Тайна, лежащая в основе происходящего

Всю ночь ветер скреб в окно, словно зверь когтистыми лапами. На утро, противный осадок от случившегося не отпускал. Тянул куда-то вниз под землю, все глубже и глубже, что даже голоса казались сплошным шумом. Деревья за окном кивали. Запах мороза не покидал здание. Даже за завтраком Уэнсдей чудился запах снега и елок, хотя перед носом стояла тарелка с комковатой манной кашей, от которой даже ей становилось противно. Каша, словно заснеженное болото, утаскивало ложку на дно. А чай не казался таким ароматным, каким казался вчерашним утром. С напитком повезло лишь Йоко, да и та, отчего-то, воротила нос от своего обычного темно-красного напитка. Кровь стекала по губам брусничным соком, капала на стол, а вампирша хмурилась, не понимая, что не так. Щелкала языком, принюхивалась, но ответа дать не могла. Дивина рядом с ней, так же как и Уэнсдей, чахла над своей кашей. Энид же и вовсе опоздала, сонная упала на стул и сразу же отодвинула от себя завтрак. Сегодня было слишком тускло, тихо и сонно. Даже на уроке фехтования, что Бьянка, что Уэнсдей двигались необъяснимо лениво. Кровожадный бой превратился в медленный танец со шпагой в руках, не хватало лишь звука флейты или скрипки, для пущего драматизма. Сонный бой окончился ничейным счётом, но ни Бьянке, ни Уэнсдей от этого не резало душу. Ничья и ничья, подумалось обеим, и они уступили место Йоко и Энид, которые точно так же начали сонный танец под звук бьющегося друг о друга металла. Все скучающе опустили голову к полу, лишь Уэнсдей не сводила черных глаз с тела, что лениво уворачивалось от наступающего удара. Энид отражала атаки, наносила сама, а учитель сонно засчитывал очки. Блондинка спокойно и уверенно идет вперед, наносит удар за ударом, пока Танака поспешно отходит все дальше и дальше, пытаясь отбиться. Но очки падают в корзину к Энид, словно свежие осенние яблоки. Уэнсдей от чего-то было интересно наблюдать за этим боем, который окончился победой блондинки. Энид снимает шлем и Аддамс ловит ее стеклянные глаза. Синклер, словно загипнотизированная, сходит с дорожки и прячется в толпе, а Уэнсдей не сводит с девушки взгляда. Так странно. Энид всегда казалась ей эмоциональным комком счастья. Она ловила ее на слегка поспешных выводах и действиях, где-то девушка и вовсе не думала, врываясь в бой. Где-то была очень рассудительна. Но сегодня она не была похожа ни на одно из тех состояний, к которым привыкла Уэнсдей. Из-за этого день становился еще страннее. Ближе к двум, когда занятия закончились и все подростки разбрелись кто-куда, Уэнсдей сидела в комнате и размышляла. Она думала, как ей выйти за ворота и уйти по дороге к тому странному месту. Девушка уверена, это долгие полтора часа ходьбы. А по снегу и все два. Но деваться некуда. Тайлера с автомобилем у нее теперь нет, ни санок, ни лыж. Придется идти на своих двоих, а возвращаться по тьме. Вещь, не особо радостный от такого плана, тут же начал ворчать, постукивая пальцами. Энид, что до этого лежала на кровати и шуршала цветными фантиками от конфет, тут же приподнялась и взглянула на спину соседки, склонила голову в вопросе, разглядывая Вещь. Обрубок тут же принялся жаловаться. - Вещь. - Холодный голос Аддамс заставил его замолкнуть. Но Энид уже уловила замысел соседки, поэтому медленно пересекла невидимую линию и остановилась за спиной, словно тень. - И что ты задумала на этот раз? - Тихий голос, словно бархатом лег поверх ушей. По телу брюнетки пробежали опасные мурашки. - Ничего. - Мотает она головой и подчеркивает что-то на листе. А возможно и вычеркивает. Блондинке не видно, поэтому она обходит девушку и останавливается у ее стола. Тело спрятано под приятным голубоватом свитером и серыми штанами, волосы завязаны в неаккуратный маленький хвост, а пряди челки спадали на глаза. Уэнсдей отворачивается от соседки и врезается взглядом в белый тетрадный лист. - Ничего опасного. - Это ведь связано с видением, так? И с каких пор она так наблюдательна? - Допустим. - Неоднозначно отвечает девушка и, пересилив себя, смотрит на соседку. - Что ты видела, Уэнсдей? - Ничего особенного. - Именно поэтому ты сейчас строишь непонятные планы, от которых не по себе даже Вещи? - Он просто ленивый трус. - Брюнетка прожигает взглядом черных глаз бедный обрубок, но тот пытается спорить. - Прекрати наговаривать на Вещь! - Заступилась за него блондинка, поднимая обрубок на руки. Тот съежился и аккуратным маникюром, в знак благодарности, пощекотал запястье девушки. - Давай, выдавай, что задумала? - Ничего особенного. - Уэнсдей встала и подошла к своему рюкзаку, пряча на дно тетрадь. - Прогуляюсь к одному месту. Энид нахмурилась, подошла ближе, продолжая держать Вещь. - Ты меня пугаешь. - Как неожиданно. - Отвечает девушка, а затем, недолго думая, выдает неуверенно и тихо. - Если ты хочешь... можешь пойти со мной. Но если начнешь ныть - оставлю в лесной чаще. Блондинка лишь неуверенно кивает, отпускает обрубок и спрашивает. - Но куда? - Объясню по пути. И объяснила. А когда Энид услышала, ей уже не так сильно и хотелось идти с подругой в небольшое путешествие. Но и деваться было некуда. Куда не посмотри, кругом лишь белый холодный пух и запах мороза. Снег скрипел под ногами, а голые деревья тянулись своими ветвями к девушкам. Уэнсдей была права: идти по снегу куда дольше. Оглядываясь, она уже и не была уверенна, найдет ли то место. За месяц все давным давно засыпало снегом. Куда ни глянь, все одинаковое и однотонное. Даже небо было серым, а солнце спряталось за деревья, намереваясь навеять тьму. Казалось, девушки попали в монохромный мир. Но они дошли до нужного места. Поваленные деревья и куски металла торчали из-под белого снега. Уэнсдей нахмурилась. Все это выглядело странным и неприятно жутким. Энид поежилась на месте, ее внутренний зверь шептал, что подходить не стоило. - Уэнсдей... - Тихо произнесла девушка. - Что это? - Если бы я знала. Она прикоснулась к одному из поваленных деревьев, знакомые следы от когтей отпечатались в памяти. Но она подошла к торчавшему металлу и сгребла чутка снега, дабы понять, что закопано под белым сугробом. Отряхнув еще немного, девушка наткнулась на холодную резину. Шина. Она торчала из-под снега. А солнце посекундно пряталось все ниже, словно боялось. Девушка ударила по рюкзаку и Вещь тут же передал фонарик. - Энид, подойди. Блондинка взяла фонарь и осветила непонятый объект. Уэнсдей повернулась к тормозному пути, который был прикрыт белым одеялом, но она хорошо помнила, где он находился. Под снегом точно находился автомобиль. Его, словно по ошибке, толкнули и он слетел с дороги, врезавшись в деревья. Но машина не была смята, скорее - разорвана. На части, куски, которые теперь были разбросаны по земле и спрятаны под снегом. Казалось, будто дикий зверь разорвал клетку, вырвался наружу и устроил настоящий хаос, повалив пару деревьев по пути. - Выглядит жутковато... а вдруг там люди? - Слегка напугано произнесла Энид. - Даже если бы они там были, то вряд ли живы. - Уэнсдей отошла. - Либо они замерзли, либо их что-то съело. Точнее... кто-то. - Уэнсдей! - Блондинка в ту же секунду сжалась. - Что? Но ответа не последовало, лишь тихое бормотание под нос. Уэнсдей же слегка обошла автомобиль, ухватилась за дерево, дабы не упасть, и в ту же секунду тело пробило током. Перед глазами лицо Тайлера. Хищная улыбка поселилась на его лице, а глаза горели огнем. Но в ту же секунду его губы вдруг сомкнулись, а по щекам прокатились слезы. Его напуганное лицо заставило сердце девушки застучать быстрее. Она видела автомобиль, стиснутого цепями парня, слышала звук поваленных деревьев и крики мужчин, которые резали по ушам. Уродливая лапа взлетела перед глазами и когтями вцепилась в тонкую мужскую кожу одного из провожающих. Громкий рев заставил девушку очнуться. Холодные хлопья опускались на лицо, но теплые пальцы смахивали их. Глубокий вдох и легкие словно полоснуло ножом. Страх заставил кишки завязаться в тугой узел, а от тихих всхлипов сердце застучало как бешенное. Черные глаза вцепились в заплаканное лицо. Энид, заметив, что девушка очнулась, прижала ее к груди, зарыдав навзрыд. - Ты просто ненормальная! - Закричала она. - Нельзя же так пугать! Тепло от ее пальто растекалось по венам, ритм бешенного сердца от чего-то успокаивал. Уэнсдей слышала шумное дыхание и чувствовала, как грудь вздымается с каждым глубоким вдохом. Когда девушка ослабила хватку и позволила взглянуть на себя, Аддамс замерла. Голубые глаза покраснели от слез, щеки совсем красные от мороза, а ресницы замерзли. - Что ты видела? - Тихо спросила девушка, но по глазам Уэнсдей понимала, что она боялась услышать ответ. - Давай в комнате поговорим. - Кивает девушка и приподнимается, тут же обхватывая себя руками. Оборотни намного теплее людей. Девушке вновь захотелось прижаться к Энид, уткнутся в горячее плечо, потереться носом о мягкую, но слегка колючую поверхность пальто. Но вместо этого, Уэнсдей огляделась. Темнота накрыла лес и верхушки деревьев сливались с черным небом. - Сколько времени? - Шестой час. - Ответила блондинка, идя к дороге за девушкой. - Нас убьют. - Она стискивает зубы. - Не нужно тебе было со мной идти. Энид не отвечает. Не хочет обидеть или задеть? Возможно. Но Аддамс сделает это и сама. Полдороги в полной тишине, она злилась на себя. Девушка все никак не могла привыкнуть к этому тяжелому чувству саморазрушения. Ненависть к самой себе поедала ее уже долгие пару месяцев. Ворона каркнула где-то в глубине леса, и Энид сжалась. Она тихо всхлипнула, нагнала девушку и обхватила ее предплечье своими руками, прижимаясь ближе от страха. Уэнсдей не имела права сейчас сказать что-то против. Ей и не хотелось. Не хотелось, чтобы теплое тело отклеивалось от нее. Тепло снова наполнило вены и растеклось по всему организму. Аромат духов въелся в легкие, перебивая запах мороза и холодных деревьев. Девушки шли от фонаря к фонарю, которые тускло освещали небольшую область, заставляя снег поблескивать. Но позже, они выходили из освещенного круга и шли до другого по темноте. - Нас действительно прикончат... - Выдохнула Энид, заметив свет окон среди деревьев. Они приближались к академии. - Не прикончат, если зайдем незаметно. - Шепчет Уэнсдей в ответ, а у самой уже голова тяжелая. И стоило им идти туда? И ради чего? Ради того, чтобы узнать, что Тайлер, возможно, жив? Что, именно он, возможно, сделал и прислал ей эти снимки? Нет. Быть не может. Он не мог сфотографировать самого себя. Девушки пересекли ворота и скрылись среди деревьев. Им незачем было входить через главный вход. В здании сотни дверей, они могут войти через любую. Вот, пожалуйста, сейчас проскочат возле жутких кустов, а дальше: вдоль стены, под окнами, к двери, возле каменных старых колонн. Здание встретило их теплом, ароматом чая и выпечки. Конечно, они пропустили ужин. Девушки быстро поднялись по каменной лестнице, прошли к комнате, огибая скрипящие половицы, и зашли внутрь. Вещь в ту же секунду спрятался под одеяло, пока девушки отряхивались от снега. Энид небрежно скинула шапку и первая ворвалась в душ. Когда же из душа вышла Уэнсдей, она застала девушку в неприятном настроении. Блондинка сидела на кровати, ее плечи вздрагивали, а в руках был сжат телефон. Поссорилась с Аяксом? В последнее время это происходит часто. На прошлой неделе они и вовсе что-то не поладили. Энид тогда весь вечер прорыдала в подушку. А может мать написала что-то неприятное? Если и так, девушка не удивлена. - Энид? - Девушка позвала ее, садясь за стол и ставя перед собой небольшое зеркало. Она заплетала косы сколько себя помнила и зеркало ей было совсем никчему, но привычка ставить его перед собой никуда не уходила. - Что-то случилось? - Я... - Девушка подняла голову и застыла. Она впервые видела Уэнсдей такой. В черной пижаме, которая состояла из рубашки и брюк, с растрепанными черными, слегка волнистыми от кос, волосами, от которых пахло елью, вечерним воздухом и чем-то особенным. Чем-то, что принадлежало только ей. Ее волосы лежали на плечах, прикрывая спину. - Не совсем. Ее голос тихий, а взгляд завороженный. Уэнсдей как ни в чем не бывало поворачивается к ней и смотрит в глаза. Энид казалось, что девушка издевается. Видеть ее без кос, вот такую легкую, словно беззащитную, так странно. - Так... что случилось? - Для Аддамс было странным интересоваться кем-то. - Брат не отвечает... - Энид встает с кровати и начинает ходить вдоль нее, мнет руки, говорит неуверенно. Она всегда так делала, когда нервничала. Аддамс заметила это еще с первых дней. - Достаточно долго, вот я и переживаю... - Насколько долго? Энид не могла не смотреть на нее. Девушка старалась зацепится глазами за пол, шкаф, окно. Но взгляд то и дело перебегал на соседку. - Еще с декабря. - Она пожимает плечами. - Феликс всегда приезжал на Новый год... но в этот раз его не было. Он даже не написал почему. Словно пропал. - А звонки? - Не берет трубку. - Выдыхает девушка и возвращается на кровать. - Я пробовала писать его друзьям, но и те не отвечают. Уэнсдей не умела утешать. Да и не до конца она понимала, что действительно чувствовала девушка. То же самое, что и она, когда отца посадили за решетку? Или хуже? Аддамс буравила девушку взглядом, цеплялась за скатывающиеся слезы, за дрожащие плечи и губы. - Я... - Слов утешения она так и не нашла. Поэтому, как обычно, переключилась на другую тему. - Я так и не рассказала, что видела... Энид заинтересованно подняла глаза. - Да. - Кивнула блондинка. И Уэнсдей принялась за рассказ. Она долго подбирала слова, говорила медленно, словно боялась ляпнуть лишнего. А Энид хмурилась с каждой минутой, вглядываясь в темные глаза, словно пытаясь найти там ответ на то, на что Уэнсдей и сама не знала. - Ужас какой... - Произнесла блондинка по окончании рассказа. - Неужели Тайлер... - Скорее всего да. - Кивает брюнетка. - Но я не уверена, есть ли у него теперь хозяин. Синклер кивает. - Все без понятия, что случилось с Торнхилл. - Энид приподнимается с кровати и убирает журнал в тумбу. - Безумство... неужели он выжил. Уэнсдей усмехается. - После твоей-то атаки... это действительно чудо. Энид смотрит на свои руки, сжимает пальцы в кулаки и тяжело выдыхает, глуша неприятную боль в груди. Это чувство разъедало ее и она не знала, могла ли рассказать кому-то об этом. Но ответ был перед ней. - Уэнсдей... - Да? - Девушка повернулась к зеркалу и наблюдала за подругой через него, заплетая волосы в косы. Энид в раздумье прикусила губу и выдохнула. - Нет, - Девушка мотает головой. - Ничего. - Ладно. - Уэнсдей кивает и переходит ко второй косе. А затем вдруг сердце сжимается. Пальцы отпускают волосы и руки падают на колени. - Энид... - Да? - Спасибо. - Неуверенно и тихо. - За что? - За то, что спасла меня. - Аддамс говорила медленно, словно переступала через себя. Возможно так и было. - Я ведь так и не поблагодарила тебя. Энид улыбается, девушка видит это в отражении. - Я думала, те объятия и были благодарностью. - Не совсем. Это... - Она стискивает губы и возвращается к волосам. - Не важно. - Хорошо, Уэнсдей. Аддамс не могла сказать, почему сделала это тогда. Возможно, потому что испугалась. Она не хотела признаваться самой себе в том, что тогда ей на самом деле было страшно. Она действительно хочет не бояться смерти, но она не может. В ту ночь, ей вдруг так захотелось жить. Захотелось дышать, ощущать землю под ногами, касаться травы пальцами. Но, когда когтистые пальцы хайда сцепились на ее горле, Аддамс испугалась. А когда осознала, что дышит, встала и лишь прошептала имя соседки. Когда она увидела подбежавшую к ней Энид, живую и всю в крови, сердце сжалось. Она не имела права не обнять ее в ту ночь. Было так страшно. А затем стало тепло. Уэнсдей выдохнула и встала из-за стола, посмотрела в окно, попыталась вглядеться в темноту ночи, но ничего не увидела. Она поджала губы и вновь села за стол, пододвигая к себе печатную машинку.