Маленькая квокка

Возможно, если бы у Чанбина были время и возможность, то ему было бы легче свыкнуться с мыслью, что один из его парней впадает в маленькое пространство. Возможно, увидь он все своими глазами, он бы понимал, почему его парни так умиленно воркуют, вспоминая тот самый вечер, когда Ханни впервые предстал перед всеми будучи маленьким (тот самый вечер, когда Чанбина срочно вызвали в компанию из-за неотложных дел и продержали там до трех часов ночи). Возможно, если бы Хан Джисон с тех пор хотя бы раз снова упал в МП, Чанбин бы не чувствовал себя таким обделенным. — Что не так? — Хенджин, опуская перед осунувшимся рэпером кружку со вкусно пахнущим кофе, смотрит внимательно и пытливо, не давая и шанса сбежать от разговора. — Спасибо, — Чанбин подтягивает напиток ближе к себе и слабо улыбается, оттягивая время изо всех сил. — О чем ты? Все в норме. — Хен, — младший говорит предупреждающе, не позволяя Бину в очередной раз закрываться ото всех, как делал он последнюю неделю. — Я хотел дать тебе время, чтобы ты собрался и сам решил поделиться тем, что тебя тревожит, но у нас нет этого времени. И я сейчас не о работе говорю, а о том, что даже Минхо-хен больше не может скрывать свое беспокойство за тебя. — Прости. Естественно, Чанбин понимает, что заставляет своих парней переживать, он чувствует взволнованные взгляды младших, ощущает попытки Чана сдержаться и не вмешиваться, давая время самому разобраться. И он очень ценит то, насколько велико их терпение, раз Хенджин решил поговорить с ним спустя столько времени. Но что ему сказать? Что Чанбин может ответить? Рассказать, как он глупо и совсем по-детски приревновал к тому, что он единственный, кто даже мимолетно не смог пообщаться с Джисони? Ну бред же это, честное слово. Со Чанбин взрослый человек, он просто не может испытывать такие чувства. Ему по статусу не положено. Однако это не мешает чему-то неприятно-темному разливаться в груди. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за этого, — Хенджин усаживается рядом, заглядывая в глаза собеседнику и давая прочувствовать искренность его слов. — Мы просто обеспокоены твоим состоянием. Что так сильно загрузило тебя, хен? — Не знаю, почему я так много думаю об этом, это так тупо, — фырчит Чанбин в свою кружку, прячась за ней от нежелательного разговора, но теплая рука на его бедре чуть сжимается, и, что ж, кажется, ему не сбежать. В любом случае, обсудить это с кем-либо было бы хорошо, учитывая, что самостоятельно справляться с этой проблемой у него не выходит. Поэтому он неловко накрывает чужую ладонь на своем бедре своей ладонью, собираясь с духом, а потом озвучивает гложущие его мысли: — Я не понимаю ту штуку с Ханни. Прежде чем Хван Хенджин обрушит на него всю тяжесть своего осуждающего взгляда, Чанбин быстро поясняет, что не имеет в виду ничего плохого, что он действительно рад тому, как сильно Джисон доверят им, раз поделился такой важной частью своей жизни, но это не отменяет того факта, что Чанбин не понимает. — В том смысле, — он потеряно проводит рукой по волосам, стараясь собраться с мыслями и грамотно объяснить все, — в прошлом Хан ходил в качалку вместе с нами, когда ему требовалось избавиться от стресса; запирался в студии, когда у него было слишком много мыслей; постоянно устраивал эти аниме-марафоны в одиночку или с Минхо-хеном, когда ему требовалось расслабиться. У него есть свои методы, и они рабочие, так зачем ему это? Как такое помогает? Хенджин еле слышно выдыхает, кажется, осознавая, что не придется читать нравоучительные речи, когда вместо осуждения слышит в чужом голосе искреннюю попытку понять. Однако они оба знают, что Хван не тот человек, который может ответить на все вопросы. Это может сделать только Джисон, о чем Хенджин и говорит своему парню, на что тот лишь отводит взгляд. — Как ты себе это представляешь? Сони уже чувствует себя неловко от всего этого, я не могу просто подкинуть ему поводов для стресса, когда ему и так некомфортно. — Ты помнишь, что мы пообещали друг другу, когда наши отношения только-только начинались? — Хенджин переплетает их пальцы, заставляет посмотреть на него. — Чтобы наши отношения работали, мы обещали много разговаривать. Если ты не поговоришь с ним, недопонимание между вами продолжит расти, и в итоге Джисон будет действительно расстроен. А ты точно не хочешь иметь дело с Ли Минхо, когда он узнает, кто именно расстроил его соулмейта. — Йа, Хван Хенджин, почему ты угрожаешь мне хеном, вместо того чтобы просто поддержать? — А кто сказал, что я хочу тебя поддержать? — Хенджин широко улыбается, когда щипает старшего за тыльную сторону ладони, недостаточно сильно для того крика, что издает Чанбин, чересчур драматизируя. — Ты жесток и безжалостен, — продолжая играть, всхлипывает Со, утирая несуществующий слезы, на что Хенджин только закатывает глаза, — почему я вообще влюбился в кого-то, как ты? — Потому что я очарователен, — важно кивает тот и снова тянется ущипнуть Чанбина, только теперь уже за бок, — а еще потому, что ты такой же сумасшедший, как и остальные в этом доме. — Да, это так, — хихикая, соглашается старший, а после поддается вперед, оставляя на чужих губах легкий поцелуй, — спасибо за помощь, Хенджин-а, она правда нужна была мне. — Всегда здесь ради тебя, — улыбается Хван, притягивая Чанбина к себе, чтобы урвать еще парочку поцелуев. И кто Со Чанбин такой, чтобы отказать своему очаровательному парню? * Поговорить с Сони было просто только на словах. В реальности же пришлось выжидать несколько дней, ожидая, когда их расписание станет чуть более свободным, чтобы выкроить хотя бы пару часов на отдых. Они все вымотаны бесконечными тренировками, фотосессиями, репетициями, встречам и спорами со стаффом по тем или иным причинам. Этот камбэк дается гораздо сложнее, несмотря на то, что во многих моментах они уже набрались опыта и могут работать более продуктивно и менее хаотично. — Этот стресс сжирает меня, — скулит отчаянно Хан, опуская голову на стол с громким стуком, отчего начинает скулить еще громче, — я так сильно устал. Старшие привычно игнорируют стенания Джисона, не отвлекаясь от своей части работы и подготавливая аппаратуру для записи, ожидая, когда вокалрача вернется с их персональной тренировки для повторения того кусочка песни, который оказался случайно стерт во время обновления. — Отпишем парт Сынмина, поправим хук, перезапишем Нини и будем свободны, — утешает всех Чан, ободряюще улыбаясь, после чего обещает угостить их чем-нибудь вкусным, если парни закончат свою работу в минимальный срок. — Поцелует ли меня Йенни в качестве поддержки? — задумчиво-мечтательно выдыхает Хан, задрав взгляд к потолку и покачиваясь на своем кресле на колесиках, ерзая туда-сюда. Чанбин, нервничающий из-за просранных записей и из-за предстоящего разговора с Джисоном, слишком резко хватается за подлокотник чужого кресла и останавливает его от дальнейших движений. — Не мельтеши, Хан-а, — чуть резче, чем требовалось, вырывается у него, однако младший даже не подумал обижаться. Хан лишь улыбнулся в качестве извинения и кивнул головой, обещая принять к сведенью его просьбу. Чанбин опустил ладонь на чужое колено и чуть сжал его, так же безмолвно прося прощения за свою резкость, после чего вернулся к своей работе, стараясь не зацикливаться на том, как очаровательно покраснели кончики ушей Джисона. — Мне нужен кофе, — вздыхает отчаянно Чан спустя какое-то время, после чего откатывается на своем кресле чуть дальше от стола и поднимается на ноги, — схожу возьму что-нибудь, заодно проверю Феликса в танцзале. Напишите мне, как Сынмини и Чонини придут, ладно? — Конечно, — напевает Хан, сладко улыбаясь, — но, думаю, за это ты должен мне кое-что. Он вытягивает губы, намекая на поцелуй, мило жмурясь и вызывая смех у старших. Чанбин качает головой, словно не может поверить, что этот дурик действительно это сказал, а Чан только хитро улыбается. — Кажется, мне будет выгоднее попросить Чанбина написать мне. — Эй! — Ладно-ладно, — сдается Чан и подходит чуть ближе к Джисону, склоняясь над ним и звонко чмокая в пухлые губы, не давая себе сделать это нечто большим. Не то место и не то время, пускай и все они ужасно изголодались по такого рода физическому контакту. — Избалованный ребенок. — Это ты меня избаловал, неси ответственность, — довольно ухмыляется Джисон, слишком радостный от того, что получил свою плату. Чан отвешивает ему слабый щелбан и под веселый смех Чанбина покидает студию, оставляя их двоих наедине. И, кажется, это идеальный момент для того, чтобы поговорить с Ханом, да вот только Чанбин понятия не имеет, как начать этот разговор. — Ты очень громко думаешь, хен. Хочешь что-то мне сказать? — Обещай сказать мне, если эта тема будет некомфортной для тебя, и ты захочешь закрыть тему, — просит Чанбин, разворачиваясь к Джисону всем корпусом. Хан приподнял уголки губ в утешающей улыбке. Чанбину на секунду показалось, что младший уже знает, о чем он с ним хочет поговорить. А может, действительно догадывается, учитывая, после какого именно момента Со стал вести себя слегка отстраненно со своими парнями. — Обещаю, хен. Чанбин делает судорожный вздох, в последний раз собираясь с мыслями и решаясь начать. — Для начала, я хочу сказать, что очень люблю тебя, малыш, и ничто не сможет это изменить. Но… — он опускает голову, зарываясь пальцами в волосы и ероша их, — я не понимаю всей этой штуки с маленьким пространством. То есть, да, это твой способ бороть со стрессом, окей, но почему именно так? До того, как ты сказал нам всем, ты прекрасно справлялся и без этого, верно? — Не справлялся, Бинни, — Чанбин резко вскидывает голову на парня, чей голос был таким тихим и печальным, что это отозвалось болью в сердце. До того, как он смог задать вопрос, Джисон продолжил, — я мог только убегать от всего, прячась за тренировками, играми и прочим. Я не знал, как бы вы отнеслись к этому. Было страшно говорить, потому что я не хотел ничего портить, думал, вы посчитаете меня фриком. Мне было плохо, стресс копился, и все выливалось в то, что у меня случались нервные срывы и панические атаки. Все дошло до того, что Чанни-хен почти насильно вводил меня в маленькое пространство, и только после этого я мог действительно отдохнуть. Да, сейчас мне легче справляться с тяжелыми моментами, особенно теперь, когда все мы разобрались с нашими чувствами друг к другу и смогли наладить отношения так, чтобы все чувствовали комфорт, и теперь у меня есть семь чудесных парней, способных помочь мне почувствовать себя лучше. Чанбин не смог сдержать вспышку боли, проскочившую на его лице, когда он услышал, через что проходил Джисон, в то время как старший не замечал всего этого. Им всем приходилось тяжело, но, кажется, только Хан был лишен возможности сбросить всю эту усталость. — Не хмурься так, хен, — хихикает Джисон, перебираясь на колени Со и устраивая ладони на чужих плечах, разминая их, — сейчас со мной все хорошо. Одно нахождение с вами исцеляет меня. — Прости, Сон, — Чанбин нежно обхватывает его талию, утыкается лбом в грудь, слыша тихий смешок сверху и ощущая тепло его рук. — Я не знал. — Ты и не должен был, в этом весь смысл, — уверяет его Хан, наслаждаясь ощущением крепких мышц под своими пальцами. — Но знаешь, Бинни, если тебе кажется это странным, я могу перестать. Это не жизненная необходимость, я научился справляться со стрессом, а ваш комфорт для меня важнее всего на свете. — Нет, — Чанбин резко вскидывает голову, заглядывая в глаза напротив и пытаясь убедить его в собственной искренности. — Ты не должен прекращать, если это то, что помогает тебе почувствовать себя лучше. Я не понимал, почему ты это делаешь, но, клянусь, я никогда не был против. — Хорошо, — улыбка Джисона такая яркая и теплая, что Чанбин чувствует, что готов пойти на что угодно ради нее. — Хорошо, — эхом повторяет он, счастливо щурясь. Не проходит и двух секунд, как их губы сталкиваются друг с другом в самом нежном поцелуе, что был у них за последнее время. Чанбин постарался вложить в него все свои чувства, без слов пытаясь донести всю искренность. Вот только Джисон, кажется, в более игривом настроении, поэтому он очень быстро становится более жадным, углубляя поцелуй и зарываясь в темные волосы, чуть сжимая их, вырывая из чужих уст тихий стон. — Я знал, что оставлять вас одних было ошибкой, — голос Чана заставляет парней оторваться друг от друга. Джисон с Чанбином весело переглянулись, заметив хрипотцу в голосе их старшего, довольные тем, какой эффект смогли произвести на него. — Разлепляйтесь, пельмешки, чем быстрее мы закончим, тем раньше уедем домой. — Ты разве не должен был прийти тогда, когда придут Йенна и Сынмини? — Хан неохотно сползает с чужих колен, чтобы усесться на свое место. Чанбин скучает по теплу его тела, тоскливо думая о том, что они здесь проторчат минимум пару часов. — Я почувствовал, что вы собираетесь осквернить студию, — фыркнул Чан, протягивая своим парням по стаканчику с кофе, — а еще менеджер Ким сказала, что запись следует перенести на завтра, чтобы дать мальчикам отдохнуть, поэтому мы должны только доделать свою часть работы и можем быть свободны. Громогласное двойное «ура!» резануло по ушам, но Чан, честное слово, давно привык.