с ней, защищали, когда малышка пошла в школу. Ее брат всегда расцветал, когда рядом был Пятифан, словно все терзавшие его демоны отступали прочь под грозным взглядом хулигана. - Олька! Вот это ты вымахала. Я думал, вы сейчас в Москве… - опомнившись, Рома отпустил девушку и достал из кармана куртки удостоверение, привычным жестом раскрывая его. Рядом с фотографией красовалась надпись «Роман Пятифанов, Майор полиции» - Я тут по делу. Зайти можно? Оля захлопала глазами, вчитываясь в ксиву. Два и два легко сложилось в ее голове, и девушка кивнула, пропуская друга в дом. Рома убрал удостоверение обратно, и сам не заметил, как колени начали чуть дрожать, стоило ему переступить порог до боли знакомой прихожей. На кухне, справа от входа, слышался детский смех, а еще… - Оль, кто пришел? Романа словно током прошибло. Он мог не слышать этот голос год, пять, хоть десять – ни с кем бы не перепутал. В коридор выбежал мальчишка: года четыре на вид, может, пять. Белобрысый, до чертиков на Олю похожий, даже взгляд такой же – наивный, добрый, теплый. Следом, складывая руки на груди, появился… Он. Все с теми же лохматыми белесыми вихрами, все те же круглые окуляры на носу. «Да че ты, на, во какие модные оправки есть, че ты как додик! Хош мы тебе подрежем чет поновее?» снова раздался голос прошлого в голове. Их в десятом классе отвезли в город, кино какое-то смотреть, а они свинтили - гуляли по нарядно украшенному перед праздником городу. Бяшка увидел какую-то новомодную оправу в витрине оптики, и пристал к Антону. А Ромке очень нравилась та, что была на друге. В ней его глаза выглядели, как заячьи – большие, чистые, читаемые. - Рома…- голос заметно дрогнул, но Антон тут же натянул на себя маску безразличия, словно визит давнего друга ничуть не удивил его и ни капельки не взволновал. И как из очкастого ботаника мог вырасти такой лебедь? Высокий, чуть не дотягивает до самого Ромки. Черты лица все такие же мягкие, глаза - ледовитые океаны, тонкие губы, едва не дрогнувшие в улыбке при виде Майора. Они смотрели друг на друга каких-то пару секунд, но как в глупом девчачьем кино казалось, что длилось это целую вечность. Немую сцену прервал мальчонка, подбежавший к Пятифану и с интересом его разглядывающий. Оля спохватилась, потрепала ребятенка по голове, поворачиваясь к гостю. - Ромочка, знакомься, это – дядя Рома. Это в честь него мы тебе имя дали. Ромка младший округлил глаза-блюдца, удивившись, кажется, не меньше самого полицейского. Захлопал в ладоши радостно, с восторгом, словно к ним домой пришел какой-нибудь Бэтмэн, а не просто Рома Пятифанов. Не успел он брякнуть «привет», как мать отправила его смотреть мультики в комнату, чтобы взрослые могли поговорить. Трое проследовали на кухню. Оленька тут же кинулась ставить чайник, доставать какие-то печенюшки, а Антон и Рома все смотрели друг на друга, не решаясь слово вымолвить. Одного съедало чувство обиды, другого – вины. - Я думал, ты сейчас в Москве… Слышал, у тебя выставка недавно открылась. Первым нарушил тишину Роман, отводя взгляд к заснеженному окну. Тоша, сидевший напротив, нахмурился, нервно поправляя свои очки. - Да, открылась. Оле помощь была нужна, и я здесь. – в голосе сквозило «Я не обязан отчитываться перед тобой, Пятифан. Ты сам в этом виноват!». Ромка вздохнул тяжело, оперся головой на руку, прикрыл уставшие веки. Где-то сбоку недовольно фыркнула Оля – видимо, эта картина ей ужасно не нравилась. Когда они только поссорились, она часто звонила Ромке, спрашивала, как он и подбивала помириться. Но сколько он не пытался, пересилить себя и извиниться так и не смог. Пожинай теперь, Пятифан, плоды своей глупой гордости. - Я по поводу пропажи детей. Нас из района вызвали, потому что местные не справляются. Хотел узнать, не видели ли вы чего подозрительного. Повисла тишина. Тоша, до этого пытавшийся строить баррикаду, вдруг изменился в лице, побледнел, глядя на Рому нечитаемым взглядом. Но сам Ромка знал, видел страх на дне этих глаз: почти такой же, как тогда, в гараже. Оля поставила поднос на стол, опустилась тяжело на стул, потирая виски, пульсирующие болью. - Я думала, это слухи… Ромке до школы еще далеко, садика здесь нет… Неужели и правда снова?... - К сожалению нет, Оленька… Поэтому будь осторожна, малого от себя ни на шаг. Тем более в этой чащобе сраной, хер пойми, кто у вас тут бродить может. Вновь повисла гнетущая тишина. Радость встречи омрачилась ужасом, подстерегавшим везде: в каждой снежинке, летящей вниз, в каждой ветке, скрипевшей от холода. Никто из них еще не знал, что ждет впереди.