Напарник

Линч был счастливым обладателем и ванны, и душа в одном флаконе. Конструкция скорее напоминала собой обычную ванну с прикреплённой над ней душевой лейкой, благодаря чему предоставлялся выбор: расслабленно лежать или стоять под чуть жёсткими струйками воды. Уставший и измотанный, Линч выбрал первое. Не беспокоясь о сменной одежде, поскольку дома он всё равно был один, Линч скинул с себя вещи, забрался в ванну и, чтобы не ждать её наполнения, лёг на жёсткую и при этом удивительно удобную поверхность и включил воду из лейки, положив её себе на грудь. Мягкие тёплые струйки воды мгновенно расслабляли, словно впитываясь в кожу, и настраивали на самые разные размышления.       Через несколько минут Линч заметил, что его мысли стали постепенно уходить в совсем другое русло. В них всё чаще появлялся Джон, такой красивый, идеальный, горячий… Пошлые картинки одна за одной всё чаще мелькали перед глазами, вынудив вскочить, буквально подорваться в ужасе. Да что это такое?! Линч никогда не был таким озабоченным! Что случилось? Он вскочил на ноги, резко изменил температуру воды на холодную и направил её себе на бёдра, как уже делал это тогда, в квартире Лили. Только в тот раз это помогло, да и знание о маленьком Лукасе за стенкой быстро остудило пыл, а теперь так не получалось. Линч в квартире один, никто к нему не придёт, стыдиться не перед кем, вдобавок уже давно хочется хорошенько расслабиться, и непрекращающиеся мысли лишь подогревали желание… Ледяная вода неприятно, даже немного больно уколола чувствительные бёдра, вынудив инстинктивно одёрнуть руку. Жар собственного тела почти мгновенно затмил холод исчезнувшей воды. Может, всё-таки стоит? В конце концов, что в этом такого? Абсолютно естественный, физиологически необходимый процесс, которым Линч, к тому же, из-за разных дел уже очень давно не занимался. И неважно, что в этот раз в мыслях будут не случайные актёры из порнофильмов, а один конкретный человек, живущий буквально этажом выше… Какая разница, если он об этом не узнает? Хотя, может, это слишком аморально? Линч бы сам не хотел, чтобы кто-то, даже тайком, даже если он никогда не узнает, думал о нём во время такого процесса. В целом, навязчивые пошлые мысли его в этом нисколько не поддерживали, подкидывая новые и новые извращённые образы Джона. Сначала в памяти всплыл тот момент, когда Джон, выйдя из душа в квартире Лили, в одних трусах встал посреди прохода. Его тело, идеальное, не слишком перекаченное, не слишком худое, подтянутое, с едва заметным, вынуждающим повнимательнее присматриваться рельефом… Та его поза, так и манящая, расслабленная, беззащитная, при этом каким-то чудом доминантная… Или это уже Линч себе надумал? Лицо мгновенно вспыхнуло ярко-красной краской, забравшей с собой и шею, и плечи, плавно ползущей дальше, по ключицам и лопаткам. Линч невольно представил, как вместе с румянцем по его обнажённому телу ползли бы обжигающе горячие руки Джона… Жарко стало до такой степени, что закружилась голова, хотя вода из лейки, пусть и отведённой в сторону, по-прежнему лилась ледяная. Сердце забилось в разы чаще, как во время безумной погони. Дыхание сбилось, ещё больше мешая концентрироваться. Едва ли управляя собой, Линч дрожащими непослушными руками выстроил комфортную температуру и напор, кое-как закрепил лейку над головой и встал под мягкими, нежно массажирующими голову и плечи струями. Такое родное тепло помогало расслабиться, а постепенно стекающая с тела грязь возвращала свободу движений и какую-то лёгкость. Невольно захотелось подпрыгнуть и взлететь, повиснув в воздухе, как в космосе, как в самой настоящей невесомости. Интересно, а какого это, удовлетворять себя в невесомости..? Линч мотнул головой, отгоняя странную мысль. Нет. Насколько бы сильно ему ни хотелось, сколько бы фантазия ни рисовала эти жутко возбуждающие образы, сначала нужно помыться. Кое-как собравшись с мыслями, он принялся намыливать тело и волосы, очень аккуратно обходясь с чувствительными местами и гениталиями, почти не касаясь их, чтобы не спровоцировать нечто необратимое. Навязчивые мысли лишь усложняли эту задачу, растягивая вполне обычный процесс, раньше не занимающий больше десяти минут, в изнурительно долгие полчаса.       В конечном итоге Линч смог обыденно помыться, смыть с себя всю эту противную липкую грязь, часть усталости и всей мерзости, пережитой на заводе. А потом разум уже было не остановить. Почувствовав свободу и вседозволенность, фантазия достигла практически своего пика, подкидывая настолько бесстыдно сексуализированные и идеализированные образы, насколько в понимании Линча это вообще было возможно. И, сходя с ума уже от одного вида этих выдуманных картинок с непосредственным участием Джона, он легонько коснулся пальцами головки. Волна мурашек и дрожи пробили всё тело, как ударом тока. Линч тихонько застонал от одного только невесомого прикосновения, не узнавая самого себя. Раньше он никогда так остро не реагировал, да и так сильно не хотел. Он считал самоудовлетворение некой необходимостью, такой же, как есть или спать, только куда более редкой, в его случае – раз в пару месяцев, и особого удовольствия от процесса никогда не получал. А теперь, стоило лишь коснуться, как пальцы уже жутко пачкались в вязкой природной смазке. Кожу практически обожгло, как если бы к ней поднесли чуть нагретую лампочку накаливания. Не находя ни одной здравой мысли за бесконечными пошлыми образами и фантазиями, Линч стыдливо, неуверенно принялся ощупывать головку, поглаживать, трогать. Член, как живой, как некая отдельная личность реагировал на эти прикосновения, вздрагивал, трясся, выделял ещё больше смазки. Тяжело дыша, почти не распознавая расплывающийся и кружащийся из-за жара мир вокруг, Линч несмело двинулся пальцами дальше, вдоль ствола, ещё не решаясь его обхватить, и снова чуть простонал от нового прикосновения. Мягко льющаяся на голову и плечи тёплая вода попала в рот, но её вкус Линч почему-то не почувствовал, он ощутил нечто другое, незнакомое, а в голове сама собой вдруг всплыла мысль: «Какая сперма на вкус?». Воображение само дорисовало обнажённого Джона, стоящего напротив и с безумно обворожительной улыбкой сующего свой член Линчу в рот… Стыд не заставил себя долго ждать. Линч смущённо зажмурился, стараясь прогнать наваждение, и прикрыл рот ладонью. Член изнывал от желания, прося большего, особенно после увиденного, и Линч больше не смел ему отказывать, обхватил ствол всей рукой и принялся слабо, довольно неумело двигать вверх-вниз. Жар становился всё сильнее, жгучий и при этом удивительно приятный. Линч непроизвольно начал подаваться бёдрами навстречу собственной руке, плавно и нежно, сладостно поскуливая и стоная в крепко прижатую ко рту ладонь, как вдруг позади почудился Джон, призрачный, ненастоящий. Он обхватил руки Линча своими, горячими, ловкими, сильными, к несчастью нереальными, и стал ускорять темп, своим призрачным, доносящимся словно из-под толщи воды голосом шепча на ухо всякие непристойности. Линч подавался ему навстречу, своему воображаемому Джону, такому умелому и знающему, что делать, не скованному никаким стыдом. В один момент рука этого Джона, накрывающая рот, исчезла, и горячее прикосновение влажных ловких пальцев почудилось в ложбинке между ягодиц. Линч вздрогнул, невольно обернувшись. Видение Джона пропало, а томление от его прикосновений никуда не делось. «Может, стоит?» — закралась шальная мысль, крохотная, пищащая, как полевая мышка. В этом ведь нет ничего такого? Линч просто попробует… Перебарывая стыд и сковывающие рамки предрассудков, он убрал руку с лица и несмело потянулся ей назад. Что вообще обычно делают в таких случаях? Он неуверенно скользнул ладонью от поясницы ниже и замер, по-прежнему слишком сомневающийся. Изнывающий и пульсирующий член вынудил довольно быстро принять решение. Линч выдохнул и робко коснулся средним пальцем напряжённого колечка. Он просто попробует… В этом нет ничего такого… Он размашисто провёл рукой от головки до самых яичек, пуская по всему телу волну мурашек и сладостного расслабления, и, воспользовавшись моментом, несмело вставил одну фалангу. Чувство было… странное. Всё внутри пульсировало и горело ещё сильнее, чем остальная кожа, а теснота немного напрягала. Не будет ли больно углубляться? Воображение снова дорисовало пристроившегося сзади Джона. «Не будет», — прошептал он своим ненастоящим голосом и, невесомо обхватив призрачным прикосновением запястье, помог немного углубиться. От движений внутри всё сильно сжималось и тут же разжималось, хотя Линч ещё ничего особенного не чувствовал, ни удовольствия, ни отвращения. Он знал, что нужно было найти какую-то точку, волшебное местечко, дарующее наслаждение… Он понятия не имел, откуда и когда всё это узнал, но принялся неумело тыкаться подушечкой пальца, стараясь не касаться и случайно не царапать ногтем всех влажных стенок, попутно продолжая медленно и аккуратно поглаживать член. «Стони», — прошептал несуществующий Джон, и в это самое мгновение Линч вздрогнул, в самом деле не сдержав хриплый стон. Он нашёл точку. Сладостная дрожь прошлась по всему телу, разум затмило дымкой, образы слишком сексуализированного, идеального, невероятно красивого Джона замельтешили перед глазами. Дыхание сбилось настолько, что, казалось, Линч рисковал вот-вот задохнуться. Сердце забилось так сильно, словно собиралось буквально выпрыгнуть из груди. Призрачный Джон зашептал ещё больше откровенных непристойностей, опаляя чувствительные уши невероятно горячим дыханием. Стоная и краснея, Линч уже куда свободней скользил ладонью вдоль ствола, массировал и растирал ту чувствительную точку, надумывая добавить и второй палец. Дрожь по всему телу становилась всё сильнее. Ноги всё хуже держали хозяина. Пальцы постепенно переставали ощущаться. В один момент, окончательно размякший, Линч бессильно опустился на колени, не переставая себя трогать, уже чувствуя стремительно приближающийся конец. Он бессовестно, уже совсем без стеснения стонал, прикрыв глаза и запрокинув голову, подставив жутко горячее лицо навстречу тёплым мягким струйкам воды. Чем сильнее он приближался к разрядке, тем больше болели колени от твёрдой стали ванны. И, будто нарочно, когда точное чувство оказалось уже совсем близко, боль стала невыносимой. Нет, Линч всё же не мазохист, поэтому пришлось прерваться на самом пике. Он аккуратно лёг на спину, бессовестно раздвинул ноги и пробрался в этот раз двумя пальцами в ложбинку, второй рукой продолжая разглаживать пульсирующий член. Джон в голове, заменяющий собственные мысли, сладостно кричал: «Давай! Давай! Давай!». Линч чуть выгнулся и громко простонал, стоило желанному наконец сбыться. Сперма брызнула с такой силой, с какой ещё никогда до этого так не происходило, и вязкой белой субстанцией упала на плоский часто вздымающийся от тяжёлого дыхания живот. Силы мгновенно покинули тело. Пошлые мысли стали постепенно оставлять горячую голову. Призрачный Джон бесследно исчез.       Только через несколько минут, лёжа без сил посреди пустой ванной комнаты, под мягкими струйками тёплой воды, Линч наконец начал понимать, что только что с ним произошло.

***

На ближайшее время Линч решил полностью отказаться от какой-либо работы, всецело посвятив себя учёбе и каналу на ютубе. Полмиллиона – огромные деньги, которые, тем более бумажками, Линч в руках не держал никогда. На такую сумму он мог почти без труда прожить целый год, а если учитывать, что с прошлого раза он почти не потратил те двести тысяч, то на руках у него было порядка целых семисот тысяч. Потому, решив с умом воспользоваться накопленной суммой, Линч принялся работать на репутацию в университете, чтобы вернуть себе честное имя примерного отличника, дающее немало преимуществ, а также стал усердно заниматься своим каналом. Он купил новую камеру, вставил в неё флешку с памятью от прошлой и перенёс единственное видео на ноутбук, где принялся постепенно всё монтировать, попутно на новую камеру записывая необходимые куски с пояснениями. В телеграм-канале он объявил о недавнем случае и заверил подписчиков, что в скором времени выложит видеоролик на эту тему, оснащённый уймой видеодоказательств всего происходящего. После такого Лэмптон точно не отвертится и, чтобы не потерять драгоценную репутацию, ему в любом случае придётся ответить за свои слова и действия. Конечно, у такого хода было и немало минусов, но Линч надеялся на лучшее. К тому же, даже если Лэмптон и убьёт его, и сотрёт все видеозаписи, он всё равно не сможет стереть людскую память. Поэтому, несмотря на все риски, план Линч считал хорошим. На его воплощение у него ушла неделя.       Целую неделю Линч в свободные минуты старательно корпел над видео. Из-за университета и приближающихся каникул, а следовательно и экзаменов, времени на себя оставалось не так много, потому процесс довольно-таки растягивался. А Джон за всю эту неделю ни разу не заходил в гости, не звонил, не писал и никак себя не проявлял. Собственно, как и Катерина. Линча немного напрягало такое затишье, но он предпочитал думать, что эту неделю Джон с Катериной тратили на помощь первому в принятии себя. Сам он им писать или звонить тоже не решался. Стоило только подумать о Джоне, как сразу же всплывали воспоминания о том случае в ванной… Они уже, конечно, нисколько не возбуждали, но по-прежнему безумно смущали, поэтому Линч не решался сделать первый шаг. Ему и не пришлось. Катерина сама сделала всё за него.       Тихим субботним вечером, когда Линч занимался унылым финальным рендерингом видеоролика, в его дверь позвонили. В надежде он открыл её и увидел на пороге Катерину. Как тогда, в их первую встречу. Она мило улыбалась, пряча руки за спиной, как будто скрывая какой-то подарок, и смотрела чистыми-чистыми, по-детски невинными глазами, лишь где-то в глубине таящими нечто очень взрослое и секретное. Линч хотел спросить, зачем она пришла и почему так долго что от неё, что от Джона не было никаких звонков и сообщений, как Катерина заговорила первой:       — Привет, — ласково поздоровалась она. — Могу войти?       Линч, совершенно не ждавший гостей, опешил и невинно растерялся. Все вопросы столпились и застряли в горле, не давая ни вздохнуть, ни заговорить. Наконец, он кое-как сумел их проглотить, придержав на потом, и рассеянно выдавил:       — Да, конечно.       И отошёл с прохода. Катерина ему вежливо кивнула и легко прошла в квартиру, явно уже чувствуя себя здесь, как дома. Оставила кроссовки у стенки в прихожей и тут же прошла на кухню, за два посещения успев привыкнуть к местной планировке, как к своей собственной. Такая непринуждённость в её действиях облегчала задачу и Линчу, он не чувствовал на себе этот груз ответственности за чужого человека в доме, потому что Катерина как будто и не была чужой. Она без разрешения спокойно уселась за стол на кухне, зная, что ей и не откажут, и принялась ждать, пока Линч усядется напротив. Но он не спешил начинать диалог. Катерина сильно помогла ему и Джону, она спасла их, казалось бы, заведомо погребённые отношения, помогла сдвинуться с мёртвой точки, обязалась самолично добиться их счастья, и всё это совершенно безукоризненно, из чистой безграничной доброты. Разве мог Линч просто хамски принять это, как должное? Конечно, нет! И в качестве благодарности, не придумав ничего лучше, он решил проявить манеры и подобающе обойтись с почётной гостьей.       — Чай, кофе будешь? — предложил он наиболее мягким голосом, каким обычно говорил с родственниками.       — Кофе, если можно, — очень вежливо попросила Катерина и, не успел Линч рта раскрыть, чтобы спросить о предпочтениях, как она сама добавила с хитренькой улыбкой:       — На ваше усмотрение.       Линч снова немного растерялся. Пусть Катерина и казалась «своей», было в ней что-то особенное, не похожее на других людей, вводящее в ступор. Наверное, поэтому она и выцепила незнакомого парня, посреди клуба танцующего на барной стойке. Просто никто кроме неё не сделал бы этого. Стараясь подавить некоторую неловкость, Линч со слегка нервной усмешкой предложил:       — Обычно я пью чай, а не кофе, но… Если на то пошло, что насчёт капучино?       — Так и знала! — радостно и при этом спокойно воскликнула Катерина. — У нас с тобой одинаковые вкусы. Мы вообще, думаю, похожи. Поэтому оба остались неравнодушными к Джону. По-разному, конечно, но оба.       Линч не совсем понял, о чём она говорила. Наверное, о том, что ей почему-то стало жалко Джона, хотя тот был для неё незнакомцем из клуба, а Линч его вовсе… полюбил. И в этом они похожи. В том, что Джон так или иначе повлиял на них обоих. С другой стороны, а на кого он не повлиял? Харизматичный, артистичный, умный и эрудированный, своими историями он мог завлечь любого, от самых маленьких до самых взрослых. С этими мыслями Линч, как счастливый обладатель не только совместной ванны с душем, но и своей домашней кофемашины, принялся делать Катерине капучино. Она, словно всё прекрасно понимая, всё это время невозмутимо молчала, не смея сбивать с мыслей и мешать.       Линч приготовил Катерине кофе, поставил перед ней, услужливо предложил печенье или другой перекус на её выбор, от чего она уже отказалась, наконец уселся напротив и приготовился к чему-то. Он сам не знал, к чему, но понимал, что Катерина пришла не просто так. Журналистское чутьё не подсказывало ничего плохого, и это настораживало только сильнее. Может, оно впервые подводило? С какой такой хорошей новостью Катерина могла прийти? Линч напряжённо сцепил руки в замок, дожидаясь, пока она отопьёт свой кофе.       — Вкусный, — похвалила она искренне, с любопытством заглядывая в омут светло-коричневой, почти бежевой жидкости. Линч непроизвольно начал постукивать ногой по кухонному кафелю. Он умел, но не любил ждать, особенно в такие моменты.       — Сразу перейду к делу, — деловито заявила Катерина, не отрывая взгляда от напитка. — Мы с Джоном расстались. По его инициативе.       По идее новость должна была звучать грустно, но Катерина счастливо улыбалась с непонятным блеском в глазах. И главное: Линч совершенно не понимал, зачем это ему.       — Ладно… — пожал он плечами. — А причём тут я?       — Ну как «причём»? — Катерина заулыбалась ещё шире, сделала очередной маленький глоток кофе. Продолжила тягуче, с каким-то явным намёком:       — Джон расстался со мной. Теперь он свободен для новых отношений…       — Ну, я рад за него, — всё не понимал Линч. Иногда он сам себе поражался: как дело доходило до сложных загадок, так он с удовольствием их решал, а как до сплетен и намёков, так его мозг внезапно отключался. Катерина слегка раздосадовано вздохнула:       — Скажи, вы все парни такие тугие или ты один?       В её голосе не было ни капли злости, но прозвучало всё равно довольно обидно. Линча кольнуло. Задетый, он жалобно проскулил:       — Просто скажи прямо, я не понимаю.       Катерина снова отпила свой капучино и принялась спокойно объяснять:       — Всю эту неделю я много разговаривала с Джоном о нём и о вас. Ему это не очень нравилось, но, думаю, он постепенно прислушивался. Сегодня утром он предложил мне расстаться. Я согласилась. Мы остались просто друзьями, зато теперь Джон свободен для отношений. Понимаешь?       Линч нахмурил брови, показывая: «Не понимаю».       — Он может начать новые отношения, Линч, — пояснила Катерина. — Отношения с тобой.       Сердце на мгновение пропустило удар, щёки стали тёплыми. Линч не верил услышанному. Столько дней, недель, месяцев… Он правда теплил эти чувства не напрасно? Они мало того, что взаимны, так ещё и по-настоящему способны обернуться в любовь, в отношения? Это никакой не сон? Линч не веря ущипнул себя за руку. Больно. И мир вокруг нисколько не изменился. Это не сон! И только на лице растянулась ошеломлённая улыбка, только он радостно подскочил со стула, как Катерина перегнулась через стол и ласково усадила его на место, с уже куда менее счастливой улыбкой заявив:       — Да, безусловно может, Линч, но… Не думаю, что будет.       Улыбка пропала и с лица Линча. Что-то в груди неприятно защемило, как будто Катерина своими словами прицепила к его сердцу жёсткую прищепку.       — В смысле? Что это значит? — непонимающе спросил Линч, стараясь даже не думать, не строить догадок. Пусть первым и единственным вариантом останется тот, который озвучит Катерина. Она с этим не особо спешила. Поджала губы, звонко постучала ноготками по кружке, огляделась. Собиралась с мыслями. Линч не торопил её, хотя очень хотел.       — Джон… — наконец начала она аккуратно, — всё ещё не принимает себя. Ему нужно время. Расставание со мной – лишь первый шаг. Не дави на него. Обзаведись терпением и жди. А я всегда буду на связи, как с тобой, так и с ним.       Она вновь отпила свой кофе, в этот раз куда смелее, несколькими крупными глотками за раз.       — Ясно… — слегка раздосадовано протянул Линч, уткнувшись глазами в грязную поверхность стола, испачканную всевозможными крошками. Он надеялся, что уже всё. Что за эту неделю Джон всё осознал и принял, и при первой же встрече они запрыгнули бы друг на друга, сплелись в тёплых объятиях и одновременно признались в любви… Но нет. Размечтался. В реальности так не бывает.       — Выходит… — Линч хотел задать те вопросы, ещё в прихожей застрявшие в горле, как передумал. Всё и без них было вполне очевидно. Катерина уставилась на него вопросительно, ожидая продолжения:       — Что?       — Нет, ничего! — отмахнулся Линч. — Неважно.       Катерина нахмурила брови, видимо сначала подумывая всё-таки добиться от Линча слов, но потом передумала. Отставила пустую кружку, встала из-за стола и подошла точно к приунывшему собеседнику.       — Не переживай, — успокоила она его, ободряюще положив руку на плечо. Такую маленькую тёплую ручку, почти нелепую, милую. — Всё ещё будет. Обязательно. Просто подожди ещё чуть-чуть.       В этот момент её голос, спокойный и ровный, чем-то напоминал Лилин. А может, Линчу только показалось? Её маленькая ручка исчезла с плеча, и на место тёплого прикосновения мгновенно подступила неприятная прохлада.       — Ладно, я пойду, — предупредила она наигранно бодрым голосом и тихо потопала в сторону прихожей. Перебарывая странное чувство налитой стали в ногах, Линч поднялся и проследовал за ней. Распрощался и закрыл за ней дверь.       После Линч выложил видеоролик на канал, оповестил об этом в своём телеграм-канале и принялся по совету Катерины ждать. Буквально через час Линчу позвонили. «Мама» – гласила большая белая надпись на экране. Хотелось бы видеть там другие четыре буквы… Но и звонку мамы Линч был немало рад, давненько он не созванивался с родителями. Не задумываясь, он нажал кнопку принятия вызова, поднёс телефон к уху и услышал рассеянное:       — Ало? Ало!       — Привет, — поздоровался он мягко, заодно показывая маме, что уже её прекрасно слышит.       — Привет, сынок! — тут же заулыбалась Шарлотта по ту сторону трубки. Линчу и не требовалось видеть её, чтобы это понять. — Давненько не общались, да?       — Да, я как-то время не находил. Столько дел навалилось, — смущённо пожал плечами Линч. Он не любил жаловаться, но объяснить своё отсутствие как-то стоило, поэтому решил просто поделиться правдой.       — Как ты там вообще? Как дела у тебя? — в голосе Шарлотты промелькнула какая-то грусть, едва заметная, мимолётная, но очень сильная.       — У меня… — тут же принялся отвечать Линч и запнулся. Он устал врать родне, выдумывать рассказы о счастливых днях, умалчивать о настоящей опасности, каждый день способной его убить. Но по-другому никак. И он снова вымучил из себя улыбку, чтобы придать голосу бодрости и позитива, и сказал:       — У меня всё хорошо! У вас как?       — У нас тоже всё хорошо, только по тебе скучаем… Ты к нам не ездишь, не звонишь, не пишешь. Совсем там пропал в городе. Может, приедешь завтра, а? У тебя ж скоро каникулы? Навестишь родную мать с отцом хоть. Мы же тебя так любим…       Линч задумался. На завтра у него не было никаких планов или дел, но уже с понедельника начиналась последняя неделя перед каникулами, полная экзаменов и зачётов. Приезжать к родителям почти в другой город на один день прямо перед такой неделей… Как-то нецелесообразно. Лучше уж на пару дней, начиная с каникул. Так он Шарлотте и сказал. Она в ответ на его слова чуть ли не расплакалась:       — Сынок, ну тебе что, так трудно? Пускай на денёк, ну хоть навестить родных мать с отцом? Мы же тебя совсем не видим! Приезжай, сынок! — уговаривала она слезливо. Сердце снова неприятно защемило. Приехать на один день – не такая уж сложная задача. Плевать, что нецелесообразно. У него нет проблем с учёбой, легко всё сдаст, в крайнем случае останется на пересдачу, а семья одна, её не «пересдашь».       — Ну, хорошо, приеду! Ждите завтра!       — Ой, как хорошо! — тут же обрадовалась Шарлотта. — И Лили приедет, и ты! И Джона прихвати там, мы всем вам рады!       — Джона? — Линч почти что поперхнулся. «Вот с этим проблема», — хотел он сказать, но вовремя прикусил язык. Пока не стало слишком поздно, он принялся изворачиваться: — А… У Джона… У него сейчас тоже дел полно. Я позову, конечно, но он может не согласиться…       — Ну как же? Он теперь тоже часть семьи, конечно он согласится! — парировала Шарлотта. В этот раз Линч уже поперхнулся, закашлялся и едва не свалился с кресла.       — В смысле?! — спросил он истерично, почти крича. Она что, узнала? Догадалась? Что теперь будет? Если она знает, что Линч с Джоном не просто друзья… Как она узнала? Линч уже стал надумывать худшие расклады, готовиться к самым громким крикам и истерикам, но всё оказалось куда проще:       — В смысле он нам уже как родной! И тебе как брат, и нам как сын, разве нет? — невинно пояснила Шарлотта. Линч тихо незаметно выдохнул и поспешил уйти от диалога, пока не всплыла какая-нибудь очередная нервирующая тема:       — Да… Наверное, да. Ладно, я пойду. У меня ещё дел полно и Джону теперь нужно… позвонить. Пока. Завтра увидимся.       Шарлотта смиренно попрощалась, не забыв придать голосу вселенской грусти, и Линч сбросил трубку. Оставалось понять, что и как написать Джону, чтобы не выставить себя полным дураком.       Где-то через полчаса активных размышлений Линч сумел выдавить из себя лишь нечто крайне неловкое, неуверенное и странное, и, поскольку с каждой минутой завтрашний день приближался всё неминуемее, он решил так всё и оставить и дрожащим пальцем нажал на кнопку «Отправить».

Вы

Привет, тут мои родители предложили навестить их завтра. Тебя тоже звали. Не хочешь поехать? Если можешь..

22:38

Уже через пару минут Джон ответил ёмким отказом без каких-либо объяснений. Линч не стал спорить и упрашивать, просто согласился и написал родителям, что Джон слишком занят и не поедет. Может, оно и к лучшему. Долгое время они почти не отлипали друг от друга, немного отдохнуть всегда будет полезно, особенно когда противные воспоминания куда свежее всех хороших и счастливых. Старательно убеждая себя в этом, Линч пораньше лёг спать, чтобы поменьше думать и побольше отдыхать. В последнее время ему такое достаточно полезно. А на следующее утро выяснилось, что к родителям никто из парней не поедет. От неизвестного номера пришло недвусмысленное сообщение. Неизвестный Мистер Лэмптон увидел ваш видеоролик. Он хочет лично обсудить его содержимое с вами и с вашим другом. У вас есть не более пятнадцати минут, чтобы явиться к известным вам заброшенным гаражам, где вас встретят нужные люди. В противном случае мы будем вынуждены применить силу и лично явиться в ваш дом. 10:11