Ржавые чувства извращенной души

«Умная девочка. Играешь с огнем, хочешь в нем сгореть». Холли Блэк, из книги «Холодный город».

      Ира нежилась в постели, стараясь согнать остатки сна, протирая глаза. Потянувшись во весь рост, девушка, зевнув, встала, покачиваясь как неваляшка, и стаскивая с тумбочки свои очки.       В ванной комнате уже стоял Макс и чистил зубы. Завидев сонное лохматое нечто в проёме, парень мягко улыбнулся и отодвинулся в сторону.       — Доброе утро, — парень подал девушке её зубную щётку и пасту.       — Утро, — хрипло отозвалась юная особа и начала чистить зубы, облокотившись подбородком на плечо друга.       — Опять не выспалась? — Макс погладил девушку по пшеничным волосам, чувствуя аромат роз.       — Даже если я впаду в сонную кому на неделю, мне будет этого мало, — буркнула девушка, споласкивая рот.       — Хочешь, можем сходить к озеру. Освежишься, — предложил парень, сплёвывая воду.       — Прямо сейчас?       — Ну да? Возьмём покрывало, полотенца, бутылку воды и купим в магазине чипсов и сухариков.       — Давай.       Ира вышла первой, а Макс последовал за ней. Зайдя в комнату, они увидели лежащего на кровати Рому. Парень валяется уже больше недели, иногда вставая в туалет и поесть. Выглядел тот как живой мертвец. Сухие потрескавшиеся губы, завязанные в хвост чёрные волосы, осунувшееся лицо, сухая шершавая кожа как у ящерицы.       — Он вообще живой? — шепчет Ира, приседая перед Данченко на корточки.       — Не знаю. Вечером я слышал он куда-то ковылял.       Ира, поджав губы, встала на ноги услышав мерное сопение брюнета. Жив.

***

      — Максим, что-то случилось? — Ира села с парнем на плед, накрываясь полотенцем.       Все было нормально. Они собрали вещи и пошли к озеру под палящим солнцем, разговаривая о животных и их привычках. На озере Ира тут же на бегу сняла одежду и прыгнула в воду.       Макс застыл. Лицо стало непроницаемо угрюмым. Он поднял раскиданную Ирой одежду и, расстелив плед, сел на него, обняв себя руками.       — Вспомнил кое-что… — прохрипев сглотнув Макс, вцепившись обгрызанными ногтями в колени.       — Кое-что… Из детства?       — Да… Не вовремя правда? — парень горько усмехнулся. — Я привел тебя повеселиться, а сам тут…       — Макс. Не надо. Твои эмоции даже неожиданные, они меня никогда не обременяли. Ведь пока ты чувствуешь — ты жив. Пока ты жив, я могу услышать твои переживания. Что ты вспомнил?       — Отца…       — Он всегда вызывал в тебе эту меланхолию… И желание закрыться.       — Ты права. Просто… Озеро. Я сразу вспомнил, как отец по пьяне со своими дружками хотел научить меня плавать…       — Он кидал тебя в воду да?       — Да… Я начинал махать руками. Бултыхаться. Я слышал смех отца и его дружков. Я начал тонуть. Идти камнем на дно… Я думал лишь о том, что будь у меня другая семья… Я бы жил по другому?       — Да… По другому. Скорее всего, куда лучше, чем было.       Макс вырос в неблагополучной семье наркоманов-пьяниц. Мальчика часто гоняли за выпивкой. Поначалу, продавщица не продавала парню пузыри с заветным алкоголем. И парню попадало за это от родителей по почкам и печени, и, естественно, по лицу.       Продавщица Елена, завидев мальчика во второй раз, все поняла по гематомам. Алкоголь не ему. А его родителям-тиранам. Несмотря на риск быть уволенной, девушка начала продавать парню водку.       Потом алкоголя родителям стало мало, и они перешли на веселящие вещества. Перестали работать. Начали всё нести из дома. Влезли в долги перед разными банками. Много коллекторов. Вновь избиения до потери сознания. Голодные обмороки.       Пожар.       Отец заснул с сигаретой в зубах после очередной дозы и спалил деревянный дом. Макс тогда смог выволочить из дома пьяную мать, пожертвовав кожей на левой стороне лица… Отец так и погиб в горящем доме, как в ловушке. Все слышали его истошный крик. Никому не было его жаль.       Это был момент, когда Макс впервые искренне улыбнулся…       Мальчика тут же забрала опека. Три месяца спустя, юноша узнает, что мать умерла, замёрзла насмерть на улице, как только начались холода.       — Кто тебя спас?       — Пёс.       — Да. Рядом с озером гулял хозяин с собакой. Собака сорвалась и поплыла за мной, вытянула на берег за рубашку.       — Судьба не хотела, чтоб ты так все закончил.       — Ты права, но… Мне иногда снится сгоревший отец… Он говорит, скоро ты станешь пеплом моего пламени… Я не хочу сгореть, Ир…       — Ты не сгоришь, я ведь рядом, — девушка стянула с парня рубашку и потянула за собой в воду, стаскивая с себя полотенце. — Я всегда тебя потушу.

*Одну неделю спустя*

«Ты постоянный гость моих сновидений, И вечный кошмар моей жизни. Я вижу твое тело в канаве, Ты смотришь так предано сладко. Просыпаясь утром, в поту, я молился, Но знал, что умру.»

      — Что значит вы не можете его найти?! Вы же полиция! Это ваша обязанность, черт вас дери! — доносился грозный рев из кабинета Алексея Рыкова. — Он же всего лишь малолетка! Как он мог сквозь землю провалиться?!       Рома пропал три дня назад, как только восстановилась спина и тот смог нормально передвигаться. Все то время, что он был прикован к кровати, тот ползал тишь к туалету и столовой. Макс пытался с ним поговорить, но Рома молча втыкал наушники в уши и игнорировал всех. Никита даже не пытался подходить, мало того, даже не смотрел в сторону брюнета.       Рома буквально испарился. Тот, скорее всего, ушел на рассвете, как в каких-то драматичных фильмах про побег. Аккуратно заправленная кровать, пустая тумбочка, никакой одежды и личных вещей, подросток полностью замёл за собой следы.       Шардин тут же поникла и перестала много болтать. Она винила себя, но не понятно за что. Исаак, смотря на терзаниях своей подруги, стал агрессивнее к окружающим и недавно подрался с Гришей на детской площадке из-за того, что хряк начал наезжать на затихшую Вику. Итог вышёл плачевным для обоих: Ларионов вывихнул Грише челюсть, а тот, в свою очередь, сломал Исааку левую руку и оба получили красно-черную фенечку.       Всё пошло по одному месту. Никита стал реже появляться в детском доме — тот начал очень много работать.       Макс и Ира, несмотря на испорченные отношения с Ромой, тоже впали в траур и пытались найти беглеца на улице, часто гуляя меж улочек.       Шардин теперь спала только на снотворном, Исаак и вовсе теперь спал по четыре часа от силы, и часто вырубался в неподходящих местах.       Никита начал страдать от кошмаров и, просыпаясь в поту, панически вторил себе, что они не вещие. Цецеро снился Рома, и каждый раз один и тот же сюжет…

~Сон~

      Поздняя ночь. Безлюдная трасса покрытая густым туманом, мокрый от недавно прошедшего дождя асфальт. А по обе стороны лишь густой хвойный лес.       Холод. Изо рта Никиты идёт пар, а руки давно покрылись сотней непрошенных мурашек, и тот мелко дрожит, обхватив себя руками.       Вдруг из левой стороны леса появляется женщина в белом рваном платье. Та идёт босиком по асфальту, мерзко хлюпая по воде, к правой стороне леса и останавливается у кювета.       Брюнетка с зелеными глазами поворачивает на юношу голову и потом обратно на кювет, и показывает туда тощим, длинным пальцем со сломанным ногтем.       — Иди же, он так давно тебя ждёт, — ветер умело доносит ласковый голос дамы до ушей Никиты, и тот, сглотнув, идет к ней.       Никита, стуча зубами, облизывает губы, подходя к даме и та поворачивается вновь к нему, и говорит:       — Правда, он прекрасен? Это ты постарался над этим.       Цецеро и ответить ничего не успевает: женщина испаряется с началом сильного ливня. Парень хмурится и смотрит в кювет, куда ему показывали, и замирает с комом в горле.       В канаве лежит Рома. Бледно-синие покровы тела, куча мелких царапин и открытые переломы рук и ног. А его вечно яркие изумрудные глаза поблекли и стали гнилыми болотами, но смотрели точно на Цецеро, прямо в душу.       — Р-рома… Нет…       — Ник… — неожиданно труп начинает звать Никиту, но из его рта вылезает омерзительно жирная крыса и убегает в лес. — Я так долго тебя ждал… — тело Данченко тут же мгновенно сгнивает и распадается на сотню мелких пауков.

~Конец сна~

      Однажды после такого кошмара Никита вышел из ванны и наткнулся на бродящего Исаака и те, не сговариваясь, вышли на крыльцо.       Никита садится на холодные бетонные ступеньки, а Исаак стоит рядом.       Дует сильный холодный ветер, напоминая Цецеро о его жутком сне.       — Как думаешь… Он вообще… Жив? — хрипит еле слышно Никита и сдерживает слезы.       — Без понятия…       — Это ведь я виноват…       — Никто, блядь, не виноват, Никит! Ни ты, ни Вика, ни кто! Мы не виноваты! Он просто захотел и свалил!       — Он снится мне… Мертвым…       — …Мне тоже… Он висит повешенный на мосту, а я стою внизу на берегу… Он глаза открывает и говорит: «Давай ко мне, вместе зависнет», и ржет… Так крипово ржет, я каждый раз сознание теряю и просыпаюсь…       Никита рассказал свой кошмар и оба замолчали. Хотелось сказать многое, но парни решили промолчать.       Просидели так до утра. А днем уже эти двое нависают над койкой бледного как полотно Ромы… Куча переломов и гематом по телу, лицо все в царапинах.       А директор детдома разговаривает с полицией за дверью палаты. Данченко задержали за кражу яблок в магазине. Юноша был весь в крови и сильно истощен.       Пока сын был в детдоме Наталья зря времени не теряла и перешла дорогу не очень хорошим людям. Суровые коллекторы нервно курят в сторонке по сравнению с теми, кто украл Рому. Парня хотели продать на органы для погашения долга матери, но в итоге проебались…       Ведь… Рома это Рома. Жить не хочет, но выживает как истинный спартанец.

***

      — И как это понимать, сержант?       — Люди которые украли Романа очень влиятельные личности в нашем городе, Алексей Иванович…       — Я разве спрашивал вас кто они, сержант Мозалёв? Я задал четкий вопрос: вы найдёте тех ублюдков, кто так поступил с моим воспитанником?       — …Мы сделаем все возможное, но не факт, что достигнем должного результата. Досвидания.       Полицейский прошел мимо директора и скрылся за поворотом. Рыков смотрел на кусок бумажки с номером полицейского с отвращением и смяв, выкинул ту в урну.       — Ничего вы делать не будете. Все приходится брать в свои руки… — директор, устало вздохнув, размял ноющую шею и зашел в палату Данченко.       В палате уже лила горячие слезы Вика, а Исаак обнимал её и пытался успокоить. Поодаль стояли Макс и Ира, со стеклянными красными глазами. Не плакали, но чертовски хотели. А над кроватью больного все так же без эмоций нависал Цецеро.       — Все вон из палаты, — приказал Рыков и все неверяще уставились на него.       — Нет. Ты не можешь просто нас выгнать! Ты старый… — взревела Вика, но Исаак молча поднял девушку и потащил в выходу.       Макс и Ира зло зыркнули на мужчину, но скрипнув зубами, вышли. Цецеро развернулся дабы уйти, но:       — А ты останься, — новый приказ, и Цецеро впервые слушается.       — Как он выжил?       — На картель, в который его привезли, началось нападение. Ромка — парень смышленый, этим и воспользовался. В пылу паники его пропажу никто и не заметил. Пешком до первого попавшегося магазина дочапал, — рассказал мужчина, убирая длинную прядь волос с лица Данченко.       — Живучий таракан, — прохрипел юноша, горько усмехнувшись и голос под конец надломился и по щеке пробежала одинокая слеза.       — Что у вас двоих произошло? — неверяще спросил Рыков впервые за многие годы, видя слезы такого непробиваемого мальчика как Цецеро.       — Диссонанс.