Young and Dumb

      Джисон, вероятно, слишком уж сильно готовился ко дню рождения Сынмина. Наверное, даже сам Сынмин так к нему не готовился. Он надел кожаные обтягивающие штаны, шёлковую рубашку, пару сережек и массивные кожаные ботинки – всё чёрного цвета. Волосы аккуратно уложил гелем, надушился дорогим парфюмом, до этого приняв долгий душ с ароматным гелем, сделал легкий макияж, подчеркнув тёмные глаза.         Они с Феликсом встречались около выхода из общаги. Спустя пять минут ожидания появился Феликс в рваных светлых джинсах, белой футболке и чёрной косухе – просто, но со вкусом.         – Ебааа, чувак, может быть, ты и в моём вкусе! – восхищённо отреагировал Феликс на образ друга, раскинув руки.         – Спасибо, бро, приму это за комплимент, – рассмеялся Джисон, слегка стукнув друга по плечу, прежде чем обнять его в качестве приветствия.         Парни заказали такси и направились в дом, который снял Сынмин. Ну, как дом – это, скорее...         – Ебучие хоромы! Это что, замок британской королевы? – восторженно произнес Феликс, когда они подъехали.         – Чел, она померла, – ответил саркастично Джисон.         – Ну и что, хоромы-то остались, – пожал плечами Феликс. – Погнали внутрь и пакет с подарками не забудь!              Джисон купил для Сынмина фирменную кепку от «Томми Хилфигера», которая знатно влетела ему в копеечку, но, как казалось Джисону, идеально подходила под стиль Сынмина. Феликс располагал чуть большими финансами, поэтому прикупил для секси юриста, как сам же его называл, оригинальную толстовку из популярного шоу-рума.         Дом был действительно огромным. Он был отделан в классическом стиле, и к нему вела красивая аллея с фонтаном и фонарями, освещавшими фасад дома. Выглядело действительно дорого, неприлично дорого. Сынмин явно был при бабках, да ещё каких.         Музыка уже лилась из открытых окон в холодный ночной воздух. На входе дверь всем открывал дворецкий в строгом костюме и с таким же строгим лицом. Интерьер был не менее шикарный, чем его фасад. Мебель явно стоила состояние, но что от неё останется после этой тусовки – вопрос. Хотя, вероятно, Сынмин смог бы оплатить весь ущерб и купить ещё один такой же особняк.         Два друга вошли в дом, и на глаза им попался Чанбин. Он стоял в обнимку с какой-то миловидной девушкой. Феликс фыркнул и хотел было уже пройти мимо, но куратор его заметил. Он одарил младшего улыбкой и слегка помахал рукой. Феликс лишь коротко улыбнулся и зашагал прочь, Джисон пошёл за ним.         – Чувак, держи себя в руках и не омрачай себе вечер, – сказал Джисон, настороженно глядя на затылок друга. Феликс резко развернулся с хитрейшей улыбкой на лице:         – Кто сказал, что я собираюсь омрачать себе вечер?         Иногда Хан думал, что у Феликса правда неплохая жизненная философия. Очевидно, что он составил её, поев дерьма в жизни, но сейчас он казался таким нерушимым, будто ничего его не может тронуть, сотрясти его внутренний мир. Может, Джисону стоит присмотреться к такому образу жизни?         Пока Джисон размышлял над этим, они подошли к баскетбольной команде. Субин активно что-то рассказывал остальным то ли о приближающемся матче, то ли о прошлом сезоне. Парни поздоровались с ними и продолжили дальше свою интересную беседу. Чана не было с ними. Он стоял в отдалении не один – с Минхо. Они мило болтали, споря о том, с чего лучше начинать свой алкогольный трип сегодня. Джисон почувствовал разочарование, которое отдавалось на языке вкусом холодного железа. Почему-то резко захотелось развернуться и уйти домой.         «Соберись, придурок», – сказал он сам себе. – «Просто повеселись сегодня».         Феликс знал, что у друга на душе начали скрести кошки, точнее, одна кошка по имени Минхо. Он уже хотел положить руку на плечо другу в качестве моральной поддержки, как тот ринулся к Сынмину, широко расставив руки.         – Йоу, парень, с днём рождения, оставайся всегда таким же крутым и богатым, – весёлым тоном произнёс Джисон.         О, Боже. Впервые в жизни Джисон и Феликс увидели, как губы секси юриста тронула улыбка, которую он сразу же прикрыл рукой. Феликс тут же подскочил, убирая руку от лица.         – Эй парень, не прикрывай свои прекрасные губы, – улыбнувшись, сказал Феликс, особенно ласково вглядываясь в глаза именинника.         Сынмин поблагодарил их за подарки и поздравление и быстро куда-то улизнул. Да уж, людей здесь хренова куча, всем надо уделить внимание.         – Джисон, привет! Выглядишь просто... потрясно! – смущённо воскликнула Йеджи.         Она тоже выглядела просто потрясающе: чёрное обтягивающее платье мини на лямках, длинные серебряные серьги, идеально выпрямленные волосы, нюдовый макияж, брендовые туфли на высокой шпильке.         «Великолепна», – подумал Джисон.         – Привет, Йе, ты тоже, тебе очень идёт это платье, – мягко улыбнулся Джисон.         Тем временем Минхо, стоявший неподалёку и ожидавший, когда уже Чанни-хён смешает ему коктейль, наблюдал за этой картиной.         «Не так уж и хорошо выглядит этот придурок», – подумал Минхо. – «Хотя вообще-то ничего, правда ничего».         Чан вернулся с двумя бокалами, один из которых протянул Минхо.         – Хочешь ещё чего-нибудь, Миннош? – заботливо спросил Чан.         – Нет, спасибо, Чанни-хён, давай вернёмся к ребятам, – ласково протянул Минхо.         Разговор не прошел мимо ушей Джисона. Это «Миннош», это дебильное «Чанни-хён», этот грёбанный сладкий, как мёд, тон Минхо. Тут в его голове что-то дзынькнуло, что удивило даже его самого.         «Да пошёл ты, Ли Минхо», – подумал он и стал активнее вовлекаться в общий разговор.         – Привет, парни, отлично выглядите, – улыбнулся Чан, подходя к компании.         – Привет, чувак, спасибо, – ответил ему с улыбкой Феликс, искоса поглядывая на Джисона.         – Спасибо, хён, ты тоже отпад, особенно куртка, – улыбнулся широко Джисон, пожимая руку Чану. Конечно, ему не хотелось так улыбаться, но выдавать себя с потрохами он тоже не планировал. Феликс даже слегка удивился.         «Может, он уже где-то набухался?» – подумал Феликс про себя.         – Феликс, тебе идёт чёрная кожа, смотрится стильно, – сделал комплимент Минхо.         – О, спасибо, хён, ты тоже, как и всегда, великолепен, – отозвался Феликс с искренней улыбкой.         Он действительно выглядел просто потрясающе. На нём были приталенный чёрный пиджак с ремнём и классические брюки с грубыми лакированными ботинками. Тёмные блестящие волосы веером были рассыпаны по лбу, на лице совсем легкий макияж, который особенно подчёркивал красивую форму губ ненавязчивым блеском.         Хан еле сдерживался, чтобы не посмотреть на него снова, но всё-таки смог себя пересилить. Минхо даже бровью не повёл, проигнорировав его приход и не удостоив простым приветствием. Да и про чёртову кожу он сказал наверняка специально, чтобы задеть Джисона. Джисон натянул на лицо свою обаятельную улыбку и, повернувшись ко всем, сказал:         – Хочу сходить за выпивкой. Кому-то что-то нужно? Йеджи? – дружелюбно произнёс Джисон.         «Чего, блять? Какая Йеджи?! Тебя что, в детстве головой об стену били?» – подумал Минхо, не понимая сам, зачем он вообще об этом думает.         – О, я могу сходить с тобой, помочь, если что, – ласково улыбнулась девушка.         – Я хочу креветку, – неожиданно для всех подал голос Минхо, который всего пару минут назад стоял у стола с закусками.         Феликс, уже уставший пребывать в шоковом состоянии, попросил шот текилы с лаймом. Джисон и Йеджи удалились, весело о чём-то болтая. Компания расположилась на диванчиках. Скоро к ним подтянулась и команда Джисона, но самого парня с Йеджи не было видно. Чан рассказывал историю, произошедшую с ним на каникулах в Австралии. Все смеялись, громко комментируя. Все, но не Минхо. Он пялился в ту сторону, куда ускакала сладкая парочка, вернувшаяся спустя десять минут.         Джисон нёс стакан со своим лонг-айлендом и шот для Феликса, в руках Йеджи были бокал с шампанским и тарелка с одинокой креветкой.         «Могли бы и больше взять», – подумал Минхо, мысленно закатив глаза.         – Давайте сыграем в «Я никогда не», – предложил Ёнджун. – Заодно скорее напьёмся.         Идея была поддержана единогласно, но для начала Феликсу, наспех опустошившему свою рюмку, надо было сходить взять ещё выпить, поэтому он направился за своим коктейлем. Уже у стола его нагнал Хёнджин.         – Кроха, ты что, избегаешь меня? – с ухмылкой спросил он.         – А нужно? – лукаво взглянул на него Феликс.         – Ты не сможешь, – ухмылка Хёнджина стала ещё шире.         – Может, перестанешь трепать языком и поможешь мне смешать не дрянной коктейль? – хитро вскинув брови, сказал Феликс.         Хёнджин вплотную приблизился к Феликсу и нагнулся к уху.         – А я думал, что тебе нравится, когда мой язык работает, – прошептал он, облизнув мочку его уха.         По телу Феликса прошлись мурашки от обжигавшего шею горячего дыхания, но лицо его оставалось невозмутимым до того момента, как он заметил, что Чанбин пялится на них с другого конца стола. Смотря старшему прямо в глаза, он хитро улыбнулся.         «Повеселимся сегодня», – подумал про себя Феликс.         – Знаешь, шея у меня ещё вкуснее, – поддразнивал Хёнджина Феликс, всё также неотрывно смотря в глаза Чанбину.         – Вряд ли вкуснее шеи Сынмина, – не сдавал позиций Хёнджин.         – Проверь, – беззаботно ответил Феликс, не ожидавший никакого продолжения, но, видимо, главная его миссия на сегодня – быть шокированным. Хёнджин провёл языком от мочки уха до основания шеи, где оставил небольшой укус. Чанбин пристально смотрел на этих двоих, будто боялся пропустить что-то важное. Феликс заметил, что он сильно прикусил нижнюю губу.         – Сладко, – отстранившись произнес Хёнджин. По его лицу невозможно было прочитать ощущения, но его глаза горели огнем, распалившимся больше, когда он заметил, что младший не сводил глаз с Чанбина. Хёнджин взял бутылку дорогой водки и плеснул в стакан Феликса. Чанбин сдвинулся с места, приближаясь к ним.         – Вам нужна помощь? – ледяным тоном спросил куратор.         – Нет, в этот раз справимся без тебя, – таким же тоном ответил Хёнджин, не поднимая глаз на старшего.         – Следи за тем, с кем разговариваешь, – отрезал Чанбин. Напряжение росло.         Феликс стоял как вкопанный со своим дурацким стаканом, наблюдая за стремительно развивающейся картиной. Ему было до жути интересно, чем это всё закончится.         – Иначе что? – наконец поднял глаза на старшего Хёнджин. Казалось, он убьёт его одним своим взглядом.         – Иначе можно крупно пожалеть, – с нотой явной агрессии ответил Чанбин. Он взял Феликса за руку, чтобы оттащить его от Хёнджина, но последний вцепился в другую руку младшего мёртвой хваткой. Пальцы Хёнджина были ледяными, а пальцы Чанбина – тёплыми.          «Какой контраст», – подумал Феликс. – «Надо что-то делать, иначе эти двое перейдут от холодной войны глазами к Третьей мировой».         – Феликс, милашка, ты тоже тут? – произнёс голос сзади.         Чанбин машинально отпустил руку Феликса, но Хёнджин – нет, даже хватка не ослабла. Чанбин тупо стоял, будто приколоченный к месту. Феликс попытался развернуться, но, когда твою руку держат, это немного проблематично.         Кто бы мог подумать, что среди всего населения Сеула на дне рождения Сынмина окажется именно Ёнсин. Задор Феликса всё больше и больше разливался по его телу, подпитывая душу маленького дьяволёнка.         – О, привет, красавчик! Вот так встреча! – радостно пролепетал Феликс.       Аккуратнее, малыш, аккуратнее.         ***         – Боже, где эти придурки? – сказал Уён, сгорая от нетерпения, чтобы начать наконец игру.         – Пятеро двоих не ждут! – воскликнул Сонхва, член баскетбольной команды.         – Ты, наверное, имел в виду «Семеро одного»? – с максимальной брезгливостью кинул на него взгляд Минхо.         – А что, так правильно? – почесав затылок, спросил Сонхва.         – Забей, ты всё равно не запомнишь, – пробубнил под нос Минхо.         Хану, который сидел рядом, захотелось рассмеяться, но он не стал, ведь сегодня Минхо для него не существует. Пока не существует.         Что интересно, не Хан стал инициатором их соседства – просто так получилось, и теперь Минхо сидит между ним и Бан Чаном. Ситуация тупее некуда, объективно.         Минхо демонстративно положил голову на плечо Чану. Ничего. Положил руку на его колено. Ничего.         «Может, он ослеп?» – подумал Минхо, – «Хотя, блять, что я вообще делаю».         Хана начало это даже забавлять, в его глазах все эти прикосновения выглядели настолько продуманно, что мысль о том, что Минхо просто пытается вызвать в нём ревность, начала тешить его самолюбие, и он стал чувствовать себя гораздо увереннее, но тут и заслуга лонг-айленда, конечно, имеется. Справа от Хана сидела Йеджи, платье которой неприлично высоко поднялось, ещё больше обнажая её длинные стройные ноги. Жаль, что Джисону было плевать, но показывать этого было нельзя, не сегодня. Давай, закинь удочку, Хан Джисон.         – Итак, давайте я начну, – обворожительно улыбнувшись, предложил Джисон. – Я никогда не спал с человеком, который старше меня.         Все сделали глоток, кроме Чана. Конечно, Джисон хотел развернуться и спросить, не с Баном ли случайно спал Минхо, но он держался на удивление стойко, ни на миллиметр не повернув лицо в его сторону.         – Как тупо, – тихо огрызнулся Минхо.         То, что он не получил абсолютно никакой реакции, злило его ещё больше, чем тот случай на поле. Хан лишь продолжал лучезарно улыбаться, временами поглядывая на Йеджи и поправляя бретели на её платье, постоянно спадающие на плечи.         «Сраный джентельмен», – подумал Минхо.         Толпа становилась всё больше и больше, музыка играла громче, куча людей уже вывались на танцпол, которым служила просторная гостиная. В поле зрения никак не попадали три интересующих Джисона в данный момент человека. Сначала Хан подумал, что Феликс по-любому где-то развлекается с Хёнджином, а Сынмин просто болтает с разными людьми. Но чем больше он об этом думал, тем больше в нем разгорался интерес. Уже неплохо зная своего друга, он был уверен, что тот никогда не упустит шанса напиться, и уж точно не свалит в начале вечеринки. Где же он?         Пока голова Хана была забита беспокойством о том, куда мог подеваться Феликс, компания поднялась со своих мест.         – Давай же, Ханни, идём танцевать, – взяв его за руку, пролепетала Йеджи.         «“Ханни”, звучит мило», – подумал Джисон. – «Уж точно лучше, чем “Миннош”».         – Мне нужно сначала найти Ликса, а потом я присоединюсь, – с мягкой, как пух, улыбкой ответил Хан.         – Уверена, мой брат хорошо присматривает за ним.         – Э, твой брат? – удивленно спросил Хан.         – Да, мы с Хёнджином двойняшки, – нежно улыбнулась девушка, умилившись с выражения лица парня.         В этот момент он осознал, что они действительно внешне похожи, но не внутренне. У Йеджи была мягкая и приятная энергетика, как ему казалось, а Хёнджин... немного пугает...         – Я быстро, – улыбнулся Джисон и потрепал её за щеку. Йеджи рассмеялась.         – Прелесть, сейчас стошнит, – фыркнул Минхо.         – Что? – поднял на него взгляд Чан, который никак не мог найти под столом своё кольцо, чем задерживал их поход на танцпол.         – Ничего, может, тебе посветить? – с лёгким раздражением ответил Минхо.         – Нашёл! – воскликнул Чан и, беря Минхо за руку, поплёлся на танцпол.         Минхо нравилось, как Чан всегда тушил его пожар негативных эмоций и колкостей холодной, освежающей водой. Причём делал это столько времени, сколько потребуется. Минхо чувствовал, что рядом с ним он становится добрее, нежнее, лучше, за что был очень благодарен старшему. Иногда ему не хватало какой-то остроты в идеальном Чане, но это было не так весомо, как признался себе Минхо.         Почему-то Минхо тоже стал беспокоиться за Феликса. Он не считал его беззащитным и неспособным постоять за себя, просто младший правда умилял его – он выглядел так, что о нём хотелось заботиться. Он ещё зелёный, веселый, дерзкий и свободолюбивый перваш, но очень обаятельный. Минхо ценил, как тот отдавал всего себя на тренировках, десятки раз отрабатывая те движения, на которые указывал ему старший. Меньше, чем за месяц, Минхо к нему прикипел как к озорному младшему братишке.         – Слушай, я пойду выпью текилы, заодно посмотрю, нет ли там Ёнбока, подождёшь тут? – с нежной улыбкой спросил Минхо.         – Да, хорошо, конечно, – также мило улыбнулся Чан.         Минхо начал пробираться через толпу к столу с закусками, ища глазами Феликса и неосознанно кое-кого ещё, но у стола никого не оказалось. Он только начал наливать себе текилу, обмазывая краешки бокала солью, как кто-то обжёг горячим дыханием его шею. Мурашки покрыли тело, волосы на затылке зашевелились, а воздуха стало резко мало.         – Прости меня... малыш, – шептал нежный знакомый голос ему в затылок.         Минхо замер на месте, не находя в себе сил повернуться. Когда ему это удалось, никого рядом уже не было.         – Чёртова белка, что за эмоциональные качели?! – выругался он себе под нос. Но почему-то сейчас он уже не злился. Это было... было приятно. Его аромат с древесными нотками, казалось, всё ещё стоит в носу старшего. Он даже не коснулся своими пухлыми губами кожи, а она уже отреагировала так, будто на ней оставили самый жаркий поцелуй.         Когда Минхо вернулся на танцпол, все уже были на месте, в том числе Феликс, Хёнджин и Джисон. Хёнджин не отрывал взгляда от Феликса, который по очереди танцевал со всеми, кого только видел на танцполе. Его шея при приглушённом свете была будто бы в горошек. Минхо понадобилось немного времени, чтобы понять, что это отметины, оставленные Хёнджином. Минхо лишь ухмыльнулся. Джисон же пританцовывал рядом с Йеджи, одаряя её восхищённым взглядом.         «Не так уж она и хороша», – подумал Минхо.         Заиграла медленная песня, и народ повалил на танцпол, приглашая друг друга насладиться мелодичной музыкальной композицией. Чан протянул Минхо руку с самой милой улыбкой на свете. Тот с удовольствием принял предложение и прижался к его крепкому телу. Тепло, исходившее от Чана, было приятным, оно буквально обволакивало его душу, заставляя шипы смягчиться, но почему-то взгляд все равно искал что-то другое. Джисона. Он ожидал увидеть довольное лицо Хана, опустившего руки практически на ягодицы сексапильной брюнетки, но лицо «придурошной белки» выражало совсем другое. Казалось, ему было очень страшно. Взгляд дико метался из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чем, а плечи быстро прыгали то вверх, то вниз. Он резко отстранился от Йеджи, которая стояла в немом шоке, и поплёлся, качаясь из стороны в сторону и держась за сердце, прочь с танцпола. Минхо начал волноваться, и даже нежные поглаживания старшего не помогали.         «Давай же, идиотка, иди за ним», – взмолился Минхо в своих мыслях, но она лишь неподвижно стояла, хлопая остекленевшими глазами. – «Какая же ты дура».         Минхо отпрянул от Чана.         – Чанни, прости, мне нужно отойти, – виновато сказал Минхо.         – Что-то не так? – также виновато спросил Чан. – Я сделал что-то лишнее?         – Конечно, нет, хён, – бросил Минхо, уже начиная пробираться через толпу, чтобы не потерять нужную макушку. Чан так и остался стоять неподвижно, смотря на исчезающего Минхо с сожалением и чем-то ещё, что он сам пока не расшифровал.         Джисон чувствовал, что воздуха в лёгких почти не осталось. Сердце отстукивало чечётку, руки и ноги тряслись, как листья на ветру. Мозг уже не понимал, где он находится, в глазах темнело, на лбу проступил холодный пот.  Ему было страшно, и он не знал, как успокоиться. Голова и тело перестали слушаться. Вокруг лишь люди, десятки людей, шумные, что-то говорящие.  Звуки впиваются ему под кожу, покалывая каждый её сантиметр. Джисон зажмуривает глаза. Ощущение, что душа покидает тело. Слёзы проступают в уголках. Кажется, он начинает терять сознание от недостатка кислорода. Как же страшно.         Чьи-то руки подхватывают его неспособное пошевелиться тело и уносят прочь от какофонии звуков и запахов. Они поднимаются по лестнице, открывается дверь в тихую, тёмную и прохладную комнату. Чужая рука нащупывает выключатель, и помещение озаряется светом. Его укладывают в мягкое кресло. Кто-то берёт его руку в свою.         – Джисон! Джисон, ты меня слышишь? Дай какой-то знак, – просит знакомый голос, но Джисон сейчас не в состоянии, чтобы понять, кто это – нервная система слишком перегружена. Он лишь громко вдохнул, надеясь, что спаситель понял его ответ.         Человек прижал его руку к своей груди.         – Ханни, почувствуй ритм моего сердца, дыши вместе со мной, глубоко и медленно. Давай же, Ханни, – просил его обеспокоенный голос.         Джисон послушался, закрыв глаза и концентрируясь на собственном дыхании. Тело под его ладонью давало ему ощущение, что земля у него всё ещё под ногами, а рука, нежно поглаживающая его запястье, – что он не один, он не умрёт тут в одиночестве от своей очередной панической атаки.         – Умница, Ханни, продолжай, – нежно подбодрил его приятный голос.         Сейчас Минхо видел в парне напротив совсем другого человека. Он был таким беззащитным, маленьким, напуганным. Минхо уже позабыл о его самоуверенности, громком голосе и постоянной болтовне. Он забыл о том, что Джисон его раздражает, забыл, что ему пришлось оставить Чана. Мысли из головы будто бы от одного подобного вида парня перенастроились на станцию «Хан Джисон». Когда дыхание того более или менее выровнялось, но дрожь в теле напротив никак не унималась, Минхо поднял Джисона на ноги и обнял его, аккуратно поглаживая его спину.         – Всё хорошо, Ханни, ты в безопасности, я рядом, всё в порядке, – успокаивал его Минхо.         Старший нащупал пульс на шее Хана: всё ещё быстрый, но уже куда лучше. Джисон крепко вцепился в пиджак на спине Минхо. На лице старшего дрогнула улыбка.         «Мило», – подумал он. «Как котёнок, которого спасли от своры собак», – мелькнуло в сознании.         Они простояли так около десяти минут, пока паника наконец не отступила и зрение Джисона не начало проясняться. Минхо продолжал поглаживать его спину. Вернувшееся обоняние дало Джисону ответ, в чьих руках он сейчас сжимается, словно зверёк, загнанный в угол. Сладкий парфюм с цитрусовыми нотками. Минхо. Всё это время с ним был Минхо. Джисону было одновременно стыдно, что он показал ему свою слабость, и тепло от того, как о нём заботился старший. От переизбытка эмоций краска прилила к лицу и ушам, тело совсем обессилело.         Джисон нехотя отстранился от Минхо, не желая больше задерживать старшего, у которого, судя по всему, намечалась неплохая ночка.         – П-прости, мне очень жаль. Спасибо, спасибо тебе большое, мне правда ж-жаль, я... я... я не знаю, почему... – нервно и устало тараторил Джисон, но его прервали нежным прикосновением. Минхо, взяв его лицо в свои ладони, произнес:         – Ханни, всё в порядке. Посмотри на меня, эй, посмотри.         Джисон поднял свои щенячьи, наполненные слезами глаза на Минхо. В его лице не было прежнего холода – в глазах читалась обеспокоенность и что-то ещё, что-то нежное. Слёзы тихо хлынули из глаз. Чёртово позорище. Хан ещё долго будет проклинать себя, вспоминая эту ночь, но именно этот вечер вынул один кирпичик из стены, стоящей между Джисоном и Минхо.         Минхо снова обнял его, позволяя ронять капли дождя из переживаний Хана на свой пиджак. Джисон обнял его в ответ, разразившись тихими рыданиями. Ну, хотя бы не завыл как пожарная серена, и на том спасибо. Старший погладил Джисона по уложенным волосам.         «Он красивый», – понял неожиданно для себя Минхо.         – Тебе лучше? – спросил он, почему-то надеясь, что младший скажет «нет» и чуть дольше останется в его объятиях. От него идёт тепло, но не такое, как от Чана, совсем другое, но не менее приятное.         – Да, благодаря тебе, – устало улыбнулся Хан, собрав всю оставшуюся волю в кулак и выпутываясь из объятий. – Спасибо и прости. Не хочу больше отнимать у тебя время. Надеюсь, я еще не до конца испортил твой вечер, – он виновато улыбнулся и вышел из комнаты.         Нужно срочно возвращаться домой, пока снова не накатило. Он ушёл искать Феликса, оставив Минхо с грудой мыслей, навалившейся ему на голову. Старший даже не успел ничего ответить. Но что бы он сказал? Ему нужно подумать и обуздать все чувства, что он испытал этим вечером. Этим он обязательно займётся позже.         Минхо спустился вниз и нашёл свою компанию, которая уже играла во что-то. Все были почти до неприличия пьяны, только Хёнджин и Сынмин казались более или менее в адеквате. У первого было абсолютно скучающее выражение лица, а второй сидел тихо, положив руку на плечи кого-то, кого Минхо видел впервые. Хотя кого-то он ему явно напоминал, но мозг настолько устал, что отказался перебирать файлы в подсознании, пытаясь сопоставить лица. Милый, казалось, совсем кроха, большие лисьи глазки, светлые волосы.         Неожиданно сзади кто-то обнял его за талию. Теплое прикосновение, запах бурбона и парфюма от «Версаче». Чан.         – Я думал, ты ушёл, – пьяно прошептал ему в шею Чан.         – Я бы не ушёл, не сказав тебе, – губы Минхо расплылись в улыбке. Он почувствовал такую же улыбку на своей шее.         – Ребят, простите, никто не видел мой телефон?         Минхо словно ударило молнией. Джисон упрямо не смотрел на него. Его голос снова дрожал, и Минхо уже знал, что тот сдерживался, чтобы не заплакать. Ему резко стало ужасно стыдно и неудобно в объятиях Чана, который, казалось, уже уснул в изгибе шеи Минхо.         – Держи, бро, он был под столом, – сказал Субин, протягивая парню девайс.         – Спасибо, всем ещё раз, – он глубоко вздохнул и слабо улыбнулся, – отличной ночи.         Он развернулся и ушёл, оставив на сердце Минхо неприятное чувство.         – Только не смей, только не здесь, – шептал себе Джисон, сильно потирая глаза.         Феликс, который стоял в дверях и видел всё происходящее, почувствовал боль, пронзившую сердце друга, за километр.         «Поэтому любовь – это сраное дерьмо», – снова подумал он.