Young and Dumb

      Утро среды было холодным и дождливым, о чём оповещали звуки за серым окном. Хану пришлось встать раньше, чем обычно, так как они с командой собирались встретиться перед занятиями, чтобы распределить обязанности в организации сегодняшней вечеринки. Голова гудела после количества выпитого алкоголя накануне вечером. Правая сторона лица болела так, словно её обожгло раскалённым металлом. Казалось, что его батарея на нуле и нуждается в качественной подзарядке в виде двадцатичасового сна и отпуска на Бали.         «Хотя бы не тошнит, уже неплохо», – подумал Джисон и стал собираться в универ.       Он наскоро умылся, кинул в рюкзак тетрадь и ручку, натянул тёмно-синие джинсы и большую чёрную толстовку, капюшон которой планировал использовать вместо зонта.         Только спустившись вниз, он вспомнил, что сегодня до университета добирается один, без Феликса, который наверняка ещё пускает слюни в подушку. Он вчера был пьян не менее, чем Джисон, но явно счастливее, чем его друг.         Выйдя на улицу, Джисон глубоко вдохнул холодный осенний воздух и надел наушники. Включив и поставив на репит трек Duncan Laurence «Arcade», он зашагал к остановке. Дождь отрывал последние пожелтевшие листья с почти голых деревьев, ветер разносил холодные капли по окнам и крышам домов, маленькие ручейки сбегали вниз по асфальту. Тёмные тучи покрыли небо непроглядной пеленой, не позволяя солнцу пробиться. Холодно, мрачно, тоскливо – идеальное отражение настроения Хана. Автобус прибыл через пять минут. Джисон сел в самый конец у окна, где реже всего занимали места спешащие по своим делам с самого утра пассажиры. Ехать всего пятнадцать минут, даже крепко уснуть не получится.         «Люди не виноваты в том, что они чувствуют», – думал Джисон, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу. – «Минхо не виноват, что любит Чана, а Чан не виноват в том, что отдал своё сердце Ли. И я не виноват, что влюбился в Минхо, как маленький школьник. Но почему я так злюсь? Я ужасно зол на Ли... Враньё. Я зол не на него, а на себя. За то, что я такой идиот, за то, что я не могу перестать чувствовать всё это, за то, что поступил в этот сраный университет. Лучше бы мы никогда не встретились, лучше бы я не заметил его в первый день, лучше бы он не целовал меня, лучше бы он оставил меня одного справляться с этой ёбанной панической атакой, лучше бы этот козёл посильнее ударил мяч, чтоб мне нахер отшибло всю память».         Джисон закрыл лицо руками, а в ушах всё звучали строчки «All I know, all I know loving you is a losing game», отдаваясь каждый раз ударом в ноющий висок. Автобус наполнялся людьми, на которых Хан не обращал никакого внимания, пытаясь утихомирить бушующие мысли. Кто-то потрепал его по плечу.         – Извините, могу я сесть?         – Простите, что? – переспросил Джисон, снимая один наушник. Перед ним стоял парень, лицо которого казалось очень знакомым, но вспомнить он его никак не мог.         – Могу я сесть? – повторил он.         – Да, конечно, простите, – ответил Джисон, убирая свою сумку с соседнего сиденья.         – Болит? – спросил юноша, указывая взглядом на синяк на лице Джисона.         «Должно быть, кто-то из нашего универа», – подумал Хан.         – Э, ну, немного, но жить можно, – смутился Джисон. – А Вы из Сеульского?         – Нет, – улыбнулся тот и уткнулся в свой телефон. Хан ещё несколько секунд смотрел на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, где же он мог видеть этого человека и почему вообще он интересуется его самочувствием, но ноющая боль в висках так и просила перестать забивать голову новыми мыслями, и Джисон ей повиновался, вновь отвернувшись к окну, по которому сбегали нескончаемые слёзы осени.         Через пять минут автобус затормозил на остановке, находящейся в десяти минутах ходьбы от университета. Джисон вышел, полностью поглощённый своими думами, чтобы замечать хоть что-то вокруг себя. Незнакомец вышел за ним.         Под ботинками противно хлюпала вода, тело охватила дрожь от ледяного ветра. Проходя безлюдный переулок, вдоль которого тянулись давно закрытые магазинчики, Джисон почувствовал неприятное ощущение в груди. Казалось, что тело забило тревогу. Грудная клетка начала беспрерывно вздыматься, ладони вспотели, а в голове возникла мысль бежать, не оглядываясь.         «Блять, опять что ли? Только, сука, не сейчас», – подумал Джисон, ожидая новую паническую атаку. Но кто-то резко дёрнул его за толстовку. Только Хан обернулся, как сразу же получил сильный удар в лоб. Он свалился на мокрую щебёнку. Зрение и слух отключились на секунду от сильного удара. Сомкнув и скоро раскрыв глаза, он увидел перед собой того самого незнакомца из автобуса, за спиной которого стояли ещё трое парней. Теперь он их узнал. Тигры пришли за своей добычей.         – Ну что, уёбок, теперь больше болит? – сказал один из них. Его челюсть была опухшей.         – Блять, я надеялся, что лишил тебя возможность пиздеть, – огрызнулся Хан, принимая сидячее положение и прекрасно понимая, что произойдёт дальше.         – Грёбанный ублюдок! – заорал тот снова, нанеся удар тяжёлым ботинком прямо в грудь Джисону, и он снова повалился на влажную щебёнку, которая начинала драть руки.         – Несите его за мусорки, – приказал один из тигров своим прихвостням. Два крепких парня взяли Хана под руки и потащили его дальше от того места. Джисон не сопротивлялся. Наконец они кинули его на асфальт около больших мусорных бачков. Отсюда никто из проходящих через тот злосчастный переулок не услышит ни единого крика о помощи.         – Сейчас мы выбьем из тебя всё дерьмо, уёбок, – яростно прорычал тот, что с опухшей челюстью. Четверо парней окружили его и начали наносить удары по спине, животу и ногам Джисона. Он прикрыл голову руками, даже не пытаясь подняться и оказать сопротивление.         – Ну что, теперь болит так, что хочется умереть? – сказал тот, что из автобуса.         – Если только от твоей ублюдской рожи, – прохрипел Джисон. Удары стали сильнее. Джисон только сдавленно рычал, жадно хватая воздух. Изо рта струилась алая кровь, дыхание стало хаотичным, адреналин подскочил.         – Сука, думаешь, ты бессмертный? Или ждёшь, что твои дружки-пидорасы прибегут на помощь? – проорал третий.         – Помощь нужна тебе, мудила, желательно врачебная, – на последнем издыхании прошептал Джисон, еле шевеля губами. Тигры с новой силой стали бить уже расслабленное тело Хана.         ***         Танцевальная команда встретилась за завтраком в столовой. Они уплетали омлет, когда к ним подошли обеспокоенные Чан и Субин.         – Привет, ребята, не видели Джисона? – с волнением сказал Чан, быстро бегая глазами по лицам сидящих за столом.         – Здаров, он написал мне, что вышел в уник, чтобы встретиться с командой. Я думал он с вами, – ответил Феликс, пережёвывая кусок свежей булочки.         – Его не было, мы звонили ему несколько раз, но в ответ только гудки, – протараторил Субин, сжимая и разжимая ладонь.         – Сейчас наберу ему, – ответил Феликс с зарождающимся беспокойством. Он нашёл номер Джисона в избранных контактах и тыкнул на него. После десятого гудка Ли начал серьёзно беспокоиться.         – Блять, не берёт. Что за хуйня? Джисон всегда сразу отвечает на звонки, – сказал Феликс, всё ещё прислушиваясь к телефонным гудкам. ­­– Что-то не так, ребята...         Теперь уже вся компания почувствовала напряжение, витающее в воздухе.         – Всем привет, что за постные лица? – подошла Черён с Сынмином и Чанбином.         – Вы видели Джисона? – тревожно спросила Йеджи, нервно покусывая губы.         – Нет, – ответили все трое, слегка нахмурившись от неожиданности вопроса.         – А что произошло? – спросил Сынмин, внимательно вглядываясь в лица присутствующих, чтобы уловить общие эмоции.         – Мы должны были встретиться перед занятиями, чтобы обсудить сегодняшнюю вечеринку, но Джисон не пришёл. Мы подождали около часа, но он даже не написал никому. Феликс сказал, что тот вышел из общежития в универ, но до нас он так и не добрался. Трубки он ни от кого не берёт, – сказал Чан, чувствуя, как тревога всё больше разливается по телу.         – Может, он просто вернулся в общежитие и уснул? – спросил Сынмин, пытаясь логически мыслить.         – Я сейчас позвоню Чонхо... О, Чонхо! Чонхо! – заорал Феликс, проходящему мимо парню.         – Привет, Ликс, как ты? – дружелюбно ответил Чонхо, подходя ближе к нему.         – Джисон случайно не возвращался в комнату? – спросил нервно Феликс, проигнорировав вопрос парня и отбивая ногой под столом чечётку.         – Э, нет, когда я уходил, его не было, – растерянно ответил Чонхо, почесав затылок.         – Он случайно тебе не сказал, куда направляется? – взволнованно спросил Минхо, теребя подол свитера. Его сердце забилось так сильно, что грозило выпрыгнуть из грудной клетки.         – Сказал только, что ему нужно встретиться с парнями из команды и выпить таблетку от головы, вроде бы, всё, – пытался припомнить Чонхо.         – Может, он зашёл в аптеку? Или у медсестры, раз не берёт трубку? – предположил Хёнджин, в голове которого крутились различные варианты, куда бы мог пойти Джисон.         – Вряд ли бы он торчал там больше часа, – задумчиво сказал Чан.         – Может, он уже в аудитории? Я могу сходить проверить, – сказал Минхо, руки которого стали ледяными.         – Кстати, как вариант, – сказал Чанбин. Но тут все вокруг них резко замолкли. Слышались только редкие «Ах» и «О, Боже». Компания обернулась на вход в столовую. На пороге стояла Рюджин, на лице которой читался тихий ужас, а на её плечах лежала чья-то израненная рука. Тело в большой чёрной толстовке едва стояло на ногах.         Увидя компанию, Рюджин аккуратно зашагала к столу, крепко держа своего спутника за кофту. Все присутствующие провожали их неоднозначными взглядами.         – Он что, пьян? – послышалась эхом с одного столика.         – О, Господи, у него кровь... – сказала какая-то девушка.         – Что стоите, придурки, может, поможете? – с яростью крикнула компании Рюджин. Сынмин и Хёнджин, не поддавшиеся всеобщему шоку, подскочили к ней. Сынмин снял капюшон толстовки и увидел окровавленное, все в ссадинах лицо Джисона.         – Ёбанный пиздец, – прошептал он. Хёнджин широко раскрыл глаза. Парни взяли Хана под руки, поднесли его к столу и усадили на лавку.         – Чего пялитесь, идиоты, шоу окончено, жуйте свой завтрак! – крикнула Рюджин уставившимся зевакам. Её голос вразумительно подействовал на всех, и толпа отвернулась заканчивать свою трапезу.         – Господи, Ханни... – прошептал Минхо, закрыв рот руками.         Все таращились на него с широко раскрытыми глазами. Голова Джисона была опущена.         – Какого хуя, блять, произошло?! – заорал Феликс, оправившись от шока.         Джисон поднял голову. Из губы и носа струилась алая кровь, под левым глазом длинная ссадина, на лбу большая шишка, которая стала приобретать синий оттенок, на переносице бордовая царапина. Он жутко улыбнулся во все тридцать два зуба и блаженно сказал:       – Меня автобус переехал.         Все сидели в полнейшем шоке то ли от его искалеченного вида, то ли от его жуткой улыбки и довольного голоса.         – Рюджин, что... – тихо начала Черён, с беспокойством глядя на Хана.         – Я шла в университет со стаканом кофе. Когда он закончился, мусорки рядом не было. Пройдя переулок, я подошла к мусорным бакам и услышала звуки ударов, но криков не было. Я зашла за мусорку и увидела, как четыре огромных парня лупят кого-то, и я...         – Она наорала на них так, что они обосрались в штанишки и дали по газам, – прервал её Джисон с всё ещё жуткой улыбкой.         – Парень, ты совсем больной, что ли? Он лежал и не издавал ни звука. Я кинулась проверять, не помер ли он вообще. Я его перевернула на спину и увидела, что он просто лежит и смеётся. Псих какой-то, – с настороженным лицом посмотрела на Хана Рюджин.         – Кто это был? – низким, можно сказать, страшным басом проговорил Чан.         – В душе не ебу, – театрально поднял плечи Хан, сразу же немного скривившись от боли.         Все снова перевели взгляд на Рюджин. Лишь Минхо неотрывно смотрел в глаза Джисона, который, заметив это, посмотрел безумным взглядом в его глаза и ослепительно улыбнулся, заставив кровь на губе снова начать течь.         – Точно не знаю, но, кажется, один парень был в бордовом бомбере с тигром, – неуверенно ответила Рюджин. Чан и Чанбин переглянулись. Феликс сжал кулаки.         – Могут рыть себе могилу, – холодным тоном сказал Хёнджин.         – Ханн... Джисон, тебе надо в больницу, – сказал Минхо, постепенно отходя от шока.         – Я подгоню машину, – быстро среагировал Субин.         – Не надо, ребята, я чувствую себя как никогда охуительно, – улыбнулся Джисон.         – Блять, тебе что, вообще башку отшибли?! Ты хоть понимаешь, кто мы и где, придурок? – орал Феликс, стуча по столу кулаками. Его лицо покраснело от гнева.         – Мне отбили то, что нужно, бро, – ответил Джисон, поднимая большой палец вверх.         – Парень, ты точно чокнутый, – отрапортовала Рюджин.         – Ты...ты сама как? – заикаясь, спросила Черён.         – Я в порядке, малышка. Только ты должен мне четырнадцать тысяч вон за химчистку, Джи, – всё ещё удивленно смотря, сказала Рюджин. Уши Черён покраснели.         – Я скину тебе на карту, гроза района, – пошутил Хан.         Оправившись от шока, парни отвели Джисона в раздевалку. Чан и Субин сняли с него окровавленную одежду, Чанбин побежал за своими спортивными штанами, Хёнджин и Феликс помогли ему принять душ, Минхо и Сынмин обрабатывали раны. Уён и Сан побежали предупреждать всех преподавателей об уважительный причине отсутствия всей компании, соврав что-то про срочный студенческий сбор для организации конференции по защите панд.         Чанбин, наиболее близкий по росту к Джисону, вернулся со своими спортивными штанами и тренировочными кроссовками. Чан отдал Хану свою запасную футболку и бомбер.         – Сынмин, ребята пишут, что мало народу на паре, профессор Кан в ярости, нам нужно идти, – нехотя сказал Хёнджин.         – Чёрт, Минхо-хён, закончишь сам? – спросил Сынмин, налепляя пластырь на переносицу Джи.         – Да, конечно, ребята, если вам нужно, вы можете идти, мы скоро закончим, – сосредоточенно ответил Минхо, обрабатывая рану на плече Джисона.         – Ты уверен, котёнок? Мне просто декан названивает, я должен был к нему зайти, но, если нужна помощь, я останусь, – спросил Чан, просматривая список пропущенных с хмурым лицом.         – Да, малыш, иди, конечно.         Остальные же тоже стали прощаться. Джисон никого и ничего не слушал. В голове было пусто, всё тело было одним сплошным комом боли, которая своей силой вытеснила все мысли, мучившие его с утра. Он даже не заметил, как они с Минхо остались наедине.         – Здесь больно? – аккуратно спросил Минхо, прикусив губу в ожидании ответа.         – Что? – вернулся на землю Джисон.         – Значит, нет, – сказал Минхо, протирая смоченной в спирте ватой царапину на плече Джисона. Хан ничего не ответил, он лишь молча сидел, пока Минхо не дошёл до другой раны на спине.         – Тссс, дерьмо, щиплет, – прошептал Джисон, немного вздрогнув и зажмурив глаза.         – Почему ты не убежал? Почему ты не сопротивлялся? Почему не звал на помощь? Почему молча лежал, позволяя колотить себя, как боксёрскую грушу? – протараторил Ли, который задавался этими вопросами уже больше часа.         – Зачем? – равнодушно ответил Хан.         – Ты реально больной. Что с твоей головой? – отстранился в шоке Минхо, он явно не ожидал такого ответа.         «Ты», – подумал Джисон.         – Ну, вот шишка на лбу и пара царапин, а так, вроде, в порядке, – ответил Джисон, повернувшись к старшему с улыбкой. Она не была жуткой, тёплой или нежной. Это была просто улыбка, непонятная улыбка. Минхо посмотрел в глаза Хана, тот же тоже бездонными большими карими глазами смотрел на него. Ли нежно посмеялся.         – Ты поразителен, Хан Джисон, – ответил Ли, вернувшись к своей работе. ­       – Ты меня ещё плохо знаешь, хён, – снова улыбнулся Джисон, слегка подмигнув.         – Тогда я боюсь узнавать тебя дальше, Соломенный Принц, – с тёплой улыбкой ответил Минхо. Хан тихонько хихикнул.         «Нет, нет, нет, дерьмо, нет, не делай этого, Ли Минхо, только не снова», – пронеслось в голове Хана. Он пальцем нажал себе на бедро, и резкая боль пронзила его тело, снова отрезвив его разум.         – Спасибо, что, ну, делаешь это. И прости за вчерашнее, я был груб и не в себе. В общем, в общем, мне жаль, что я перегнул палку, короче, я тупой, извини, – проторил он, сомкнув глаза то ли от боли, то ли от неожиданных извинений, неловко слетающих с его кровоточащих губ.         – Я прощу тебя только потому, что из тебя сделали бифштекс, но не обольщайся, – улыбнулся Минхо.         – Спасибо, ау, хён! – вскрикнул Джисон.         – Терпи, салага, – ответил Минхо, ухмыляясь.         Через десять минут все процедуры были окончены, Джисон поблагодарил Минхо и пошёл на лекцию. Минхо, почему-то глупо улыбаясь, тоже зашагал на пары.         «Надеюсь, мы хотя бы сможем быть друзьями», – подумал Джисон, направляясь на занятия.         «Может, мы хотя бы подружимся», – подумал Минхо, открывая дверь аудитории.         Во время перерыва на обед Феликс предлагал сбегать Хану за обезболивающими, но тот отказался, сказав, что суп из кимчи – лучшее лекарство. Чан же предложил перенести сегодняшнюю вечеринку ввиду произошедших событий, на что Джисон также ответил категорическое «нет», ведь на организм ничего не действует лучше, чем персиковое соджу.         ***         – Ну что, парни, готовы оторваться сегодня? – взбудораженно произнёс Чан, расставляя стаканчики для бирпонга.         – На все сто, – уверенно ответил Субин, ухмыльнувшись.       – Джи, бро, ты как? Выглядишь, конечно, эм... – спросил Сонхва, вынося бутылки с текилой из кладовки.         – Поверь, чувствую себя лучше, чем выгляжу, – посмеялся Джисон, с болью развешивая университетские флаги.         Через полчаса подготовка к вечеринке закончилась, и люди потихоньку начали стягиваться. Первым пришёл Феликс, который вместо раненого друга занялся покупкой закусок. Потом подтянулись Чанбин и Черён, которые помогли Чану с составлением плейлиста на сегодняшний вечер. Йеджи и Хёнджин также пришли одни из первых.         – Если сильно болит, у меня есть ксанакс, – равнодушно сказал Хёнджин, подходя к Хану.         – Э, а он разве не по рецепту? – смутился Джисон, хлопая глазами.         – По рецепту.         – А откуда они у тебя? Кто-то болеет?         – Парень, слишком много вопросов, будет болеть – попросишь, – безэмоционально ответил Хван и пошёл к столу с выпивкой.         – Ханни, ты как? – подошла к нему Йеджи, аккуратно положив руку ему на плечо.         – В порядке, у тебя тоже есть ксанакс? – спросил Джисон, пристально смотря на девушку.         – Э, что? – непонимающе спросила девушка, нахмурив брови.         – Ничего, забей, пойдём выпьем, – немного помявшись, предложил Джисон.         Подойдя к столу, они заметили, что Хёнджин пристально на кого-то смотрит. На пороге стоял Сынмин с каким-то парнем.         – Эй, Сынмо! Привет! – помахал ему Хан, скорчившись от боли от резкого движения. Сынмин, увидев Джисона, слегка улыбнулся, взял своего спутника за руку и пошёл к ним.         – Привет, Джи, как самочувствие? Надеюсь, не как твоё лицо, – с едва заметной улыбкой сказал Сынмин.         – Это ты ещё мою задницу не видел, чувак, – просиял Джисон. Все хихикнули.         – Это Чонин, мой... – начал Сынмин, но немного замялся.         – Парень. Приятно познакомиться, Джи..? – мило улыбнулся младший, ожидая ответа.         – Джисон, но можешь звать меня Джи. Очень приятно, Чонин, это Йеджи, а там Хёнджин, – добродушно представил всех Хан.         – М, очень приятно, – попытался улыбнуться Чонин, испуганно смотря на Хёнджина. Ян не был трусом, но сама аура Хвана вызывала в нем шквал неприятных ощущений. Хотелось скорее скрыться, чтобы не чувствовать на себе этот острый, как клинок, взгляд.         – Не могу ответить тем же, – равнодушно отрезал Хёнджин и ушёл в гостиную.         – Не обращай внимания, мой брат просто не с той ноги встал, – приторно-сладко улыбнулась Йеджи, пожимая руку Чонина.         – А, э, хорошо, – смущённо ответил младший, переводя взгляд на Сынмина. Тот стоял, смотря вслед Хёнджину и прожигая его взглядом.         – Йеджи, пойдём поможем Чану с закусками. Веселитесь, парни! – сказал Джисон, и они удалились.         – Почему? Эм... почему ты не смог сказать, что я твой парень? Что-то не так? – спросил старшего Чонин, закусив внутреннюю часть щеки и смотря на него, как ребёнок, который потерял маму в супермаркете.         – Нет, лисёнок, конечно, нет, не бери в голову, – улыбнулся Сынмин так мягко, как только мог.         – Как я могу не брать это в голову? Ты меня стесняешь или... – не успел Чонин договорить, как Сынмин заткнул его нежным поцелуем.         – Не говори глупостей, малыш, – снова поцеловал его Сынмин уже в макушку, – давай возьмём чего-нибудь выпить.         – Миленький, – сказала Йеджи, подходя к брату.       – Аж тошнит, – холодно ответил Хёнджин.         – Видел, как Сынмин его поцеловал? – со стервозным лицом спросила Йеджи.         – К сожалению, – всё так же равнодушно отвечал Хёнджин.         – Ты ведь уже что-то задумал, я права? – коварно улыбнулась она. ­       – Ты во мне сомневаешься? – ухмыльнулся Хван.         Минхо принёс домашний пирог с говядиной и положил его на стол рядом с закусками. Чан, увидев его издалека, сразу же подбежал к нему и заключил в свои объятия.         – Привет, котёнок, – чмокнул он младшего в макушку.         – Привет, малыш, как ты? – ласково улыбнулся Ли, слегка потеревшись кончиком носа о шею парня.         – Отлично, вроде бы всё готово. Бедный Джисон, сквозь боль вешал эти дурацкие флажки. Ему все предложили помочь, но он отказался, – широко улыбнулся Чан, переведя взгляд на Джисона, который спорил с Сонхва о том, кто лучше – Железный человек или Капитан Америка.         – Чувак, ты не понимаешь. Железный человек реально крут! Он пожертвовал собой ради спасения Вселенной! – восторженно сказал Джисон.         – То есть, по-твоему, герой тот, кто жертвует собой? – спросил его Сонхва, приподняв брови.         – Конечно, пожертвовать своей жизнью ради чего-то важного – это геройский поступок! – отвечал ему Джисон, восторженно улыбаясь.         – Во имя чего же ты чуть не пожертвовал сегодня своей жизнью, придурок? – засмеялся Сонхва.         – Во имя чести журавлей, duh, – театрально закатил глаза Джисон.         Несмотря на его увечья, ему стало лучше морально. Мозг фокусировался на боли, разливающейся по всему телу, и Джисон думал лишь о том, какую бы позу ему занять, чтобы всё не ныло. Хоть он чуть и не оказался на том свете, он был благодарен тиграм за то, что избавили его от душевных терзаний хотя бы на какое-то время. На вечеринку он шёл с мыслью «Сегодня я просто хорошо отдохну».         – Чувак, ты видел парня Сынмина? Такой милашка! – подбежал к Джисону Феликс.       – Да, реально прелесть, – с улыбкой ответил Джисон, наблюдая, как Субин воркует с Чонином и Сынмином.         – Я даже не знал, что у него кто-то есть. Он выглядит как тот самый токсичный чел, который не нуждается в отношениях, – с поднятыми вверх бровями, проговорил Ли.         – Чувак, ты всех по себе не мерь, ок? – ткнул его пальцем в грудь Джисон.         – Эй, я не токсичный! – воскликнул Феликс, надув губы.         – Ты понял, о чём я, придурок – засмеялся Джисон.         Чем больше народу приходило, тем шумнее становилось. Конечно, всё внимание было сосредоточено на ребятах из баскетбольной команды, что очень льстило Джисону. Несмотря на свой болезненный внешний вид, он много смеялся, болтал и пил. С каждым шотом текилы его тело расслаблялось и боль притуплялась. Сегодня он не смотрел на Чана и Минхо, сегодня он был полностью поглощен атмосферой весёлой тусовки, о которой мечтал ещё в школьные годы.         – Итак, друзья, – крикнул Чан, встав на кресло. – Сегодня мы отмечаем нашу первую победу в сезоне. Я хочу поблагодарить свою замечательную команду за тот труд, что вы проделали, за ваш несокрушимый дух на поле! Надеюсь, что и дальше журавли будут заклёвывать своих противников! Также спасибо всем тем, кто поддерживал нас в зале и вне его, вы, ребята, всегда даёте нам мотивацию и силы идти вперёд! Выпьем!         – Выпьем! – проорали все в один голос. Здесь было явно больше сотни человек. Джисон думал, что сюда пришёл чуть ли не весь универ. Он заметил, что все с каким-то благоговением смотрели на Чана, и он был в их числе.         – Кажется, из меня правда выбили всё дерьмо, – усмехнулся Джисон сам себе.         – Привет, Ханни... Эм, то есть Джисон. Как ты, сильно болит? – немного смущённо спросил Минхо, бесшумно подойдя к нему.         – Привет, хён! Ханни чувствует себя хорошо! – ответил с тёплой улыбкой Джисон, давая понять старшему, что аннулирует всё сказанное им вчера. Он, как мог, пытался игнорировать нежное чувство, покалывающее кожу, когда старший в очередной раз проявил заботу.         – Рад слышать, а то стонал как новичок на растяжке, – ухмыльнулся Ли.         – Я думаю, что у меня были на это объективные причины, – хитро сузив глаза, ответил Джисон. – У тебя пустой стакан, принести тебе чего-нибудь?         – Не парься, я возьму, сегодня мы должны за тобой ухаживать, а не наоборот, – улыбнулся Ли.         – Джисон-иии, я хочу ещё мартини, – подскочила Йеджи, театрально надув губы.         – Ты не можешь налить себе сама? – приподнял одну бровь Минхо, улыбка спала с его лица.         – Всё в порядке, пойду налью, – кротко улыбнувшись, сказал Джисон и удалился к столу с напитками.         – Что за хрень, оппа? – лицо её изменилось, стало более безразличным.         – Ну, ему как бы плохо, могла бы сама это сделать, – равнодушно ответил Минхо. Йеджи нагнулась к его уху.         – Интересно, Чанни-оппа знает, как ты заботишься о малыше Джисоне? – прошептала она, отстранившись с дьявольской улыбкой.         – Не переходи границы, – отрезал Минхо, злостно смотря ей в глаза.         – Оу, кажется, задела за живое, – противно усмехнулась она.         Минхо уже собирался ответить, как подошёл Чан.         – Хёнджин предлагает поиграть в правду или действие наверху нашей компашкой, вы как ребята? – с улыбкой произнёс он.         – Я за! – вскрикнул только подошедший Джисон с бокалом мартини и стаканом, наполненным персиковым соджу.         К моменту начала игры все уже были достаточно пьяны, чтобы опустить оковы смущения. У всех было лишь одно желание – повеселиться, только Сынмин никак не мог расслабиться, постоянно наблюдая за Чонином и за тем, как к нему относятся другие. Ему было приятно, что все очень тепло встретили его, ну почти все.         – Итак, давайте, начну я, – игриво сказала Йеджи. – Джинни, правда или действие?         – Правда, – равнодушно ответил Хёнджин.         – Как вы с Сынмином обычно друг другу называете? – улыбнулась она. Сынмин напрягся, сжав руку Чонина.         – Обычно мы называем друг друга «детка», это довольно интимно, – ответил с ухмылкой Хёнджин, убийственным взглядом прожигая Чонина. Тот сжался. Сынмин стиснул зубы и кинул яростный взгляд на Хвана.         – Оу, как неловко, – сказал Сонхва, опустив уголки губ.         – Заткнись, придурок, – ткнул его в грудь локтем Джисон.         – Теперь я. Хмм... – театрально сделал паузу Джинни. – Сынмин, правда или действие? – с притворной улыбкой спросил Хёнджин. Атмосфера накалялась. Все взгляды были направлены на Сынмина, внутри которого закипала ярость.         – Правда, – отрезал Ким.         – Как часто вы трахаетесь? – ухмыльнулся Хван, указывая взглядом на Чонина. Кулаки Сынмина чесались, он хотел встать и наброситься на него, разорвав его на мелкие кусочки.         – Почти каждый день, – без смущения ответил Чонин. – Нам всегда мало друг друга. Ответив, он одарил Хёнджина милейшей улыбкой.         – А он хорош, – прошептал Феликс Хану, который еле сдерживался, чтоб не засмеяться. Ухмылка Хёнджина сползла с лица. Чонин, заметив это, переплёл свои пальцы с пальцами Кима.         – Да, так и есть, – подтвердил Сынмин, игриво посмотрев на Чонина и поцеловав его ладонь.         – Хмм, Черён, правда или действие? – слегка улыбнувшись, спросил Сынмин.         – Действие! Пусть я буду первой! – состроив самодовольное лицо, сказала она.         – Позови сюда Рюджин и, когда она придёт, поцелуй её, – сказал Сынмин, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться во все тридцать два.         – Ч...что? Ким Сынмин, ты мудак! – вскрикнула она, покраснев. Все засмеялись.         – Давай же! Действуй! – улюлюкали все. Черён набрала номер Рюджин, и уже через пару минут она была в их комнате.         – Что-то случилось? – спросила она, подняв одну бровь и скрестив руки на груди. Все смотрели на Черён. Та встала, подошла к ней вплотную и уставилась оленьими глазами.         – Мы... мы... тут играем... и мне сказали... – начала нервно перебирать слова Черён, глазами бегая по совершенно невозмутимому лицу девушки напротив.         – Дай угадаю, малышка, поцеловать меня? – с нахальной ухмылкой сказала она.         – Д... да, но... но... если, ты не хочешь, то... то... не думаю, ч-что ребята... – начала лепетать она, слишком часто моргая.         – Хах, милашка, – легко произнесла Рюджин и оставила почти невесомый поцелуй на губах Черён. Все загоготали. Кожа на лице и ушах Черён окрасилась в томатный цвет. Когда Рюджин отстранилась, Черён стояла, смущённо улыбаясь, потупив глаза в пол.         – Теперь отомсти кому-нибудь, малышка, – прошептала ей Рюджин и вышла из комнаты.         – Оооооооооооо, – заулюлюкали все.         – Я вас ненавижу, клянусь, – смущённо протарабанила Черён. – Ладно, Чанбин-оппа, правда или действие?         – Давай действие, – слабо улыбнулся Чанбин, разум которого был затуманен пятью стаканами рисовой водки.         – Посади Феликса к себе на колени и сиди так целый кон. А, и ещё, – начала тараторить она, коварно улыбаясь. – Когда очередь будет доходить до нового игрока, страстно целуй его в губы, прям с чувством, как в фильмах! Чанбин смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, его губы чуть приоткрылись от шока, а на щеках появился легкий румянец.         – Оу, Черён, сегодня ты стала моей лучшей подругой, – подмигнул ей Феликс.         – Всё для тебя, Ёнбок-иии, – улыбнулась ему Черён, поиграв бровями. Феликс обошёл всю компанию и устроился на бёдрах Чанбина, который всё ещё выглядел так, будто душа покинула его тело.         – Я люблю с языком, хён, – прошептал ему Феликс, горячим дыханием обжигая его ушную раковину. Нервный ком встал в горле, хотелось прокашляться, но он не мог.         – Эм... а... Джисон. Правда или действие? – неуверенно спросил Чанбин.         – Простите, ребята, я сегодня не очень настроен на действия по очевидным причинам, поэтому правда, – улыбнулся Джисон.         – Ам, не знаю какой вопрос задать, Джи, – засмущался Чанбин то ли от того, что совсем ничего не знал о Джисоне, то ли от пристального взгляда Феликса, сидящего у него на бёдрах.         – Я знаю! – выкрикнул Феликс. – Джисон-и, с кем бы ты перепехнулся разок из здесь сидящих?         «Сука, я убью тебя, маленький говнюк», – подумал Джисон, яростно сверкая глазами на Феликса. – «Надо что-то соврать, блять, что сказать». Мысли метались в голове, пульс участился, Джисону казалось, что прошла целая вечность.         – Ну же, Ханни, поведай нам, – сладко пропела Йеджи.         – Не забудь поцеловать меня, хён, – прошептал Чанбину Феликс, вызвав у старшего табун мурашек, бегающих на спине.         – С Хёнджином, – соврал Джисон, зажмурив глаза.         – Оооооооооо! – загалдели все, кроме Минхо, его лицо было напряжено и выражало недоверие.         – Спасибо, крошка Ханни, я польщён, – ухмыльнулся Джинни, постукивая ладонью по своему колену.         – Минхо-хён, правда или действие? – выпалил Хан, даже не осознавая, что делает. Но текила и соджу действовали явно быстрее, чем он.         – Правда, лень вставать, – отрезал Ли с равнодушным лицом, умело скрывая свою нервозность.         – Ты любишь Чана? – спросил Джисон, смотря прямо в глаза старшего. Ему необходимо было узнать это здесь и сейчас. Окончательно убедиться, что старший никогда не посмотрит на него как на кого-то, кто имеет большее значение в его жизни, нежели глупый недодруг-первокусник.         – Э... – стушевался Минхо, едва заметно покраснев, Чан пристально смотрел на него, ожидая ответа. – Д-да, к-конечно, – ответил старший, смотря в пол и теребя нитку на своём свитере. Сердце Джисона ёкнуло.         «Дерьмо», – подумал он, снова нажимая на своё бедро, но притока боли не последовало, единственное, где чувствовалась боль, – сердце.         Чан просиял и, взяв лицо Минхо в свои ладони, нежно его поцеловал. Снова оглушительное «ООО» от всей компании. Снова Джисон чувствует, что тех ударов не хватило. Снова всё по новой.         Игра продолжалась, очередь вновь дошла до Йеджи, настроение которой заметно упало после ответа Джисона, ей хотелось реванша, неважно кому.         – Братишка, правда или действие? – спросила Йеджи, ухмыляясь.         – Действие, – глядя ей в глаза ответил Хёнджин. В этих глазах можно было увидеть самого дьявола.         – Сядь на колени к человеку, который бесит тебя больше всех, – с ухмылкой скомандовала Йеджи. Сынмин уже заранее знал его выбор. Он крепче сжал руку Чонина, который тоже предчувствовал что-то неладное.         – Без проблем, – ухмыльнулся Хёнджин. Обойдя Минхо и Чана, он сел на ноги Чонина лицом к нему. Младший старался не смотреть на него, всё крепче сжимая руку Сынмина, который еле сдерживался, чтобы открыто не показать свою агрессию. Все замолчали, наблюдая за разворачивающейся сценой. Снова нависшее напряжение, нарушил Хёнджин. Он продолжал играться в своей песочнице.         – Феликс, правда или действие? – дьявольски произнёс он, глядя в испуганные глаза Чонина.         – Действие, – ответил Феликс, уже обдумывая варианты, как он может избавить малыша от сатаны на коленях. Чанбин крепче сжал его талию, на что Феликс слегка улыбнулся, ведь кон уже прошёл и по сути он должен был сесть на своё место.         – Поцелуй Чонина, покажи малютке, как это делается,  – сказал он, глядя в ещё больше раскрывшиеся глаза «лисёнка» Сынмина.         – Какого хрена, сука, – прошептал Сынмин, скрипя зубами, но Хёнджин продолжал пристально смотреть в глаза Чонина. Феликс встал под тревожные взгляды, подошёл к Чонину и Хёнджину.         – Знаешь, не могу игнорировать свои желания, – и впился губами в рот Хёнджина. Казалось, глаза Яна вот-вот выпадут из орбит. Он точно не ожидал увидеть такое на студенческой вечеринке. Они целовались влажно, страстно, грубо. Чанбин не сводил с них глаз, играя желваками, но понимая, почему младший это делает.         – Ребята, нам явно нужно ещё выпить, – воскликнул Джисон, нарушая неловкое молчание и изо всех сил пытаясь спасти ситуацию.         – Полностью поддерживаю, – подхватил Минхо.         Феликс отстранился от Хвана, возвращаясь к Чанбину.         – Пойдём, хён, выпьем текилы на брудершафт, – потянул за руку старшего Ли. Все потихоньку стали вставать. Хёнджин же оставался на месте.         – Поговорим? – обратился к Хёнджину Сынмин, грубо дёрнув его за руку, заставляя чуть ли не упасть на пол с колен Чонина.         – Конечно, детка, – лукаво ответил Хёнджин, вставая с младшего.         – Лисёнок, возьмёшь мне выпить? – с улыбкой спросил Сынмин, целуя младшего в кончик носа.         – Конечно, любимый, – ответил Чонин, нежно касаясь губ Кима. Он поднялся на ноги и вышел из комнаты, в которой остались только Сынмин и Хван.         – Какого хрена ты делаешь, ублюдок?! – толкнул в грудь Хёнджина Сынмин.         – Я никому тебя не отдам, Ким, лучше свыкнись с этой мыслью, – холодно ответил Хёнджин, подходя к нему ближе.         – Ты просто грёбанный психопат! – ответил Сынмин, продолжая бить Хвана в грудь.         – Да, детка, это так, и ты такой же. Прекрати притворяться милым и заботливым парнем, мне от этого тошно, – ответил Хёнджин, ледяным взглядом смотря в глаза Кима и позволяя наносить по себе удары.         – Нихуя подобного, мы не похожи! Мы никогда не были похожи! Ты просто монстр! – яростно шептал Сынмин, еле сдерживаясь, чтобы не завопить на весь дом. Чонин, волнуясь за своего любимого, решил вернуться за ним. Хёнджин заметил его в зеркале и решил действовать.         – Но ты всё равно меня любишь, – прошептал он, и яростно впился в его губы. Сынмин сразу же его оттолкнул, но было уже поздно, дверь громко хлопнула, оповещая о том, что кто-то стал свидетелем разыгравшейся сцены.         – Чонин... Лисёнок... – прошептал Сынмин, крепко зажмурив глаза. – Я ненавижу тебя, Хван Хёнджин, ты такой же грёбанный ублюдок, как твой отец. Лучше бы мы никогда не встречались! – яростно бросил Сынмин и, задев Хёнджина по плечу, бросился вниз. Хван остался один в пустой комнате. Ему давно ничего не причиняло боли – ни побои отца, ни его слова, ни безразличие матери, но слова Сынмина снова заставили его что-то чувствовать, что-то очень неприятное.         – Эй, Чонин, всё в порядке? – спросил Джисон, но младший не ответил, он со слезами летел по лестнице, стремясь как можно быстрее выбраться из этого ужасного места.         Через пару секунд мимо Хана пролетел и Сынмин, который также полностью проигнорировал существование Джисона.         «Да что за хуйня?» – подумал он, поднимаясь по лестнице, – «Надеюсь, Хёнджин ещё там». Поднявшись на второй этаж, Хан докоснулся до ручки двери, которая вела в ту комнату, где пять минут назад кипели страсти.         «Ты любишь Чана? Да, конечно», – пронеслось в его голове. Он зашёл в комнату, в которой стоял Хёнджин, пустым взглядом смотря на своё отражение в зеркале.         – Эй, Джинни, твоё предложение всё ещё в силе? – растерянно сказал Джисон.         – О чём ты? – безэмоционально проговорил Хёнджин, не отрывая взгляд от зеркальной поверхности.         – Ксанекс, мне нужен ксанекс, мне очень больно, – ответил Хан, чувствуя, как влага заполняет его глаза.         – У меня есть кое-что получше, Ханни, – ответил Хван, приближаясь к нему, словно хищник, готовящийся напасть на свою добычу.         – Ч-что? – поднял на него растерянные глаза Джисон.         Вместо ответа Хёнджин приблизился к его губам. Джисон не отстранился. В жарком поцелуе два разбитых сердца слились воедино. В движении губ не чувствовалось страсти, симпатии, нежности и прочих приятных чувств. Единственное, что они ощущали – отчаяние, злость и боль, которые теперь делили на двоих.         – Я... Это неправильно... Феликс... – в перерывах шептал Хан, пытаясь оставшейся частью здравого ума не дать себе совершить очередную глупость.         – Заткнись, – отрезал Хёнджин, с новой силой прижимаясь к его губам. И Джисон заткнулся, отпустив все мысли и собственные принципы. Он чувствовал горячее дыхание Хвана на своих губах.         Хёнджин, прижав Хана к двери, прокрутил замок. Он сомкнул руки Джисона на двери, продолжая жадно исследовать рот Хана. Джисон же отвечал взаимностью, подаваясь вперёд бёдрами.         «Я буду в порядке», – сказал себе Джисон, разводя ноги Хвана коленом.