Сахар и стихи

По разделочной доске резко ударил нож, разрезая фрукт на две части и обнажая его сочную жёлтую мякоть. Берта хотела было достать из холодильника куриную грудку, которую в кои-то веки решила приготовить, когда услышала телефонный звонок. Недовольно закатив глаза, она подошла к столу, на котором лежал телефон. На экране большими буквами горело «Scheißkerl Liam» — так она записала пресловутого секритаришку её босса, который любил названивать по поводу, и без. Чуть поколебавшись, она пробубнила что-то в духе «ну и хер с тобой», и приняла звонок. — Что случилось у издательства в такое раннее время? — она явно звучала раздражённой. — Берта, душечка, как твоё состояние? — в трубке раздался оживлённый голос, обладатель которого явно не ожидал, что ему ответит не привычный автоответчик. — Всё как обычно, ожидали другого? — монотонно пробубнила женщина, — Ближе к делу. — Надежда всегда со мной, милая — голос его стал чуть более спокойным, — Ох, да, чуть не забыл! Директор сказал, что ты должна приехать в главное здание. Не переживай, зарплату тебе скоро пере…- в этот момент Берта выключила звонок. — Деньги, деньги, деньги. — холодно буравя взглядом ананас, будто он виноват во всех её бедах, процедила она, — да кому они нужны, если ты получаешь их не по заслугам. Плюхнувшись на рядом стоящее кресло, она принялась задумчиво тереть переносицу, обводя взглядом комнату. Её взгляд резко остановился на аквариуме. Он давно пустовал из-за безответственности поэтессы. Она забывала покормить рыб, а Лидия всё продолжала ей их покупать, ведь, по её словам: «Рыбки лечат душу». Видимо, всех они лечили, но только не её. Лидия…ей не хотелось её расстраивать. В конце концов, директор издательства — её отец. — Чёрт с тобой, Шварц. Набравшись сил, она неуклюже встала с кресла и надела первую попавшуюся одежду — слегка помятый костюм белого цвета и блузу. Вскоре поверх пиджака легло пальто бежевого цвета, а на ногах оказались кожаные сапоги. Всё ещё борясь с нежеланием выходить из уютной квартиры, Циммерман поворачивает ключ в замочной скважине и кладёт его в левый карман пальто. На улице моросило. К счастью, Берта додумалась взять с собой зонт. Деревья уже почти растеряли свои разноцветные причёски и листья целыми кучами валялись на пешеходных дорожках. Чуть поразмыслив, Берта решила вызвать такси, ибо ни сил, ни желания тащиться к главному зданию по такой погоде у неё не было. Улицы проносились мимо с бешеной скоростью. Берте этот маршрут был известен уже вдоль и поперёк: по Штралауэр Штрассе, мимо посольства Нидерландов и знаменитой «Красной Ратуши». А там всё дальше, и дальше… Водитель всю дорогу молчал, что не могло не радовать. Женщина отдала ему оплату за поездку, вылезла из машины и как-то странно взглянула на то здание, что когда-то заставляло всё её естество дрожать от предвкушения. Оказавшись у стеклянной двери, она аккуратно её толкнула и вошла внутрь. Её встретили приятные светло-серые стены и мягкий свет. А ещё её встретили люди, снующие туда-сюда и, кажется, пытающиеся разобраться с…а с чем, собственно? Идя по коридору, Циммерман ловила на себе довольно неприветливые взгляды. Но она давно к этому привыкла: так происходило каждый раз, когда она приходила сюда. — Вот же бесполезная… Берта резко обернулась. Кажется, это сказал кто-то, кто стоял совсем рядом. Но она так и не поняла, кто. Стук в дверь, приглушённое «войдите». За столом в высоком кожаном кресле сидел мужчина лет пятидесяти, в безукоризненно выглаженном костюме, с уложенными волосами чёрного цвета и аккуратными усиками на французский манер. — Берта! Рад снова видеть тебя в…здравии? Ты исхудала. У меня есть печенье, и… — Я не люблю сладкое, Мистер Шварц. Давайте ближе к делу, для чего я здесь? — упав на ближайший диван, отчеканила Берта. Директор в момент помрачнел. Он сцепил руки в замок и с видом величайшего огорчения взглянул женщине в глаза. — Твои проекты и стихи…ты же помнишь условия договора? Права перейдут нам и ты потеряешь свой процент, если не принесёшь нам что-то стоящее в ближайший месяц, — было видно, что ему самому эти слова даются трудно, — я не могу больше оттягивать время, Берта. Женщина сидела неподвижно, смотря ему прямо в глаза. Было не совсем понятно, то ли она ждала продолжения, то ли вообще его не слушала. Прокашлявшись, мистер Шварц продолжил: — И, кхм… в таком случае, если ты больше не будешь в состоянии выполнять свою работу, то нам придётся нанять кого-нибудь на твоё место…кого-то, кто сможет работать по нашему графику, — протирая пот с лица, мямлил старик. — Сама понимаешь, нам тоже нужно жить на что-то. Внешне Берта продолжала быть всё такой же безразличной. Директора это напрягало. Он правда хотел для неё лучшего и не мог смотреть на то, что она с собой делает. Но всё же работа есть работа. У Берты есть обязанности, которые она не исполняет. И у этого всегда бывают последствия. — Ты можешь быть свободна. Подумай над моими словами, Берта. Та в свою очередь, встала и молча вышла. Закрыв дверь кабинета, женщина ринулась на выход из здания. Ей жутко хотелось курить. К этому времени маленький дождик уже прошёл. — Чёртово издательство — выдохнула женщина, ища в карманах пачку сигарет. Вспомнив, что она решила завязать и выбросила все сигареты, она с досадой пнула воздух. Неожиданно в её поле зрения появился какой-то высокий парень лет двадцати, неумело покрашенный в русый. Корни волос уже отрасли, обнажая его натуральный цвет — блонд. Волосы слегка неряшливо спадали на плечи. Его васильковые глаза, кажется, были устремлены прямо на неё. Одежда на нём тоже была странная: какая-то тёмно-синяя кофточка с нашитыми на ней звёздами. Необычный прикид для посещения такого места. — Извините, Вы, кажется, что-то потеряли? — с милой улыбкой обратился он к женщине. Выдержав паузу, Берта облокотилась о стену. — Сигаретки не найдется? — А? Да, конечно — порывшись в кармане, он достал пачку Winston. — О, мои любимые…– протянув руку к сигаретам, она резко застыла, — погоди, так это ведь ты меня чуть с ног не сбил пару дней назад… Парень явно занервничал и поднял руки в знак извинения. — Ох, извините, я… — Ладно, считай, что прощён, — запалив сигарету, она с довольной улыбкой затянулась, — тебе что-то надо? Неловко улыбнувшись, он неопределённо взмахнул руками. — Ну, Вы же… Берта Циммерман. Вас все знают и- — Да-да, давай быстрее. Я не могу весь день твою болтовню слушать. — Да-да! М-меня зовут Вито́льд, Вито́льд Нойманн! Вы, наверное, про меня ничего не знаете, но я тоже…писатель! Вы пришли, чтобы снова начать писать стихи? Знаете, я давно читаю каждую Вашу работу! И поэтому, сам стал писателем! От его непрекращающейся болтовни голова уже начинала звенеть. Она ещё не отошла от похмелья, а теперь этот… — Слушай ты, ээ… Виктор, короче, это всё просто замечательно, но если ты не собираешься говорить ничего по делу, то я ухожу. Спасибо за огонёк и сигаретку, надеюсь, больше не увидимся, — затушив сигарету об каменную стену, она швырнула её в урну и уже развернулась, собираясь было уйти. Витольд грустно вздохнул. Кажется, ему эта встреча была действительно важна. Чуть замявшись, он принял последнюю попытку удержать писательницу: — Я не хотел вам надоедать, просто Вы правда мой кумир и я давно мечтал с Вами встретиться. Ваши стихи про радости жизни так вдохновили меня, всё будто заиграло новыми красками! Что-то дрогнуло в душе Берты. Какое-то странное, давно забытое чувство. Она остановилась, скрестив руки на груди. — Думаешь, мне не плевать? — Нет. Но мне важно было это сказать. Я…я бы хотел работать с Вами, но…- он горько усмехнулся, — наверное, это просто глупая мечта, да? — Разумеется. Повисла тяжёлая тишина. Женщина никак не могла понять, почему она не решится уйти. Очевидно, ей не интересно возиться с этим шкетом, да и у неё самой сейчас дел по горло. Зачем ему вообще было становиться писателем, если сам ничего толком не умеет? — Обговорим место встречи послезавтра, когда я снова приду сюда. — всё так же не поворачиваясь к парню отчеканила женщина. Сорвавшись с места, Циммерман вскоре скрылась за углом здания. Она шла настолько быстро, насколько ей позволяли каблуки. Что она только что сделала? Зачем согласилась ему помочь? Возомнила себя благодетельницей? — Ох, шкет, ты не знаешь, с кем связался… В конец выдохшись, она присела на первую попавшуюся скамейку и тяжело вздохнула. Ноги горели, лёгкие тоже. Эмоции её переполняли настолько, что она готова была выпустить их наружу прямо сейчас. Берта думала о том, что она хочет вернуть всё обратно. Вернуться в прошлое, когда жизнь лилась ярким и свободным ручьём. Неожиданно раздался телефонный звонок. — Да кто там опять?! Звонивший номер был ей неизвестен. Решив, что это опять какая-то назойливая реклама, она отклонила звонок. Через пару минут он повторился. — Ух ты, какие настойчивые, — сквозь зубы пробормотала писательница. Она со злостью нажала на зелёную кнопку и прислонила телефон к уху. — Guten morgen…Berta Zimmerman? — послышался неуверенный мужской голос.