Напарник

Поначалу глухой рёв показался гулом в голове, а тряска – землетрясением. Линч не сразу понял, что находился в машине, едущей, очевидно, по не самой ровной дороге. Ноги, жутко затёкшие, неудобно упирались в переднее пассажирское сиденье, а туловище безвольно лежало, прислонившись к двери, и больно билось об неё на каждой кочке. Сдерживая болезненный стон, чтобы на всякий случай не выдавать своего пробуждения, он попытался отстраниться, усесться поудобнее, но стоило дёрнуть руками, как запястья почти нестерпимо свело. Верёвка, толстая и прочная, не позволяла высвободить руки, надёжно держа их за спиной. «Ну, хоть не в багажнике…» — пронеслась в голове отчаянная мысль. Линч и сам не знал, можно ли считать такую мелочь чем-то хорошим, когда тебя везут куда-то в лес, чтобы убить. Он снова попытался пошевелиться, борясь с изнуряющим неудобством и болью, как почувствовал на бедре какое-то тепло, незамеченное ранее. Опустил мутный взгляд и кое-как разглядел Джона, всё ещё лежащего без сознания у Линча на бедре. Видимо, его приложили куда сильнее. Согнутыми ногами он упирался в автомобильную дверь с другой стороны салона, едва ли умещаясь на тесном для его роста сиденье, руки также были заведены за спину и наверняка связаны. Даже представить страшно, насколько у него всё болело от настолько неестественного положения. Линч словил себя на том, что думает о чём угодно, лишь бы избегать главную, самую страшную тему всего происходящего. Наверное, так и выглядит отчаянное избегание. Но нет! Кое-как преодолевая тупую боль в голове, он попытался собраться и что-нибудь придумать. Они уже обманывали смерть. Этот раз не должен стать исключением. Линч поглядел в окна: вокруг поле и лес, однако изредка встречались чьи-то деревянные домики, наверняка при всём жилые, а мимо них по-прежнему вела кем-то вытоптанная тропинка, по которой они и ехали. Убивать прям здесь их точно не будут, увезут подальше, где не останется абсолютно никого, никаких свидетелей, поэтому время ещё есть. Глянул на водителя. Может, удастся добиться сострадания? Нет, вряд ли… Учитывая, что его босс – Лэмптон, в случае проваленного задания не исключено, что его самого могут так куда-то вывезти и где-то закопать. Даже самый добрый человек, желающий помочь каждому, побоялся бы ослушаться приказа, когда на кону может стоять далеко не одна жизнь. Линч тихо, неслышно выдохнул и глянул на водителя, присмотрелся. С виду вполне обычный мужчина, в повседневной одежде, никак не выделяющейся, без капюшона, очков, маски и прочих атрибутов, скрывающих лицо. Оно и понятно, скрывать-то его по сути не от кого. От этой мысли во рту как-то внезапно пересохло. Линч одёрнул себя: не время переживать! Нужно думать, искать выход, для страха и паники места нет. Он вновь сконцентрировался и продолжил изучать водителя. Домиков вокруг становилось всё меньше... С первого взгляда мужчина ничем не отличался от обыкновенно случайного прохожего, любого, какого ни встреть, но кое-что всё-таки выдавало в нём слегка необычного человека. Торчащая из-за пазухи рукоять огнестрельного оружия. Больно знакомая, как будто Линч уже когда-то её видел. Присмотрелся повнимательнее. Кажется, это револьвер. И не простой… Это револьвер Джона! Неужели этот мужчина..?       — Ай, твою мать… — донеслось скрипучее, тихое откуда-то снизу. Затёкшее бедро мгновенно различило движение. Джон постепенно пробуждался. Ворочался, жмурился, тщетно пытался высвободить руки и вообще понять, где находится. Такое, конечно, не ушло от внимания водителя.       — Очнулись? — спросил он без особого энтузиазма. Его голос Линч узнал сразу – Разговорчивый. — Придумайте пока последние слова. У вас есть пара минут.       — Офигел? — Джон не упустил возможности выпустить какую-нибудь дерзость. Кое-как поднялся, уселся поудобнее и злобно уставился на водителя в зеркало заднего вида. Со съехавшими очками и сползшей с одного плеча рубашке он выглядел одновременно забавно и дико. И эта мысль только сильнее пугала Линча.       — Сам придумай, — плюнул он и отвернулся, с непониманием заглядывая в окна. Разговорчивый на дерзость никак не отреагировал. Он не выглядел довольным, злобным или виноватым. Кажется, к происходящему он ничего не чувствовал, хоть и всё прекрасно понимал. Возможно, уже не первый раз этим занимался… Линча передёрнуло, неуправляемая паника всё же начинала подступать, потому что выход никак не находился, в голове не появлялось ни одной сносной идеи. В отчаянии уже захотелось выбить окно или каким-то образом открыть дверь и выпрыгнуть, убежать куда подальше, лишь бы хоть как-то попытаться спастись… А что, если Джон не сможет? Его ударили сильнее, вдруг у него какое-нибудь ужасное сотрясение? Или его роняли, пока несли до машины… Может, даже сломали что-то… Сердце заметно участило бой, дыхание сбилось, как от длительной пробежки, к горлу подступил ком, тело охватил жуткий жар. Что делать?! Как спастись?! Как спасти хотя бы Джона?! Линч чувствовал себя рыбой, бьющейся о лёд. Птенцом, выпавшим из гнезда и незамеченным мамой-птицей. Псом, выставленным за дверь жестокими хозяевами. Он чувствовал себя так беспомощно, так бесполезно, отчаянно. Словно выхода и не могло быть, словно он в четырёх бетонных стенах без окон и дверей. Кажется, шансов никаких. Кажется, это тот момент, когда они всё-таки не смогут обмануть смерть, когда кончина придёт на самом деле…       — Вруби музон хоть, — вдруг выдал Джон совершенно внезапно. Линч опешил. «Серьёзно?!» — пронеслось в голове непонимающе. Их буквально везут в поле, чтобы убить, а Джон захотел послушать музыки? Это такой вид отчаяния или ему правда настолько всё равно? Тем не менее Разговорчивый послушно включил магнитолу, и салон автомобиля, до этого погрязший в напряжённой тишине, нарушаемой лишь шумом мотора и колёс, наполнился какой-то современной музыкой.       — Погромче, — приказал Джон, уверенный, что ему не откажут, и оказался прав. Разговорчивый покорно выкрутил громкость музыки посильнее, явно не считая большой проблемой исполнение такой простой последней воли. Теперь музыка играла так, что, открывая рот, её приходилось бы перекрикивать, если хочется быть услышанным. Линч до последнего не понимал, к чему эти странные требования, пока не заметил, как Джон зачем-то зашевелил руками. Присмотрелся повнимательнее и заметил маленький перочинный ножик, вероятно ранее спрятанный где-нибудь в кармане, которым Джон принялся аккуратно разрезать толстенную верёвку, мало-помалу приближаясь к свободе. Только тогда он понял, зачем Джону понадобилась музыка. Что ж, шанс на спасение всё-таки есть. Панику и вправду стоило придержать. Ехали, как Разговорчивый и предупреждал, ещё несколько минут, пока вокруг не остались только поле и лес, а под колёсами не исчезла тропинка. Здесь, в далёкой глуши, без единого свидетеля где-нибудь поблизости, где ни один вопль или выстрел не достигнет посторонних ушей, машина резко остановилась. Разговорчивый заглушил её одним умелым движением и вышел наружу. Наступила полная тишина. Джон тихо-тихо чертыхнулся и ловко спрятал ножик в поясе, между плотно затянутым ремнём и джинсами. Он успел разрезать верёвки лишь наполовину. Разговорчивый открыл дверь с его стороны и только попытался его вытащить, как Джон мгновенно принялся брыкаться, пытаться бить ногами, кусаться. Линч не знал, что делать, как помочь, только таращился на происходящее в недоумении и ужасе, тщетно пытаясь разорвать верёвки, стирая запястья в кровь.       — Хватит рыпаться! — раздражённо процедил Разговорчивый и, терпя неслабые удары, кое-как продрался, схватил Джона за шкирку, как непослушного кота, и с силой выкинул из машины. Очки слетели с его лица, глухо упав куда-то в траву. Настала очередь Линча. Разговорчивый залез одной ногой в салон, упёршись коленом о сиденье, и протянул к нему руки, также пытаясь выволочить. В сопротивлении не было особого смысла, но Линч всё равно зачем-то начал противиться, вжался лопатками в автомобильную дверь, упёрся ногами Разговорчивому в грудь, упрямо толкаясь. Помогло это лишь на пару секунд, после чего Разговорчивый сообразил, больно, до синяков схватил Линча за щиколотки и потащил наружу. Всякая тяга к сопротивлению пропала, как только Линч всем весом ударился копчиком о землю, но даже этого разъярённому Разговорчивому оказалось мало, он схватил его за грудки и швырнул к Джону, силком уложив их рядом друг с другом, вероятно, для удобства. Едва дыша, Линч лежал на холодной земле, то запрокидывая голову, то таращась на Разговорчивого. Сил на попытки встать уже не оставалось. Он просто лежал и ждал, пока что-нибудь случиться, параллельно мысленно прощаясь со всей роднёй и жалея о том, что, возможно, не успел даже нормально поговорить с ними перед смертью. Разговорчивый выудил из-за пазухи револьвер Джона и направил на Линча. Удобно. Поскольку оружие чужое, от него можно будет спокойно избавиться без лишних подозрений и проблем.       — Последние слова? — спросил он без капельки жалости. Может, если бы они не сопротивлялись и не мешали, Разговорчивый был бы к ним чуть благосклоннее.       — Я говорил: «Сам придумай»! — вдруг выкрикнул Джон и хлёстким ударом ноги врезал Разговорчивому по щиколотке. Тот от неожиданности присел на одно колено, в попытках удержать равновесие упёршись рукой с револьвером о землю. Джон воспользовался этой заминкой, шустро подскочил и со всего размаху дал ногой Разговорчивому по открытой от удивления челюсти. Тот безвольно последовал за ударом и рухнул бессознательным телом. Джон устало выдохнул, тяжело дыша, и прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Такие скачки – наверняка непростое дело. Наверное, окажись на месте Джона кто-нибудь другой, обычный, не умеющий драться и изворачиваться, они бы вместе с Линчем неизбежно погибли. И это – очередная, одна из десятков, если не сотен причин, по которой Линч выбрал именно Джона. Он взглянул на него, несколько виновато и восхищённо, такого красивого без очков, настоящего, живого, превосходного. Насколько бы идеален ни был Лэмптон, ему до Джона, как до Луны пешком, просто потому что это Джон, его не превзойти, им не стать, за ним не повторить. Джон – само воплощение слова «непревзойдённость». И Линч не знал, говорил он это сам или его любовь, бьющаяся в сердце.       — Помнишь, я говорил про «жизнь в бегах?» — внезапно спросил Джон, вновь выуживая перочинный ножик и принимаясь слегка нервно резать верёвки.       — Да, — кивнул Линч, в самом деле припоминая этот разговор. Тогда, на заброшке, после сообщения с лимитом «пятнадцать минут».       — Короче, так и так я… — он горько усмехнулся, оборвавшись на полуслове. Договаривать и не требовалось, Линч и так всё понял. Только спросил, как маленькие дети спрашивают у взрослых:       — И что теперь?       Джон крепко задумался, на мгновение даже перестав резать верёвки. После выдал чётко, быстро, словно давно отработанный план:       — Брось уник и работу. Удали канал. Если прям неймётся – заведи новый с каким-нибудь другим названием. И переедем.       — Стой, подожди, что? — Линч неизбежно растерялся. Он понимал, что придётся пойти на огромные жертвы ради того, чтобы не быть убитыми, но даже не догадывался, на какие именно. Вопросы полились градом, как с самого высокого в мире водопада:       — Как бросить? А что я родителям скажу? А Лили? И как их всех навещать? И куда переехать?       — Так, хорэ! — прикрикнул Джон. — Чё за вопросы? У нас до фига времени, по-твоему? Этот в любой момент встать может, — он броско кивнул на Разговорчивого. — Надо валить, пока можем. И языком не чесать.       Линч понятливо кивнул и замолчал. Вопросы по-прежнему невинно толпились в голове, но он старательно игнорировал их. В самом деле, не время. Все эмоции на потом, а пока необходима трезвая голова и здравые решения, чтобы обязательно вернуться и ещё хоть раз обнять родных. И чтобы когда-нибудь обязательно признаться Джону в своих чувствах, искренне, подобающе, как положено, и получить на них взаимный ответ. Линч знал, такое ещё произойдёт. Взаимность ведь уже есть, да всё есть. Осталось дождаться момента, когда сам Джон это поймёт.       Минут через десять Джон наконец разрезал верёвки на своих запястьях, быстро отыскал и надел очки, поправил рубашку, куда быстрее освободил Линча и, подобрав свой револьвер, запрыгнул на водительское сиденье чужого автомобиля. Вряд ли Разговорчивый желал им особого зла, он просто выполнял свою работу, возможно даже ради того, чтобы самому не оказаться на месте парней, поэтому Линчу захотелось помочь ему, но он вовремя себя остановил. В конце концов, в паре часов пешего пути были деревеньки, в которых любой при должном желании найдёт подмогу. Он сел в машину следом, и парни направились домой, попутно обсуждая примерный план действий. Уже столько всего произошло, а день по-прежнему обещал быть длинным и тяжёлым. Остаток дня прошёл настолько суматошно, насколько это возможно. Чужую машину пришлось неприметно припарковать в часе пешего пути от дома, на всякий случай, из-за чего парням, и так уставшим после всего произошедшего, пришлось на ватных ногах топать домой. Там Линч сразу же принялся собирать вещи, после чего он крайне не вовремя вспомнил про телефон. Личные вещи, как ни странно, не отняли, явно планируя закопать их вместе с трупами хозяев, чтобы оставить полиции как можно меньше улик. И стоило ему увидеть главный экран, как захотелось выключить телефон обратно и забыть о нём на оставшийся день точно. Десятки обеспокоенных сообщений с вопросами от родителей и, что не удивительно, Лили висели в «непрочитанных» с самого утра, а последнее, отправленное сестрой, вовсе пришло около часа назад. Если они отправят за Линчем поисковой отряд – проблем и опасности прибавится втрое, поэтому, поспешно собирая вещи, попутно он старался отвечать всем родственникам на нескончаемые вопросы, на ходу сочинив не самую правдоподобную отговорку, мол, всё это время усердно помогал Джону с его некоторыми неотложными делами. Родители, вроде как, поверили, а вот Лили отнеслась с огромным подозрением, но в итоге не стала мучить брата и написала страшное «потом поговорим». Обливаясь семью потами, Линч предупредил арендодательницу о внезапном, резком и совершенно неотложном переезде, после чего, вынужденно ответив на её звонок, под очередной десяток нескончаемых вопросов вылетел из квартиры с двумя полными спортивными сумками. Последний раз посмотрел на уже породнившуюся за годы дверь и навсегда покинул прежнюю квартиру. Джону, уже ждавшему в подъезде, он только кивнул и, продолжая разговаривать с неугомонной арендодательницей, не желающей так внезапно и резко терять один из своих доходов, уселся в знакомый автомобиль. Дождался, пока Джон проверит все телефоны, вещи и собственный автомобиль на наличие «жучков» и «маячков», после чего они, наконец, поехали. Джон предложил жить вместе для безопасности и простоты, выбрал для них двухкомнатную квартиру и без труда полноценно купил её на деньги с заданий Лэмптона. Родне Линча о переезде решили ничего не рассказывать; канал он удалил при первой же возможности, а создание нового отложил до более удобного времени, конечно же объяснив всё зрителям в своём телеграм-канале; об отчислении сообщил также при возможности и попросил разрешение забрать документы уже завтра. Сумбурно и суматошно пришлось практически начать новую жизнь, но Линч старался смотреть на всё с позитивом. Мысленно спрашивал себя: «Может, оно и к лучшему?» Новая глава его жизни началась уже тогда, когда появился Джон, а всё остальное – лишь последствия, которые, наверное, случились бы в любом случае, просто несколько иначе. Поэтому Линч не унывал и думал о хорошем, несмотря на то, что ещё утром этого же дня едва избежал смерти.

***

Приехали в новую квартиру только поздно ночью. Джон опять неприметно припарковал машину на подземной парковке и на всякий случай накрыл полотном, как сломанную, после чего парни с тяжёлыми сумками наперевес потащились в дом. Квартира оказалась самой обычной, небольшой, и, что самое непривычное, пустой. Вся необходимая мебель стояла на своих местах, но ни картин, ни фотографий, ни каких-нибудь растений, ни столовых приборов, ни шампуней, ничего. Пустые стены и потрёпанная мебель. От прошлого жильца не осталось абсолютно ничего, даже запаха, даже сломанной зубной щётки, даже забытого конвертика, подаренного какими-нибудь родственниками на день рождения. После собственной квартиры, полной постеров, фотографий и воспоминаний, эта казалось по-особенному чужой. И, что самое страшное, был риск, что эта квартира – не последнее неприятное жилище, в котором придётся остановится. Велик шанс, что Линч не успеет и наполовину обжить это место, как придётся двигаться к следующему, если Лэмптон особенно серьёзно возьмётся за поиски… Линч мотнул головой. О таком лучше не думать. Пока он рассматривал здесь всё, Джон уже занял одну из комнат, стоило бы поспешить, а не занимать голову ненужными раздумьями. Линч поудобнее перехватил сумки и прошёл в единственную свободную спальню. Идеально заправленная односпальная кровать и пустой шкаф – всё, что находилось в этой комнате. Её маленькие стены давили жгучим одиночеством, но у Линча не оставалось сил что-то исправлять и обхаживать, он закинул сумки в шкаф, одна из которых непокорно выпала, и, не обращая ни на что внимания, прямо в уличной одежде устало рухнул на кровать. «Забавно: мы с Джоном съехались раньше, чем начали встречаться…», — последняя мысль, посетившая голову перед тем, как Линч провалился в сон. На следующий день проблемы не закончились. Нет-нет, они только начались. Ровно с утра, когда парни, по велению неведомого совпадения, одновременно направились в единственную ванную комнату, чтобы умыться и принять утренний душ перед предстоящим днём.       — Я первый, — настоял Джон вместо «привет» и «доброе утро». Линч чувствовал, что на нём кусками налипала грязь, и безумно хотел ополоснуться, потому впервые решил не уступать. Он понимал, что простой спор такую проблему не решит, поэтому прибегнул к хитрости:       — Ты сколько моешься?       Джон сначала озадаченно помолчал, потом посмотрел вверх, видимо мысленно считая, и наконец неуверенно ответил:       — Ну, минут десять.       — А я пять. Я первый, — Линч уже схватился за дверную ручку, как Джон силой оттащил его:       — С фига ли?! Мне с хатой разбираться, мне нужнее!       — А мне с универом, и что теперь? — Линч снова попытался бойко пробраться к двери в ванную комнату.       — Да тебя там хоть весь день ждут, а мне сейчас надо! Мы вчера срочняком заехали, ещё ничего не оформлено, нас попереть отсюда могут! — всё не уступал Джон. Линч тяжело вздохнул, на мгновение задумавшись, что если так будет происходить каждое утро, то проще жить в спортзале, в котором наверняка найдётся свободный душ в любое время суток. И всё же уступать ему тоже по-прежнему не хотелось, поэтому он прибегнул к главному оружию:       — Ну что тебе, трудно пять минут подождать?       Джон на мгновение опешил, видимо в самом деле прикидывая, трудно ему или нет. Линч ловко воспользовался этой заминкой и проскользнул в ванную, сразу же заперев дверь на замок. Победа! С той стороны послышались возмущённые возгласы и стуки в дверь, но Линч их не слушал, уже забираясь в душевую кабину. Потратил он на всё, как и обещал, около пяти минут, быстро ополоснувшись в душе и умывшись, после чего пулей вылетел из ванной и принялся собираться. Чистым и свежим делать любые дела стало даже как-то поприятнее. И квартира показалась не такой уж пустой и одинокой, и объём предстоящих дел показался не таким большим. С этими мыслями, возможно излишне позитивными, Линч собрался, на всякий случай прихватил с собой нож Джона, предварительно спросив разрешение, и направился в университет забирать документы. Сам Джон, как он понял, уже как пару месяцев прекратил обучение, поэтому страдать с университетом приходилось только Линчу. Зато впервые в жизни он обрадовался, что его уволили с работы, иначе пришлось бы разбираться и там.       Даже просто забрать документы удалось не так легко. Все, от некоторых преподавателей до старосты и куратора не оставляли Линча с недоумёнными вопросами: «Почему?», «Зачем?», «Как так?» и прочими подобными, аргументируя тем, что он отличник, любимчик и просто амбициозный студент, которому так выгодно и хорошо закончить обучение. Он лишь отмахивался ложным аргументом про какие-то «семейные обстоятельства», настаивая на том, чтобы от него отстали с непрошенными советами и позволили, наконец, забрать документы и уйти. Отпускать его, почему-то, решительно не хотели, но в итоге сдались и позволили отчислиться, затянув всё это всего лишь на какой-то лишний час. Каждая минута, проведённая в общественном месте, могла стоить Линчу жизни, поэтому он со всеми быстро распрощался и поскорее убежал домой, пока настоящие проблемы не нашли его в самый неподходящий момент. Дома он встретился с Джоном, как раз спешащим уходить по делам: делать дубликат ключей, которые пока что были только у него. Линч вернул ему нож, проводил и закрыл за ним дверь. Теперь пустая квартира стала ещё более пустой, потому что Линч остался в ней один. Но это ещё не повод расслабляться – вещи сами себя не разберут, а продукты в холодильнике, рискующие в скором времени протухнуть, сами себя не приготовят. Начать он решил с вещей, со своей комнаты. Достал из шкафа ранее неаккуратно заброшенные туда сумки и принялся постепенно их разбирать, настроился уже на долгий и унылый процесс, как вдруг телефон в кармане завибрировал, и по квартире разнёсся стандартный звук звонка. Линч с лёгким страхом взглянул на экран: «Лили». Он даже не понял, тот ли это случай, когда можно расслабиться, потому что это не «Лэмптон» и не «Неизвестный», или тот, когда стоит сильнее напрячься, потому что это «Лили», пообещавшая вчера некий серьёзный разговор. Тем не менее, предварительно сделав глубокий вдох и выдох, он ответил на звонок и, поставив режим «громкой связи», отложил телефон на кровать.       — Что происходит? — тут же раздался довольно агрессивный вопрос из динамиков вместо всяких «Привет» и «Здравствуй». Походу, сегодня такой особенный день, когда люди начинают разговор с претензий, а не с приветствия. Линч, уже изрядно нервный, не смог удержаться от глупой неуместной шутки:       — И тебе привет.       — Линч, что происходит? — спросила Лили настойчивее. Нервный ком подкатил к горлу, руки перестали слушаться, мысли сбились.       — Ничего не происходит, — Линч притворился дурачком, стараясь и дальше как ни в чём не бывало раскладывать вещи. Уже не получалось, руки делали совсем не то, что хотелось: то ошибочно кидали предметы на пол, то убирали некоторые вещи обратно в сумки, то выкладывали совсем не нужные.       — Да что ты? — Линч не видел сестру, но прекрасно знал, что в этот момент она сложила руки на груди, точнее одну руку, второй сильнее сжав телефон, и выгнула бровь. — Сначала согласился приехать, потом вдруг отказался, исчез на полдня. До тебя ни дозвониться, ни дописаться. Потом внезапно объявился и в какой-то непонятной спешке начал нести всякую ерунду. Куда ты спешил, Линч? Что происходит? — уже в третий раз повторила она свой вопрос. Линч тяжело сглотнул липкий ком. Конечно, он не мог сказать сестре, что едва не умер и теперь вынужден скрываться от очень опасного влиятельного человека. Конечно, не мог. Но что тогда сказать? Счёт вёлся на секунды, каждая слишком длинная пауза вызывала всё больше подозрений, поэтому, не придумав ничего лучше, он продолжил придерживаться своего изначального абстрактного обмана:       — Я просто помогал Джону с его делами.       С того конца трубки послышался обречённый вздох.       — Вот только за дуру меня не держи! С какими такими «делами» ты ему помогал?       Вопрос поставил Линча в тупик. С какими, он ещё не придумал… К счастью, быстро вспомнилось одно простое правило, которое он иногда применял в детстве: если не знаешь, что придумать, расскажи часть правды.       — С переездом. Мы… — Линч запнулся, неуверенный, стоило ли рассказывать и это. Лили выразительно молчала, ожидая полного оправдания. Уже поздно передумывать. — Мы съехались.       — Да? — Лили даже не скрывала того факта, что не поверила ни единому слову. — И зачем ты так старательно скрывал это? Почему сразу не сказал про переезд?       — Да ну… Потому что…       — Повторюсь, Линч: не держи меня за дуру! Я… Я не знаю, что с тобой сделаю, если окажется, что у тебя опять какие-то синяки на шее или жуткая рана на спине! — она по привычке понизила голос, хотя Лукас, по идее, либо спал, либо был уже в детском садике. Линч взглянул на свои запястья: следы от верёвок ещё не сошли. Но Лили это знать ни к чему.       — Нет, Лили, я правда занимался переездом. Хочешь, позвони по видеозвонку? Я покажу новую квартиру.       — Давай, — предложила она таким тоном, будто пыталась уличить в обмане, и на телефон тут же поступил новый звонок. Линч без замедлений ответил и, стараясь лишний раз не показывать запястья в кадре, принялся по-настоящему показывать сестре квартиру. Она, стоящая, судя по всему, напротив окна, такая естественная в этом солнечном свете, смотрела на всё глазами, полными недоверия, и явно искала подвох. Линч не смел винить её или тем более обижаться, он бы также поступил на её месте, он всё прекрасно понимал. Потому пообещал себе, что обязательно ей всё расскажет, просто чуть позже, когда всё хоть немного прояснится. А пока пусть она думает, что они с Джоном – неудачные сыщики, гонящиеся за несуществующим. Уж лучше так, чем правда, от которой у любого кровь застынет в жилах.       По окончании экскурсии Линч попросил Лили не рассказывать родителям о переезде, мол, ещё не готов перед ними объясняться за такое внезапное решение, а они наверняка спросят. Рассказал он и том, что отчислился из университета, также настоятельно попросив держать это в строгой тайне, и наскоро придумал отмазку, якобы решил всецело посвятить себя работе, а учёба в последнее время этому только мешала. Лили вроде как поверила и пообещала хранить молчание. В последнем Линч нисколько не сомневался, потому что с самого детства доверял сестре все секреты и ещё не был предан. На этом и попрощались. Линч вернулся к рутинному обустройству в новой квартире.