Напарник

Призрак расхаживал где-то за стеной, совсем близко, намеренно громко топая и скрипя старыми половицами. Казалось, он всё знал и просто игрался со своими жертвами, добиваясь от них наибольшего страха, чтобы потом ворваться в комнату прямо через стену и сожрать их, вкусненьких, горяченьких. Возможно, это и вправду конец, возможно, другого шанса уже не будет, потому, едва дыша, одними губами Линч тихо-тихо выпалил:       — Джон, я тебя люблю…       И тут же закрыл рот ладонью, совсем перестав дышать от страха, и слепо понадеялся на лучшее. Бывали моменты, когда удача оставляла их. И главное, чтобы этот момент не оказался одним из таких…       Когда топот внезапно прекратился, Линч не поверил своим ушам, не поверил происходящему. Застыв в полном шоке, он даже не понял, как тепло Джона пропало из-за спины, как его всё ещё чуть подрагивающая ладонь схватила Линча за запястье и куда-то повела. Линч понял всё только тогда, когда прохладный воздух ночи заполнил лёгкие, а онемевшие ноги бессильно подогнулись, уронив хозяина коленями на поросшую траву. Они выжили… Они выжили! Без ума от счастья Линч свалился на спину, впервые так радостно взглянув на простые звёзды и тёмное ночное небо. Да, жизнь бесценна. И он не намерен её просто так отдавать.       — И чё теперь делать? — Джон бесчеловечно вырвал Линча из сладостных мечтаний обратно в суровую реальность. — Как нам ловить эту хрень?       Джон спрашивал спокойно, обыденно, насколько позволяла ситуация, и его отношение к Линчу никак не изменилось, ни в лучшую, ни в худшую сторону. Неужели он… не услышал?! Линч произнёс те заветные слова слишком тихо, и его не услышали! Какой кошмар!.. Он стыдливо прикрыл лицо руками, не веря в такой фееричный и ужасный провал. К счастью, хоть Джон о нём не догадывался, иначе, наверное, подлых шуток было бы не избежать. Но не время тосковать по неудавшемуся признанию, были дела поважнее. Линч неохотно уселся, обернулся на дом и принялся думать, что им теперь делать. Самого призрака им не поймать никак – он неосязаемый, его просто не схватить. Зато всё что угодно можно творить с его предметом, что отразится и на самом призраке. В прошлый раз они его таким образом и сожгли: случайно попали Молотовым в шапку. Выходит, оставалось только найти предмет этого призрака, явно расположенный где-то в столовой, заснять на камеру его появление и ждать прибытия людей Лэмптона. Ничего сложного. Во всяком случае на словах. Этот небольшой план Линч поведал Джону.       — Я туда ещё раз не пойду, — сразу же отрезал тот.       — Я пойду, — смело заявил Линч, поднимаясь на ноги. Колени так-то всё ещё немного подрагивали…       — Не надо! — внезапно вмешался Джон. — Ну, то есть… Опасно же.       — Я просто поставлю камеру и свалю, — поспешил успокоить его Линч, — будем наблюдать через окно.       — А чё сразу не понаблюдать через окно?       — Оттуда не поймём, какой предмет – его. Окна грязные, плохо видно. Смотреть будем, чтобы понять, когда он вообще появится. Всё, я пошёл, — Линч неспешно поднялся на крыльцо и встал напротив настежь открытой двери, видимо со страху распахнутой Джоном.       — Блин, не сдохни там, — пожелал тот «удачи» в своём стиле. А Линч ответил в своём:       — Постараюсь.       И попытался шагнуть в дом, но страх вновь обволок ноги, не позволяя сдвинуться. От одной мысли, что нужно шагнуть туда, навстречу опасному призраку, без какого-либо оружия или защиты, раны на спине больно загорались воспоминаниями о том дне, когда они впервые кровоточили после удара монстра. Только с призраком, вероятно, будет ещё хуже. Вряд ли он способен нанести человеку вред самостоятельно, зато размозжить его по стенам силой наподобие телекинеза – это он запросто. А разница между тем, чтобы быть разорванным на куски и заживо размазанным по поверхностям довольно большая, и Линч бы не предпочёл ни один из вариантов, но если бы выбор давался исключительно между ними двумя, то он однозначно выбрал бы первый. Линч тряхнул головой. Накручивать себя – уж точно не лучшая идея, сначала нужно со всем закончить, а потом уже надумывать всё что угодно. Поэтому, преодолевая жуткое онемение в ногах, он сдвинулся с места и вошёл в дом, тут же встретивший его гудящей тишиной. Задача предельно проста: поставить камеру так, чтобы она захватывала все предметы в столовой, и выбежать из дома до того момента, как призрак решит явиться и сожрать незваного гостя. Как это обычно и бывает, на словах всё просто. И Линч надеялся, что на деле окажется не сложнее. Он быстрым шагом протопал в столовую и, практически за секунду осмотрев её всю, приметил небольшой столик у стены справа от входа. Очень вряд ли бы старый проводной телефон с радиотрубкой, засохший цветок в горшке или пожелтевший от времени журнал, расположенные на этом столике, могли бы оказаться предметом призрака, поэтому Линч смело поставил туда камеру, направив её объективом на столовую, и пулей вылетел из дома. К его счастью призрак не решил материализоваться за эту минуту, что он провёл в доме.       На улице Джон встретил его с такой радостью, будто они с Линчем не виделись уже год, если не больше, и даже потянулся за объятиями, но потом почему-то одёрнул себя и сделал вид, что ничего не было. Такой странный жест породил ненавистную неловкость, которую Линч поспешил как можно скорее разбавить повседневным разговором на различные отвлечённые темы. Он притащил ту пачку злакового печенья со стола и, встав вместе с Джоном напротив окна, удачно ведущего прямо в столовую, принялся есть и обсуждать нечто отстранённое. Такая абстрагированность неплохо помогала успокоиться и прийти в себя. Так парни простояли минут тридцать, прежде чем призрак соизволил материализоваться. Вылез он точно из дневника, лежащего посреди стола, и целенаправленно подошёл к окну, уставившись на парней своим мёртвым взглядом. Покинуть дом он определённо не мог, что радовало, но сквозь окна видел хорошо и, вероятно, уже не впервые разглядывал людей по ту сторону. Скорее всего, также было в тот день, когда этот дом, а точнее эту, как парни выяснили, деревню покидали её последние жители. И пусть зрелище до трясучки жуткое, Линч внимательно разглядывал этого призрака. Молодая девушка в ночнушке, на лице навеки застыла мёртвая гримаса некого предсмертного удивления и страха – девушка определённо умерла неожиданно и быстро – шея сломана и неестественно вывернута, что явно и послужило причиной смерти, а на обнажённых ключицах застыли навсегда свежие капли и ручейки крови. Выстроить какую-то особо логичную цепочку событий не получалось, Линч высказал лишь одно предположение, первым пришедшее в голову: девушка, при жизни бывшая человеком скверного характера, либо просто случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, стала жертвой нападения одной ночью, когда сидела в столовой и под действием бессонницы писала что-то в дневнике. Призрак всё это время неподвижно стоял за окном и слушал, но на слова никак не реагировал, хотя определённо мог их понять. Может, Линч со своей теорией ничего не угадал и на самом деле девушка умерла совершенно иначе. А может, призрак просто решил намеренно не реагировать, чтобы не тешить любопытство живых незваных гостей.       Парни отошли от окна, скрывшись от неприятного взгляда призрака, и терпеливо дождались момента, когда в столовой вновь загорелись синие огни и исчезли в дневнике. Настало время очередного безрассудного поступка: кому-то нужно было забрать камеру. Конечно, можно просто оставить её там до рассвета, а потом безопасно забрать вместе с дневником, но Линч боялся одного очень большого и в их положении слишком опасного риска. Каждый раз при своём появлении призрак раскидывал предметы вокруг себя, а иногда вовсе швырял их с огромной силой в стену или в другую часть комнаты. Подобная участь могла настать и камеру, чьей поломки ни в коем случае нельзя допустить. Если камера сломается и запись с неё сотрётся, либо утеряется любым другим способом, люди Лэмптона не смогут убедиться в проделанной работе и посчитают задание невыполненным, а тогда… Тогда Линч уже не сможет вновь увидеть Лили и помочь ей с Лукасом, не сможет навестить родителей на их даче, не посетит квартиру Джона второй раз, не вернётся в свою, не посидит на краю третьего этажа заброшки, не попытает удачу в признании снова… Столько упущенных возможностей, столько разбитых мечт. Целая жизнь, которую уже нельзя будет прожить! Камеру необходимо забрать, любой ценой, кроме жизни, потому что от призрака возможно сбежать и скрыться, а от Лэмптона, уже поймавшего парней в свою клетку, – нет. С этими мыслями Линч уверенно подошёл к порогу дома, но остановился прямо перед входной дверью не в силах пошевелиться. Страх, куда более сильный и мощный, намертво сковал тело, не позволяя и шевельнуться, даже вздохнуть. Нечто подсознательное, находящееся где-то там, вне разума и понимания, чётко подсказывало, что ещё один шаг в этот дом определённо станет последним. Линч обязан забрать камеру, просто обязан! Но он не может… Внезапно опустившаяся на плечо рука немного испугала. Джон смотрел на Линча так, будто только что спас его от бедствия, своим масштабом способного погубить целую вселенную.       — Я сделаю, — больно уж бесстрашно заявил он и шагнул навстречу тёмной прихожей. Стоило его тёплой руке пропасть с плеча, как то подсознательное нечто в голове заверещало сильнее прежнего. Линч попытался его остановить:       — Джон, стой!       Но его не послушали. Джон двумя широкими прыжками добрался до столовой, моментально схватил с того столика камеру и резво добежал обратно. Стоило ему одной ногой перешагнуть порог, как в столовой вновь замерцали синие огни, входная дверь моментально закрылась, к счастью вытолкнув Джона наружу, а не преградив ему путь. Хоть у кого-то удача ещё не закончилась. Его успеху Линч радовался намного сильнее, чем какому-либо своему за всю жизнь, и всё же, вспомнив о тех странных моментах, когда Джон почему-то одёргивал себя, решил не переступать эту установленную невидимую границу и просто поблагодарил его за спасение камеры. После они уселись прямо на землю, не задумываясь о холоде травы и возможности заболеть, и принялись вновь беззаботно общаться на отстранённые темы, всячески избегая тех вопросов и слов, которые на самом деле стоило бы озвучить. Как Лэмптон и обещал, его люди прибыли на место с рассветом, то есть как раз примерно к пяти часам утра. Прилетели они на вертолёте, ветер от которого, казалось, мог к чертям снести все хрупкие старые дома поблизости, и, едва найдя площадку для посадки, вышли к Линчу с Джоном с автоматами и в бронежилетах, будто вымотанные парни могли представлять собой хоть какую-то опасность.       — Предоставьте видеоотчёт, — скомандовал мужчина в тёмных очках, совсем неуместных ранним утром посреди почти непроглядного леса. Помимо очков в глаза бросался странный серебряный значок, прикреплённый к куртке на груди, с двумя кругами друг в друге, перечёркнутыми ярко-красной линией наискосок. Что это такое? Может, какой-то логотип? Второй мужчина, в маске и с таким же значком на груди, остановился позади первого, держа автомат наготове. Казалось, Лэмптон видел в парнях не обычных людей, лишь выбравших достаточно нестандартное хобби, а каких-то ужасно опасных монстров, из-за чего всегда выбирал довольно радикальный подход: то попробует убить в качестве предупреждения, то похитит и запрёт в подвале с каким-то усыпляющим газом, то пришлёт вооружённых людей. И всё-таки, что бы там Лэмптон себе не думал, парни – обычные студенты, отчасти посчитавшие себя героями и узнавшие чуть больше правды, чем доступно большинству, а потому противиться его кардинальным методам было бы слишком опасно. Так что Линч притупил свою гордость и покорно вручил мужчине в очках камеру с записью, объяснил, как пользоваться перемоткой и паузой, и принялся ждать, пока тот убедится в правдивости выполненного задания.       — И как вы схватили объект? — спросил он после долгого и нудного просмотра практически всей записи.       — Призрак внутри того дневника в столовой. По идее он может появляться только ночью, поэтому мы подождали утра, чтобы безопасно его забрать, — кратко пояснил Линч, слегка сжимаясь под недовольным взглядом Джона, так не хотевшего подчиняться, но понимающего, что другого выбора нет.       — И где дневник? — всё не унимался мужчина в очках.       — Там. Можете сами его забрать.       Мужчина обернулся на второго и медленно кивнул ему. Мужчина в маске незамедлительно прошёл в дом и вернулся оттуда с дневником.       — Это всё? — внезапно спросил мужчина в очках. Линч не понял его вопроса. Что значит «всё»? Всё ли он рассказал о призраке? Всё ли сделал? Дневник – это всё, что необходимо? Это размытое «всё» могло значить что угодно, поэтому Линч решил лишний раз не рисковать и просто ответил: «Да». В ответ на это мужчина в очках вновь кивнул второму, после чего заявил довольно неприятную новость:       — Мы вынуждены вновь лишить вас сознания на время транспортировки. Рекомендую подчиниться.       — Чё? — недовольно протянул Джон, впервые за последние несколько минут подав голос. — А по-другому никак? Глаза закрыть там, не знаю. С меня очки снять – уже…       — То есть вы отказываетесь от добровольного согласия на процедуру? — перебил его мужчина в тёмных очках, явно не намеренный возиться с чужим нытьём. Джон мгновенно замешкался, мимолётно глянув на автомат в чужих руках:       — Не-не! Просто спрашиваю…       — Тогда будьте добры, — мужчина в очках указал рукой на другого мужчину в маске, как раз подошедшего с каким-то увесистым баллоном в руках. Тот поставил баллон на землю и протянул парням по маске, присоединённой к баллону шлангом. Видимо, эта конструкция – что-то вроде переносного аппарата для введения в наркоз. Линч не был уверен, насколько безопасно в очередной раз терять сознание, но понимал, что наркоз – один из самых безопасных и гуманных вариантов, а также понимал, что ему никто не предоставлял выбора. Потому покорно надел маску, присел прямо на холодную землю, стараясь игнорировать заинтересованные взгляды людей Лэмптона, и принялся ждать, когда непроглядный дым обволочет сознание. Очередное пробуждение вновь оказалось довольно жёстким и грубым. Лёжа на животе, Линч ощутил под собой твёрдый холодный пол, больно упирающийся в острые кости. После наверняка долгого перелёта и неизвестного количества времени, проведённого на этом твёрдом полу, тело жутко ломило, будто Линча скинули с огромной лестницы. Едва отыскав в себе силы, чтобы подняться, он чудом смог усесться и открыть слипающиеся глаза. Да уж, после таких приключений спать не захочется ближайшую неделю, несмотря на общее чувство помятости и усталости. Стараясь игнорировать их, Линч сконцентрировался на окружающем мире в попытке всё рассмотреть. Смутно знакомые бетонные стены с довольно частыми граффити не сразу всплыли в воспоминаниях, но через пару секунд он их узнал. Уже ставшие родными заброшенные гаражи. Люди Лэмптона вернули их точно туда, откуда и забрали. К слову, «их». Где Джон? Линч слегка тревожно осмотрелся, поначалу не заметив Джона, лежащего рядом без сознания, и, как оказалось, ещё и пару рюкзаков.       — Джон, вставай, — позвал он обеспокоенно, потрепав того за плечо. А вдруг Лэмптон обманул? Вдруг всё-таки решил преподать урок Линчу за тот протест и… убил Джона? Линч потряс его сильнее.       — Джон, просыпайся!       — Ещё пять минуточек… — тихо-тихо донеслось совсем неразборчивое. Такие простые слова, а Линч обрадовался им, как упавшему с неба миллиону долларов. Однако ещё не все дела сделаны.       — Ну всё, вставай! Уже отоспался! — он последний раз с чуть большей силой тряханул Джона за плечи, после чего тот, наконец, проснулся, состроив по-кошачьи забавное лицо.       — О, мы живы… — первое, что произнёс Джон сонным голосом сразу после пробуждения. Довольно оптимистично. Но Линчу всё ещё не до этого. Важнее Лили, уже наверняка разнервничавшаяся от того, что брат больше суток не читает и не отвечает на сообщение. Если она снова заподозрит что-то неладное… Он уже не сможет ничего объяснить. Поэтому, собираясь с последними силами, он схватился за лежащий неподалёку рюкзак и принялся в нём спешно рыться.       — Ты чё? — спросил Джон, совершенно не понимающий такой спешки.       — Да где?.. — отчаянно шептал Линч, потными руками друг за другом вытаскивая содержимое рюкзака: на пол безжалостно полетел повербанк, следом провод зарядки, полупустой кошелёк, камера. «Да где же он?» — думал Линч истерично, когда уже почти опустошил рюкзак, так и не найдя телефона. Будто издевательство какое-то. Он уже всё вытащил, а на дне только… чёрный конверт? Такого Линч явно в свой рюкзак не клал. Он аккуратно вытащил идеально чёрный конверт, покрутил его, не найдя ни единой надписи, и наконец открыл. Внутри были деньги. Двести тысяч рублей.       — Офигеть… — удивлённо выдавил Джон и тут же полез в свой рюкзак, быстро отрыв и вытащив такой же чёрный конверт. Внутри у него также оказались обещанные двести тысяч.       — Он не соврал, — подметил Линч и сразу следом добавил немало важное: — Но это не повод работать на него.       — Если бы он был чуваком понормальней – повод. Но он нас трижды вырубил и один раз чуть не грохнул, так что не, идёт нафиг, — подхватил Джон, всё же убрав конверт обратно в рюкзак. — А чё ты ищешь?       — Телефон. Хочу Лили написать, что приеду.       — Приедешь?! — Джон едва не поперхнулся собственной слюной. — Мы только что чуть не сдохли! И ты ещё хочешь сидеть с мелким?       — Не хочу, но она попросила. — Линч тоже убрал конверт обратно в рюкзак и достал найденный прямо под ним телефон. — Она не должна обо всём этом знать. Для неё этой ночью я просто спал у себя дома.       — Чувак… — протянул Джон как-то сочувствующе. — Ты мужик, Линч! Я с тобой.       — Чего? — Линч нескрываемо удивился. Что значит «с тобой»?       — Не бросать же тебя? Плюс только у меня есть тачка. Короче, пиши Лили, что мы вместе приедем.       Линч удивился ещё сильнее, но всё же покорно написал, как и попросили.

Вы

Лили, извини, что так поздно отвечаю. Мы с Джоном посидим с Лукасом

07:47

Лили Старайся отвечать вовремя, я уже переживать начала! Жду вас. Заранее огромное спасибо! 07:48 Линч убрал телефон в карман джинсов, накинул рюкзак на плечо, и они вместе с Джоном, немного пошатываясь от усталости, побрели к машине последнего. Поездка проходила удивительно спокойно. Джон не включал свою грубую музыку, не стремился обогнать все машины мира, разгоняясь до двухсот пятидесяти километров в час, не орал на Алекса по телефону, не обижался после глупого проигрыша в какую-нибудь «словесную» игру. Не делал ничего такого, что делал бы обычно, будучи чуть менее уставшим. Зато Линч сумел изрядно отличиться. Если раньше он бы молча пялился в окно, параллельно слушая занимательные истории и шутки Джона, то теперь он долго рылся в своих устройствах, вслух подмечая всё, что Лэмптон или его люди успели подправить в чужих вещах.       — Твою мать, он канал удалил! — воскликнул Линч, зайдя на свой аккаунт в «Ютубе» и не обнаружив ни одного видео, только раздражающую надпись: «Загрузите своё первое видео».       — Чё, весь? — поинтересовался Джон, всё же не отрывая взгляда от дороги.       — Ну… Видео никаких нет. Записей на камере тоже, — Линч отложил телефон и взял в руки камеру, пустую, как белый лист, без единой видеозаписи, даже той последней, с задания. Лэмптон, либо его люди хорошенько постарались, стерев всё, связанное с каналом, чтобы Линч точно не смог продолжать свою деятельность. И что же ему так не нравится в том, что Линч просто занимается своим любимым делом? Что заставило некого тайного бизнесмена заострить внимание на обычных студентах, пусть занимающихся не самыми обычными вещами? Даже если они из одной стези, пара неугомонных молодых парней явно никак не мешают огромной организации, это просто невозможно. Крупные бренды газировки ведь не пытаются любыми способами, даже нелегальными, закрыть производство других газировок от куда более маленьких кампаний? Нет! Просто потому что эти маленькие кампании при всём желании не могут помешать огромному бренду. Так как двое обыкновенных студентов умудрились привлечь такое нездоровое внимание крупной организации? Что-то точно было не так… Но Линч не мог понять, что именно.       — А телега? — вырвал из размышлений Джон совсем внезапно.       — Что «телега»? — не понял Линч.       — Телегу он не удалил?       — Точно! — Линч, как какой-то персонаж из мультика, от удивления и осознания вытянув лицо, мгновенно поспешил открыть свой «Телеграм-канал». Нетронутый. Со всеми целыми постами, комментариями и подписчиками. Лэмптон удалил сам канал на «Ютубе», учёл и удалил записи с камеры, чтобы нельзя было выложить всё повторно, но даже в его предусмотрительности обнаружилась брешь: он попросту не учёл «Телеграм-канал». Может, забыл. А может, и не знал про его существование. Так или иначе это давало возможность всё исправить, выйти в этой маленькой, постепенно возрастающей войне победителем.       — Есть! Канал цел! — вскрикнул Линч радостно, на долю секунды даже забыв про усталость.       — Найс! — обрадовался Джон следом, но тут же вернулся к суровой реальности: — И чё дальше? Лэмптон нас так просто не отпустит.       — Да… — Линч заметно погрустнел, тяжело сложив руки на груди. Как им освободиться от власти Лэмптона? А станут ли они освобождаться вообще? Линчу сразу вспомнились горящие глаза Джона, стоило зайти речи о деньгах… А так ли он уверен? Вроде, да, но… Линч всё же решил уточнить:       — Но мы же не будем на него работать?       — Не-а, — без задней мысли ответил Джон, уверенно и чётко. Линч незаметно облегчённо выдохнул. Отлично, Джон всё ещё на его стороне.       — Осталось понять: «как», — продолжил он рассуждать вслух.       — Понятия не имею… — протянул Джон довольно обречённо. — Он сраный миллионер с кучей людей и дебильными принципами. А ещё может нас грохнуть.       — Да, — Линч снова вздохнул. И вправду, что они могут? Лэмптон – бизнесмен, глава огромной кампании, изучающей всё мистическое и паранормальное, вроде как, на «официальном» уровне. А они – два жалких студентика, отчаянно пытающихся закрыть сессию и заработать параллельно со своим довольно ненормальным хобби. И ведь в самом деле… Они обычные студенты, а Лэмптон угрожал им, пытался убить, похищал и даже использовал в своих целях, пусть и буквально заплатив за это. Всё это – мягко говоря, нарушение закона. И если Лэмптон не соврал про «официальность», то после заявления в полицию его могут ждать большие проблемы… Линч озвучил эти размышления для Джона. Тот сразу задал резонный вопрос:       — А если он тупо взятку даст?       — Ну… Во всяком случае он поймёт серьёзность наших намерений.       — И грохнет нас, — Джон криво улыбнулся, демонстрируя весь идиотизм настолько рискованного плана. Будто специально пытаясь добить, добавил:       — Тебе напомнить, что мы к твоей сестре едем? Которая твоей смерти может…       — Не продолжай… — Линч заметно помрачнел. Да, его сестра Лили. Племянник Лукас. Родители Шарлотта и Стэн. Его семья. Ему-то на собственную смерть, можно сказать, плевать, он умрёт и всё закончится, а вот они… Они продолжат жить дальше, без своего брата, дяди и сына. Линч не имел никакого права обрекать их на такую учесть. А значит лучше придумать план понадёжней и побезопасней. Как «наказать» человека, по сути защищённого от закона? Самостоятельно сделать что-то незаконное не выйдет, это глупо, опасно, да и парни, в отличие от Лэмптона, очень вряд ли смогут откупиться или ещё как-то избежать правосудия. Что в таком случае делать?       — Так чё там с телегой? — спросил Джон ни с того ни с сего, решив разбавить разом накалившуюся атмосферу.       — Да с ней… Погоди. С телегой? — Линч ощутил себя каким-то безумцем, черпающим идеи из каждого шороха. Может, так и есть. Но его посетила одна свежая мысль:       — Погоди, телега! Ну, конечно! Лэмптон сможет избежать полиции, откупившись. Но как он заплатит миллиону человек, разбросанных по всей стране? Никак! Наша контратака – общество! — заявил Линч удивительно бодро, в самом деле как какой-то безумец. Джон, как и всегда, поначалу отнёсся к его идее скептически:       — И как ты докажешь? Он всё удалил!       — Придётся немного ему подыграть, — Линч нескрываемо улыбнулся. Лили встретила парней прямо-таки моментально. Только раздался дверной звонок, как она тут же выскочила в коридор, впустив парней в квартиру. Наряженная в официальный костюм, накрашенная пока только наполовину, с уложенными волосами, прекрасная и изящная, она куда-то очень спешно собиралась, попутно отбиваясь от нескончаемых вопросов вьющегося вокруг Лукаса. К её счастью, заметив пришедших гостей, он временно отстал от мамы и побежал к ним.       — Дядя Линч, дядя Джон! — запищал он радостно, одной рукой приобняв колено Линча, а другой – Джона, тем самым вынудив их встать вплотную друг к другу, плечом к плечу, бедром к бедру. Ощущающееся сквозь одежду чужое тепло немного смущало, но Линч старался не подавать виду.       — Вы простите, что я так негостеприимно, — извинилась Лили, стоящая в прихожей и параллельно красящая ресницы или что-то в этом духе, Линч не особо разбирался.       — Да ладно! — махнул рукой Джон. — Чё у тебя тут? Куда собираешься?       Умудряясь одновременно и краситься, и говорить, Лили принялась шустро и эмоционально о чём-то рассказывать. Линч не слушал, его больше волновал другой человек, никак не выходящий из головы: Лэмптон. Как рассказать о нём общественности? Если видеоотчёт будет требоваться на каждом задании – это шанс, вот только Лэмптон не идиот и, вероятно, прикажет своим людям каждый раз стирать все записи с камеры Линча. Как тогда их сохранить? И был бы вопрос только в этом… Но что делать, если в следующий раз никакого видеоотчёта не потребуют, а камеру вовсе отнимут? Как тогда доказать? Понятно, что можно просто рассказать обо всём и понадеяться, что люди поверят, Линч уже так сделал: выложил огромный пост в своём телеграм-канале, где подробно расписал, кто и почему удалил все видео с его канала, а также куда он пропадал и ещё может пропасть. Вот только всё это – далеко не стопроцентная гарантия, что люди поверят. Линч заснял уже не одну мистическую тварь, а всё ещё находятся те, кто пишут про монтаж и актёрскую игру. Как тогда привлечь общество? Как обмануть Лэмптона? Как от него спастись?       — А у вас как дела? Я несильно отвлекла вас своей просьбой? — внезапно спросила Лили, не отрывая глаз от зеркала, в котором рассматривала качественность своего макияжа.       — Да нет… — слегка растерянно ответил Линч, крайне вовремя освободившийся из плена своих мыслей.       — Чем хоть занимались? — всё не успокаивалась Лили. Довольно странный вопрос, не в её стиле. Она бы скорее спросила: «Как у вас дела?» или «А что вы делали?», и то вряд ли. С чего бы ей вообще интересоваться повседневной жизнью парней? Она не из тех, кто любит лазить в чужие жизни, судьбы и дела. Тогда что это за ненормальный интерес?       Всё встало на свои места, когда Лили оторвалась от своего отражения в зеркале и одарила парней устрашающим ледяным взглядом, спросив по-другому:       — Опять где-то в лесу блуждали?       Парни синхронно переглянулись. Вот тут они и допустили ошибку… Увлёкшись рассуждениями и разговорами о Лэмптоне, они совсем забыли придумать какую-нибудь отмазку. А ведь Лили – не дура, она прекрасно понимала, что не может существовать таких дел, из-за которых человек не способен ответить на сообщение раньше, чем через день. Точнее, такие дела, безусловно, существуют, но точно не у Линча. И она всё это прекрасно понимала. Не переставая смотреть в глаза друг другу, парни отчаянно искали хоть какие-то оправдания, но головы у обоих были полностью пустые. Уставшие и паникующие, они никак не могли придумать что-то дельное. Может, сказать, что «ничего»? Линч глянул на своё отражение в огромном зеркале, занимающем целую стену прихожей: чуть взъерошенные грязные волосы, довольно бледная кожа, жуткие мешки под глазами, до сих пор не сошедший синяк от удушья на шее, перепачканная помятая одежда. При всём желании такой внешний вид даже с натяжкой за «обычный» не выдать. И что ей сказать? «Нас похитили, поэтому мы не могли ответить сразу, прости»? Нет, тогда выговора и конфликта что с ней, что с родителями точно не избежать, а этого всего не хотелось бы… Лили как-то неожиданно оказалась совсем рядом.       — Линч, ты опять прячешь под одеждой какую-то жуткую рану, о которой ничего не скажешь? — спросила она едва не плача. Линч встал в настоящий ступор. Он не успел и рта раскрыть, как Лили продолжила:       — А это что? — она мягко, исключительно нежно обхватила тонкими пальцами его подбородок и отклонила голову, открывая тёмный сине-красный след на горле. — У тебя синяк на шее! Что это?       — Лили, это… — Линч никак не мог выдавить из себя ни одного оправдания, даже самого глупого. Джон стоял в стороне, виновато пялясь в пол, и тоже не мог ничего сказать. Один только Лукас ничего не понимал, крутился в ногах взрослых и напряжённо молчал, ощущая эту витающую в воздухе атмосферу.       — Линч… — протянула она дрогнувшим голосом. Ещё мгновение – и точно заплачет. Только не это! Линч никогда не мог выдержать её слёз, для него это сущий кошмар. И уж тем более он не перенесёт, если сам окажется причиной этих слёз. Что он за брат такой, доводящий свою сестру до такого состояния?! Нужно что-то сказать, что-то сделать!       — Лили, всё хорошо, — ласково заявил он, аккуратно, невесомо проведя пальцами по её щеке, такой тёплой и пока, к счастью, сухой. — Просто мы с Джоном… С нами кое-что случилось. Но всё уже в порядке. Мы здесь, целы, здоровы, и приглядим за Лукасом, да?       — Да, — она кивнула и чуть отстранилась. Глубоко вздохнула, натянула чуть печальную улыбку и наигранно бодро произнесла: — Ну, я пошла! Не скучайте, вечером вернусь!       Все дружно с ней попрощались, и входная дверь квартиры захлопнулась. Однажды Линч точно ей всё расскажет. Однажды.