Заточённый

Душа, проросшая в тебе Задушит тех, кому во сне Молилась копия твоя Что так чиста и так вольна. В твоих руках закончить бой Но выбор только за тобой Кому отдать свой яркий свет Иль подчинить чужой во грех, Который для тебя, в тумане, Казался вестью благодарной - Соединением вопрек; Но в мыслях восклицает темь: Сие любовь сравнима смертью всем. Сосновый лес кажется слишком неправильным. Минуту назад гудящий в ушах звук летающей махины иссяк, а нос начало неприятно щекотать чем-то похожим на запах сухих иголок и гниющих трупов. Лёгкий влажный туман укутывал далёкие стволы и тени в свои объятия. Всё это казалось до боли реальным, да настолько, что мысли путались в догадках о местоположении сие места в их болеющем войной мире. До мозга не доходит очевидность происходящего и Фейд, как слепой котёнок, пытается окинуть взором просторы, в которые её закинули. Разноцветные глазки подмечают неестественные тёмно-синие тени в уголках зрения, вытягивающиеся в кошачьи силуэты и щупальца. Она старается подойти к ним ближе, но те боязливо мерцают красным и скрываются в толще дымки. В пустой голове - странное нагнетающие дежавю; она должна была испытать страх, однако рациональность не видит опасности. И только когда на горизонте завыли умершие души и резкий звук каблуков подобно стреле пронзил ушную раковину по самый мозжечок, Фейд переклинило: бедняга бросилась наутёк. Это всё - ловушка. Её обманули. Она повелась. Она вновь жертва. На неё вновь открыли охоту. Но кислород заканчивается слишком быстро. Холодная подстилка под её ногами шуршала как созыв на казнь, на прилюдное умерщвление, и каждая веточка, каждая иголка или камешек становились стальными шипами, раздирающими её ноги в кровь. Верхушки сосен резко валятся вниз, падают наземь, с грохотом ломая окружение, реальность и её восприятие, вытаскивая кромешную тьму из разрастающихся разломов в земле. В один момент всё становится непроглядно мрачным, дурным и тошнотворно знакомым. Дальше метра невидно, но какой-то свет над головой даёт хоть каплю надежды. Фейд.. нет, Хазал знает, что она в клетке. Она чувствует что эти лучи - чужой взгляд. Движение - и свет вновь на ней, дающий понять зачем она здесь и кем она является. Лишь на потеху публике выставленная зверушка, грязный, нечистокровный радиант, получивший свои силы от сделки с отродьем первого света, а не со своего злополучного рождения. Она - никто, и выбирать свою судьбу не способна. Кошмар в ней бунтует, скалится, когтями царапая мышцы и вены, изнутри съедая и ругаясь так, как может только он. Воздуха не хватает и туша падает, ощущая под собой не мягкую холодную землю, а твёрдый, запачканный кровью металл. А кровь собственная, ещё теплая и живая, и хлещет из раны на животе, вываливая паутину органов. Кишки впиваются в холодный мрак, пульсация прекращается, но от того только хуже. Ведь за брюхом рвётся всё больше плоти, невидимые крюки цепляют кожу, оттягивая в разные стороны. Найтмер не отстаёт и сам потрошит хозяйку в своей кошачьей форме, смеясь и глотая кусок за куском, наслаждаясь муками. Жертва ничего не может сказать. Она извивается в агонии, ощущая каждый порванный нерв, каждую натянутую ткань желудка и то, как его сок разъедает капилляры и вены, как бурлит и как воет в супе из органов. И всё это молча, ведь души на крики не остаётся, сил на то, чтобы выдавить из себя хоть что-то, отдалённо молящее, по буквам сказаное У-Б-Е-Й попросту не хватает, и это столь недостижимое слово отравляет язык и мозг. Отравляет настолько тоскливо, что слёзы наворачиваются на глазах. Солёные капли стекают по щекам далеко не от боли, вороша кожу подобно опарышам, покуда экстравазат отхаркивается и льётся алыми красками. На очи медленно опускается мрак. Чёрные ногти выдираю глазные яблоки с корнем Мысли окунаются в нефтяное море. Каблук давит на сонную артерию Распотрошённое тело остывает. Вампир наслаждается мерзкой кровью Она умирает. Наконец-то. Её муки будут закончены.. Выдох.. Вдох Судорожное дыхание пробирает до костей, в ушах - гул и писк медицинских приборов. Фейд резко поднимается, оглядывается, дрожит от холода, страха, боли и смерти. Стук сердца ловит унисон со звуками вокруг, набирает темп и поднимает давление, убивая повторно. Где она? Взгляд плывёт, кровь вскипает в теле и вместе с потаённым страхом брызжет из носа. Капля за каплей они падают на белое одеяло и простыни. Хазал что-то слабо простанывает, сгибаясь к ногам, выставляя свой голый позвоночник напоказ. Её рёбра быстро расширяются и сжимаются, замирают, сводимые судорогами. Голова - пуста. Как и душа. Но комната наполняется чем-то живым. -Фейд? Ты проснулась? Как ты себя.. -хрипловатый, всё ещё слабо-звонкий голос ломается, давится и волнуется, быстро становится на метр ближе, заглушая скрип закрывающейся двери. Нутром ощущается страх, стопорящий вошедшего на месте, однако, вопреки предположениям, он не принадлежит ей: сама Фейд боится. Вокруг её похожего на труп тела сгущается тьма, подобная тому оскалившемуся монстру, которого ощутила Неон в логове Рейны. Найтмер борется в ней. Он выставляет искры внутренней войны напоказ. Он заставляет организм работать, чтобы оставаться в живых. И именно он смотрит на чужака. Охотница поворачивает голову в сторону вошедшего. Разноцветные глазки мутнеют, давят в себе признаки хаоса. Кошмар упокоевается в душе, не прекращая терзания, впредь оставляя их глубоко в уставшей пустоте. Фейд ждёт. Она не давала разрешение подойти ближе, не давала разрешения дышать, смотреть и слышать её, а на обломавшийся звук чужого голоса реагирует почти как животное. Годы скитаний не прошли без следа. Звериное нутро скалится. Она выжидает реакции и думает, как ответить. Ответить быстрее, чем она умрёт. Неон не знает что делать. Её тёмное худи, накинутое поверх чёрного военного костюма, скрывает раны и сколы души, а белоснежный, плохо выстиранный полевой медицинский халат терпит на себе всё незнание. Кулаки сжимаются на ткани, пока юная головушка пытается мыслить рационально. Что ей делать? Сердце падает в омут, когда худощавое тело перед ней ломается от очередного приступа боли, отводит взгляд и отхаркивается. Всё больше и больше нефтяной крови падает на постельное бельё. Всё больше и больше душа ноет и просит помочь ей. Рука в перчатках без пальцев тянется к кнопке вызова врачей. Раздаётся положительный звук и где-то на окраине восприятия чеканится прерывистый звук сирены, молящий о помощи в палате. Неон молчит. Делает осторожный шаг в сторону мученицы. Потом ещё один. И ещё, но максимально боязливый, с уважением сделанный. -Ты в безопасности. Фейд не реагирует. По крайней мере так, как ожидалось. Она сдерживает боль и зверя в груди, мычит. Ей тяжело дышать и она инстинктивно тянется к шее. Пальцы нащупывают измазанный потом подвижный металл. Ошейник до сих пор на ней. Место в котором она находится - не её клетка в комплексе. Человек рядом с ней - не её хозяйка. В мыслях - скомканные воспоминания, сложенные неправильно, не в нужном хронологическом порядке, ведь кажется, будто бы разящая дыра в памяти слишком большая, чтобы без сомнений уместить те запомнившиеся моменты, что Фейд смогла воссоздать. Кошмарница поворачивает голову к спасителю, бросая взгляд, наполненный ужасом и страхом. Она ждёт чего-то, что не может попросить из-за.. почему она не может ничего сказать? Её язык не может сложить внятные звуки, связки не выдают членораздельную речь. Собственная рука слабо, но отчаянно тянет металл, пытаясь порвать цепь, надеясь, но понимая, что причина отсутствия речи не в этом клейме и осознавая, что так просто его снять не возможно. Неон беспокоится, осмеливается сделать ещё шаг и оказывается почти вплотную к койке. По ней видно, что она много что хочет сказать.. но сдерживается; война изменила и её. Свет лампочки над ними периодически мигает, создавая совершенно неблагоприятную атмосферу для разговора, да и язык не поворачивается заговорить со столь побитым жизнью человеком. -Где.. я? - нерешительно и с большими трудностями спрашивает Фейд. Она неправильно выговаривает звуки, запинается и путает интонацию даже в таком простом вопросе. Возможно, её придётся заново обучать. -Ты в моём штабе, в медицинских палатах. - четко и максимально уверенно отвечает Николь. В её словах мелькает нотка гордости. Фейд молча принимает информацию. Ничего не отвечает, никак положительно не реагирует. Лишь мнимо успокаивается, проглатывает саму себя и, наверное, пытается устаканить всё в голове. Руководитель сопротивления мнётся, не подходит ближе и продолжает трепать свой халат. Она вздрагивает от нового приступа пациента перед ней, совсем не зная, что ей сказать. А хочется рассказать так много! О том, как Неон выросла, как отреклась от положенной ей чистокровной радианитовой господственности, как противостояла войне и спасала людей от озверевший радиантов, укрывая беззащитных на своей изрядно сломанной базе, что не раз подвергалась бомбежке, штурму и подобному. И хочется получить похвалу как в былые времена! Но помнит ли Фейд её? С начала войны прошло пять лет, с начала охоты - три года, и, учитывая продолжительность безрассудных гонений, а так же последующего двухгодового заключения в господствах Рейны, не мудрено, что бедняга забыла не только о Неон и их прошлом, но и о всяческих человеческих поведенческих особенностях, ведь в головушке питомца крутились лишь мысли о выживании. У её новой хозяйки сердце обливается кровью от осознания подобной ситуации. Новая волна боли. Новый кашель, новая попытка сдержаться, после которой расхлябанная дверь отворяется с резкостью, и два врача на пару с крепким охранником почти вваливаются в небольшой кабинет, собираясь окружить кушетку максимально быстро. Нотки страха улавливаются сразу же. Страха, что не похож на разумный врачебный ужас перед смертью человека; это страх перед жизнью монстра. Их громкие возмущённые голоса, поднятые на вилы от стадного отсутствия безопасности, начинают набирать обороты когда Неон грубо останавливает их своим телом, раскидывая руки в стороны, закрывая кушетку, призывая выслушать. Руководитель штаба просит быть осторожнее и мягче, покуда животное за её спиной смотрит со страхом на чужаков. Фейд пугается, жмётся к стенке боком, прекращая сдерживать потоки крови, но стараясь контролировать взгляд и кашель. Неон оглядывается через плечо, расстраивается и волнуется, и вновь просит врачей, таких знакомых для Фейд, быть максимально деликатнее, ведь человек за ней - очень важен для неё, для них и наравне с этим.. странен. Ему нужно всё досконально объяснить и проявить уважение. Все троя из новопришедших напуганы, и Кошмар, по просьбе или вопреки Фейд, успокаивается, застывает в отличной засаде и убирает все признаки внутренней нестабильности, очищая комнату от своего личного напряжения. У него есть план. Тон врачей поначалу стихает, но когда пациент начинает кашлять и неосознанно мешать окружающее пространство с нестабильными брызгами страха, один из охранников - рыжий, высокий и достаточно сильный человечишка - прорывается к кушетке, скалится на руководителя и упрёком просит посторонних выйти из палаты. Завязывается конфликт. -Ты не можешь просто взять и сдержать её как животное! Она достойна лучшего отношения. -девичий голос приобретает максимальную грубость, понимая, что если ситуация выйдет из-под контроля то Фейд испугается. Она умалчивает об опасности, взывая человека перед ней к разумности. -А ты не можешь препятствовать лечению. -бас ударяется об белые стены, расходясь псевдоэхом по комнате. Его огромные, механические руки скрипят, разворачиваются по какой-то траектории, расходятся, как клешни. -Не делай глупостей, Брич! Ты даже не знаешь что случится, если напугаешь её! -Да плевать я хотел на это! Сдерживатель не останавливается даже когда другие просят его прекратить перечить главному руководству. Его стопорит только мягкое касание к одежде и лаконичный тон. -Брич.. прекрати. -мягкий но ломающийся от усталости и подавленного страха голос хочет прекратить это. Врач делает шаг к этой махине, располагает руку на шею, стараясь коснуться кожи. Слабый бирюзовый свет образуется под пальцами. Она тоже радиант?.. -Неон намного лучше знает Фейд. Я думаю ей стоит поверить. -слова сочатся ядом от второго врача, но брызжат не только статусом, но и болезненной хрипотой. Женщина также подходит к Бричу, только уже с другой стороны и окидывает оценивающим взглядом саму кошмарницу. Она выглядит истощённее всех. Да ещё и человек. Лакомый кусочек. Кошмар старается справиться. -Я уверена, что пациента можно вылечить и без рукоприкладства. -пристальный взгляд пронзает хлипкое тело на койке. В нём сочетается так много чувств: убитое горем добро, забитая в глотку забота и попытка восстановить бывалое созидание. Но Фейд чувствует страх. Кошмар уже не выдерживает. Красноватые искры шипят где-то за глазными яблоками, слабо отражаясь на белке, пробиваясь в слёзные железы, и совершенно незаметно выходят наружу. Фейд надеятся что незаметно. И видимо зря. -Молчите.. - предостережительно шипит охранник, отпихивая врачей в сторону. Хам опускает свою большую тень на дрожащее тело. Липкие, вязкие обрубки сразу начинают крутиться под бледной безжизненной кожей, частицы которых, как змеи, обвивают запястье. Кошачий оскал и животное шипение - последнее предупреждение, которое стоящий перед ней человек понимает, но не желает реагировать. Однако, видимо, чуть меняет свой план действий, вдумывается. Хочет не просто физически успокоить девушку перед ним, а конкретно усмирить и сделать безопасной для остальных. Он слабо медлит, прокручивает у локтя своей правой руки плоскую шестерню и возвращает в обычное положение. Свет из металлических рук просачивается слабо, незаметно, но явно меняется свой цвет. Клешни вновь расходятся, шипят от движений, а после тянутся к хиплому телу, к чувствительной шее. Нечто оккультно-синее набирает обороты под тонной электроники. И серый металл начинает знакомо блестеть под мигающей лампочкой. Поляризованный радианит. Тот, коим пытала Рейна. Тот, коим унижала и морально убивала. Тот, коим причиняли неимоверную боль. Лампочка гаснет на мгновенье дольше. Этого сполна хватает для кульминации триггера. Звук тьмы радует. Секунда - каждого поглощает кошмар. Белёсые стены меркнут, трещат, воют. Из них валится дым, пьянящий до боли. Комната содрогается. С потолка падает пыль и комья почвы. Клыки мрака впиваются в плоть. Щупальца лезут под плитку палаты, под кожу, под кости - в мозг. Рокотание оглушает. Сгустки тьмы обгладывают сознания. Крики боли, пот и слёзы, всё - корм для беса ужаса. Его напугали, теперь он пугает остальных. Его истощили и теперь он восполнит баланс. Он защитит себя от мук сдерживания и голода. И повелительницу, что сама, отрицая, хочет насытиться. И с радостью упивается криками боли. Наслаждается страхом. Нити и прутья паники сдавливают врачей и охранника, поднимая над землёй. Они молят о спасении пока в мозгах копошатся черви хаоса. Их страх сильнее собственного, и он же сдавливает им глотку, тянет и связывает, желая обезглавить и расчленить их дёргающиеся туши. Фейд играется с едой, не убивая. Почему-то не может. И вскоре понимает причину. Яркие трески тока моментально слепят. Мгновение - вспышка перед глазами теперь прижимает кошмарницу к кровати. Чужие руки царапают электричеством, нагревают кожу, оставляя ожог. Почти голое тело, прикрытое лишь одеялом и нижним бельём, неприятно ловит всю тяготу еле сдерживаемого сияния. Собственный оскал и ярость встречается с обеспокоенным взглядом. Взглядом полным сострадания. Полным жалости. И тоски. Неон перед ней напугана. В её душе - скандал, по дрожащим рукам, выступающим венам и уставшим, почти плачущим глазкам это видно. Чувства переполняют девочку, пробираются в виде энергетических дуг, икрами прыгая из неё. Но они, на удивление, совсем не попадают на добычу. Неон контролирует их. Не хочет причинить ещё больше боли. Это вводит Фейд в ступор. Почему она не злится? Почему она не придушила шавку на месте? Это обман. Не ведись. Слушай меня. Но каких бы усилий не прилагала бы пленница, Найтмер не может напасть на Неон. В самом начале бунта не смог. Он сдерживается даже сейчас потому что знает - так он разочарует, возможно, новую хозяйку. Её электричество пугает его самого, ему не хватает сил на сражение с ещё одним радиантом. Он просит приказа, умоляет, но вопрошает не Фейд, а Николь. Он застыл, останавливая разрушение этой подземной комнатки. Его тьма ждёт развязки. -Прошу.. Хазал, отпусти их. -разряд тока больно ударяет в предплечья, проходя по позвоночнику и заставляя отчаянно плеваться кровью. Кошмар кусает нервы внутри пленницы. Хилое тело содрогается, но не поддаётся. -Послушай, мы хотим помочь тебе. Позволь нам тебя вылечить. -голос пытается успокоить, но видимо вновь не срабатывает. Худые руки со стёртой хной тянутся к шее. Не желая убить, даже не желая попытаться, но показывая своё сопротивление. Только чтобы окончательно не разочароваться в себе. Неон не противится - в душе понимает, знает, что ей ничего не угрожает. Убеждений для пациента не достаточно, хоть в голове уже проскальзывают воспоминания. Еле уловимые, никак не поддающиеся, и явно проявятся не шибко скоро. Тогда, в их почти интимном, личном моменте, Неон решает сделать нечто, что могло бы быть уж слишком приторно-символичным для здешнего мира. Ситуация вынуждает прибегнуть даже к этому. Ведь животное понимает действие, а не слова. Её палец поддевает металл на шее, слабо касаясь кожи. Тянет ошейник на себя, глубоко вздыхает и вникает в шипение разгорячённого объекта. Металлические-поляризированные кольца сплава трескаются, оглашают мрак своим оранжевым светом, а после льются, как воск. Чистокровный радиант аккуратно собирает капельки, не давая горячему подобию железа сжечь израненную кожу. В этот момент у Неон есть возможность получше разглядеть тело под собой. И она ужасается тому, что произошло с ним за столько времени. Кости выпирают с силой, и на каждом ребре шрамы от истязаний и пыток. Глубокие, плохо зашитые, гнойные раны красуются на груди и ключице, а сама грудная клетка еле-еле поднимается и опускается в такт дыханию и хрипу. К шее ситуация ухудшается - плечи покрыты кругловатыми ожогами, напоминающие веснушки, а в прошлом красивая, нарисованная хной лапа между шеей и плечом выжжена и обуглена. Видно, как бедолага царапала и расчёсывала это место, отслаивая слой за слоем в попытке исправить столь некрасивую, шершавую и болезненную метку, в надежде стереть с себя осквернение. Шипение утихает, но боязливый, недоверчивый взгляд не уходит. Пальцы покоятся на глотке. Кошмар потихоньку остывает. -Ты помнишь меня? Отрицательный кивок. -Ты хочешь помощи? Смешанные чувства. Прежде чем ответить, нужно спросить. -Ты.. у.. уби.. ла? -вопрос странен для наблюдателя, вновь неправильно выговоренный, по звукам сказаный, но смысл понятен лишь двоим. Положительный кивок. Кошмар втягивается в душу. Впитываясь в тело, хвосты ужаса показательно задевают расплавленный ошейник, покуда тусклые разноцветные глазки смотрят прямо в чужое сознание. Некоторые огромные обрубки тьмы до сих пор держали комнату, бункерные пласты и землю, не давая всему этому упасть. Другие же аккуратно связывали и сдерживали персонал, поднимая их над полом, не давая двигаться. Фейд развеяла кошмарное опьянение, но отпускать побаивалась. Неон понимает её. Сейчас стоит как-либо успокоить их, объясниться, оправдаться, дабы они не набросились на итак зашуганную девушку. Руки филиппинки нежно оставляют холодную кожу. Скрип кушетки - и руководитель уже стоит около одного из пострадавших от сил Кошмара. Сам он, частично приобретя кошачий вид, пристально наблюдает за каждым движением, возвращает комнату в более менее надёжное положение и ожидает, когда ему дадут команду. Тогда же, на удивление, от Николь слышится тихое "спасибо" в сторону тьмы. Найтмер угрюмо мурчит. Неужели он её помнит? Тяжкие стоны облегчения и тревоги заполнили комнату. Персонал пытался вновь найти способы дышать, осознавать и существовать, пока Неон терпеливо и поочерёдно старалась привести их всех в чувство. Начиная с Сейдж, если Фейд правильно помнит её имя, она окликает остальных, надеясь, что они проснутся самостоятельно. Китаянка, секунду погодя, протяжно мычит, жалуется на головную боль, а после, выслушав просьбу руководителя, на выдохе соглашается, проводя обеспокоенным взглядом хиплую тушу позади Неон. Рука поджарой девушки постукивает по сгустку темноты, страха и боли, и Кошмар, на удивление самой охотницы за головами, отпускает женщину. Фейд немного злится. И нервно перебирает пальцы. Женщина в возрасте достаточно быстро пришла в норму. Только её ноги коснулись пола, а руки освободились, она сразу подбежала к девушке в маске, сняла мешающийся противогаз, убрала чужие маслянистые волосы за ухо и моментально вложила всю свою.. всё таки радианитовую силу в.. лечение? Да, скорее всего лечение, хотя, такое поведение для Фейд было очень странным, неестественным, неправильным и глупым. Раз эта китаянка радиант то почему она примкнула к сопротивлению? Почему она сейчас здесь, в этом странном подземном комплексе, вместе с другими людишками? Почему ей не захотелось помочь бывшей хозяйке? Хотя, может быть, она такая же нечистокровная как и Фейд.. Однако в груди Кошмар успокаивает неизвестным знанием, шепча, что владелица всё поймет. Особенно с помощью Николь. Потому что он сам понял. Фейд отводит взгляд. Её окутывает странное чувство, пожирающие изнутри, заставляющее кусать губы, желающие вновь выплеснуться в форме отвратительных искр и лоз ужаса, но как будто бы само её сияние более ей не принадлежит, более не слушается, не подчиняется разуму. Но, вместо агрессии, нечистокровный радиант сутулится и тихо облокачивается боком о холодную стену, смотря куда-то в колени, в пятна крови, заставляя себя успокоится, понимая, что ей, пока что, ничего не нужно контролировать. Хотя животный стресс и готовность к худшему всё ещё дёргают вены и мышцы в напряжённом такте. Какая жалкая картина. Как столь сильное существо, как ты, можешь так глупо сдаваться? Принимаешь правила игры без существенного сопротивления, отдаёшь свои сили в попечительство другого, совершенно чужого человека. Посмотри на них - какой идеальный момент небольшой суматохи. Ранее, под покровительством самой Рейны, на званых ужинах ты поедала подобным им, вгрызаясь в глотки и сьедая всё, что тебе давали. Даже если это "всё" - живой человек. И это происходило постоянно. Или ты не помнишь? Так что же тебя останавливает сейчас? Мнимое, мимолётное проявление сострадания?

Я вижу как ты зла. Я вижу как ты хочешь есть.

Убей. Сломай. Поработи.

Сьешь. Обглодай. Расчлени.

Заставь их молится богам.

И жестоко покарай за то, что они слабее тебя.

-Фейд? -тельце вздрагивает от неожиданного обращения. Ошарашеные глазки боязливо осматривают белый халат, надетый на тёмный свитер, а после поднимают взгляд к лицу. Это.. Сейдж. Боятся пока что нечего. Наверное. -Мы вывели Брича. Тебе нечего боятся. -другая женщина также подходит к койке, останавливается чуть поодаль. Она резко начинает кашлять, отворачивается, слышится тихое "Сабина, милая, тебе помочь?", но следует отказ. Сейдж приходится продолжить: -Мы хотим помочь тебе. Без применения жестоких мер. Пожалуйста, позволь нам осмотреть тебя. -слабая улыбка также слабо внушает доверие. Но Кошмар внутри тих. Возможно стоит довериться этой доброй, на первый взгляд, женщине. Мозг, правда, считает, что этого пока что не достаточно. Фейд боязливо, не прекращая зрительный контакт, отводит голову в сторону, а после кротко смотрит за спину персоналу, как будто бы ищет кого-то. И встречает прямо у двери Неон. Та пристально наблюдает за поведением. Сейдж замечает это, оборачивается и лёгким кивком головы просит филиппинку подойти. Они перекидываются парочкой фраз, из которых становится понятно, что Неон не против посидеть рядом с пациентом, так как Фейд не доверяет никому, а с Неон ей, по ощущениям и личным догадкам, чуть спокойнее. Девчушка садится на кушетку, прямо на самый край, и складывает руки на коленях. -Я рядом. Пристальный взгляд разноцветных глаз устало метается от персоны к персоне. Но Кошмар умоляет сдаться. Убей. Сломай. Поработи. Сьешь. Обглодай. Расчлени. Аккуратный кивот и последующе за ним действия и просьбы оказались не столь жестоки, нежели предполагала бывшая пленница. Однако ей всё равно не нравилось. Сейдж, иногда именуемая Линь, действительно оказалась радиантом. Правда, силы её, по ощущениям, находились далеко не в расцвете, а скорее в самом тяжком упадке. Не смотря на это, её базовые знания в медицине оставались твёрдыми. Из-за нехватки оборудования, приходилось надеятся только на способности этого чудесного лекаря, и, раз уж все вокруг ей доверяли без всяких сомнений, Фейд решила, что постарается также. Ей просто ничего не остаётся делать, кроме как пытаться успокоится и вытерпеть этот осмотр. Правда, она всё равно часто потела, кашляла от стресса и расчёсывала некоторые места. Фейд не нравилось то, как проходил осмотр. Не нравилось, как Сейдж осматривала горло, глаза и уши, как слушала дыхание и сердце, как мерила давление, как записывала что-то в свой блокнот, как смотрела с жалостью, как касалась всего её тела для проверки костей и мышц. Реакция на раздражители была либо слишком слабой, либо чересчур агрессивной и сильной, из-за чего в какой-то момент врачи были вынуждены вколоть что-то, походившее по своим действиям на успокоительное. После этого, видимо, по причине накопленной усталости, пациент действительно успокоилась. Теперь, вечно крутившаяся около полок с медикаментами Сабина, к которой Неон часто обращалась просто Вайпер, тоже не вызывала больших сомнений, хоть и выглядила как исхудавшая ядовитая змея. Именно она подавала еле работающие приборы для быстрого анализа, а также ассистировала смену швов, происходившую без анестезии и вызванную подозрением на целый список будущих заболеваний. Каждая невыносимая рана становилась ещё большим поприщем бесконечной боли. Но Найтмер попросту работал на этих всё ещё чужаков, отключая мозг и сковывая движения, заставляя слушаться и подчинятся. От этого стресс только повышался, ведь Фейд казалось, будто бы её вообще ни во что не ставят. Под обработку также попали множество ожогов, на которые Линь применяла свои странные силы. Большой ожог на шее в виде лапы обрабатывался очень долго, поэтому врачи решили использовать неизвестные мази, а после сделать перевязку. Ожог на лице, который также, по словам Неон, раньше тоже был рисунком, стянулся быстрее, но не до конца. Фейд, правда, до сих пор не может вспомнить всех моментов из так называемого "плена". Как и до него. Ничего из детства, ничего из взрослой жизни. Она, к сожалению или к счастью, не может вспомнить совершенно ничего, кроме моментов из периода охоты и первых 3 дней в господствах Рейны. Для неё всё прошло быстро. Но для её психики и физического состояния, видимо, нет. Спустя какое-то время, исходя из всех выводов и проведя дополнительные процедуры с мазями и лекарствами, Сейдж приказала сделать какую-то капельницу с препаратом, от которого Вайпер сама вздрогнула. Сверх этого, из-за заполненности подобных медблоков, Линь обратилась напрямую к Неон с просьбой "приютить" девушку и уже там провести оставшиеся процедуры с таблетками и самой капельницей, чтобы место освободилось. Кошмарница, правда, не совсем поняла о чём идёт речь, но выдавить из себя что-либо не представлялось для неё возможным. Поэтому она молча лежала, с почти пустой головой от успокоительного, и лишь краем уха слушала заявления главного врача. Там говорилось что-то о частичной амнезии, вызванной попыткой психики защитить себя, а также упоминалось что-то связанное с неправильной работой кишечника, лёгких и сердца, а также другие различные диагнозы которые Фейд уже не услышала, так как её мозг постепенно гас. От полного единения со сном её остановила сама Неон, бережно коснувшись менее больного плеча. Хазал отреагировала немного смазано, но продолжила лежать. Оказывается, Неон подала ей одежду, сказав при этом, что Фейд во время её сна избавили от грязи на теле и она может спокойно одеться до следующего похода в душ. Наверное, такими словами она хотела успокоить девушку. Эйлетмез не обратила на это внимание, немного задумалась о чём-то своём, но после просьбы и упрёка от Кошмара решила принять одежду и наспех натянула свободные штаны и футболку на себя. Они висели на ней как тряпки; кожа да кости, хотя размер одёжки был скорее всего меньше нужного. -Фейд, давай я отведу тебя в мою комнату. -проговорила девушка, но по её искоркам из волос становилось понятно, что она напряжена. Неон протянула руку к пациенту. Фейд немного струсила. В её голове было слишком много сомнений. С одной стороны - ей страшно. Она не знает что будет там, вдали от уже привычной комнаты, во тьме пристанища руководителя сопротивления. С другой - как она может перечить новой хозяйке? Разве причинённая там боль и ужас не будут повторной дрессировкой и проявлением внимания и любви к питомцу? Не впервой ли Фейд? Делать нечего. Она тянет руку к Неон. Поворачивается к краю койки. Опирается на чужое предплечье. Встаёт. С болью в районе матки, глубже и ниже. С каким-то подобием фантомных судорог. Со слабым головокружением и тошнотой. Врачи видят это. Сейдж подходит ближе, подхватывает другую руку и перекидывает через плечо. В это же время Вайпер ищет что-то в ящиках. Кошмар контролирует изнутри. Старается сделать всё возможное, чтобы заткнуть боль. И его обладательнице наконец-то получается сделать первый шаг. Болезненный, тяжёлый. Шаг на холодном кафеле, чей мороз просачивается даже сквозь подобие резиновых тапочек. Потом ещё шаг. И ещё. Фейд держится как может. Ей сказали что идти не далеко, но путь от палаты до комнаты Неон оказывается долгим, слишком. В какой-то момент врачей вызвали в другую палату и они покинули и Фейд, и Неон. Филиппинка казалась слишком уставшей. И обеспокоенной. Найтмер чувствовал это, но совершенно не обращал внимание, что стало заметным облегчением, так как Хазал могла сфокусироваться на своих движениях. Они обе молчали. Почти всю дорогу молчали. Животное понимает только действия. Неон не торопила потерпевшую, учтиво выжидала каждого шага. Останавливалась, когда нужно было, смотрела обеспокоенными глазками, переживала. Это вызывало странные эмоции, однако сейчас не до них. Она чего-то ждала. По ней было видно, что она будто бы хочет что-то рассказать, или услышать вопрос, или просьбу, или вообще хоть что-то, что было раньше. Очередной поворот, лесница вниз и коридор. Идя между открытыми бункерными пластами и комнатами с какой-то электроникой, Фейд замечает дверь с нарисованным на ним розовым осьминогом. Хотя, нарисованный слишком хорошо сказано. Цвета потускнели, где-то совсем стёрлись. Кошмар подсказывает, что осталось совсем немного. Неон подходит к двери, оставляя Фейд, роется в сумке на поясе, которой не было видно из-за халата, и достаёт ключкарту. Прикладывает её, а после свой палец. Дверь шипит, гудит, и достаточно медленно открывается. Внутри - полумрак, слабый свет мониторов и лампы сжирает тьму. Неистовый ужас внутри оценивающе урчит, а после замолкает. Фейд заходит внутрь чуть погодя, опираясь о дверной проём, осматривается. Комнатка совершенно небольшая, вокруг туча снаряжения, коробок и ящиков. Голые каменые стены веют холодом, на них же весят некоторые непонятные плакаты, а в темноте меркнет доска с записками. Кровать стоит прямо напротив двери, а по бокам - большие книжные шкафы. Справа - стол с мониторами, слева - оружие, скрытое за стеклом. Неприятно гудит вентиляция. Но всё это, несмотря на удручающий вид, выглядит вполне уютно безопасно. Неон помогает Фейд подойти ближе к кровати. Только сейчас становится заметна единственная игрушка. Игрушка того самого осьминога. Он немного грязноват, кое-где заново сшит. Но сейчас это не важно. Хазал садится на матрас. Её ноги дрожат от усилий. Хрип стихает. Голова пуста. Инстинкты не знают что делать. -Располагайся. Я сейчас позову Сейдж и Вайпер, чтобы поставить тебе капельницу. -голос странно подрагивает в конце. Турчанка не смотрит на неё. Просто сидит и молча смотрит в пол. Слышится огорчённый выдох. -Отдыхай. -но реакции не последовало. Аккуратные шаги сначала направляются к оружейному блоку, а после ко включеным мониторам. Их свет тухнет. Остаётся только лампа и гудящая вентиляция. Неон подходит к открытой двери. И останавливается в проёме. -Скажи. Ты правда.. ничего не помнишь? Секунда. -Нет. Дверь закрывается. За ней слышится всхлип.