Детские игры

1.

      – Не знаю, как-то ты все это слишком привлекательно описываешь, так не бывает. Тебе бы книжки писать, а не политикой заниматься, сказочник. А ведь в нежном сопливом возрасте ты и собирался книжки писать, вот так совпадение.       – Ээйс, – зовет его голос Марко откуда-то с фортпика. Эйс на секунду вытягивает шею, прищуривается в ту сторону, и в конце концов решает сделать вид, что ничего не слышал.       – Протестую! Не все дозорные паршивые, у тебя какое-то предвзятое мнение. Даже если они в системе… Я знаю, о чем говорю, потому что за меня говорит мой опыт общения, а за тебя твои красивые, утопические картинки в голове. Взять хотя бы Исуку. Не мою Исуку, просто Исуку. Ой, хватит нести чушь!       – Эйс!       – Тот раз… нее, это старая история, мы познакомились с ней еще пиками. А в тот раз на Сабаоди просто оказались одновременно, у нее отпуск, у нас отплытие в Новый мир. Да так, ничего, покатались на колесе обозрения, пообедали разок вместе, а потом надрали зад одному двуличному уроду. А что? Опять дозор? О, Исука?! А я думаю, чего ты к ней пристал. Будь другом, передай ей привет, а?        – Эйс, черт тебя дери!       – Ладно, Сабо, я не знаю, что Марко понадобилось от меня в этот раз, но честное слово я затылком ощущаю его приближение. И я чувствую, что он зол. По нему обычно не видно, но это такое физическое ощущение, если находиться рядом. Ага. Направляемся на остров Брава, простоим четыре дня, успеешь? Нет? Черт, тогда позвоню, как скорректируем курс.       Эйс не столько слышит, сколько чувствует неумолимо приближающиеся шаги командира первой дивизии.       – До связи, – говорит он и кладет трубку, как раз в тот момент, когда в его поле зрения возникает фигура Марко.       – А я уже вставал и шел к тебе.       – Не ври. Даже если Марко злится, по нему все равно этого не видно.       – Да, лааадно тебе, – Эйс поднимается со своего места и приобнимает друга за плечи, почти повисая на нем. – Что ты хотел? Я все сделаю.       И он физически чувствует, что раздражение Марко потихоньку утихает, даже если этого по нему тоже не видно.

2.

      – Видел новую листовку, Луффи? Крутая? А Охотника на пиратов Зоро? Нет, я еще не видел его ребят. Думаешь сильные? Ну тогда дождемся его здесь на другой половине Гранд Лайн, а потом устроим ему нереальный сюрприз. Хочешь, попрошу Татча приготовить торт, и ты феерично из него выпрыгнешь? Вот Луффи охренеет, когда тебя увидит. Заодно посмотрим, что там он за накама насобирал себе в команду. По фоткам в листовках на слабаков не похожи. Особенно этот Зоро. Сейчас, погоди минутку.       Эйс перегибается через перила верхней палубы, и кричит вниз, прижав трубку ден-ден муши к своей груди, чтобы заглушить звук.       – Дьюс! Передай Скаллу, что я остаюсь на корабле сегодня. И если он захочет прогуляться по городу – может идти вместо меня. Михар меня подстрахует.       – Сабо, ты еще тут? В котором часу у тебя там собрание? Ого… Плюс сколько у вас к моему времени? Хрен ли ты не спишь вообще? Я вот о чем хотел тебя спросить …

3.

      Солнце висит в зените, когда Эйс почти перевешивается загорелой спиной через борт корабля, одной рукой придерживая рыжую ковбойскую шляпу на своей голове, другой крепко сжимая трубку ден-ден муши. Сама улитка опасно стоит на борту, одно неловкое движение и волны Гранд Лайн станут ей новым домом.       – Черт, вот же зараза в панамке с чайкой, – ругается Эйс. – Ага, ну ладно. Марко и Отец держат курс на Зубчатый. Там ждем неделю другие дивизии, и отплываем к территории острова рыболюдей.       Эйс сосредоточенно слушает ответ Сабо по ту сторону радиоволн. В конце концов он согласно кивает, и с сомнением спрашивает:       – А ты схему помнишь? Разберешься? Ну, хорошо. До связи тогда. И добавляет, прежде чем завершить звонок:       – Голоса твоего мне, конечно, будет не хватать.       Эйс кладет трубку, улитка привычно квакает и засыпает. Эйс стоит еще несколько минут глядя на синие волны за бортом, и думает о том, что сейчас бы как в детстве, еще до мера-мера фрукта, окунуться с разбега в морскую прохладу. Или в ледяную горную реку. Или в ручей. Ручьи на горе Колубо, которые раньше были по пояс, сейчас им всем троим, наверное, только по колено.       Фантазии остаются лишь фантазиями, потому что в этот момент на все четыре стороны света дрейфующую под палящим солнцем эскадру Белоуса окружают только сотни миль воды с йодом и солью. И единственное, что светит Эйсу – это сунуть голову в холодильник к Татчу. Мысль эта сама по себе задорная и глупая. Эйс весело хмыкает, встречая ее в своей голове, и раз уж звонок с Сабо оборвался, идет искать остальных командиров, спрятавшихся где-то на головном корабле от жары и горячего воздуха.       – Неужели все? Солнце еще высоко, а ты даже тридцати минут на проводе не провисел, – язвит Марко, когда Эйс находит его и других накама на камбузе за игрой в карты.       И Марко, и Изо, и Татч, и Харута сидят за широким столом, между ними в самом центре лежат «сокровища» – ставки игры – увольнительная с возможностью не согласовывать дату от Марко, подмена неудобной ночной вахты от Харуты, таинственное обещание оказать содействии по любому вопросу от Изо и огромный кусок пирога с индейкой от Татча.       – Вот так улов у кого-то будет, – присвистывает Эйс и кивком указывает на их ставки. Однажды, когда он еще только присоединился к пиратам Белоуса и спросил почему команда не пытается выиграть друг у друга настоящие деньги, Татч назидательно ответил, что «на деньги играют только чужие люди», поэтому члены семьи Белоуса на деньги в карты не играли никогда.       – Какой-то умник в дозоре плотно сел революционерам на хвост, научившись определять их точное местоположение по радиоволнам. Отслеживает даже закрытые каналы ден-ден муши. И теперь буквально каждый наш длительный созвон с той стороны заканчивается справедливой дракой. Все бы ничего, но у них там какие-то очень тайные махинации намечаются, так что светиться вообще нельзя, – отвечает Эйс падая на скамью между Марко и Изо, и поочередно заглядывая то к одному, то к другому в карты. Оценив их силы, он в конце концов, останавливает свой взгляд в центре стола, гипнотизируя глазами ставку Татча – кусок пирога.       – О. Нам бы тоже такой умник не помешал. И развлечение, и экономия счетов за ден-ден муши.       – Мы же пираты, – возмущается Эйс. – Какие пираты платят за ден-ден муши?       – Те, чьи счета даже по-пиратским меркам нарушают все законы приличия.         – Все? Придется вам обходиться как-то друг без друга? – спрашивает Марко.       – Да, – легко соглашается Эйс. – Как-то придется обходиться, но не друг без друга. Напомни, что ты просил сделать?       – В первую очередь сдать список дежурных по второй, завтра причаливаем. Стоянка неделю, хочу знать кому выпали вахты, – напоминает ему Марко.       – Точно. Сдам. Прямо сейчас пойду напишу.       – Ну и отлично. Ручкой-то не забыл, как пользоваться?       – Самое время вспомнить, – весело соглашается Эйс и поднимается с места.       Ежедневные многочасовые звонки прекращаются, и накама Эйса больше не натыкаются на него там и тут, устроившегося с трубкой ден-ден муши в руках. И часто не в самых подходящих для этого местах. Наступают очень тихие дни, такие, как будто некий Сабо – начальник штаба Революционной армии никогда не появлялся на их палубе, одним ясным днем свалившись прямо с неба. Буквально спрыгнув со спины огромного ворона на натертые воском доски верхней палубы Моби Дика. Без объявления войны или дружбы. И пусть черная мрачная фигура командира Северной Революционной армии Карасу возвышалась за его спиной недвижимым траурным монументом, Марко хорошо помнит, что в те первые мгновения, оценивая обстановку, никак не мог понять почему же разодетый в цилиндр, перчатки и шейный платок мальчик с мягкими светлыми кудрями и обрезом трубы в руках вызывает у него больше опасений, чем его угрожающий, молчаливый старший соратник.       Напряженное бездействие с обеих сторон лопнуло, как легкий мыльный пузырь, ровно в тот момент, когда Эйс невпопад произнес:        – Я что опять сплю??       И только потом, после объятий чужого мальчика в цилиндре и их Эйса, после слез, смеха, чуть не состоявшейся полусерьезной драки и опять слез, когда Марко снова прислушивался к воздуху с рассеивающемся в нем напряжением, он уже знал, что это напряжение – почти бьющее током отчаяние потери и горечь десяти утраченных в пустую лет.       А потом начинаются звонки.       И длятся несколько месяцев, прежде чем внезапно оборваться из-за досадной технической неполадки.       – Не иначе, как их технический гений – Линдберг сам встроил в ден-ден муши этого Сабо сигнальные маячки, – однажды за завтраком шутит Марко, когда основная часть команды уже разошлась по своим делам, а рядом с ним остаются только Изо и Татч. – Он же начальник штаба, представьте сколько работы простаивало.       – Мысль интересная, но думаю эффективнее бы вышло встроить маячки в ден-ден муши Эйса, не то чтобы этот парень следил за своими вещами, – развивает его теорию Татч.       – И тогда дозор бы днем и ночью таскался за нами, – отвечает Марко, глядя как Эйс заходит на камбуз позже любого допустимого времени. Как негласный любимчик Татча он беззастенчиво пользуется добротой своего накама, посещая корабельную кухню чаще положенного и поперек выстроенного и отлаженного расписания. И Марко остается только вздыхать и закрывать на это глаза.        Эйс садится за стол и Татч пододвигает к нему большую тарелку с завтраком. Эйс зажигает на обеих ладонях крохотное рыжее пламя, прикладывая руки к бокам тарелки, как маленькая конфорка, подогревая свой завтрак.       – Это что у тебя? – любопытно спрашивает Изо и, когда Эйс непонимающе хмурится на его вопрос, указывает пальцем на область своей левой скулы.       – Вот здесь.       – А… ручка потекла, эта фигня со щек не отмывается. В целом мне не привыкать, – пожимает плечами Эйс.       – Ты уснул на рецепте? Я четко вижу надпись «…алубарнский стейк», – теперь прищуривается Татч, разглядывая чернильные разводы на щеках Эйса.         – Не на рецепте... – отмахивается Эйс, возвращая взгляд к Изо, как к своей последней надежде на помощь привести себя в порядок. – Поможешь смыть?       – Помогу, – великодушно соглашается Изо. – Так расскажешь, что это за творческий порыв к писательскому ремеслу? …       Город на Зубчатом острове, в котором они ждут остальную часть эскадры белоуса красивый настолько же, насколько маленький. Его весь от и до можно пройти за час, по узким каменным улочкам, вдоль заборов, поросших плющом и нежной дикой розой.       Эйсу нравится в море, нравится дрейфовать по волнам, нравится замирать во времени в полный штиль, как будто если с тобой нет попутного ветра, то и тебя в этом времени и пространстве тоже нет. Но Эйсу не нравится ждать чего-либо вот так на суше в маленьких городах.       – Какая книга самая скучная? – спрашивает Марко Эйс, когда они оба идут по уже выученным улицам до одного из немногих местных мест развлечений – книжной лавки.       – Так не бывает, даже до самой занудой и узкопрофильной книги в конце концов найдется свой охотник. Даже если она пролежит на полке несколько лет, – отвечает Марко.       – Тогда как понять, какая из них достаточно занудная и пролежит на полке еще хотя бы пару месяцев?       – Ищи самую пыльную и полагайся на удачу.       И Эйс ищет, следуя выданным инструкциям старшего товарища. Самой пыльной оказывается подробное описание жизненного цикла мигрирующих розовых медуз на Калм Белт.       – Подходит! – уверенно заявляет Эйс, когда ее шелестящие страницы выпускают в воздух облачко невесомых бледных пылинок. Эйс раскрывает ее по середине, вкладывает между страниц с мелким шрифтом небольшой бумажный конверт и возвращает книгу на полку.       Когда спустя еще час они покидают маленькую книжную лавку, а руки Эйса пусты и по-прежнему не обременены никаким источником знаний. Марко из любопытства уточняет:       – Самую скучную книгу брать не будешь?       – А? Не. Пусть полежит еще немножко.       Этим же вечером, Эйс звонит в редакцию Морганса, чтобы по выгодной цене предложить очень важную новость.       А три недели спустя Эйс приходит в каюту к Изо с сосредоточенным выражением лица и объемной бумагой в руках.        – Что значит «корреляция»? – спрашивает он.       – Зависимость одного от другого.       – Ага, ясно, а «дискредитирует»?       – Утратит доверие. От кого письмо? – опережает новый вопрос Изо.        – От Сабо.       – Почему бы тебе не попросить его выражать свои мысли проще?       – Да там, кроме одного предложения, все по-человечески написано. А это он, зараза, специально так загнул.       – Прочитаешь мне все предложение? – предлагает Изо. Эйс кивает, набирает в грудь побольше воздуха и читает: «С точки зрения банальной эрудиции, я вижу некоторую корреляцию между количеством прочитанной литературы и способностью подбирать аргументы, а также делаю дедуктивное заключение, что индивид, яростно утверждающий, что он читал когда-либо какие-либо книги, должен, не прилагая титанических усилий, дочитать до конца и одно это предложение. В противном случае он себя дискредитирует.»              Изо хмыкает, и взяв со своего стола пустой лист, меньше чем за минуту красивым, летящим почерком пишет для Эйса вариант ответа: «Любой небанальный эрудит должен со всеми онерами, не прибегая к гелертерству, научиться флиртовать с индивидом, к которому испытывает беспрецедентную аттрактивность.»       – Да ну вас обоих, – с досадой вздыхает Эйс, когда читает придуманный Изо ответ. – Что такое аттрактивность? Блин, Сабо в жизни не поверит, что я сам такое написал.       – Значит припиши постскриптум, как рекомендацию от твоего близкого друга, – лукаво улыбается Изо. И Эйс, не вдаваясь в подробности, приписывает. Корабль второй дивизии зависает на крохотном весеннем острове в Раю, чтобы пополнить припасы, перенастроить лог пос и, самое важное, восстановить сломанную штормом мачту.       Дикий пляж встречает их мягким белым песком и холодными морскими течениями. Точнее, это Дьюс говорит Эйсу, что вода до ужаса холодная, пока они идут вдоль пляжа, обходя остров. Сам Эйс проверять это, конечно, не лезет. Очертания чего-то, наполовину погребенного под белым пляжным песком, появляется далеко впереди, и по мере приближения пиратов к нему приобретает силуэт старого судна. Это большая и не первое десятилетие брошенная на берегу рыбацкая лодка.       – Смотри, какая крутая! – с восторгом говорит Эйс, когда с разбега запрыгивает на нее и начинает обшаривать дно и борта.       – У тебя целый корабль на южном берегу стоит, – с сомнением напоминает Дьюс.       Эйс не отвечает. Только отмахивается от друга так, как будто тот ничего в этой жизни не смыслит.       – У тебя же есть ручка с собой, как обычно? – спрашивает он, через несколько минут после своего исследования.       – Да.       – А булочку ты уже доел?       – Нет, – настороженно отвечает Дьюс. – Хочешь отнять?       – Нет, хочу крафтовую обертку от нее, – поясняет Эйс и Дьюс отдает бумагу в тайне радуясь тому, что его друг так нетипично для самого себя попросил только ее, проигнорировав сдобное содержимое.       Новое письмо Эйс пишет на коленке, прямо здесь в нескольких метрах от своей находки, сидя у холодных волн вечно непрогретого солнцем весеннего острова. Чтобы по завершению снова подойти к серым обломкам рыбацкого судна и приткнуть свернутую в несколько слоев бумажку в удобную щель. Из щели ему на руки сваливается маленький недовольный вторжением паук, и Эйс смахивает его на песок.       – Что-то срочное надо было сообщить? – уточняет Дьюс.       – Да нет, – пожимает плечами Эйс. – Жалко, что лодка простаивает зря. Такое место идеальное, чтобы что-то спрятать и ни одного мальчишеского тайника, я проверил.       – Это потому, что в деревне ни одного мальчишки, подходящего по возрасту для таких дел. Все выросли.       – А когда наступает уже неподходящий возраст?       Старая посеревшая от времени лодка, с широкими трещинами по рассохшейся древесине, обретает новую короткую жизнь в ожидании другого человека, храня для него «тайное» послание.        После того, как Сабо в первый раз эффектно свалился им на головы посреди моря, он, видимо, решил, что любое его появление должно быть внезапным и впечатляющим. По крайней мере так думает Марко, пока смотрит, как из толпы и полутьмы бара появляются руки в коричневых перчатках и ложатся на ссутуленные плечи Эйса. Ладони быстро ползут дальше, и пока Эйс не успел среагировать, берут его в примитивный удушающий захват, а потом, вслед за перчатками, под тусклый свет лампочки под потолком появляется и весь начальник штаба революционной армии, с его неповторимым стилем – шейными платками, удлинёнными пиджаками, наглухо застегнутыми жилетками и неизменным цилиндром. Собственная шляпа Эйса сползает ему на глаза полностью закрывая обзор, но тот все равно каким-то образом сразу догадывается, кто именно стоит за его спиной. Потому что вместо того, чтобы агрессивно дернуться, уходя из захвата Эйс только отстукивает условный сигнал по предплечью Сабо и в эту же секунду снова получает доступ к кислороду.        Сабо появляется внезапно для всех белоусовцев, но никогда для Эйса. Эйс, кажется, всегда знает, где и на каком острове у них есть шансы пересечься. И всегда ждет.       – Вау! Ты же был уверен, что будешь занят! – восторгается Эйс.       – Две бессонные ночи, и я нашел время сделать небольшой крюк по пути обратно в штаб.       – Не усни.       – Не усну. Сон – это для слабаков, – отвечает Сабо, и добавляет, как будто спохватившись: – Ой.       И в этом «ой» нет ни грамма сожаления, ни доли вероятности, что подначка про сон, с которым у Эйса всегда были особые отношения, была случайной.       – Пойдем, выйдем, – нехорошо прищуривается Эйс, но говоря это, он даже не пытается сбросить ладони Сабо, до сих пор лежащие на его плечах.       – Выйдем-выйдем. Феникс! Господа… – кивает всем присутствующим Сабо. – Рад был повидаться, а теперь я его забираю.       Марко только скептично вскидывает брови на такое заявление.       – В полдень верни, мы отплываем.       – Марко, отплывайте без меня, ладно? – встревает Эйс. – Я догоню на страйкере.       Марко задумывается, несколько мгновений смотрит на замершего в ожидании его ответа Эйса и, когда ловит себя на чужеродной, абсолютно эгоистичной мысли – «если я сейчас скажу "нет", ты останешься» – решительно отвечает:       – Сутки-двое. Не больше. Дальше сложный участок моря, и мне действительно нужно будет твое присутствие на корабле.       – Хорошо, – блестит улыбкой Эйс. – Ну все, ребята, увидимся. Заплатите за меня! Они покидают бар, с такой скоростью, как будто за Эйсом уже гонится разъяренный за очередную неуплату хозяин ресторана.       – Опять сбежал из заведения. Ничем не выбить эти его детские привычки, – качает головой Изо.       – «Он его забирает», вы посмотрите, – ворчит Татч, в полупустой стакан. – Их созависимость иногда пугает меня. Как вы думаете, Сабо пытался переманить нашего Эйса в свою мутную организацию?       – Пытался, – кивает Марко, привлекая этим общее внимание.       – И что Эйс? - всерьез напрягается Татч.       – Ты же сам слышал, догонит нас на страйкере через сутки-двое.       И после пары коротких глотков из стакана, чувствуя, что предыдущая его фраза не до конца успокоила товарищей, он поясняет еще раз:       – Отказал ему Эйс. А вы чего ждали?          Эйс возвращается на исходе вторых суток, за пару часов до установленного «комендантского часа». И Марко, глядя на пришвартованный к борту корабля страйкер, абсолютно не удивлен тому, что Эйс вернулся вовремя, соблюдая тонкую грань между своими детскими играми, в которых он наверстывает упущенное, и ответственной жизнью командира второй дивизии пиратов Белоуса. «Тревожный ты, Татч, дурак, – с нежным поддразниванием мысленно обращается Марко к своему другу. – Разве ты не видишь, никуда твой любимчик от нас не денется.» Следующее письмо, адресованное Сабо, Эйс оставляет до востребования на обычной почтовой станции.

4.

      В каждой газете, даже в самой серьезной, есть доска с платными объявлениями о продаже чего либо, колонки знакомств и разнокалиберная реклама. Новости Морганса не исключение. И Сабо впервые за много лет, пролистывает полосы с политическими новостями мимо для того, чтобы в первую очередь просмотреть колонки с объявлениями:       «Буду рада встретить уверенного в себе, сильного и привлекательного мужчину дворянских кровей. Готова разделить с ним его интересы. Для обмена фото и за приватной перепиской обращаться по указанному адресу. Адресовать Жаннет фон Барто.»       «Познакомлюсь с очаровательной дамой в летах с большим состоянием и особняком не менее трех этажей! Наличие аристократической крови обязательно!! Я молод, хорош собой и чрезвычайно порядочен. Заинтересованных просьба откликнуться и прислать свои фото, фото особняка и генеалогическую справку по адресу, указанному после объявления. Аноним. …»       «Познакомлюсь с прекрасной незнакомкой. Симпатизирую кудрявым блондинкам. Мой родной город называется Флэк Таун. Для свиданий предпочитаю книжные лавки. Люблю говорить о медузах, танцах и способах приготовления вареных сосисок. Только с серьезными намерениями писать Зубчатому Догре по нижеследующему адресу…»       Сабо цепляется взглядом за знакомое имя и перечитывает текст объявления еще раз, на этот раз выделяя для себя каждое третье слово без учета союзов, предлогов и местоимений.       Книжная лавка в городке на Зубчатом острове плюется не только вековой пылью, но и новостями. Какая-то занудная книжка о медузах, из недр своих страниц срыгивает на ладони начальника штаба революционной армии заветное письмо. Сабо улыбается, пряча его во внутренний карман пиджака, и всю обратную дорогу к пристани ему кажется, что конверт через рубашку припекает ему сердце маленькими горячими огоньками. Но это, несомненно, только игра воображения. «Привет, Сабо! Это, конечно, не одно и тоже, что болтать по телефону, и я не большой фанат вообще писать письма. Не говоря уже о том, что больше всего мне нравится общаться с тобой лицом к лицу. Но все это, сам процесс и ощущения, которые появляются у меня, когда я прячу тебе послание, похоже на то, будто бы я подвергся силе нового дьявольского фрукта и он перенес меня во времени на десять лет назад. На остров Рассвета. Для справки, я по-прежнему считаю, что остров Рассвета – полное дерьмо, но оказывается очень много мелких, на первый взгляд незначительных вещей, делали это место терпимым. Временами даже приятным. И вспоминаю я об этом почему-то только сейчас…»        И снова: Новости Морганса, страница с объявлениями, знакомое с детства чужое имя и каждое третье слово в тексте без лишнего учета.       «На осеннем острове Рокс-Уин тыквенный сезон. Продам оптом или в розницу великанские красные, черные и белые тыквы. Подойдут для украшения тематических праздников, как сырье для масок красоты и высококлассного тыквенного супа. Серьезные деловые предложения принимаю по указанному ниже адресу, подписывать для Робина Хобба…»       «Искусно сошью платье по моде Дресс Розы, Алабасты или Тотто Лэнда, пришивные детали, пуговицы и украшения за дополнительную плату. Берусь за все размеры от мифических фей Дресс Розы, до йонко Большой Мамочки. Спросить Мастерицу Фриду по адресу…»       «Прекрасна погода западная для выращивания урожая гигантских диких огурцов. Устал смотреть, как бухта заставлена кадками. Продам все. Рвану на острова. Ферма моя останется заброшенной. По низкой цене лодку отдам тоже. Оптовые предложения принимает Капля Магра по следующему адресу…»       Сабо думает о том, что этот крошечный весенний остров вполне себе симпатичен своей полуродившейся и недозревшей красотой, пока обходит весь морской берег вдоль западного побережья. Впереди, уже виднеются очертания старой заброшенной рыбацкой лодки. «Привет, Сабо! Райский шторм обломал мне мачту. Зависли в южной бухте на каком-то весеннем острове. И только спустя пару дней я узнал, что название у острова забавное – Капля. Прям по размеру подбирали. Города здесь нет, только маленькая деревня с восточной стороны. Ни бара, ни ресторана, ни других развлечений. В общем, хорошее место, чтобы повеситься от скуки и никогда не быть найденным. Сам поймешь, о чем я, когда увидишь здешние голо-зеленые пейзажи…»       Озеро, на берегу которого Коала разложила розовый плед в бордовую клетку небольшое, и заросшее по краю камышом, а вода в нем мутная, полная головастиков и свежей зеленой ряски, но главное – пресная. Сабо с закатанными до колен штанами закапывает во влажный песок у кромки воды небольшую стеклянную бутылку с залитой воском пробкой. Внутри нее лежит скрученное в плотную трубочку письмо. Любопытные мальки то подплывают ближе, то шарахаются обратно в глубину пресных вод при каждом резком движении. Закончив, Сабо двигает на «секретное» место большой гладкий камень, и довольный результатом, возвращается обратно к Коале.       – У тебя есть тайная любовница? – спрашивает его подруга.         – Чтобы иметь тайную любовницу, сначала нужно завести кого-то, от кого ее нужно утаивать.       – Тогда зачем?       – Зачем что?       – Все это. Сложности. Почему бы тебе просто не оставить ему письмо на почте до востребования? Или не отправить с альбатросом?              – Потому что это скучно, – просто отвечает ей Сабо.       – И рационально.       – Да. Но когда тебе десять ты не думаешь о рациональности, вот и мы с Эйсом не думали, изобретая все эти схемы. Я предложил «сыграть», когда звонки накрылись, не пропадать же нашим детским планам зря, - пожимает плечами Сабо.       – Значит, это ваши детские-взрослые игры?       – Да, это наше общее детство.       – Классное у тебя было детство.       Коала улыбается, когда говорит это, и в ее тоне тенится светлая горечь о несбывшихся играх. Потому что свои детские дни она провела без возможности смеяться или плакать, с затянутым всемогущей рукой Тенерьюбито ошейником.       А следующее письмо Эйс оставляет ему на почтовой станции до востребования.       И забирая оттуда легкий конверт, Сабо чувствует, что на этот раз в нем запечатана беда. Он надрывает уголок, с чувством, что открывает маленький бумажный ящик Пандоры.       В письме всего несколько строк: «Привет, Сабо.

Я должен сделать кое-что. Мне нужно найти человека – дезертира моего подразделения.

Он предал Отца и семью. Я скоро разберусь с этим и вернусь, подождешь?

Не теряйся больше и не теряй меня.

Эйс. »

      И все.       Вместе с запиской Сабо достает из конверта маленький белый квадратик плотной бумаги. Он подрагивает на ладони Сабо и ползет на юг. Библикарта.              «Подожду» – думает он, когда аккуратно убирает бумагу в нагрудный карман, чтобы, вернувшись в штаб в Балтиго, бережно приколоть библикарту Эйса на доску с заметками над рабочим столом.       Тишина длится неделю, затем вторую и третью, и сколько бы Сабо ни проверял нужный раздел в газете, с того письма на станции Эйс больше не оставлял ему ни одного сообщения. На четвертый понедельник Сабо пытается позвонить, но как бы долго ни длились гудки, ден-ден муши Эйса только молчит в ответ. Это повторяется и на следующий день. И в среду.       Сабо ловит себя на том, что слишком часто бросает взгляды на доску для заметок, чтобы в поисках покоя найти на ней приколотый квадратик библикарты из последнего письма. Кусок бумажки умиротворяюще белеет много дней подряд, чтобы на исходе пятой недели прямо на глазах у Сабо вспыхнуть маленькой красной искоркой и начать медленно и неумолимо тлеть.         И в это мгновение Сабо решает, что ждать ему больше нельзя.