Напарник

Линч, Джон, Лили и Лукас гуляли около часа, истаптывая деревенские дороги и тропы четырьмя парами ещё незнакомых ног. Местные жители, по обычаю негостеприимные и с опаской относящиеся к чужакам, с подозрением смотрели на них из-за своих сетчатых заборов. Особенно на Джона. Если Линча и Лили ещё могли знать, как детей тех самых соседей из пятидесятого дома на углу, если Лукаса могли знать, как ребёнка одной из двух детей тех самых соседей на углу, то о Джоне не знал никто и ничего. А если не знал никто и ничего, значит, он чужак, за которым стоит поглядывать, чтобы не натворил дел. К их большому счастью Джон не обращал внимания на эти взгляды, иначе мог бы разразиться конфликт. Линч, как никто другой знал, насколько Джон любил спорить, отстаивать свои права и ввязывать в передряги. И, в самом деле, счастье местных жителей, что этим днём он решил просто насладиться природой, неспешно прогуливаясь по улочкам и подставляя лицо уже прохладному ветерку. Линч поддерживал это настроение и тоже наслаждался моментом, всё осматриваясь вокруг, любуясь полудикой местностью, где люди решили не брать власть над природой, а стать её частью. И природа словно благодарила их за это, подольше удерживая летние деньки несмотря то, что по календарю осень должна была наступить уже через пару дней. Солнечные лучи по-прежнему приятно согревали кожу, хоть ветер уже и пускал мурашки лёгкой прохладой; сезон дождей, свойственный осени, вовсе не спешил наступать; листья на деревьях уже потихоньку желтели и опадали, хотя большинство оставалось неизменно зелёными и яркими, как в середине лета. Природа благодарила людей, а люди благодарили природу, продолжая с охотой заниматься обыденными деревенскими делами: подготавливаться к предстоящей зиме. Заборы у всех участков были разные, и глухие, и высокие, и металлические, и в том числе сетчатые, позволяющие взглянуть на красоту дома и двора не заходя на участок, благодаря чему Линч мог с интересом посматривать, как люди готовились встречать нескорую зиму, как кто-то ухаживал за огородом, кто-то играл с большой собакой или маленьким ребёнком, как кто-то расслабленно лежал на подвесных диванах, – свойственных всем деревням и дачам уличных качелях – спокойно провожая последние летние дни, полные детского смеха и собачьего лая со всех концов деревни. Линч, как давний городской житель, давно позабыл о местной суете, о запахе чистого воздуха, о бесконечном ворчании какого-нибудь старика, о тихом шуме реки неподалеку. Всё это почему-то казалось таким родным, хотя по правде было совсем чужим и едва знакомым, ведь свой деревенский участок родители приобрели лишь пару лет назад, а всё своё детство Линч провёл в городе. И всё равно это чувство не отпускало… Однако всему, даже чему-то самому хорошему, свойственно заканчиваться. Впереди показался знакомый глухой высокий забор, Линч с Джоном, Лили и Лукасом сделали большой круг по деревне и вернулись к дому. А у калитки их уже поджидал Стэн.       Линч сам не заметил, как непроизвольно замедлил шаг, как начал контролировать всё вплоть до дыхания. Любое неверное движение, слово, действие, даже взгляд могли стать худшей ошибкой, которую когда-либо можно было совершить. Словно физически придавленный к земле этими мыслями, Линч по-настоящему вздрогнул, стоило посреди напряжённого молчания раздастся голосу Стэна:       — Чего-то ты вы загуляли, я вас заждался.       «Он ждал», — приметил про себя Линч и тут же окунулся в панику, как в море без дна, с каждой попыткой выбраться затягивающее всё глубже. Если ждал, значит точно хотел что-то обсудить. А вариантов, что он мог захотеть обсудить, не так уж много, целый один. Не дождавшись ответа, Стэн продолжил как-то неуверенно:       — Линч. — Собственное имя показалось раскалённым лезвием, полоснувшим по горлу, не дающим говорить, дышать, даже думать. — Послушай… То, что ты тогда сказал…       Если бы Линч мог открыть в себе способность проваливаться сквозь землю, то он очень хотел бы открыть её именно в этот момент.       — В общем, ты прости нас, — наконец высказал Стэн совершенно внезапно. «Прости?» — не понимая, мысленно повторил Линч. Продублировать вслух так и не смог, горло всё сдавливало невидимой верёвкой напряжения, к счастью чуть ослабевающей с каждой минутой.       — Ты знаешь, мы с мамой просто сильно волнуемся. Но ты прав. Временами в этом волнении мы… — Стэн запнулся, подбирая подходящее слово, — …теряемся. Ты правильно всё сказал. Так что ты нас уж прости. И Лили, дочурка, ты тоже! Мы никогда не желали тебе зла.       — Ничего, — мягко улыбнулась Лили, тут же простив. Она и не злилась никогда, просто порядком устала.       — Да, всё нормально, — кивнул Линч, соглашаясь с сестрой. Он понимал, что родители не всецело виноваты. Да, они поступали неправильно, но делали это не специально, а от простого незнания и из-за плохого ориентира в собственных чувствах. Для консервативных людей, застрявших в ушедших временах, это вполне нормально, и Линч это хорошо понимал. И теперь, когда всё более-менее уладилось, он думал, что Стэн чуть стыдливо опустит глаза, откроет им калитку и молча пропустит внутрь, попутно обдумывая всё услышанное и произошедшее, но он, вопреки ожиданиям, вдруг заулыбался довольно и выдал совершенно внезапно:       — Знаешь, всё не могу нарадоваться, сына! У тебя наконец-то появились яйца!       — Папа! — возмутилась Лили, кивнув на Лукаса, как бы напоминая, что он всё ещё тут. Линч опешил, разом потеряв все слова, совершенно не понимая, к чему вообще это внезапное замечание. И что значит «появились»? Как будто их раньше не было! Джон, привычно стоящий позади и не вмешивающийся в чужие разборки, несдержанно прыснул со смеху.       — Да ладно, он не понимает! — махнул рукой на Лукаса Стэн и продолжил довольно, широкими шагами подойдя к Линчу:       — Ты раньше таким мальчишкой затюканым был! Я уж боялся, что навсегда таким останешься. Но нет! — Он с гордостью положил руки Линчу на плечи. — Ты вырос, возмужал! Весь в отца!       Линч и не знал, как реагировать. Раньше Стэн никогда не говорил ему ничего подобного. Ему никто не говорил ничего подобного, это настолько странно, что будто нереально, невозможно, хотя вот, оно прямо тут, и это даже не сон. Едва подбирая слова, Линч кое-как выдавил:       — Я что-то не понимаю…       — Ну, как не понимаешь? Ты ж нас с мамкой на место поставил! Как мужик прям! — радостно подмечал Стэн, будто не понимая, что Линч надавил в том числе и на него. Наверное, должна пройти целая вечность, прежде чем он сможет свыкнуться с безнадёжной консервативностью собственных родителей… И, как назло, будто специально, воспользовавшись возможностью, заговорил Лукас, спросив про самое интересующее его слово:       — Мам, а почему у дяди Линча появились яйца? Он же не курица.       Щёки тут же обдало стыдливым румянцем, над словами Лукаса хотелось и смеяться, и плакать. Джону – только смеяться, в чём он себе нисколько не отказывал и бесстыдно гоготал на всю улицу, складываясь пополам и хватаясь за живот. Что-то слишком многое в последнее время заставляло Линча краснеть и нервничать…       — Э… Лукас, послушай… — принялась неловко оправдываться Лили, присев на корточки рядом с сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. — Дедушка сказал не очень правильные слова. Лучше забудь их, они плохие. Так нельзя говорить про других людей, потому что они, ты прав, не курицы…       Стэн вновь тряхнул Линча за плечи, возвращая к себе всё внимание. Глаза его вдруг странно сощурились, довольная улыбка стала какой-то коварной. Он спросил, чуть понизив голос, будто кто-то мог его услышать:       — Сына, ты знаешь, я маме не расскажу, ты только скажи честно: есть на примете какая красотка-однокурсница?       Линч ничего не понимал. Что за странные двойные стандарты? Лили парня заводить нельзя было, а Линчу девушку – можно? Нет, дело не в этом… Он призадумался, вспомнил все лекции и упрёки от родителей. Ну, конечно! Идея «не заводить отношений во время учёбы» принадлежала Шарлотте, а Стэн лишь, как любящий муж, не видящий в своей второй половинке никаких недостатков, без вопросов поддакивал ей, хотя сам считал иначе. И теперь, в тот редкий момент, когда Шарлотта не могла проконтролировать его слова, он решил ненадолго открыть и себе, и другим правду. Уже ни в чём не уверенный, Линч глянул на Джона. Тот вновь едва ли не валился на землю от желания засмеяться во весь голос, но теперь старательно сдерживался, потому что этот смех был бы уже слишком подозрительным. Как же хотелось сказать, что Джон – и есть та самая «красотка», но нельзя… Линч мимолётно прикусил язык и быстро придумал простейшую отмазку:       — Нет, я занят учёбой, работой. Нет времени смотреть по сторонам.       — Прям уж? — не поверил Стэн. — Ни одной девчушки не приметил?       — Ни одной, — ответил Линч уверенно, впервые не соврав, и поспешил перевести тему, пока всё это не зашло слишком далеко:       — Ладно, пойдёмте уже. Мы так и не позавтракали.       Все единогласно согласились и отправились в дом, на кухню. Там их уже ждала Шарлотта, которая тут же подлетела к Лили с извинениями, пообещав больше не беспокоить её и по-настоящему помогать с Лукасом, после чего все уселись за стол и наконец по-семейному спокойно позавтракали. После завтрака все разбрелись по своим делам. Приезжие – Линч, Джон, Лили и Лукас – отправились разбирать вещи в комнатах, а Шарлотта со Стэном остались на кухне убирать за гостями стол, мыть посуду и выполнять прочие рутинные дела по дому. Договорились через час встретиться в прихожей с купальниками и плавками на руках. Все без исключения хотели насладиться тёплыми днями и искупаться в деревенской речке.       Час пролетел незаметно. Линч с Джоном договорились спать вместе в комнате первого, сойдясь на мнении, что со стороны это не будет казаться подозрительным пересечением дружбы. Ведь такое бывает, случаются ситуации, когда две девушки или два парня в дружеских отношениях могут спать в одной кровати… И потому, способные без страха обниматься, целоваться и касаться друг друга за закрытой дверью, они совершенно не заметили, как быстро пролетело время. Прихватили плавки, полотенца, Линч взял ещё и пачку пластырей на всякий случай, после чего спустились и вместе с остальной семьёй отправились на речку, по идее ещё достаточно тёплую, чтобы напоследок в ней искупаться.       Вопреки ожиданиям, желающих насладиться последними днями лета оказалось не так много, и те были у другой части реки, из-за чего семья Линчей вместе с Джоном остались на своём берегу совсем одни. Оно и к лучшему, меньше посторонних глаз, мешающих семье побыть семьёй. Все дружно разложили на берегу свои полотенца; родители пошли переодеваться в кусты, а более предусмотрительные молодые, в числе которых были и Линч с Джоном, просто сняли верхнюю одежду, оставшись в плавках и купальниках вместо белья; Лили надела на Лукаса нарукавники и обеспечила всем комфорт, разложив корзинку с перекусом и предложив помазаться кремом от солнца. Всё шло хорошо и мило, по-доброму, как в фильмах со счастливым концом, и Линч даже не чувствовал подвоха, ужаса или чего-то похуже. Тревожные мысли оставили его, он снова научился наслаждаться жизнью, по крайней мере временно. Сидел на полотенце, подставляя спину до сих пор греющему солнцу, и с умилением наблюдал, как Лили аккуратно размазывала крем по щекам Лукаса, иногда легонько касаясь пальцем его носа и издавая звук «пип», от чего тот каждый раз беспроигрышно смеялся. Поглядывал на родителей, тоже сидящих на своём полотенце и нежно обнимающихся, до сих пор со всей искренностью любящих друг друга, несмотря на целых двадцать лет брака и ещё десять лет отношений позади. Линч обернулся и взглянул на Джона. Тот сидел рядом и смотрел на него влюблёнными глазами, пытаясь компенсировать невозможность прикоснуться, смотрел и словно одним только взглядом трепетно и нежно целовал его губы. Судя по этим глазам, судя по чувствам самого Линча, они тоже вместе навсегда. Ради того, чтобы просто начать отношения, им пришлось пойти против мира. И разве можно после такого взять и разлюбить? Нет, никогда, это просто невозможно.       — Кого ещё кремом помазать? — вырвав из мыслей, вдруг спросила Лили, только закончившая с Лукасом.       — Его! — тут же отозвался Джон, указывая на Линча. — У него кожа нежная.       — Это точно! — отозвалась Лили, поднимаясь на ноги. В детстве, когда семье Линчей удавалось вот так выбраться на речку, в аквапарк или даже на море, именно Лили всегда поручали мазать Линча защитным кремом, потому-то она и знала об этой его вечной проблеме с кожей, не способной загореть. К счастью, никто не обратил внимания и не спросил, откуда Джон – всего лишь друг, пусть и лучший – знает об этой особенности Линча. Лили легко и плавно, по-лебединому грациозно, прошагала к Линчу, выдавила немного крема на ладони, судя по звуку уселась сзади на колени и вдруг резко замерла, выдав только тихое: «Ох…». Линч не сразу понял, в чём дело, хотел уже спросить, как догадался. «Шрамы», — обречённо вспомнил он, тяжело вздохнув. Они наверняка выглядели ужасно и пугающе, вот Лили и растерялась. Не стоило ей это видеть…       — Если боишься – давай лучше Джон…       — Нет, — отрезала Лили с виду уверенно, но предательски подрагивающим голосом, выдающим правду. — Я просто немного… Эм, они не болят?       — Нет, это же шрамы, — пожал плечами Линч, краем глаза приметив, что все, кроме Джона, вдруг сорвались с мест и двинулись ему за спину. Ну, конечно, обыденное человеческое любопытство… И всё же выступать в роли какого-то экспоната Линчу не хотелось, поэтому он вывернулся из рук сестры раньше, чем она успела его коснуться, подскочил на ноги и, неловко сложив руки на груди, повернулся ко всем лицом, пряча спину.       — Ох, божечки… — испуганно сказала Шарлотта, закрыв рот ладонями. Да, в последний раз они видели на его спине аккуратно зашитые раны, и никак не могли знать, в какие убогие следы они в итоге превратились.       — Мама, а что у дяди Линча за полоски на спине? — спросил как всегда ничего не понимающий Лукас, к счастью хоть не испугавшийся вида шрамов. Если бы он заплакал, Линч точно захотел бы не поплавать, а утопиться в этой речке. Вот только его наивный вопрос все проигнорировали, озабоченные совсем другим, а Стэн и вовсе не понял достаточно жирного намёка и сам подошёл к Линчу, строго приказав:       — А ну, покажи!       — Нет, не надо… — попытался воспротивиться Линч, но не успел ничего сделать, как его уже грубо схватили за плечо и развернули, вновь бесстыдно уставившись на шрамы. Ну почему в этой семье ни одно совместное времяпрепровождение не может пройти мило и спокойно?       — Так, хорэ! — вмешался Джон, судя по голосу, порядком разозлённый. Убрал с плеч Линча руки Стэна, развернул его лицом ко всем, помогая спрятать спину, и добавил несколько агрессивно:       — Как будто вы шрамы никогда не видели!       — А с твоей-то рукой что.? — спросила Шарлотта не менее испуганно, оглядывая шрам от когтей рептилии на плече Джона. Тот моментально отмахнулся, явно не настроенный затягивать с этим разговором:       — Да просто грохнулся неудачно. Пойдём, Линч, — он подтолкнул его в районе поясницы, уводя подальше, в какие-то кусты, где их никто не увидит. Выхватил у Лили защитный крем и потопал следом. — Нечего им пялиться!       И так, суматошно и сумбурно, парни ушли подальше от любопытных глаз и ушей, где хоть на пару минут могли без страха стать собой. Убедившись, что нигде поблизости нет людей, способных подслушать или подглядеть, Джон наконец выдохнул, выдавил немного крема на ладонь и принялся растирать по спине Линча, нежно и аккуратно, с заметной особенной любовью оглаживая шрамы.       — Твои родаки, кажись, не слышали о «тактичности», — с характерной злобой прокомментировал Джон. Линч понимал, что он прав, и всё же не хотел слышать такого о своих родителях, поэтому попросил немного обречённо:       — Не суди их.       — И не собирался. Просто подметил, — сухо оправдался Джон, не очень-то скрывая тот факт, что на самом деле более чем собирался. И, тем не менее, насколько бы раздражённым он ни был, на движения это никак не влияло – он продолжал аккуратно и бережно скользить горячими руками по спине, обращаясь с Линчем, как с фарфоровой куклой, безумно боясь ему навредить. И с каждым таким касанием, нежным и приятным, Линч всё больше задумывался, что, наверное, чего-то такого ему в жизни и не хватало. Руки, которые касались его, делали это либо грубо, либо небрежно, либо в поисках поддержки. И никто никогда не пытался поддержать его самого. А Джон, с виду такой чёрствый Джон, кажущийся настоящим противником «розовых соплей», сильный и резвый, своими руками способный в самом деле убить, стал первым человеком, подарившим Линчу тепло и заботу, несмотря ни на что, несмотря даже на эти уродливые шрамы. А если бы не они, семья смогла бы нормально отдохнуть на речке, как все другие обычные семьи…       — Надо было оставаться в футболке, — с лёгкой печалью подметил Линч.       — Ты стесняешься шрамов? — вдруг спросил Джон, казалось бы, неуместно и как-то невпопад.       — Что? Не знаю… Но если бы я их…       — Линч, не смей. — Руки пропали со спины и летним теплом коснулись щёк, вынудив повернуть голову и заглянуть в бездонные синие глаза. Джон выглядел уже не злобным, а обеспокоенным. — Они – часть тебя. Не смей их ненавидеть. Плевать, чё там другие скажут, это их проблемы. А шрамы – напоминания о пройденных уроках.       Линч не успел и рта открыть, чтобы оправдаться, как-то успокоить Джона, как откуда-то со стороны раздался голос Лили:       — Линч? Джон? — кричала она, вероятно ища их. Джон тут же убрал руки и отступил на шаг, делая вид, что ничего не было. Линч неуверенно отозвался:       — Лили? Мы здесь!       Уже через пару секунд она, чуть растерянная, показалась из-за кустов и не успела подойти толком, как с ходу начала искренне извиняться:       — Линч, прости! Это из-за меня так… Я не должна была…       — Да ничего, я понимаю, — Линч старательно вымучил из себя улыбку, пытаясь хоть немного смягчить переживания сестры. Кто-кто, а она точно не виновата. И, даже несмотря на это, она продолжала оправдываться:       — Я просто всё никак не могу выбросить из головы! Эти шрамы... И твои, Джон. Они ведь… от монстров?       — Да, — неохотно признал Линч, опустив глаза. Может, и не стоило рассказывать ей правду? Он же знал, что она творческая натура, склонная переживать по поводу и без.       — То есть вы правда каждый раз рискуете жизнью? — она подошла ближе и упрямо заглянула в глаза. На её лице без всяких слов читалось: «Прошу, скажите “нет”». Но к её несчастью ответ: «Да». И Линч при всех усилиях не смог его выдавить. Зато смог Джон, и именно его слов Лили явно не хватало:       — Типа, — ответил он уклончиво и положил руку Лили на плечо в попытке хоть немного приободрить. — Не парься, я ему сдохнуть не позволю. Даже если он очень захочет.       — Берегите себя, оба, — попросила она ласково, исключительно по-матерински нежно, и тоже выдавила улыбку. Она понимала, что их не остановить. Лишь надеялась, что госпожа Фортуна не отвернётся в самый неподходящий момент.       — Ладно, пойдёмте. Вас там уже заждались.       — Ага. Вернувшись, парни с удивлением обнаружили, что все решили просто делать вид, что ничего не было. Больше никто не пялился на их шрамы, по крайней мере в открытую, и семья наконец начала проводить время, как и положено, по-семейному. Все смеялись, веселились, шутили, слушали и рассказывали истории, купались и по очереди учили Лукаса плавать. Линч уже и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько счастливым в кругу семьи. Столько всего навалилось, столько приходилось врать, а из-за этого – ссориться, столько недопонимания и проблем случалось, что такой счастливый день стал настоящим подарком. Линч уж боялся, что никогда не сможет вот так обычно, как нормальный человек, проводить время с родными. Даже Джон, обычно шумный и стремящийся быть в центре внимания, в этот редкий день часто отходил в сторонку, садился и просто наблюдал, словно не веря происходящему и искренне им восхищаясь. Линч долго не понимал, почему, ведь это совсем не в стиле Джона, не такой он человек. А потом догадался… «Мама», — прострелила мысль, как пуля прямиком меж бровей. Ну, конечно, странные друзья, с которыми сам Джон то хотел общаться, то нет, Линч и его семья – все, кто остались у Джона. Поэтому он в самом деле не верил в происходящее. Просто не мог поверить, что снова обзавёлся семьёй. И как Линч мог об этом забыть?       Семья Линчей с Джоном купались почти весь оставшийся день и соизволили вернуться домой только к вечеру. По пути как раз проходили ту неприметную тропинку, ведущую к заброшенному пожарному пруду, где Линч любил проводить одинокие вечера в уединённой задумчивости, и хитрый Джон ловко этим воспользовался, перехватив руку Линча и незаметно утащив под тень деревьев.       — Стой! Куда ты меня… — непонимающе откликнулся Линч и замолчал на полуслове, увидев коварную улыбку Джона и прислонённый к губам палец в жесте: «Тише». Он понял, к чему это всё. Комната дома хоть и запиралась на замок, но не изолировала все звуки, а потому позволяла без проблем подслушать даже обычные разговоры. А разговоры Линча и Джона зачастую не были «обычными». Потому, пожалуй, в самом деле лучше обсудить всё интересующее и просто в очередной раз насладиться друг другом где-нибудь в глубине леса на берегу заброшенного пруда, чем рисковать безопасностью и главным секретом прямо в доме за тоненькой дверкой.       До пруда дошли быстро, за каких-то пару минут, и оказались в одном из самых красивых и тихих мест деревни. Из-за высоких деревьев, плотно обступающих пруд по берегам, ветер в этот укромный уголок почти не добирался, оставляя воду спокойной и нетронутой, идеально отражающей чистое вечернее небо. И, будто потакая этому спокойствию, нигде не чирикали птички, не квакали лягушки и не стрекотали насекомые, даже комары куда-то делись, оставляя парней в самом деле абсолютно одних. Они уселись на старое поваленное бревно и с довольными лицами уставились на водную гладь, долго не завязывая разговора, просто молча вспоминая весь этот длинный сумбурный день, состоящий из самых разных моментов, как неприятных, так и очень хороших. В конечном итоге первым молчание прервал Джон:       — Я соскучился, — протянул он почти жалобно и загрёб Линча в уютные объятия, в которых хотелось оставаться навсегда.       — Да ладно? Я же с тобой весь день был, — с мягкой нежной улыбкой произнёс Линч, немного не понимая. Он ведь взаправду постоянно был перед глазами Джона, как тот мог соскучиться?       — Я не хочу, чтобы ты просто «был». Мне мало, — признался он и со всей любовью чмокнул Линча в щёку, потёрся виском о висок. Где-то в траве, как фоновая музыка, застрекотал сверчок, с другого берега донеслось тоненькое кваканье лягушек. Видимо, ночные жители постепенно просыпались. И даже в таком красивом месте, такой счастливый и довольный, Линч почему-то никак не мог успокоиться, что-то мешало, тревожило. И уже через секунду он понял, что именно.       — Слушай, а твои родаки никак не могут передумать?       — Насчёт чего? — спросил Линч без тени улыбки, вполне догадываясь, о чём речь.       — Насчёт нас. И таких, как мы. Я ж передумал, — таким же нерадостным тоном ответил Джон. Да, вот оно и глодало… Всего одной детали не хватало, чтобы стать счастливым на все сто процентов. Одного маленького одобрения, всего лишь кивка и крохотной возможности быть собой, без лжи, обмана и постоянного выдумывания. Но такого никогда не было, нет и не будет.       — Нет, они не передумают, — горько усмехнулся Линч, укладывая голову Джону на плечо.       — Печально, — больше формально, чем из настоящей грусти подытожил Джон, сразу же переключившись на куда более положительное настроение: — Ну и фиг с ними! Больно надо.       Он вдруг чуть дёрнул плечом, вынуждая отстраниться, убрал очки на лоб и заглянул прямо в глаза. Возможно, Линчу лишь померещилось, но в его синих глазах он будто на самом деле увидел, как плескались морские волны. Искренность и нежность невидимыми чувствами завились вокруг. Линч знал, что вот-вот услышит что-то, что точно тронет его сердце, потому что с Джоном по-другому не бывало.       — Линч, — позвал он тихо, вынуждая вслушиваться, и ласково провёл тыльной стороной ладони по щеке, пуская по коже мурашки. — Спасибо, что переубедил меня. Я даже не догадывался, что упускал…       Джон плавно приблизился, оказавшись совсем рядом, почти что касаясь носом носа Линча. Сердце забилось чуть чаще; на щеках вновь расползся лёгкий румянец; в животе «запорхали бабочки», вынуждая задержать дыхание и, несмотря ни на что, улыбнуться.       — Всегда пожалуйста, — выдохнул Линч и тут же, одновременно с Джоном, потянулся за долгожданным поцелуем, которого в течение всего этого долгого дня так не хватало. Он обвил его шею руками и прижался сильнее, наслаждённо причмокивая и не думая останавливаться. Наверное, не находись они посреди леса, уже бы упали на кровать и провели ближайшие полчаса в самой приятной и искренней близости, какой только способны достичь человеческие тела и чувства. Но тут вдруг совсем рядом раздалось смущённое:       — Ой!       Сердце на миг остановилось. Парни разом отстранились, чуть ли не отпрыгнув друг от друга, и округлившимися глазами уставились на нежданного зрителя. Наверное, лучше бы им оказался какой-нибудь незнакомец, способный разболтать об увиденном всей деревне, потому что его слова хотя бы возможно опровергнуть и придумать на них более правдоподобную ложь. Но этим «зрителем» оказалась Лили.       — Лили, это не… Это не то… — мигом принялся оправдываться Линч заплетающимся языком, из-за волнения едва ли способный выдавить хоть слово, не говоря уже о каких-то отговорках.       — Почему вы не сказали? — спросила она удивлённо. Ну да, может и вправду стоило сознаться сразу? Чтобы «преступление» оказалось не таким большим и его простили, как глупую ошибку молодости. А теперь, наверное, не простят…       — Лили… Нет, послушай… — всё пытался отчаянно оправдываться Линч, но ни одного подходящего варианта в голову так и не приходило.       — Линч! — вдруг прикрикнула Лили так, как ей не свойственно. Ну, всё… Конец. Линч сжался и зажмурился, готовясь то ли к пощёчине, то ли к жуткому крику. Но Лили, вопреки ожиданиям, заговорила спокойно:       — Почему ты не сказал? — повторила она свой первый вопрос. — Я бы вам подарила что-нибудь на начало отношений.       — Что? — удивился Линч, расслабляясь. Будучи здоровым мужиком, перед собственной сестрой, ростом ниже на голову, он каждый раз чувствовал себя маленьким ребёнком, которого в любой момент можно отчитать и поставить в угол. И подобные моменты всегда удивляли его даже больше, чем собственная слабость перед Лили. Ничего не понимая, он, искренне ошарашенный, добавил, чуть ли не заикаясь:       — Ты… не злишься?       — А должна? — лукаво подхватила Лили, подходя ближе и присаживаясь возле парней на корточки, обнимая руками колени.       — Ну… Твой брат только что… — Линч запнулся, глянув на Джона. Тот притаился, как мышь, и не смел даже дышать громче обычного. — …поцеловал парня. И он… гей.       — И что? Разве это повод для злости? Хотя… — Лили чуть грустно усмехнулась. — Для наших родителей это повод для злости, но мы ведь им не скажем.       Линч с Джоном нескрываемо облегчённо выдохнули. С плеч словно сняли гигантский тяжеленный валун. Нет, пожалуй всё-таки хорошо, что застала их именно Лили, а не какой-то незнакомец.       — Спасибо, Лили… — выдохнул Линч, хватаясь за грудь, будто пытаясь так вернуть утерянный воздух. — Если бы не ты, я даже не знаю, что бы мы делали!       — Да не за что! И, к слову, простите, что так прервала вас… Как-то некультурно получилось.       — Ничего, — искренне благодарный, махнул рукой Линч. Лили встала на ноги и по привычке отряхнулась, хотя в этом не было никакой необходимости.       — Ладно, идёмте, а то вас там опять обыскались. Вы в следующий раз предупреждайте, как захотите куда-нибудь уйти.       — Без «б», — легко согласился Джон, наконец заговорив впервые за долгое время, и тоже поднялся на ноги. Линч вслед за ним. Не успели все трое и пары шагов пройти, как Лили вдруг остановилась и повернулась к парням с каким-то обеспокоенным видом.       — Кстати о «предупреждении»! — заявила она внезапно, явно о чём-то переживая. — Вы в следующий раз, как поедете к своим вот этим…       — По делам? — подсказал Линч.       — Ну да. Ко всяким монстрам. Вы в следующий раз пишите мне, как поедете. И предупреждайте, будете ли в сети. — Она взволнованно перебирала пальцами, смотря то вниз, то по сторонам, то, совсем мимолётно, точно в глаза. Поджимала губы, сводила брови к переносице. Она нервничала. Может, и не стоило ей, такой тревожной и склонной волноваться, всё это рассказывать. С другой стороны, она до сих пор не пыталась их отговорить, лишь попросила предупреждать. С этим сложности никакой.       — Хорошо, — пообещал Линч. — Будем предупреждать.       — Ага, — Лили чуть нервно закивала. — Ладно, пойдёмте, а то там родители всех на уши поставят.       Она развернулась и быстрым шагом направилась по извилистой тропинке, удивительно бесшумно и ловко, как рысь на охоте. Теперь понятно, почему парни её не услышали.