Тайна, лежащая в основе происходящего

Весенняя прохлада пропитала вены. Уэнсдей неуверенно вошла в комнату, не сводя глаз с незваного гостя. Девушка скрестила руки на груди и кивнула, словно призывая к разговору. - Привет. - Поздоровался парень, но Аддамс тут же перешла к делу. - Чего тебе нужно, Ксавье? - Она хмурится. - Хотел поговорить. - Он чешет затылок и неловко улыбается, пряча губы за тонким клетчатым шарфом. - Я тебя слушаю. Но парень делает шаг назад. Он стоит в обуви, черных брюках и таком же черном пальто. Волосы завязаны в небольшой пучок, а тонкие длинные пальцы слегка запачканы краской. Рисовал? А может маскировал убийство на холсте? - Может... прогуляемся? - Он прочистил горло, а его губы показались из шарфа. - Мне просто легче формулировать мысли на свежем воздухе... Уэнсдей смотрит на время, вдыхает и, накинув пальто, идет за парнем. Она идет не потому что ей интересно выслушивать его сердечные терзания, а потому что понимает - это единственный шанс сбежать и спрятаться от собственных, грызущих душу, мыслей. Улица встретила их прохладным ветром. Уэнсдей сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Странное ощущение свободы наполнило ее. Парень улыбнулся, увидев эту сцену. Они отправились прочь от здания, в глубь деревьев, по заснеженной тропинке. Солнце не очень торопилось избавить учеников и учителей от холодного зимнего покрывала. Сейчас, рядом с Ксавье, мир вокруг казался девушке серым и скучным. Она даже потеряла смысл его слов пару минут назад, когда он, кажется, перешел к теме искусства. Девушка шла за ним, вглядываясь в глубину леса и разглядывая голые ветви деревьев, а Ксавье все говорил и говорил, не умолкая. Она соврет, если скажет, что ей было интересно его слушать. Казалось, что этим разговором он оттягивал время. Эта прогулка не помогала. Страшные мысли-демоны выглядывали из-за тонких и толстых стволов деревьев, подкрадывались незаметно, хватали за горло, выбивая из легких кислород. Они тянули ее назад, стискивали ее пальцы и пытались утащить куда-то в непроглядную туманную темноту леса. - Так вот насчет картин... - Уэнсдей наконец-то вышла из своих мыслей. - Может, зайдем ко мне в мастерскую? Уэнсдей ему лишь кивнула. Куда угодно, но подальше от мыслей. Когда они вошли, девушка удивилась. - Ты убрал картины с хайдом... - Она огляделась. - Да. - Торп кивает. - Решил избавиться от... темной страницы в жизни. И Аддамс вдруг ловит себя на мысли. - То есть, он перестал тебе сниться? - А? - Он оборачивается к ней. - Да, не сразу, но ближе к празднику исчез вовсе. - Вот оно как. - Выдыхает Уэнсдей. - Что-то не так? - Нет, все в порядке. - Кивает девушка, а затем хмурится. Не стоит пареньку знать, что она видела хайда в своем, не таком давнишнем, видении. Она начала потихоньку отпускать его, оправдывая это разбушевавшейся фантазией. - Так, зачем мы здесь? - Ах да... - Ксавье топчется на месте, а затем подходит к завешанной полотном картине. Уэнсдей следит за ним, внимательно вглядываясь в темное полотно. Ксавье нервно ухватился за край ткани, но не спешил срывать ее. Он убрал руку в карман черного пальто и улыбнулся уголками губ. Выглядел он таким довольным, но нервным, словно хотел вынуть из кармана нож и покончить с девушкой раз и навсегда. Стоит ли доверять художникам? Людям, которые видят мир иначе. Которые одним мазком кисти могут изменить мировоззрение. Да и так ли мало в истории художников-убийц? Тот же Караваджо, который убил человека в ходе драки. Случайность или спланированное преступление? Можно ли верить его раскаяниям? В конечном счете, Ксавье одним движением руки отправил ткань на пол, оголяя картину. Брови девушки ползут вверх, губы на секунду приоткрываются, но затем вновь превращаются в сплошную линию. Уэнсдей молчит, не знает, что сказать. Не знает, стоит ли ей вовсе что-то говорить. - Что? - Лишь прошептала она, отводя взгляд. А затем вдруг нахмурилась. - Что это, Ксавье? Парень тяжело выдохнул, подошел к столу, взял блокнот и упал на стул. - Мне снился Невермор в ночь после праздника. - Он подозвал девушку к себе пальцем и принялся листать зарисовки. - Старый спокойный Невермор. Мне снились все. И Юджин, и Бьянка, и Дивина. Каждый. Торп переворачивал страницу за страницей, показывая обрывки своего сна. На них и улыбающийся Юджин с пчелами в банке, и Бьянка, что стояла у стены. Дивина с Йоко, которые сидели на подоконнике и о чем-то разговаривали. - Там было так тихо и спокойно, что не хотелось просыпаться. - Продолжал парень. - Но перед тем, как проснуться, я увидел вас. Уэнсдей перевела взгляд на картину и поджала губы. Внутри странное горящее чувство, которое боролось с другими: холодным и темным. - В этом сне... - Торп закрыл блокнот. - Вы были счастливы. Аддамс убирает руки в карманы. На холсте была нарисована она. Девушка видела каждый чертов мазок, каждую ровную и кривую линию. Но на картине была не она одна. Рядом с ней светилось солнце. Энид приобнимала девушку за плечо, а на губах Уэнсдей играла улыбка. - Ты... - Аддамс была готова поклясться, что впервые не знала, что сказать. - Ты хочешь этим что-то сказать? - Я не уверен. - Ксавье выдыхает и встает. - Но ты действительно улыбалась в том сне... твои глаза так горели. Ты смотрела на нее... словно на драгоценный камень. Я очень рад, что вы сдружились. Сдружились. Да, они подруги. Именно поэтому Уэнсдей и неприятно видеть ее слез, именно поэтому ей хочется закрыть Аякса в подвале и морить голодом, и лишь когда он извинится на коленях перед Энид, кинуть ему еду. Ведь так и работает дружба, да? Ведь каждой подруге хочется быть ближе, потому что от чужого тела исходит сумасшедший аромат и тепло. В дверь постучали. Стук и скрип заставил темных демонов отступить, позволив Уэнсдей вдохнуть полной грудью. В помещение вошли. - Привет. - Ксавье тут же улыбнулся и накинул на картину ткань. - Привет. - Парень почесал затылок. - Я пришел вернуть. Ой, привет. Тео. Худощавый парнишка стоял в надутой куртке и шапке, что спадала на его глаза. За минуту он трижды поправил ее. - А я уже и забыл. - Парень принял набор карандашей, который Тео протянул ему. Паренек лишь улыбнулся. А затем попрощался и вышел. Ксавье поплотнее закрыл за ним дверь.

***

Пропитанная снегом трава была холодной. Пальцы совсем онемели, щеки красные, а на ресницах замерзли слезы. Энид устала плакать около получаса назад. Она нервно сжала губы, отрекаясь от привычной теплой улыбки. Как же холодно. Не только снаружи, но и внутри. Настолько холодно, что противно. Она продрогла до тошноты. Словно снова оказалась дома. Она обняла себя руками, но даже это не грело. Все казалось таким глупым. Энид не верила. Прокручивала диалог в голове снова и снова, словно пыталась найти изъян, ошибку, недопонимание. Но каждый раз слова повторялись. "Нам нужно расстаться, Энид. Извини. Я влюбился в другую. Прости меня, прости." В этих словах не могло быть ошибки. Аякс никогда не готовился к экзаменам. Он просто был не с Энид. Он был в другом месте, с кем-то другим. И все эти месяцы ему не хватало смелости признаться в этом.

Просто Аякс ее не любил.

Все это время он просто был не с ней.

Он просто был с другой.

Просто, просто. Ничерта не просто. Энид уверена, она выглядела сейчас так по-дурацки отчаянно. Сидела на снегу в одной юбке да пальто. Идиотка. Но она не могла по-другому. Стоило Аяксу сказать эти слова, как она лишь кивнула и ушла. Завернула за угол, выдохнула и сорвалась с места как ошпаренная. У нее не было времени одеться. Лишь схватив пальто, девушка скрылась на улице. Бежала по снегу в кедах и колготках, позволяя ветру играться с ее юбкой и рубашкой, потому что она накинула пальто лишь тогда, когда спустилась к реке. Она не кричала на него, не билась кулаками об его грудь, не умоляла остаться. Потому что уже знала, что это бесполезно. Знала, что не может заставить парня влюбиться в нее заново. Она прибежала к реке, потому что никому и в голову не придет искать ее здесь. Здесь, у слегка подтаявшего льда и снега. Здесь было тихо, спокойно и холодно. Здесь можно было облокотиться о дерево, следить за льдинками, что спешили за течением, и просто молчать. Энид не могла остаться в комнате, туда придет Уэнсдей, она будет недовольна. Она не могла спрятаться у Йоко, блондинке казалось, что она уже надоела своей подруге. Она надоела всем своими слезами, своими шутками, своей улыбкой. Всем от нее уже противно, она была уверена. Уэнсдей противно видеть ее слезы, противно слышать глупые всхлипы, а терзания ей и вовсе не нужны.

Она никому не нужна.

Слеза вновь скатилась по щеке, глаза уже жгло, так же как и холодные щеки. Больно. Так хотелось кричать. Она снова плакала как ребенок, маленький и беззащитный. Одинокий ребенок. Внутри смешивалось все: и печаль, и гнев, и отвращение.

Она снова оказалась на втором месте.

Ее снова променяли на кого-то, кто был лучше.

Но Энид не привыкать.

Девушка уже действительно привыкла. Разочарование матери, братьев. Она не такая как они. Она хуже. Она вечно улыбается, вечно шутит, вечно яркая. В ней никакой серьезности. Она хуже дочери маминой подруги. Хуже старшего брата.

Как же чертовски холодно.

Энид сжала рукава своего пальто, обнимая себя крепче. Она не верила, пыталась выкинуть эти мысли из головы. Это все не правда, просто сон. Ей это все снится. Сейчас она проснется и Аякс ее снова обнимет, снова поцелует, как пару месяцев назад. Он сделает это. Он снова посмеется над ее шуткой. Сейчас Энид проснется и все будет хорошо.

Но она не просыпалась.

А холод уже овладел ее телом целиком и полностью.

Как же хотелось кричать.

***

Ксавье тяжело выдохнул. На улице уже стемнело. Парень вновь скинул с картины ткань. Он смотрел на девушек странным взглядом. Уэнсдей молчала. Тишина сопровождалась шумным ветром за тонкими стенами. В конце концов Торп щелкнул пальцами, словно что-то вспомнил, и подошел к столу. - Кстати, о возвращении вещей... - Он открыл ящик стола и вынул из него... тетрадь с единорогами? - Вернешь Энид? Уэнсдей узнала эту тетрадь. Розовую с белыми единорогами и их радужной гривой. Блондинка не одну ночь сидела над конспектами, все выделяла что-то, ворчала. Старательно учила и переписывала. - Это же ее конспекты? - Не понимала Аддамс. - Да. - Парень кивает. - Я просил у нее... меня же не было на двух уроках. Я и попросил. - Почему именно у нее? - Уэнсдей нахмурилась. - Да она мне просто первая на глаза попалась, вот я и... - Ясно. - Перебивает его девушка и тянется к тетради. Ей почему-то это так не нравилось. Он мог спросить у кого угодно. Но девушка просто попалась ему на глаза. Просто попалась. Просто. Какое ничтожное слово. Как мало люди в него вкладывают. Считают, что это хорошая отговорка. Просто не успел, просто попалась, просто так вышло. Как всё у всех просто. А Энид так старательно вырисовывает буквы по ночам, не спит - учит. Она так старается. А у них все так просто. Уэнсдей хмурится еще сильнее и стискивает зубы. А затем все же берет тетрадь в руки. Но стоило ей коснуться яркой обложки, как тело пробивает током. Она видит дрожащую Энид, видит уродливую морду хайда, видит его страшные лапы. Перед глазами мелькает полуживая девушка со слезами на глазах. - Уэнсдей? - Ксавье трясет ее за плечи. А Аддамс срывается с места. Она бежит по траве, смешанной с подтаявшим снегом. Холодный ветер бьет в лицо. Девушка слышит, как Торп окликает ее. Но ей все равно. Ей не до него. Девушка бежит через лес, ветви царапают щеки, лезут в глаза. Уэнсдей бежит к реке, спускается, скользит по снегу. В голове отражается страшное рычание. Ее сковывает, когда она взглядом находит то, чего боялась с прошлой осени. Хайд. Тайлер не Тайлер, не ясно. Но он стоял там, а рядом красивый оборотень. Уэнсдей ни с кем ее не спутает. С той ночи ее образ отпечатался на подкорке мозга. Энид рычит на монстра-уродца, тянется к нему лапами. - Твою мать... - Выдыхает нагнавший девушку Ксавье. Он вынимает из кармана телефон, печатает что-то быстро. А Уэнсдей не знает, что делать. Она так хочет помочь, но так бесполезна на фоне Энид. Она лишь человек. Ей остается лишь скованно наблюдать, как уродливая лапа взлетает, тянется к волчьему телу. Хайд вцепился в чужое плечо, и Энид завыла. Он был так близко. А Энид отчего-то так слаба. Словно она и не старалась отбиться. - Уэнсдей! - Ксавье кричит ей в след. А девушка, спотыкаясь, бежит ниже, выкрикивает что-то на итальянском, словно отчаявшийся ребенок. Но ей было не важно, как жалко она выглядела на их фоне. Ей было важно, что это помогло хайду отвлечься. Он повернул к ней свою уродливую голову и зарычал. А Энид, воспользовавшись моментом, полоснула когтями по его морде и тот отскочил. Зарычал, но тут же осекся, услышав выстрел. Уэнсдей вздрогнула, повернулась на звук и обомлела. Директор Моро целился в монстра из небольшого пистолета. Хайд заревел, когда в его тело влетела пуля. Заревел и скрылся в лесу, ломая по пути деревья. А Энид тут же заскулила. Аддамс подбежала к волку, что уменьшался и уменьшался. Йоко спустилась к ним. - Принеси одежду. - Рявкнула Уэнсдей. - Живо! Вампирша лишь растерянно кивнула и сорвалась с места. - Все вернулись в здание, живо! - Закричал мужчина толпе, что бежала за ним. - Все по своим комнатам! - Что произошло? - Мисс Нойманн растерла свои замерзшие ладони. - Возвращайтесь в академию. - Мужчина машет рукой. - И ты, живо в здание! Уэнсдей прижимает к себе тело девушки, она приподнимает голову, смотрит на директора и учителя. И на того, кто стоял рядом. Аякс наблюдал сверху за ними. Смотрел с приоткрытым ртом и сожалением в глазах. Мужчина хлопает парня по плечу и горгон, словно отошедший ото сна, кивает и уходит. А директор Моро спускается к пострадавшим. Пальто Уэнсдей не спасает девушку. - Что произошло? - Спрашивает мужчина. Аддамс не отвечает. Она слушает тихие всхлипы, чувствует, как ее плечо намокает с каждой секундой все больше и больше. А Николас, словно поняв, что сейчас разговаривать с кем-либо бесполезно, лишь наблюдает. - Уэнс... - Тихо шепчет Энид куда-то в кожу. И Уэнсдей больно. И ей страшно. И демоны снова выползают из-за толстых стволов деревьев, лезут из реки, хватают ее за руки и шею, душат, тянут за собой. - Va tutto bene.... - Шепчет она в ответ, не обращая внимания на страх. Йоко действительно была быстрой. Через десять минут Энид уже была тепло одета и шла за соседкой на дрожащих ногах. - На кой черт тебя вообще в лес потащило на ночь глядя! - Не унималась вампирша на обратном пути. - Йоко, закрой рот. - Шипела Аддамс, прижимая к себе ближе замерзшую девушку. Пускай и температура тела оборотней больше. Сейчас Энид казалась такой холодной. А директор продолжал молчать, он шел позади, все оборачиваясь. Уэнсдей могла поклясться, что мужчина не был готов к такому. И она была уверена, что через неделю его могло здесь и не быть. Уэнсдей послала Йоко на итальянском, когда та напрашивалась войти в комнату после лазарета. Энид перебинтовали плечо. Блондинка не издала ни звука, когда по ране проводили йодом. Раньше она скулила от любой царапины. Что же могло случиться. - Тебе нужно в душ. - Прошептала Аддамс отстраненно, закрывая дверь. Но Энид упала на кровать, а затем закричала. Громко, так сильно, срывая голос. Так неожиданно, что Уэнсдей окаменела. А Энид плакала, громко и не скрывая слез. Вжимаясь в подушку. Она била кулаками по матрасу, кусала одеяло. А Уэнсдей не знала, что делать. Девушка медленно подошла, шикнула на Вещь, который выполз, напугавшись, и присела на цветную кровать. Ее рука аккуратно легла на спину, провела вверх, погладила дрожащие плечи, привлекая внимание. Энид оторвалась от подушки, приподнялась, совсем бессильно и медленно потянулась к девушке руками и прижалась к ней. И Уэнсдей не имела права помешать. Она и не хотела. - Что случилось? - Тихо спросила девушка. - Что ты делала у реки, Энид? - Аякс... он-он... И Уэнсдей клялась, что уже тогда придумала сотню планов, как убить чертова горгона. Но Энид продолжала что-то невнятно говорить, прижимаясь все ближе и ближе. Пока в конце концов не повалила соседку на кровать и не прижалась головой к ее груди, стискивая в пальцах ткань одежды. - Тепло... - Наконец-то шепчет Энид дрожащим и охрипшим голосом. - Жарко. - Ворчит Аддамс. - Не уходи... - Блондинка убирает руки с чужого тела. - Пожалуйста, Уэнсдей, не... - Я и не собиралась. - Девушка перехватывает чужую руку и сжимает ее. Энид выдыхает, и Уэнсдей чувствует это своей кожей. - Спи. Sarò qui. - Так красиво... - Что? - То, как ты говоришь. - Шепчет девушка. - Скажи еще... И Аддамс задумывается. Она чувствует тепло девушки, ей так жарко, но так хорошо. Она слышит ее дыхание, спокойное, выровнявшееся. И демоны страха стояли где-то позади. Они не могли подойти ближе, это было неприступной зоной. Их чудовищные лапы не могли дотянуться. Поэтому им пришлось тенями спрятаться по углам и ждать. Ждать, когда Уэнсдей выйдет из этой неприступной крепости спокойствия и тепла. - C'è così tanto che voglio dire. Ma non posso. - Девушка выдыхает, набирается сил и признается самой себе в том, что это правда. - Ho paura e non capisco i miei sentimenti. E la parte peggiore è che non lo saprai mai. Энид улыбается, Уэнсдей чувствует это. - Красиво... - Да. - Девушка соглашается. Красиво. Многое кажется таким красивым. Но не многие знают, что скрывается за этой красотой. Луна светила им в окно, заменяя ночник. Ближе к двенадцати Энид окончательно заснула. И Аддамс могла уйти, оставить девушку одну в кровати, но она этого не сделала. Она не хотела. Было так хорошо. Уэнсдей сильнее сжала чужую руку и прикрыла глаза.