Young and Dumb

      Наконец Минхо смог взять себя в руки и пошевелиться. Он аккуратно повернулся и поймал Чана, еле стоящего на ногах. Ли был удивлён, что в его отсутствие старший успел так накидаться.         «Наверное, Чана что-то беспокоило», – заключил он.         – Я отвезу хёна домой, – вновь ледяным тоном сказал Минхо.         – Да уж, учитывая его возраст, удивительно, что он не вырубился в десять часов вечера, – ухмыльнулся Сынмин, парнишка под его рукой легонько хихикнул.         – Ага, всем счастливо. Пойдём, Чанни, – устало сказал Минхо. В ответ старший лишь пробубнил что-то несвязное.         Минхо вызвал такси до дома братства, усадил в него Чана, а потом залез сам. Ехать около сорока минут. Бан свалился головой ему на колени, и Ли машинально начал поглаживать его волосы, уже снова начавшие завиваться. Чан слабо улыбнулся от приятных прикосновений и задремал. По окну стали тарабанить мелкие капли дождя.         В голове Минхо крутились тысячи мыслей о своих чувствах, о Чане, о Феликсе и Хёнджине, о Джисоне, о милом парнишке Сынмина.         «Ему хотя бы есть девятнадцать?! Спрошу как-нибудь», – решил Ли. Крис едва слышно посапывал под тёплой ладонью младшего.         «Интересно, доехали ли мелкие до дома... И как там... Джисон», – подумал про себя Минхо. Когда в его мыслях вновь прозвучало имя младшего, сердце болезненно сжалось. Кажется, в этот раз Минхо действительно сделал ему больно, больнее, чем изначально планировал. Зачем он вообще это затеял, эту глупую игру с наивным ребёнком? С другой стороны, он ему ничего не обещал и в вечной любви не клялся, да и ничего он такого вообще-то не сделал. Всего лишь помог ему, когда паническая атака настигла, каждый бы так сделал. Кроме тупицы Йеджи, судя по всему. Но ведь он мог попросить Феликса обратить внимание на друга, или же разобраться вместе с Чаном, или совсем на крайняк послать за ним Йеджи. Но почему он это не сделал? Минхо не знает ответа на этот вопрос.         Почему он вообще думает о другом парне, когда на его коленях сладко посапывает Кристофер Бан Чан, он тоже не знал. Ли чувствует несправедливость и по отношению к нему тоже. Какой-то частью своего мозга он понимал, что немного использовал Бана сегодня. Но если посмотреть с другого ракурса, то Ли правда приятны его прикосновения, его нежность, его забота. Ему нравится быть рядом с ним, вдыхать его запах, смотреть на его ямочки, ему нравится, как он чувствует себя рядом с ним – он не испытывал ничего подобного в своих прошлых отношениях и жизни в целом. Чан словно спасительный маяк в бушующем море эмоций Минхо. Ли, конечно, понятия не имеет, есть ли вообще у Бана какие-то чувства к нему. Тот со всеми мил и учтив, поэтому сложно угадать, есть ли у него романтический интерес к Минхо. Долбанные экстраверты с синдромом спасателя.         Местность в окне автомобиля уже выглядела знакомой, осталось всего каких-то пять минут езды до дома братства. Минхо долго собирался с мыслями, но беспокойство всё-таки взяло верх. Он достал телефон и нашёл контакт «Придурошная белка» через их общую беседу. Ли нервно покусал губы, но всё-таки стал набирать сообщение:         – Привет, это Минхо. Вы доехали, ты в порядке?         Отправив сообщение, он сразу же заблокировал телефон, убрав его в карман пиджака. Вообще-то он ожидал быстрого ответа, но его не последовало.         «Наверное, этот придурок уже спит», – мелькнуло у него в голове.         Машина остановилась. Минхо, нежно поглаживая волосы Чана, начал его будить.         – Вставай, старый алкаш, мы на месте.         – Я думал, что еду с Минхо, а не Сынмином, – лениво улыбнулся Чан, поднимаясь с колен младшего.         Минхо вышел из машины, обошёл её и открыл дверь со стороны старшего. Тот кое-как вылез, ухватившись за рукав Ли. Минхо взял его за талию и повёл в дом. Поднимаясь по лестнице в комнату Чана, они чуть пару раз не навернулись. Минхо усадил старшего на кровать, помогая снять слегка намокшую верхнюю одежду и ботинки.         – Миннош, – сладко позвал его Чан.         – Чего? – улыбнулся Ли. Такой вид старшего его умилял, прямо как вид Джисона, когда...         «Хватит», – сказал сам себе в мыслях Минхо.         – Останься со мной... пожалуйста, – в тихом голосе Чана действительно слышалась маленькая мольба, что не могло не подкупать младшего.         – Ты в этом уверен? – спросил Минхо, пытаясь скрыть своё огромное удивление.         – Да, я хочу, чтобы ты остался со мной, – ровным тоном протянул Чан, только прозвучало это не так, будто он говорит про сегодняшнюю ночь, а так – будто про всю оставшуюся жизнь.         В этот момент перестало существовать всё: Джисон, беспокойные мысли, горький опыт прошлых отношений, заботы, проблемы – всё ушло на второй план.         Минхо без лишних слов уложил Чана на кровать, прикрыв одеялом, а сам забрался на неё с другой стороны. Он выключил светильник и поправил одеяло. Чан привстал на одном локте, пододвигаясь ближе к младшему, и поцеловал его. В губы. Опешивший Минхо не сразу ответил на поцелуй. Губы старшего были мягкими, полными, всё ещё со сладким привкусом алкоголя. Поцелуй был нежным, без лишних проникновений и развратных движений руками. В голове Ли все мысли улеглись по полочками, воцарились спокойствие и гармония: он там, где он должен быть. Хорошо, ему было очень хорошо.         Так они и уснули, обнимая друг друга тёплыми руками и прижимаясь как можно ближе. Пока Минхо душило тепло от рядом лежащего тела, Джисона душила боль, которая нескоро пройдёт.         ***         Всю дорогу до общежития Феликс смотрел на друга, который всем телом отвернулся к окну, пытаясь хотя бы немного утихомирить стремительно разгорающийся пожар внутри.         – Чувак, я волнуюсь, поговори со мной, – обеспокоенно прошептал Феликс, невесомо коснувшись бедра Хана.         – Я в порядке, бро, просто устал, – безэмоционально ответил Джисон, всё ещё смотря в окно на стекающие капли дождя.         – Прости... Прости, что меня не было рядом, когда... ну... это снова случилось, – виновато произнёс Феликс, покусывая нижнюю губу.         – Эй, ты не моя нянька, чтоб ходить за мной. Да и ты, кажется, был действительно занят, – повернувшись к другу, со слабой улыбкой проговорил Джисон.         Он чувствовал, что Феликс правда беспокоится, и хотел хотя бы как-то уверить его, что он в порядке, но в порядке он, конечно же, не был.         Феликс легонько стукнул друга по плечу.         – Ох, чувак, сегодня было очень интересно, расскажу тебе об этом завтра... Джисон, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, да?         – Конечно, Ёнбок-щи, я просто правда устал и ужасно хочу спать после всей этой перегрузки организма, – уверял друга Хан, положив ему руку на плечо.         – Хорошо, – слабо улыбнулся Феликс.         Машина подъехала к зданию общежития. Парни разошлись по комнатам, обменявшись тёплыми объятиями напоследок. Феликс, который пережил за вечер, наверное, весь эмоциональный спектр, был расстроен из-за друга. Конечно, он знал, что Джисон ему врёт, что он ни на тысячную долю процента не в порядке, но не хотел на него давить. Хан действительно выглядел чертовски уставшим и измученным, и Феликс просто надеялся, что после сна ему станет хотя бы немного лучше.         Джисон, поднявшись в комнату, обнаружил, что его сосед Чонхо уже давно спит, сладко посапывая в подушку. Хан разделся, бросив одежду на стул, натянул спортивные штаны и огромную бежевую толстовку и залез в кровать, накрываясь с головой толстым одеялом. Он слишком устал, чтобы принять душ.         Только его голова оказалась на подушке, слёзы тихим ручьём хлынули из глаз. Он со всей силы закусил кулак, на котором завтра по-любому останутся следы, чтобы не разбудить своими рыданиями соседа.         «Какой же я идиот, просто кретин. Тупой наивный ребёнок, принимающий обычную заботу за что-то большее. Это так глупо, и я просто глупец. Растаял в его объятиях, как мороженое на солнце. Он был таким... таким нежным, таким понимающим. Он взял меня в свои тёплые руки, чтобы потом раскатать меня между своих же ладоней. Он не сделал ничего плохого или лишнего, просто был рядом, когда это было нужно. Это моя вина, что мне так больно, это я просто конченый придурок. Но он так улыбался рядом с Чаном, так искренне и тепло, он счастлив просто находиться рядом с ним, это очевидно. На что я вообще надеялся? Я никогда не смогу заставить его почувствовать то же самое. Я просто жалок. Жалкий первокурсник Хан Джисон, который пытается дотянуться до яркой звезды, обжигающей руки. Какая глупая самоуверенность думать, что он обратит на меня своё внимание, что я этого стою», – думал Джисон. Сердце ныло так, словно его сжимали в железных тисках. Слёзы никак не останавливались, оставляя следы на белоснежной подушке. Горло болело от сдержанных рыданий.         «Они наверняка остались там вместе или же вместе уехали. Минхо точно позаботился о нём: взял в свои тёплые объятия, укрыл Чана от огромного мира. А Бан наверняка прижал его к своему крепкому телу и, может быть, чмокнул в висок в знак немой благодарности», – сыпал себе соль на открытую рану Джисон. Зубы всё сильнее сжимали кулак. Нужно успокоиться, нужно взять себя в руки.         Экран телефона осветил комнату.         Красный берет:       – Привет, это Минхо. Вы доехали, ты в порядке?         Осколки сердца Джисона снова стали хрустеть. Хан откинул телефон. Он тихонько завыл от душащих его ощущений. Хорошо, что Чонхо крепко спал, не подозревая, что на соседней койке разрушается целый мир.         Джисон буквально разрывал себя изнутри, представляя, как Минхо мирно спит на груди Чана, позабыв об испорченном Джисоном вечере. Прошло почти полтора часа, когда поток слёз сократился. Внутри стало пусто, одиноко и холодно. Тело было изнемождено. Ближе к семи утра Джисон уснул со следами засохшей боли на пухлых щеках.         ***         Чонхо уже задолбался слушать звук вибрации, исходящей от телефона Хана.       – Джи, друган, твою ж налево, проснись и выруби свой сраный телефон! – теребил его Чонхо, чуть ли не переходя на крик.         Джисон лениво открыл слипшиеся глаза. Подушка была всё ещё влажной, напоминая о вчерашнем вечере.         – Парень, ты сколько вчера пил? О... – оборвал сам себя же сосед Джисона. Чонхо был ошеломлён внешним видом Хана: лицо опухшее, глаза красные, как запрещающий свет светофора, губы искусаны до крови.         – Джи, ты, э... Ты в норме? – спросил Чонхо с неподдельным беспокойством.         – Который час? – проигнорировав вопрос, спросил Хан, снова прикрывая глаза.         – Три часа дня, чувак – ответил Чонхо, подняв от удивления одну бровь.         В ту же минуту в дверь усиленно застучали. Чонхо вздрогнул от неожиданности и пошёл открывать настырному гостю. Как только дверь отворилась, в комнату влетел разъярённый Феликс и, полностью проигнорировав существование Чонхо, запрыгнул на кровать Джисона, вцепившись обеими руками за шиворот его толстовки.         – Блять, полуфабрикат ты тупой, нахуя тебе, сука, телефон?! Я уже представил сто семьдесят возможных вариантов твоего суицида!!! Я несколько раз долбился в твою чёртову дверь, сраный ты дебил!!! А ты где был, тупица? – повернувшись, орал он уже не только на Джисона, но и на Чонхо.         – Я... Я был в торговом центре... – побелев от страха, ответил Чонхо.         Феликс снова перевёл свой горящий взгляд на друга, который смотрел на него красными пустыми глазами.         – Прости, я крепко спал, – тихо ответил Джисон. Сердце Феликса сжалось. За месяц дружбы он никогда не видел своего друга-весельчака в подобном состоянии. Ему резко захотелось сбросить Минхо и Чана с моста. Тон Ли смягчился.         – Давай, поднимай свою задницу и пошли за кофе, – мягче сказал он, мысленно скривившись от одного упоминания нелюбимого напитка.         – Я не хочу, – безэмоционально ответил Хан.         – Да срать я хотел, хочешь ты или нет. Нам обоим нужно заесть свой стресс. Давай, чувак, поднимайся, – потянул его за руку Феликс, спрыгнув с кровати.         Джисон знал, что Феликс не отстанет, поэтому всё-таки послушался друга. Он накинул поверх своей «пижамы» чёрную джинсовку, обулся в конверсы, взял телефон и вышел вслед за Ли.         – Короче, тут недалеко есть супер кофейня, мы иногда ходим туда с командой. Ехать минут десять на автобусе, – возбуждённо проговорил Феликс, теребя друга за руку.         – Окей, – сухо ответил Джисон.         Парни сели в автобус, и Джисон наконец разблокировал телефон. Сорок пропущенных звонков от Феликса, парочка от мамы, четыре сообщения от Йеджи, больше сотни – в командном чате и одно... Одно от Минхо. Увидев последнее, Джисон крепко зажмурился, казалось, будто кто-то вкручивал в его сердце большой гвоздь. Он не хотел игнорировать его, чтобы не показаться обиженным на жизнь ребёнком, но и отвечать тоже не особо хотелось.         Пересилив себя, Хан стал набирать сообщение:         – Здоров, все ок, сенкс)         Джисон, не думая, отправил сообщение, выключив звук уведомлений и убрав вибрацию в настройках. Сегодня он не хотел помнить, что у него есть телефон. Всю дорогу он молчал, рисуя узоры на запотевшем автобусном окне. Феликс тоже был в своих мыслях, пытаясь придумать, как взбодрить друга.         «Может, набухать его? Или вызвать проститутку? Нет, лучше проститута. Нет, лучше двоих. Может, ему нос сломать, чтоб он на это переключился? А может, травки достать и испечь с ней кексы, как дома?» – думал Феликс.         Автобус остановился, парни вышли. Перед ними расположилась небольшая кафешка «Moon», окна которой были украшены гирляндами с золотистыми лампочками. Внутри стоял ароматный запах кофейных зёрен и свежей выпечки, на светлых стенах висели разные минималистичные картины. Деревянная мебель и зелёные растения добавляли особого уюта этому месту. В помещении было всего лишь четыре столика, один из которых уже занят.         Феликс бросил взгляд на других посетителей и тут же пожалел, что в кармане нет пистолета, чтобы застрелиться прямо на месте. За ближним к стойке бариста столиком сидели Минхо и Чан, их пальцы были переплетены, оба улыбались, болтая о чём-то своём.         Джисон замер на месте, увидев сладкую парочку. Минхо сидел в толстовке, которая явно была ему большая по размеру. Джисон вспомнил, что видел этот предмет одежды на Чане пару дней назад. Большим пальцем старший нежно поглаживал кожу на ладони Ли. Минхо улыбался, хихикал, волосы были немного растрёпаны. Взгляд его был прикован к лицу Чана, который прикрыл глаза от смеха, вещая что-то забавное своему собеседнику. Они не обращали внимание на только зашедших посетителей, полностью сконцентрировавшись друг на друге.         Хан понял, чем окончилась вчерашняя вечеринка. В ушах он снова слышал хруст осколков собственного сердца, которые от каждого нового удара молотка мучающей боли стремительно превращались в пыль.         Феликс взял друга за руку и собирался уже было потянуть его к выходу, но приветливый бариста всё испортил.         – Добро пожаловать в кофейню «Moon», что желаете?         – Сука, – прошептал Феликс.         «Умереть», – подумал Джисон.         Чан и Минхо обернулись. Капитан баскетбольной команды замахал свободной рукой, приветливо улыбаясь. На лице Минхо было то ли большое удивление, то ли тихий ужас. Разобрать было невозможно. Как же неловко. Ли пялился на Хана, который выглядел так, будто душа оставила его тело и оно теперь просто пустая оболочка. В опухших глазах не было ни одной эмоции, ни одного чувства, которые Минхо мог бы прочитать.         Феликс, не отпуская руки друга, повёл его ближе к столу. Нужно быстрее с этим закончить.         – Привет, хёны, не ожидал вас тут увидеть, – немного смущённо сказал Феликс, его взгляд метнулся на сплетённые руки старших. Джисон же тупо стоял, уставившись на вывеску с напитками и пробормотав тихое «Привет».         – Хах, хотелось немного взбодриться кофе после бурной ночки, – весело сказал Чан, даже не думая отпускать вспотевшую руку Минхо.         «Лучше закрой рот, иначе я убью тебя прямо здесь», – пронеслось в голове Феликса. Сам от себя не ожидая, он начинал злиться.         – Сони, ты в порядке? Тебе лучше? – тихо, со скрываемым беспокойством подал голос Минхо.         Хан обернулся на него, выдавив из себя самую яркую улыбку, которую только мог в подобном состоянии, и ответил:         – Лучше всех, Минхо-хён, только похмелье замучило. Ликс, давай возьмём с собой кофе и прогуляемся? Мне явно нужны жидкость и кислород.         Феликс был в шоке. Он явно недооценивал своего друга.         – Идея супер. Я буду апельсиновый фрэш, – протараторил он, изо всех сил стараясь скрыть своё удивление.         – Можно нам, пожалуйста, апельсиновый фрэш и американо со льдом? – приветливо обратился Джисон к бариста.         Минхо просто уставился в стол, пока Чан пытался понять, что не так с его пассией.         Бариста принял расчёт и начал готовить заказ. Стояла неловкая тишина, которую хоть как-то скрашивали звуки работающих соковыжималки и кофемашины. Феликс решил, что ему просто необходимо это сделать, ведь язык за зубами он всегда сдерживал с трудом.         – Кстати, чувак, – обратился он к Джисону. – С кем ты полночи развлекался, что бедный Соён за стенкой строчил мне сообщения, чтоб я вас утихомирил? – сделав максимально любопытный тон, спросил Феликс.         Джисон, глаза которого были, как пять копеек, посмотрел на друга. Он почувствовал, как горят щеки и уши. В его взгляде так и читалось: «Чего ты, блять, несёшь, придурок?», но тот лишь испытующе смотрел на друга, надеясь, что тот поддержит его маленькую аферу. Феликс знал, что Минхо всё прекрасно слышит. Последний в немом шоке крепче сжал руку Криса.         «Я переживал за него, ждал ответа, а он там с кем-то трахался», – пронеслось в голове Ли. Чан же сидел в полном непонимании происходящего. Единственное, что он улавливал, так это то, что настроение его новоиспечённого парня ухудшилось.         – Бро, ну, не при всех же, – с весёлой хитринкой в голосе ответил Джисон, слегка ударив Феликса под дых.         «Ура, он не тупой. Я не позволю выставлять его жалким», – с улыбкой на лице подумал Феликс, который знал, что, как только они выйдут из кафе, друг покроет его трёхэтажным матом.         Бариста наконец закончил делать заказ и отдал его парням, поблагодарившим его.         – Чан-хён, я придумал одну связку для игры, посмотришь завтра? – с улыбкой сказал Джисон, подойдя к столику, собираясь попрощаться. Минхо обратил внимание на искусанные губы Хана и следы на его руках, которые точно были признаками жаркой ночки. В душе просыпалась злость.         «Как же я тебя ненавижу, Хан Джисон», – подумал Минхо.         – Конечно, Джи, надеюсь, мы сможем её использовать в первом матче, – ласково улыбнулся Чан.         – Супер! Тогда до завтра, хёны! – одарив их обаятельной улыбкой, сказал Джисон, взяв Феликса под руку, намекая на то, что им пора идти.         Феликс же, улыбаясь во все тридцать два, был настолько впечатлён своим другом, что подумывал даже заказать ему статуэтку Оскара. Он сладко улыбнулся друзьям и весело кинул:         – Салам алейкум наоборот, хёны!         Под ручку с Джисоном они вышли из кафе, оставив мысли Минхо в полнейшем беспорядке, а Чана в восторге от того, что кто-то действительно увлечён баскетболом так же, как и он.         – Я убью тебя, маленький засранец, – с усталым гневом проговорил Джисон.         – Погоди, только сок допью, – с задором ответил Феликс.         Парни двинулись прочь от злосчастного кафе.