Клеток, связанных внутри

      Он сильный, чувственный, спокойный, уверенный. Он похож на Джо. И почему-то мне не больно, думая об этом. Не стыдно, делая это. Я раздеваю его, без зазрения совести. Изучаю его тело без чувства вины. Он хорош собой, чему я не боюсь улыбаться.       Мы смотрим друг на друга. Мы чувствуем, как нас тянет друг к другу. Мы само единение.       Меня разучили чувствовать боль, отключив модуль, но оставили сенсорику наслаждения.       Разумеется, для того, чтобы я не симулировала удовольствие. Мужчины за долгие годы всё же научились это улавливать. И, как оказалось, им не нравилось, что секс с ними может кому-то не нравиться.       Ряды мужчин выстраивались перед моей дверью, чтобы доводить меня до пика. И теперь офицер станет одним из них. — В чём дело? — спрашиваю я заискивающе, когда чувствую, что он замер. — Ты действительно этого хочешь?       Я подталкиваю себя бёдрами. У нас не возникает затруднений с проникновением. Надеюсь, этого достаточно для ответа. Не хочу даже задумываться об этом. Не хочу ничего, кроме ощущения заполненности.       Он дышит так громко, хрипло. Углекислый газ с привкусом водки вонзается в моё лицо дробью. Голова начинает кружиться. То ли из-за жары, то ли из-за алкоголя, то ли из-за того, что это мой первый секс за месяц.       Мы с Джовиком переросли сексуальную близость. Превратились в супружескую пару пенсионеров, что просто наслаждались компанией друг друга. В этом ты его не заменишь, офицер. Даже с таким качественным сексом, как сейчас…       Его руки смелее. Он изучает ими то, что до него уже выучили наизусть многие. Этих прикосновений, этого взгляда мне не хватало. Большинство клиентов знали меня заранее. А у него нет и не было никаких ожиданий. Никаких мыслей подобного рода. Даю руку… нет голову… да ладно, что уж… Тело на отсечение от души, в наличии коей я не сомневаюсь, что он и подумать не мог о таком завершении дня. Его лицо в офисе надо было видеть. Офицер, ты рассчитывал от меня избавиться? Не рассчитывал, что я вернусь? Да ещё и в таком положении…       Оу. Какой сильный. Перевернул меня так быстро, даже не заметила. Не представляю как, но голова кружиться перестала. С этого ракурса он, отчего-то выглядит ещё сильнее. Мне аж не по себе.       Ну уж нет, у тебя нет надо мной власти.       Я сдавливаю его всеми мышцами, усаживаясь так глубоко, как только могу. Наверное, это больно, по крайней мере среднестатистической девушке. Когда-то и мне было больно. Что-то в этом есть. В ощущении боли. Иногда я по нему скучаю. Но не в такие моменты. Я не смогла бы так скакать, так сжиматься, так пронизывать себя кем-либо, будь у меня возможность чувствовать что-то кроме удовольствия. А что ты чувствуешь, офицер?       Стиснул челюсти. Что ты пытаешься превозмогать? Меня?       Я поднимаюсь, почти освобождаясь и вновь приземляюсь, усаживаясь плотнее. Стон. Его или мой? Секундочку, я запуталась, кто из нас секс-кукла?       О, бог мой, офицер… Неужели… тобой тоже пользовались? Каким образом. Кто? Когда? С каждым движением всё больше убеждаюсь. Осознав, замедляюсь.       Он открывает глаза и вопросительно смотрит. Колеблясь, но действуя, я снова приближаюсь к его губам.       На этот раз я подарю тебе поцелуй. Это не услуга. Не манипуляция. Не игра. Это чувство в его физическом проявлении. Я передаю его тебе, Кей.       Отпуская его губы, я припадаю к пульсирующей вене на шее. Затем к ключицам. Правой, левой. Целую ложбинку между ними, пропитанную потом. Ров между грудных мышц, ведущий к прессу. Каждый из кубиков. Медленно, мучительно для нас обоих, приближаясь к лобку.       Офицер сжался. Я вижу каждую напряжённую мышцу. Одна из них почти устойчива под моим подбородком. Теперь под моими губами. Теперь в моём рту.       Я не думала, что он сможет дышать чаще и громче прежнего. Не ожидала, что его ладонь коснётся моего плеча. Что он произнесёт моё имя. Прежде ненавистное. Из его уст оно звучало иначе.       «Полли» Уоллеса звучало, как кличка. И может я была его любимицей, но лишь среди питомцев. «Полли» офицера звучало, как… обещание. Может мы знаем друг друга чуть больше часа, но мы похожи будто… на клеточном уровне.       К слову, о клетках… Репликанты не способны к эякуляции в том виде, в котором она существует у людей. Их семя бесцветно и безвкусно. Потому что бездушно. И потому глотать его не так мерзко. А в данном случае даже… сложно выразить. Пусть будет — интересно.       Я поднимаю глаза, выпуская опустошённый член изо рта. Офицер смотрит в потолок, то ли не решаясь, то ли не желая меня видеть. Я почти ненавижу его в этот момент. Кажется, я вновь сделалась игрушкой…       Он потянул меня к себе, укладывая на грудь. Накрыв нас покрывалом, что сползло на пол, Кей продолжил рассматривать потолок. А я не могла отвести глаз от его лица. И мне чертовски хотелось услышать его голос.       Я приоткрыла губы, чтобы задать любой глупый вопрос, который придёт мне в голову, лишь бы услышать его ответ.       Очевидно, он невообразимо и безукоризненно долго молчал. — Сигарету? — спросил он, наконец отведя глаза от потолка.       Его взгляд устремился в сторону кухни, где я бросила пальто. — Принести? — с какой-то тупой девичьей наивностью уточнила я.       Встаю, не дожидаясь ответа, хоть он и не ослабил объятия. Оказавшись на кухне, сидя на корточках, в поисках пачки рыская по карманам я вдруг ощущаю себя такой… мерзкой.       Видимо прав был Фрикц. «Псина есть псина. Даже сбегая, она ищет другого хозяина». И вот я увидела в офицере очередного хозяина… Даже Джо управлял мной. По обоюдному согласию, определённо, но всё же управлял… — Левый грудной карман, — Кей смотрит на меня, встав в дверном косяке.       Сонный, вялый, улыбающийся. Почти человек. Очень похож. Мне есть, с кем сравнить.       Не отрывая от него взгляд наконец нахожу пачку и что-то ещё.       Опускаю глаза. Это талон. Второй. Из-за которого я смогла найти Кея. Который когда-то выкупил, нашёл или украл Джовик. Я так бездумно уничтожила первый талон. Судьба даёт мне второй шанс. Есть мне смысл здесь оставаться? — Полли?       Поднимаю глаза. Это имя. Я смогу с ним смириться? Я уже смирилась?       Он протягивает мне руку. Я кладу пачку сигарет, и он усмехается. Он хватает меня за запястье и помогает подняться.       Мы выходим из квартиры. Офицер ведёт меня по коридору наверх. Перед нами открывается крыша. Прохладно, но не холодно. Влажно, но не сыро. Дождь прошёл совсем недавно.       Кей прикуривает сигарету и протягивает мне. Беру. Курю. Кашляю. Не чувствую почему. Тело само отвергает дым. Возвращаю сигарету.       Он смотрит на меня как-то… нетипично. С какой-то… не верю… нежностью?       А я смотрю на край крыши. Смотрю и подхожу к нему. Оглядываю пролёт, пытаюсь оценить степень повреждений, что однозначно появятся, если я сделаю ещё шаг.       Мне с появления были присущи пагубные мысли.       Уоллес считал, что такова цена свободы.       Мой неограниченный ничем разум брёл туда, где жили демоны, где разрывали друг друга мысли. Кажется, я никогда не была спокойнее, чем с ним. И как же это отвратительно сознавать… Но его оковы держали меня в узде от меня самой.       Ненавижу ли я его? Нет. Он мой отец. Я это признаю. И даже, чёрт… люблю его. Куда мне деться от этого? Сдерживать чувств я не собираюсь. И всё же… то, что он делал со мной… то что позволял себе… было сложнее принять, чем член в любом отверстии моего тела от незнакомца или уже заядлого клиента в доме Фрикца.       Как же тяжелы эти мысли. Они перевешивают меня в столь щекотливом положении. Да я по лезвию хожу, вспоминая всё это, стоя на краю. И как же меня манит дорога в сотне километров вниз.