Лëд-IX

Родильное отделение. Место, где рождаются самые разные люди: будущие знаменитые художники, писатели, исполнители песен, дворники, национальные герои, политики и даже врачи. Никто не знал будущее этого ребëнка, но это и понятно, за исключением двух людей. Лицо матери побагровело и покрылось испариной, гримасничая от болевых ощущений. По всей палате раздался младенческий крик, свидетельствующий о рождении новой личности. А мужчина всë не находил себе места и не желал верить в происходящее, расхаживая вдоль коридора туда-сюда, хватаясь за голову и нервно кусая губы. Пожилая женщина, его мать, виновато опустила глаза и обречëнно произнесла: — Вероятность передачи болезни ровно пятьдесят процентов... — Айщ, меня это вообще не волнует! Мой ребëнок родился больным и в этом виновата только ты! — прошипел мужчина сквозь зубы, краснея от злости и досады, переполняющей его до краëв. Из его глаз текли горячие слëзы. — Если б я знал... я бы не стал заводить детей. Почему ты не сказала раньше, когда мы ещë планировали завести Сынëн? Если она умрëт, я ни за что не выдержу такой потери. — Перестань сейчас же! Ты не можешь точно знать, заболели они или нет. — Я никогда тебе этого не прощу. Ты, — мужчина подошëл ближе к маме и посмотрел в глаза, вселяя ужас и страх одним только своим устрашающим видом, — больше не увидишь моих детей. Никогда. Забудь о существовании Сынëн и крошки. Вообще о моей семье. Крупная слеза одиноко спустилась по дряхлой щеке женщины. — Сынок, мне жаль... Медсестра выглянула из-за двери с яркой улыбкой и подозвала мужчину, наверняка, малыш уже родился. Он наскоро стëр слëзы и подошëл к палате. Девушка, его жена, облегчëнно пыталась восстановить дыхание, думая о том, что всë, наконец, закончилось. Он глубоко поклонился и ему в руки аккуратно вручили запеленованного младенца. Какие эмоции должен испытывать человек, зная, что родил ребëнка, который в любом случае умрëт от болячки, которую сам же передал? Пусть и не в скором времени, через несколько десяток лет, но тем не менее ребëнок умрëт не от старости. На лице девушки цвела вымученная улыбка. Определëнно, безграничное сожаление и желание вернуть всë обратно. Прокрутить время вспять, но, вряд ли, такое вообще возможно будет провернуть когда-нибудь. А, и ещë, желание подарить ребëнку лучшую жизнь. Чтобы он не прожил свою короткую жизнь впустую и несчастливо. — Это мальчик. Это Ким Сын Мин. Милая... — мужчина закусил губу, чтобы не закричать от счастья, и по его щекам текли радостные слëзы. ———— — Доктор Ким? Сынмин испуганно перевëл взгляд с ручки в руках на пациентку. Она вопросительно смотрела большими глазами на доктора и искала ответы в его действиях. В горле предательски пересохло. — Мне жаль, но у вас есть подозрения на миому матки. Он прочистил горло, быстро возвращаясь в реальность. Усталость застилала глаза мучительным желанием поспать. Они наливались свинцом и тяжелели с каждой секундой. Парень всячески старался подавить в себе зевок. Хорошо, что это последний пациент на сегодня. Женщина растерянно расширила глаза и осторожно спросила: — Что это такое? — Это доброкачественная опухоль матки, которая не содержит раковых клеток. При ранней стадии еë можно вылечить эмболизацией маточных артерий. Нужно провести УЗИ органов малого таза и сдать анализы. Биопсию пока проводить не будем, потому что я не уверен, что это миома, — Сынмин задумчиво почесал затылок. — УЗИ всë покажет. Если сдадите кровь и мочу завтра утром, то к следующей записи результаты будут готовы вместе с мазком. Отталкиваясь от результатов, я назначу вам лечение. Сынмин измученно улыбнулся, записывая сведения на бумагу. Всегда было приятно видеть, как тебя внимательно слушают. Женщина кивнула и горячо поблагодарила доктора, множественно раз поклоняясь и выходя из кабинета. Сынмин устало выдохнул и победно встал с кресла. Маленькая стрелка на часах показывала ровно восемь вечера, за окном садилось солнце и собирались тучки. А это значит, что очередной рабочий день закончен. Сынмин весь день мечтал о тëплой постельке и сладком сне в обнимку с любимым. Сегодняшний день выдался особенно тяжëлым. Обычно, все рабочие дни даются не очень легко, но и не очень сложно. А то и вовсе бывают дни, когда всë происходящее кажется непосильно тяжëлым. Такое случается крайне редко, но метко. И Ким яростно ненавидит такие дни, ведь они не дают ему спокойно работать и помогать людям. Смена Чанбина заканчивается в одно и то же время с сынминовой, но он часто оставался на дополнительные смены из-за отсутствия врачей. Пациентов всë больше и больше, а врачей всë меньше и меньше, ведь хирургом захочет стать далеко не каждый человек. Но сегодняшний вечер можно считать особенным лишь потому, что Чанбин встретит его конец вместе с младшим, что бывает не так часто, как хотелось бы. От таких, казалось бы, мелочей Ким был счастлив до кончиков волос и мелодично напевал себе поднос. Отделение пустело. Все отчëты дописаны, здоровый приëм окончен, назначенные операции только завтра. Сынмин шустро переоделся в летние чëрные шорты и большую чанбинову толстовку угольного цвета и вышел из тихого кабинета. Чанбин должен быть в другом крыле, поэтому младший первым вышел из здания, прощаясь по пути с дежурящими коллегами. Они дружелюбно ему улыбались и желали хорошо отдохнуть, кротко кланяясь на прощание. Место, где они работали, было хорошим. Хорошие коллеги, вкусная еда в буфете, качественное оборудование, много платят, в общем, всë, что нужно для счастливого хирурга. Сынмин вышел на полупустую парковку и подошëл к чëрной ауди, стоящей неподалëку от здания. Закинул рюкзак на заднее сиденье и наскоро сел на водительское, прячась от летней вечерней прохлады. Открыл соцсети: Джисон написал, что, как обычно, безумно скучает по своему братику; неизвестный номер спросил, принимает ли Сынмин на дому; Сынëн отправила новую фотографию свадебного букета, который сделала сама; напоминание о шестнадцатой годовщине смерти родителей. Сынмин лишь грустно улыбнулся. Удушающая боль давно стихла, а кровоточащие раны с большим трудом затянулись. Этому поспособствовали долгое лечение на антидепрессантах и безграничная любовь и поддержка Со Чанбина. Человек в чëрной тедди толстовке сел рядом и обернулся до жути уставшим, но довольным лицом. Глаза Сынмина резко сменились с безжизненных на радостные. Чанбин приблизился и коротко поцеловал его, не переставая улыбаться. Младший рассмеялся и, погладив пушистый рукав толстовки старшего, тронулся с места. Оба безумно рады друг друга видеть после тяжëлого дня. — Как прошëл твой день, Сынмин-и? Младший выехал с парковки налево, в сторону дома, и почувствовал тëплую руку на своей холодной, переплетающую пальцы. — Я жутко устал после утренней операции. Ты замëрз? Чанбин хмыкнул и промычал что-то невнятное на подобии согласия, тихо уткнувшись в телефон. Младший опустил окно вниз, чтобы подразнить хëна, и громко рассмеялся. Чанбин жалобно застонал, отрываясь от экрана, и закрыл окно со своей стороны. Младший издевается над старшим — смертельный приговор? Сынмин остановился на красном, напрочь забыв о сне. — Сучëныш, как ты можешь так поступать со мной? Это разбивает мне сердце, — Чанбин драматично схватился за сердце и стëр несуществующую слезу. — Вечно ты такой бессердечный. — Надо было привыкнуть ещë в самом начале. Сорян, не мои проблемы, — Ким выставил руки вперëд, мол я не виноват, и тут же увернулся от несильного удара в плечо, заливаясь смехом всë больше. Чанбин зло схватил его за плечи и прижал спиной к кожаному подлокотнику, заглядывая в весëлые глаза и кладя руку ему на шею. Молча не разрывая зрительного контакта целых три секунды, старший не выдержал такого тëплого взгляда и быстро поцеловал его губы, в миллионный раз с честью принимая поражение. Сынмин, не желая отпускать парня, взял отстранившегося Чанбина за руку и обратно притянул к себе. Их губы встретились в долгом поцелуе, наполненном любовью и чувствами, а сынминовы руки зарылись в чужие тëмные волосы. — Прости. Каждый раз они убеждаются в том, что имеют глубоко спрятанную слабость друг к другу. И она всегда показывается, при чëм заявляется внезапно и совсем бессовестно, только в подобные моменты. Со разорвал поцелуй и немного отстранился, смотря в щенячьи глаза по-особенному. Только на него он смотрит так, только Сынмин заслуживает такого взгляда. Такого до мурашек нежного и чувственного — это намного больше и громче любых признаний в любви. Это кричащее выражение самого главного чувства в жизни старшего. Он провëл большим пальцем по щенячьей щеке, ощущая под подушечкой пальца едва ли выбившуюся щетину. Он в последний раз чмокнул чужие тонкие губы и окончательно отстранился, снова принимая вид сурового и хладнокровного хирурга. — Сейчас будет зелëный, — тихо сказал Чанбин и почесал бровь, смотря на дорогу. Киму иногда кажется, что он живëт только ради таких моментов и вообще только ради хëна. Он ежесекундно умирает от любви к Со. И за годы отношений такая обожаемость стала абсолютной нормой. Ким ничего не ответил, только встал и приготовился трогаться. ———— Свернув в спокойный район недалеко от центра, он припарковался и парни вышли из машины. Сынмин остановился, чтобы закрыть машину, но Чанбин схватил младшего за руку, с улыбкой начиная вести к подъезду. Ким наскоро нажал на пульт, шагая за старшим, и громко прошептал, стараясь не нарушать тишину вокруг: — Нас увидят! Внезапно в его глазах потемнело и пульт выскользнул из его резко задрожавших рук. — Остановись, хëн, — Сынмин несильно потянул парня за руку на себя и посмотрел как бы на асфальт, но в то же время будто сквозь него, начиная жмуриться и крутить глазами, чтобы вернуть зрение. — Что такое? — Со остановился и обеспокоенно посмотрел на напуганного парня. Сердце в груди забилось быстрее от внезапной мысли. Как люди теряют зрение? Вдруг, это так и происходит, резко и неожиданно, настолько, что лицо само по себе покрывается испариной, а легкие сдавливаются, как при пневмоторексе... Ослепший Сынмин боязливо с помощью интуиции посмотрел в сторону глаз парня. Чанбин вгляделся в зрачки чужих глаз, в которых всегда тонул от любви к ним, но сейчас... — Сынмин, что с твоими зрачками? Ты что-то принял? Тонуть будто было не в чем? На шее и лбу выступили капли холодного пота, парню даже на секунду показалось, что его просто облили водой. Брови Кима свелись к центру, как только он почувствовал несносный жар и необъяснимое обезвоживание, будто из него резко выкачали всю воду. Непонимание росло с каждой секундой в обеих парах карих глаз. Чанбин включил фонарик на телефоне, чтобы лучше разглядеть глаза парня, и заметил, насколько сильно он начал дрожать, будто от жуткой лихорадки. — Я ничего не принимал, блять, откуда по-твоему? Откуда я должен был достать наркоту? — Тогда почему у тебя зрачки выглядят, как при передозе героином? Зрачки Сынмина были до ужаса маленькими. Будто маленькую пуговку заменили на чëрную прописную точку. Спорить сейчас совсем не хотелось, пусть едкие слова так и рвались наружу, но парень умело их сдерживал. — Мне жарко... Сынмина будто ледяной водой окатило по спине. Пульс стал резко приходить в норму, дыхание постепенно выравнивалось, но страх никуда не делся. Чанбин, несмотря на появившееся недоверие, взял холодные руки в свои тëплые и хрипло спросил: — Давай я вызову скорую? — Да, — как-то отстранëнно, будто не переваривая вопрос, ответил Ким и взглянул на сцепленные руки. Это странно и необъяснимо. Можно было напридумать уже всякое, что, в принципе, парни и сделали. Но ни одно из их предположений всë равно не оказалось верным. — Подожди, что ты сейчас сказал? — Я сказал, что вызову скорую. — Что? Нет, не нужно, — Со открыл прозрачную дверь подъезда и повëл Сынмина внутрь. Младший молчал всю дорогу вплоть до заученных цифр на двери. Чанбин ввëл шестизначный код и дëрнул за ручку. — Мне уже лучше. Извини, что игнорировал, я просто так сильно испугался. — Эй, — Чанбин прошëл в квартиру следом и успокаивающе поцеловал парня в щëку, на секунду кладя тëплую ладонь ему на плечо, — я рад, что тебе уже лучше. Прости за передоз, я тоже сильно испугался, ты же знаешь моë отношение к наркотикам. Со обжигал горячим дыханием холодную щëку парня, из-за чего такой контраст немного кружил голову, и смотрел прямо в глаза. Зрачки уже в норме. Сынмин улыбнулся и вышел из кольца обнимающих рук, тепло отвечая: — Знаю, поэтому не злюсь, — поцеловав его в последний раз, Ким подмигнул ему и развернулся, уходя в сторону ванной комнаты. — Я первый в душ. Жутко устал, хочу первым уйти спать. Чанбин за его спиной снял толстовку и ушëл на кухню. Включив яркий свет длинной лампы, он поморгал, привыкая к свету, и налил в стакан воды. Уставший мозг настоятельно просил отдыха, заставляя глаза наливаться свинцом и краснеть от постоянных зеваний. Он встряхнул головой в тщетной попытке взбодриться и, выпив залпом стакан воды, ушëл в спальню, как завороженный о предстоящем сладком сне. С такой работой выглядеть, как зомби — получается лучше всего. Горячие струйки воды били по спине, как бы массажируя и успокаивая. Обонятельные рецепторы ласкал запах любимого шампуня, а голова освобождалась от ненужных мыслей. Но, даже так, страх от произошедшего не смылся вместе с грязью за прошедший день, а засел глубоко в душе, будто остаточным осадком. Только это не давало покоя парню на данный момент. Чтобы хоть как-то попробовать отвлечься от этих мыслей, Ким стал вспоминать то, что вообще произошло за день. Одна картинка сменялась другой, лица пациентов вскользь мелькали перед глазами, голоса смешивались, но, в итоге, всë сходилось к той самой ситуации. К той самой темноте в глазах, к тому страху в неспокойной груди, к тому липкому давлению в горле. Он слабо опëрся рукой об стену, ноги едва ли его держали; тело готово было упасть в эту же секунду из-за горячего душа и сильного головокружения...