Маленькая квокка

У них был целый день отдыха, когда вся группа решила провести немного свободного времени друг с другом, валяясь в обнимку на диване и возле него, поедая снэки и смотря что-нибудь рандомно выбранное на нетфликсе, выключив свет. Они даже не были особо вовлечены в просмотр, просто наслаждались компанией, позволяя себе на какое-то время забыть о внешнем мире. Именно этот момент Джисон выбрал, чтобы выбить дух из своих парней, вывалив на них значимую информацию, которая, возможно, похерит к чертям собачим их отношения. Не очень удачный выбор дня, но Хан знал, что совсем скоро начнется подготовка к камбэку и он снова начнет испытывать жуткий стресс, а потому ему необходимо рассказать все, иначе под угрозой будут не только их отношения, но и будущее Стрэй Кидс. — Я хочу поговорить, — выдыхает Джисон, выпутываясь из объятий Чанбина и вставая прямо перед диваном, чтобы все обратили на него внимание и поняли, что это серьезно, — простите, что порчу наш отдых, но это важно, и, если я не скажу этого сейчас, потом будет еще хуже. Йенни, взволнованный словами старшего, тянется к пульту и мгновенно выключает телевизор, погружая комнату в темноту, что делает все гораздо более драматичным. Хан нервно хихикает, пытается собраться с мыслями, пока Ликс идет включать свет. Действовал Джисон, разумеется, без какого-либо плана. Парень много раз думал, что он скажет, подняв эту тему, но все в итоге скатывалось к тому, что он решал импровизировать. Что ж, идея была ужасная. И как он только мог забыть о том, что всегда был плох в импровизации? — Ханни, ты пугаешь нас, — выдыхает Хенджин, не сводя обеспокоенного взгляда с парня напротив. Джисон понимает, но ему нужно немного времени, чтобы собраться, поэтому он просит подождать минутку. — Это то, о чем мы с тобой говорили? — спрашивает Чан тихо, но благодаря абсолютной тишине комнаты его услышали все присутствующие, тут же заинтересованно повернув свои головы. Сынмин, устроившийся у него на коленях, недоуменно вскидывает брови, взглядом спрашивая, о чем это эти двое разговаривали. Хан мелко кивает, заламывает пальцы, кусает губы, но больше так ничего и не говорит. Чанбин теряет терпение первым, потому что сейчас его парни выглядят пугающе обеспокоенными, а у Чана на лице это выражение «поддерживающего хена», что могло означать только то, что все это очень серьезно. Он переживает, ясно? Никто не может обвинять его в несдержанности. — О чем вы? — спрашивает Со, хмуря брови и поглядывая то на лидера, то на Джисона. Те выглядят немного смущенными, отчего сразу становится понятно, что эти двое действительно скрывают какую-то серьезную тайну от них всех, что вообще-то, немного задевает. У всех у них есть свои вещи, о которых они по тем или иным причинам не хотят говорить, но это никогда не было ничем масштабным. Серьезные штуки они всегда стараются обсуждать между собой, потому что у них было достаточно печального опыта, когда кто-либо из них умалчивал о чем-то, а потом это превращалось в огромную гору проблем для всех, включая их менеджеров и стафф, что так не вовремя попадался под горячую руку. — Я… — Хан делает глубокий вдох, после чего отпускает себя и говорит почти неслышно, — иногда я впадаю в маленькое пространство. Он, кажется, боялся, что его слова воспримут негативно, поскольку то и дело поглядывал пугливо, но все, что он увидел на чужих лицах — озадаченность и непонимание. Почти никто не знал, о чем говорит Хан, что логично, они-то ведь никогда с таким не сталкивались. Уши его покраснели, зубы сильнее вцепились в нижнюю губу. Все, чего ему сейчас хотелось, это стиснуть в объятьях Криса и позволить ему спрятать себя от всего мира, но разговор только начинался, и Ханни действительно не мог вывалить все это на своих парней, а потом позорно спрятаться, не дав им никаких объяснений. — Чаги, — Минхо, всегда знающий, как себя чувствует парень, старается говорить мягко, понимая всю ту нервозность, что он испытывает. Кажется, он хотел подойти к Джисону, но сдерживался, потому что прямо сейчас это не то, что ему нужно. Сначала разговоры, а целительные объятья и поцелуи уже потом, — мы никогда бы не осудили тебя, но многие из нас не совсем понимают, что ты имеешь ввиду, поэтому мы немного обескуражены. Хан кивает, дает понять, что он все осознает, однако никак не может собраться с мыслями, потому кидает отчаянный взгляд в сторону Чана, безмолвно умоляя его помочь. — Сознание ментально регрессирует на какое-то время, — Хенджин первый начинает говорить, чем удивляет всех, в то время как Джисон смотрит на него с благодарностью, очевидно умирающий со стыда при мысли, что он будет объяснять все самостоятельно. — «Взрослая» часть тебя отключается, и ты будто становишься маленькой версией себя. Для некоторых людей это способ расслабиться и избавиться от стресса. Комната на пару мгновений погрузилась в тишину, каждый переваривал пояснение, мысленно пытаясь наложить это на их Джисони. Получалось плохо. Они все дурачились иногда, Чан вот вообще частенько на публике строил из себя макнэшу, но это ведь не то же самое, верно? — Не думаю, чтобы хотя бы слышал о таком, — растеряно выдыхает Чанбин, ероша волосы на затылке нервным жестом. Он правда пытается понять младшего, но в голове не укладывается, как притворство маленьким ребенком может помочь справиться со стрессом. Разве для этого Хан не пишет песни, выплескивая на страницы все свои чувства, опустошая себя и избавляя от накопившегося негатива? Джисон читает что-то в его выражении лица, от чего кончики его ушей краснеют еще сильнее, а ногти впиваются в ладонь с такой силой, что появляются глубокие следы-полумесяцы. Конечно, он не рассчитывал на полное понимание, вывалив всю эту информацию, никак не подготовив почву перед этим, но где-то в глубине души ему отчаянно хотелось, чтобы его парни хотя бы попытались принять его. На самом деле Хан бы и дальше молчал о своей «особенности», вот только он понимал, что ставит под удар не только их отношения, но и репутацию Стрэй Кидс. Есть риск провалиться в маленькое пространство на публике, и ему правда нужны люди рядом, чтобы помочь ему избежать серьезных последствий, а Кристофер больше не может в одиночку присматривать за ним. — Это не… — Чан хмурится и обрывает себя, когда замечает, что делает Хан. Он мягко спускает с себя Сынмина и подходит к Джисону, беря в свои большие ладони руки Хана и безмолвно прося его перестать так сильно их сжимать. — Это не психическое заболевание, не притворство и не попытка обратить на себя внимание. Это потребность сбежать на время от своих проблем, чтобы дать себе возможность отдохнуть и дальше стараться. — Мне кажется, я слышал о чем-то подобном, когда мы были трейни, — смущенно делится Чонин, поглядывая на Хана, — ты будто берешь паузу от мира, да? — В каком-то смысле, — кивает тот, все еще не в силах правильно подбирать слова. И как он только умудрялся писать лирику, если его мозг работает так скудно? Позорище. — Честно скажу, это тяжело переварить, — подает голос Сынмин, звуча сосредоточенно и немного тихо, будто он еще не совсем вернулся из собственных мыслей, — всем нам нужно подумать об этом- — И погуглить! — Да, Ёнбоки, и погуглить, — закатывает глаза Мин, недовольный, что парень его перебил, а после поднимает взгляд на Джисона, и тот хочет заплакать от того, сколько нежности и любви он в них видит. — Но это не значит, что мы будет относиться к тебе иначе, Ханни. Мы тебя любим и поддержим в любом случае, просто дай нам немного времени, ладно? Джисон хотел бы сказать, что уже один факт того, что они внимательно выслушали и не осудили, невероятно важен для него, но в порыве чувств не может справиться с подкатившими слезами и только шмыгает носом, утвердительно кивая несколько раз. Феликс умиленно выдыхает и первый кидается с объятьями, притягивая Хана к себе и расцеловывая пухлые щеки, шепча слова утешения и всякие милые глупости, на что Джисон все же коротко смеется, не сумев сдержать пару слезинок. Облегчение затопило его легкие, когда Минхо обнял его с другой стороны, ободряющее похлопав по бедру. — Мы всегда будем на твоей стороне, любимый, — Чан улыбается и подносит к своим губам чужие ладони, что все это время сжимал, и Джисон задыхается от нежности, с которой губы парня скользят по его коже. — Спасибо вам, — шепчет тихо Хан, когда и остальные парни присоединяются к групповым объятьям, и даже Чонин бережно треплет своего хена по волосам, ласково улыбаясь. Хан Джисон чувствовал всю любовь и поддержку, что его парни ему оказывали, а еще ощущал огромную волну благодарности за то, что те приняли его таким, какой он есть. Он правда так сильно любит их. * Никто не обижался на то, что данный факт раскрыли только сейчас, каждый из парней осознавал, насколько тяжело было их милому Сони открыться, они просто были благодарны за то, что Джисон доверяет им достаточно, чтобы попросить позаботиться о себе. Это для них правда многое значит, о чем каждый успел сказать лично Хану раз пятнадцать, заставляя того смущенно прятать лицо в ладонях. Парни добросовестно принялись узнавать всю возможную информацию о маленьком пространстве, постоянно гугля какие-то вещи и расспрашивая Джисона, Чана и, что удивительно, знающего довольно многое Хенджина. Последний поделился тем, что его школьный друг рассказывал ему многое о маленьком пространстве, а Кристофер практически с самого дебюта знал об «особенности» Хана, потому научился довольно-таки неплохо справляться с ним. Он говорил, как следует общаться с маленьким Ханни, чем тот любит заниматься и чего ему категорически нельзя делать. Феликс даже завел себе блокнот с заметками, потому что ему хотелось заставить парня чувствовать себя хорошо в любом состоянии. И все они думали, что будут готовы, когда это случится, но реальность оказалось другой. Это были тяжелые три недели, стресс скапливался, а возможности его выплеснуть не было ни у кого. Сон от силы два часа, бесконечные тренировки, поездки, репетиции, интервью, все это съедало их, угнетая, и в какой-то момент каждый начинал задумываться, для чего они так стараются? Давление со всех сторон, попытка прыгнуть выше собственной головы, боязнь провалиться и разочаровать, страх нарваться на критиков и подвести тех, кто работает с тобой плечом к плечу не один год. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Джисон стал маленьким. Этого, если честно, следовало ожидать, после тех маленьких нервных срывов, что случались с парнем за последние несколько дней. Чего они не ожидали, так это того, каким действительно капризным станет Джисон. — Я не хочу, — он дует губы, в глазах стоят слезы, почти готовые сорваться крупными каплями, а на полу валяется опрокинутая им банка газировки. Мемберы в шоке застыли каждый на своем месте. Минхо смотрит, как пропитывается влагой его толстовка и тренировочная сумка, и мысленно отмечает, что мелкий гаденыш нарочно кинул открытую банку именно туда. И даже понимание того, что так на мальчика действует усталость после нескольких часов репетиций, не позволяла ему закрыть на это глаза. Он точно надерет ему уши, если Чан не придет в ближайшие секунды. — Джисони, — осторожно вмешивается Хенджин. Он двигался аккуратно, будто Хан был часовой бомбой и мог взорваться в любую секунду, что, судя по взгляду, не особо-то и понравилось мальчику. — Ну ты чего? — Это ты чего! — почти истерично повышает голос Джисони. Взрыв все же прогремел. Хенджин испугано отшатывается, сожалея, что вообще полез, сделав все только хуже. — Ненавижу вас всех! Всегда заставляете меня делать всякие глупости и ругаете! Я не хочу танцевать, не хочу, не хочу, не хочу, не хоч- — Успокойся, — строго смотрит на него Минхо, сложив руки на груди, пускай сердце его безумно болит от того, как слезы текут по щекам младшего, в то время как его лицо раскраснелось от крика. Старший, не особо часто общающийся с детьми, впервые сталкивается с подобной истерикой, потому совсем не знает, что с этим делать. Возможно, ему следовало быть мягче, но предыдущие попытки обернулись тем, что его любимая толстовка вся в липкой газировке, а штаны Хенджина порваны на коленке. У терпения Минхо всегда был короткий лимит. — Не хочу! — кричит мальчик, топая ногой. После чего начал повторять эту фразу снова и снова, чуть задыхаясь и продолжая плакать. У Хо болит голова, но еще сильнее болит сердце, потому что в душе он мягкий человек и ненавидит видеть своих близких в слезах. Старший бросает быстрый взгляд в сторону Хенджина и видит абсолютно беспомощное выражение на его лице, и ему даже не нужно оборачиваться к зеркалам, чтобы понять, что у него у самого сейчас шок отпечатался на лице. Хан продолжает и продолжает повторять «не хочу», отчего старшие уже, кажется, потеряли смысл значения этого слова. Чан предупреждал, что с маленьким Джисоном иногда возникают трудности, но он имел в виду то, что тот становится жутко болтливым и проказливым. Про яростные истерики не было ни единого, мать его, слова. Раздражение ползет по ребрам, порываясь проникнуть в самую душу, и Минхо из последних сил давит в себе желание схватит младшего и хорошенько встряхнуть его, пытаясь заставить прийти в себя. И благослови небеса Ёнбока за то, что он так быстро сумел добежать до игнорирующего все сообщения Чана, притащив его за собой, иначе Хо точно бы не выдержал и сделал бы то, о чем очень бы пожалел. — Малыш? Крис привлекает к себе внимание, почти влетая в студию и спотыкаясь о кресло-мешок. Одного взгляда на стоящих в центре парней достаточно, чтобы его брови нахмурились. Обеспокоенность на лице лидера быстро сменяется чем-то мрачным, чему пока Ли не может дать название, но ему становится ужасно неловко и стыдно за самого себя. Чан, наверное, зол, что они допустили подобную истерику, когда они все уверяли, что смогут справиться с маленьким Джисоном, говорили, что это для них не проблема. И Хо правда был уверен, что сможет, уж кто-кто, а он точно должен был. Как оказалось, связь соулмейтов не действует, когда твоему другу ментально пять и он устал. Только рот Хо открывается, чтобы выдать хоть какое-нибудь оправдание, как Крис опережает его. — Хан Джисон, что мы с тобой говорили о таких истериках? Минхо запинается, когда понимает, что строгий взгляд старшего направлен не на него. Ох, разве в подобного рода ситуациях Кристофер не должен был обнять мальчика, дав почувствовать ему себя в безопасности и комфорте, наругав тех, кто причастен к его такому состоянию? — Что нельзя, — Джисон прерывается, шмыгая носом, и пытается дышать, смахивая катившееся по щекам слезы ладошками в тщетных попытках перестать плакать, — нельзя срывать злость на других. Феликс утаскивает Хенджина куда-то прочь из зала, а Минхо не может заставить себя оторвать взгляд от того, как одно лишь появление Чана заставило мальчика хотя бы попытаться успокоиться самостоятельно. Тот судорожно вдыхает, трет опухшие глаза и выглядит таким крохотным, что Ли не может поверить, что несколько минут назад он был зол на этого малыша. — Почему ты злишься? — голос Криса чуть смягчается, он подходит ближе, ровняясь с Минхо, внимательно смотрит на мальчика, ждет, пока тот расскажет. Не давит и не подгоняет, вместо этого начиная утешающе и почти невесомо поглаживать Ли по спине, призывая расслабиться. И Минхо удивляется в третий раз за последние тридцать секунды, когда понимает, насколько напряженным было все его тело все это время. — Они не пускали меня к тебе! — очередная вспышка гнева бьет Хо прямо в висок, болью отдаваясь в голове. Джисон смотрит на него, зло хмурит брови и поджимает губы. — Они сказали, что ты не хочешь со мной увидеться! И пытались ругать меня! Под конец слезы вновь начали скапливаться в темных глазах, обида в чужом голосе была почти физической. — Я не думаю, что все было так, — качает головой Чан раньше, чем Минхо успевает оправдаться. — Возможно, хены сказали тебе, что я не могу с тобой увидеться, потому что сейчас мы все очень сильно заняты работой. Мы с тобой уже говорили на эту тему, верно? Иногда у нас есть обязанности. И тебе следовало быть послушным, когда Феликс предложил тебе посмотреть фильм и подождать, пока я не закончу. — Я был послушным! Ты не- — Малыш, не повышай голос. Мы с тобой разговариваем спокойно, никто не кричит, верно? Будь добр, общаться с нами так же, как и мы с тобой. — Тогда ты не перебивай меня! — Хорошо, прости, что сделал это, но я должен был остановить тебя, потому что ты продолжал повышать голос, — Чан говорил с нескрываемой заботой, но делал это твердо. — Обещаю, что больше не перебью тебя. А теперь можешь рассказать мне, почему ты плачешь? Мне нужна настоящая причина. Джисони замолчал, исподлобья поглядывая то на Чана, то на Минхо, очевидно раздумывая, что сказать. Кристофер снова дает ему время, продолжает поглаживать Хо, спускаясь широкой ладонью парню на талию. — Я разозлился, что не могу стараться усерднее, когда хены столько работают, помогая мне, — наконец сдается мальчик, шмыгая носом и начиная плакать лишь сильнее, хотя это, кажется, не особо беспокоило Бана. — Они так старались, остались здесь со мной, а у меня все не получалось и не получалось. Я не хотел кричать на них, я не хотел быть плохим. — Я верю, малыш, но ты все же сделал это. Ты накричал на хенов и сделал им больно, — Чан делает шаг вперед и опускает руки на плечи Джисони, заглядывая тому в глаза со всей любовью. — В следующий раз, когда тебе станет тяжело, просто скажи об этом, ладно? Мы все так сильно любим тебя, и нам очень больно видеть, что наш драгоценный мальчик плачет, а мы не знаем настоящую причину его слез. Джисони кивает, позволяя чужим рукам вытирать мокрые от слез щеки. — Чанни-хен, можешь позвать хенов? Хочу перед ними извиниться, — мальчик медленно успокаивается, получая ласковые поглаживая и теплые крошечные поцелуи в макушку, что дарит ему самый старший хен. — Конечно, прелесть, — Чан в последний раз звонко чмокает малыша в нос и ерошит ему волосы, обещая скоро вернуться. Минхо угрожающе сужает глаза, когда Бан смеется над тем, насколько быстро паника отражается на лице Хо, когда тот осознает, что вновь останется с маленьким Джисоном один. Крис шепчет одними губами «удачи», а после довольный уходит искать Ликса и Хенджина, в то время как танцор думает о том, чтобы сбежать. Он боится снова расстроить Джисони. Минхо любит всех своих парней одинаково, но именно с Ханом ему всегда было легче, потому что они могли понимать друг друга на ментальном уровне. И видеть, как Джисон плачет из-за него, — одна из самых серьезных пыток для Минхо. Танцор боится сделать что-то не так, боится, что хоть какая-то часть его милого драгоценного Ханни будет его ненавидеть. А учитывая то, что он был не в состоянии справиться с истерикой Джисони, в то время как Крису удалось успокоить его в считаные секунды, навряд ли Хо годится на роль того, кто может заботиться о парне, пока он в маленьком пространстве. — Хен, — из плена собственных безрадостных мыслей его вырывает тихий голос и робкие подергивания о рукав футболки. Минхо дает себе очередную затрещину за то, что вздумал уйти в самого себя, забыв о том, что рядом с ним маленький Ханни. Нет, ему правда придется смириться с тем, что он не в состоянии позаботиться о своем малыше. — Хен, ты сильно злишься? — Я не злюсь, — получается скованно и напряженно, отчего губа Ханни вновь начинает дрожать. — Прости пожалуйста, хен. Я так никогда-никогда больше не буду делать. Мне жаль, что я плакал и что я испачкал твою кофту. У меня нет денюшек, но Чанни-хен дает мне карманные, когда я веду себя хорошо, так что ты можешь взять их, чтобы купить себе новую, — Джисони продолжает сбивчиво тараторить, с трудом удерживая себя от слез и постоянно потирая болящие глаза свободной ладонью, второй продолжая крепко сжимать ткань футболки Хо. А у старшего голова идет кругом, он давно уже забыл о несчастной толстовке, о недавнем плохом поведении, потому что все, о чем он может думать, так это что драгоценный Ханни вновь начал плакать из-за него. — Джисони, — голос смягчается, Минхо силой воли заставляет панику в собственном взгляде смениться на что-то теплое и невероятно любящее. — Я правда не злюсь. Мне все равно на эту кофту, дорогой. И я очень горжусь тем, что ты решил взять на себя ответственность и не только извинился, но и попытался все исправить. Ты очень умный и добрый малыш. Джисони с восторгом принимает похвалу, позволяя чужим рукам нежно обхватить его щечки. — Мне жаль, что я заставил тебя думать так, будто я злюсь. Я просто испугался. Наше с тобой «знакомство» началось не очень хорошо, да? Мне было очень страшно от того, что из-за меня ты мог снова почувствовать себя плохо. Чанни-хен, наверное, не говорил тебе, но все мы очень сильно боимся тебя расстроить. И мне не хотелось, чтобы ты ненавидел меня. — Хен, ты глупый, — Джисони кидается на старшего с объятьями, утыкаясь лбом ему в плечо и бурча неожиданно обиженно, — как я могу тебя ненавидеть? Это невозможно. Минхо готов мурлыкать от того, насколько тепло становится у него в груди от слов младшего. Бережно обнимая его в ответ, Хо касается губами чужой макушки, облегченно выдыхая. За такой короткий срок он испытал огромный спектр разных эмоций, оттого чувствовал себя жутко вымотанным, и даже страшно было представить, каково сейчас было маленькому Джисону. — Я тоже должен перед тобой извиниться, малыш, — решая, что ему все же стоит это сделать, Минхо чуть отстраняет от себя парня и заглядывает в слегка опухшие от слез глазки, желая расцеловать их. — Я не должен был так резко с тобой разговаривать. — Хен не должен извиняться, — Ханни качает головой, перемещает чужие руки со своих плеч к себе же на щеки, остужая горящее от недавней истерики лицо. Хо тихо смеется тому, как взрослый и маленький Джисон одинаково используют тот факт, что руки у Лино всегда холодные. — Мне было только немножечко обидно, но хен извинился, так что все в порядке. Ханни вел себя плохо, поэтому хены старались быть строгими. Это нормально. Чанни-хен часто бывает строгим. — Только когда мой малыш слишком сильно шкодничает, — веселый голос Чана заставляет обоих вздрогнуть, что лишь сильнее веселит старшего. За его спиной маячат две фигуры, смущенно посматривая на троицу и будто сомневаясь, могут ли они подойти. — Я привел хенов. Все еще хочешь извиниться? Ханни неуверенно кивнул, продолжая цепляться за Минхо. Старший, уловив настроение Джисони, ободряюще сжал пухлые щечки, а после взял малыша за руку и слабо потянул в сторону выхода, давая понять, что он будет рядом. — Привет, Ханни, — приветливо улыбнулся Феликс, с умилением наблюдая, как его парень очаровательно смущается, прячась за Хо и виновато поглядывая на них. — Простите, что ругался на вас, — искренне произносит Джисони тихим голосом, виновато кланяясь, как учил его самый старший хен, но все еще сжимая в руке ладонь Минхо, ища в нем поддержку и спокойствие. Тот одобрительно сжимает ее в ответ, придавая чуть больше уверенности, поэтому голос Ханни становится громче. — Мне очень жаль. — Все хорошо, солнце, — Хенджин тепло улыбается малышу, когда тот поднимает на него взгляд, а после примирительно вытягивает руки для объятий, куда Джисони с радостью прыгает, получая парочку звонких поцелуев куда придется. — Мы никогда и не обижались на тебя. Просто были расстроены из-за того, что не могли понять причину, по которой ты плакал. — Раз теперь все хорошо, предлагаю поехать домой, — Чан хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание, — думаю, мы все заслужили отдых. — А мы можем купить мороженое?! — Ханни, прячась за спиной Хвана от пытающегося его защекотать Ликса, с надеждой выглядывает из укрытия, за что его тут же хватают в теплые крепкие объятья, заставляя громко смеяться. — Хен, отпусти! — Никогда! — наигранно-зловеще восклицает Феликс, одновременно зацеловывая и щекоча малыша, отчего тот визжит еще громче, оглушая стоящего рядом Хенджина. — Мороженое получат только те, кто съест весь ужин, — заявляет Чан, получая в ответ целых три недовольных пар глаз. — Не смотрите так на меня, я все сказал. — Не могу поверить, что всего десять минут назад здесь был ад на земле, — пока младшие недовольно бурчали на пару с маленьким Джисоном, Минхо не мог перестать улыбаться, наблюдая за их очаровательным взаимодействием. Чан ободряюще похлопал его по плечу, молча давая понять, что он понимает его чувства, а после вновь предпринимает попытки увезти всех домой, говоря о машине, что ждет их уже почти полчаса. Младшие разбегаются в разные стороны от него, дразнясь и хохоча, заставляя усомниться Бана, а точно ли один только Ханни сейчас впал в маленькое пространство. — Все, достаточно, — спустя полторы минуты Минхо все же решает сжалиться над лидером и протянуть руку помощи, — Ёнбок-а, помоги Джисони одеться и быстренько все в машину. Неудивительно, что все послушно стали выполнять указания, злить уставшего Минхо никто не хотел. Но это все равно заставило Криса наигранно и чересчур драматично вздыхать об участи лидера, которого никто не уважает. Его бурная реакция заставляла Ханни хихикать, прикрыв рот ладошками, от чего остальные только умиленно вздыхали. — Ты такой очаровашка, — мурлыкает Феликс, озвучивая мысли каждого из присутствующих и поправляя малышу шапку. — Наш маленький Джисони самый очаровательный мальчик на свете! Ханни смущенно опускает взгляд, отчего Хенджин с Ликсом лишь сильнее начинают над ним ворковать, осыпая комплиментами и наслаждаясь реакцией на собственные слова. И, да, Феликс был прав, Джисони был таким милым, когда его щечки покраснели, а глаза заблестели от приятных слов. — Итак, — Чан хлопает в ладони, привлекая к себе внимание, потому что чувствует, что такими темпами они уедут из компании только завтра, — первый, кто добежит до лифта, будет выбирать мультик, который мы будем сегодня смотреть. Хенджин с криком «я буду первым!» выбегает из студии, заставляя Джисони и Феликса возмущенно закричать ему вслед и тут же кинуться за ним, вызывая тихие смешки у старших. Минхо, наблюдающий за этим цирком с нежной улыбкой, покачал головой, оборачиваясь к Бану. — И зачем это? — он тянется поправить шарф на шее Чана, ощущая на себе его ласковый взгляд и от чего-то жутко смущаясь. — Ну, ближайшее время наедине мы остаться не сможем, поэтому я решил воспользоваться шансом, — честно признается Чан, обхватывая талию танцора и притягивая его ближе к себе, мягко целуя в лоб, отчего все внутри Хо трепещет с привычной нежностью, — хотел сказать тебе, что ты хорошо постарался. — Это не так, — морщится Минхо, за что тут же получает еще один поцелуй, но теперь уже в нос, что заставляет его тихо хихикнуть, однако почти сразу же он становится серьезным и немного подавленным, желая поделиться со старшим всем тем, что его гложет, — пока ты не пришел, здесь была полная катастрофа. Я не смог справиться с Джисони, хотя уверял тебя в обратном. Еще и злился на него, хоть и знал, в каком он сейчас состоянии. Чувствую себя ужасно. Под конец он только тяжело выдыхает, опуская голову на чужое плечо и наслаждаясь поглаживаниями, когда Чан зарывается пальцами в его волосы, мягко массируя. Несмотря на то, что Джисони, вроде как, простил его, Минхо все еще чувствует себя таким виноватым перед ним. Такое ощущение, что он подвел и малыша Ханни, и всех остальных своих парней, совершенно не справившись. — С Ханни даже в обычном состоянии трудно справиться, а когда он маленький, это становится почти невозможно, неудивительно, что ты немного разозлился на него, — голос Чана, всегда такой мягкий и успокаивающий, обволакивает всего Минхо, чье тело неосознанно расслабляется от привычных интонаций и ласкового тепла, что дарят ему объятья его парня. Крис говорит тихо, но уверенно, — Джисони мог снова стать большим, если бы не чувствовал себя с вами в безопасности. Несмотря на то, что он устроил истерику, он знал, что вы любите его и не сделаете ему больно. Джисони просто устал, ему, как и всем нам, всего лишь нужно немного отдыха. Минхо кивает, давая понять, что услышал, но все еще не может заставить себя поднять голову с чужого плеча. Крис бы не стал лгать, лишь бы утешить его, значит, сомневаться в его словах не нужно, однако неуверенность все еще сковывает все тело, мешая рационально мыслить. — Я не должен был ругаться с ним. — Если с ним не ругаться, этот ребенок сядет нам на шею, — фыркает Чан ему в макушку, с любовью зарываясь носом в темные волосы. — Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы Джисони чувствовал себя комфортно рядом со мной и хоть немного слушался, и, так же, как и ты, я частенько злился. Невозможно научиться всему за раз, Лино-я, особенно в подобном случае. Все придет с опытом. Крис отстраняется, но только чтобы заглянуть в чужие-родные глаза, стараясь убедить и случайно не утонуть в бесконечной любви, что он видит на самом их дне. Минхо делает глубокий вдох, изо всех сил стараясь поверить и принять, после чего улыбается благодарно своему парню. Да, возможно, сомнения еще не раз будут съедать его, но он знает, что Чан будет рядом, чтобы помочь ему справиться с этим. — Я люблю тебя, — негромко произносит Хо, вкладывая в эти три слова так много всего. Крис улыбается, поняв абсолютно все, а потом подается вперед и накрывает мягкие губы своими. Поцелуй легкий и чувственный, наполненный благодарностью, обещаниями и всем тем, о чем совершенно не нужно говорить вслух. И длится этот поцелуй мог бы вечность, да вот только нетерпеливый крик из коридора троих несносных мальчишек все же заставляет их оторваться друг от друга и со смешком выползти, наконец, из студии. — Чанни-хен, быстрее, Хенджини сказал, что там сейчас Бинни без нас все съест! — Ужас какой, — сделав большие глаза, Чан прикладывает ладонь ко рту, — тогда, думаю, нам придется съесть Бинни. И под веселый смех Ханни парни зашли в лифт, размышляя о том, что с этого момента их и так насыщенные дни станут еще интереснее. Интересно, как отреагируют остальные, когда они вернутся в общежитие с маленьким Джисони?