Тайна, лежащая в основе происходящего

Она ждала восхода солнца.

Ждала, когда золотое зеркало сверкнет, показавшись из-за деревьев.

Энид улыбнулась во сне, когда солнечные лучи поселились на ее щеках. Уэнсдей видела это, она наблюдала. Долго и тихо, боясь разбудить и нарушить это спокойствие. А стрелки часов все приближались к учебному времени, поторапливали, шептали исподтишка. Аддамс тяжело выдохнула. Ей впервые не хотелось вставать, не хотелось идти на уроки, в кучку идиотов. Ей хотелось остаться здесь навсегда, лежать в весенних солнечных лучах и щуриться. Вслушиваться в чужое дыхание и сердцебиение. Но будильник прозвонил, девушка быстро потянулась и отключила его. - Уэнс... - Тихо и хрипло. Аддамс коснулась чужих щек, провела по ним пальцами и коснулась лба. Горячий. Конечно. Словно могло быть иначе. Уэнсдей было даже страшно спрашивать, сколько Энид проторчала на морозе. - Спи. - Шепчет девушка и блондинка сжимает одеяло. - Я скажу, что ты приболела. Энид ничего не ответила, ее глаза вновь закрылись, а рука расслабилась. Уэнсдей все же встала. Она, как можно тише, умылась и оделась, накинула на плечи рюкзак и замерла перед дверью. Обернулась, увидела все так же сладко спящую Энид и улыбнулась уголками губ. Но стоило ей открыть дверь, как демоны услышали ее и тенями повыползали из углов. Стоило ей закрыть за собой дверь и двинуться вперед по коридору, как демоны побежали за ней и накинулись на девушку, потянули за собой, а Уэнсдей оставалось лишь прикусить губу. Но демоны вдруг разбежались, когда ее окликнули. - Эй, Аддамс. - Вампирша выскочила из-за ее плеча. - Как Энид? Она мне так и не ответила на сообщения. - Она спит. - Выдавила из себя девушка, проследив за демонами. - У нее температура. - Вот ведь идиотка... - Выдыхает Йоко. - На кой черт ее все же потащило в лес в таком виде! И Аддамс задумалась. Значит девушка не знала о расставании Энид и Аякса. Неужели она действительно рванула в лес, никого ни о чем не предупредив? Почему она не осталась в комнате? - То есть ты не знаешь? - Нет! Ты бы знала, сколько я ей сообщений написала. - Танака хмурится. - Я даже к Аяксу ходила узнавала, но тот сказал, что понятия не имеет, где носит Энид... Это звучало грубо, я даже удивилась. Уэнсдей не знала, имела ли право рассказывать Йоко о том, что произошло. Но вампирша была лучшей подругой Энид, она должна знать. По крайней мере ради того, чтобы поддержать блондинку. У нее это выйдет явно лучше. - Coglione... - Шипит Уэнсдей и поднимает на Танаку глаза. - Они расстались вчера. - Они... что... Кажется, вампирша не хотела верить в услышанное. Но Уэнсдей ей лишь кивнула и оставила в раздумьях, а сама потерялась среди странных подростков. Странных? Да. Все были странными. Слишком тихие, слишком неживые. Нет. Уэнсдей безусловно любила тишину и спокойствие, когда все молчат и никто не мешает. Но это было не тишиной и не спокойствием. Это было... чем-то странным, совершенно не объяснимым. - Как там Энид? Уэнсдей обернулась. Ксавье смотрел на нее с привычной улыбкой во все зубы. Девушка даже не успела подойти к подоконнику. - Нормально. - Кидает она и все же доходит до окна. Сегодня было солнечно, но все еще прохладно. Хотя снег таял на глазах, падал с крыш, разбивался в дребезги и пачках окна. - Это хорошо. - Выдыхает парень и поправляет волосы. - Почему все такие... странные. - Прошептала девушка вопрос, даже не рассчитывая, что Ксавье ее услышит. Скорее, она просто раздумывала вслух. Но парень повел плечом и ответил: - Все же думали, что хайд мертв. - Он машет рукой и его пальцы вырисовывают непонятный узор в воздухе, пока он говорит. - А тут вдруг он явился, так еще и напал на Энид. Все то ли напуганы, то ли рады, что их вновь отправят по домам. Уэнсдей хмурится. Она тоже думала или надеялась, что Тайлер мертв. В ту ночь Энид действительно нанесла сокрушающий удар. А когда прижалась к ней, вся в крови и со слезами на глазах, то у Уэнсдей в голове, словно на автомате, выстроилось, что парень мертв. - Где гадкий змей? - Плюет девушка. - Гадкий змей? - Петрополус. - Поясняет она с недовольством. Ей не хотелось даже произносить его имени. - Зачем он тебе? - Ксавье хмурится и разворачивается к окну лицом. - Это так важно? - Уэнсдей смотрит ему в глаза, а парень смотрит в ответ, словно надеется, что выиграет в этой игре в гляделки. - Нет, не важно. - Наконец-то он сдается и чешет затылок. - Я не видел его утром. Девушка лишь кивает. Уэнсдей не могла пересечься с парнем все оставшееся учебное время. На первых двух уроках его и вовсе не было, а на последующих пяти он появлялся и так же быстро исчезал. На последнем уроке, ботанике, Уэнсдей даже вышла в туалет за три минуты до звонка, чем удивила мисс Нойманн. Стояла и ждала парня у двери, но тот, видимо смешавшись с толпой, проскользнул мимо нее. Коридоры противно длинные и забитые странными подростками. Шумно. Душно и неприятно. Демоны выскакивают из-за углов, тянутся, тащат за собой. Аддамс их не слушает. Ей просто нужно ускориться и попасть в комнату. Теплую, уютную. Там они ее не достанут, там рядом Энид. Хотелось дышать, а она не могла. Демон-страх сжал шею, ком безумия поселился в ее горле. Она останавливается. Ей действительно не по себе. Наверное после урока. Мисс Нойманн давала им понюхать сок странного растения. Запах. Нет. Вонь была отвратительной. Ей просто нужно на свежий воздух. Уэнсдей стояла посередине коридора. Мимо нее слонялись подростки. Вперед-назад. Они обходили ее, сталкивались, толкали. А она стояла, словно под трансом. Голова гудит. Ей нужно на свежий воздух. Она мешает подросткам, а они ей - нет. Ей на них все равно. Пускай толкаются, пускай ругаются. Девушка все же делает шаг вперед, спешит к лестнице, поднимается и толкает дверь. Комната. Теплая, со сладким запахом, с дверцей на балкон. Уэнсдей кидает рюкзак на пол, расстегивает пару пуговиц рубашки и выскакивает наружу. Хорошо. Свежий воздух заполняет легкие. Небо голубое, солнце играется со снегом, он тает, впитывается в землю, мешается с травой. Демоны остались за дверью, где-то в коридоре. Пускай сидят там, пускай прячутся тенями по углам, пускай ждут. Здесь они ее не тронут. Здесь Энид. Они боятся ее. Боятся ее яркой улыбки, боятся ее сладкого запаха, светлых волос, голубых глаз-океанов. Они боятся ее красоты, ее радости. Они просто ее боятся. Так же как и сама Уэнсдей. Ей действительно иногда страшно. Страшно от того, как она ласково произносит ее имя, как касается, как привыкает к этому теплу и дурманящему аромату кожи и духов. Аддамс накрывает свои глаза ладонями, тяжело выдыхает, тянется к ушам и накрывает их, словно пытаясь услышать саму себя, словно здесь было слишком шумно. - Уэнсдей? Она слышит ее даже так. Даже сквозь толщу собственных ладоней. - Да? - Оборачивается и замирает. - Вернись в комнату, идиотка. - И я рада тебя видеть. - Улыбается. Как обычно. Этой своей странной, до глупости милой и обворожительной, улыбкой. Уэнсдей не отвечает, лишь обходит ее и заходит в тепло. Энид спешит за ней. В пижамных штанах и теплом малиновом свитере. Наверное, ей было холодно, возможно, ее знобило. - Как ты себя чувствуешь? - Спрашивает Уэнсдей, повернувшись к ней спиной и делая вид, что разглядывает что-то на своем столе. - Намного лучше. - Кивает девушка. - Йоко приносила мне таблетки. Хотя у вас, кажется... был урок. - Был. Теперь Уэнсдей понимает, почему эта глупая вампирша вышла на математике и пропала на долгие пятнадцать минут. Девушка делает шаг вперед, поднимает свой рюкзак и медленно идет к столу. - Завтра мы едем в Джерико... - Начинает Уэнсдей. - Знаю, но... - Энид тяжело выдыхает. - Не думаю, что я поеду. - Тебе нужно сбить температуру... - Загадочно выдыхает Уэнсдей. - Поспи еще. - Я почти весь день сплю. - Пожимает плечами блондинка. - Устала спать. Брюнетка тяжело выдыхает и поворачивается к Энид. Ее волосы касаются плеч, прядь вечно выпрыгивает из-за уха, и Уэнсдей хочется ее заправить. Хочется коснуться, обжечь руку о теплую кожу, случайно коснувшись щеки. Ей хочется потрогать ткань свитера, чтобы понять, насколько девушке тепло. - Прости. - Извиняется, а Энид смотрит вопросительно. - Я не смогла поймать гадкую трусливую змею. Но я обещаю, что... - Не нужно Уэнсдей. - Девушка мотает головой и подходит ближе. Нет, не нужно. Нельзя ей подходить. Аддамс клянется, что сойдет с ума. - Будь выше него. Не мсти. Но Уэнсдей усмехается и делает шаг назад, упираясь в стол. - Нет-нет, Энид. Я обещала, что распну его. - Черные глаза опасно, но заботливо блестят. Завораживающе. - Я привыкла сдерживать обещания. Да и к тому же... Месть - это удел слабых. А я его уничтожу. - Ты же помнишь, что убивать нехорошо? - И снова эта легкая улыбка. Уэнсдей уверена, еще немного и она утонет в этих глазах. Опустится на самое дно и останется там, задыхаясь и теряя все больше кислорода с каждым днем. - Давай переключим тему. - Сдается девушка. Пускай и сама ее начала. - Иначе я забуду о том, что убивать - плохо. Блондинка смеется и отходит к своей кровати, садясь на нее. Проверяет телефон и откидывает его к стене. Ее пальцы барабанят по одеялу. - Да и к тому же, меня наверное больше интересует вопрос хайда, чем этот трус. - Продолжает девушка тише. - Что ему от тебя понадобилось... - Пришел мстить? - Улыбается Энид. - Ведешь себя так, словно тебе все равно на это. - Улыбка с губ блондинки спадает, а брови съезжают к переносице. И в глазах теперь туман. - Тебя могли убить! - Пару месяцев назад... тебе было бы все равно на это. - Голос серьезный, пальцы стали медленнее стучать по одеялу, а глаза приклеились к полу. - Так что же изменилось? - Пару месяцев назад ты бы дрожала и плакала в подушку от страха. - Передразнивает ее девушка. - Так что же изменилось? И обе выжидающе молчат. И обе не отвечают. В конечном итоге Уэнсдей выдыхает и садится за свой стол, пододвигая печатную машинку ближе. А Энид, стоило чужим пальцам коснуться кнопок, погрузилась в мысли. И ведь действительно, пару месяцев назад она водила носом, стоило ей увидеть кровь. А затем набросилась на монстра, раздирая противную кожу когтями. Девушка машинально коснулась перебинтованного плеча. Не болит. Уже давно все зажило. В этом наверное главная сила оборотня. Энид мотнула головой, приподняла глаза на девушку и невольно улыбнулась. Она почему-то не уследила, в какой момент она стала так улыбаться, просто ловя глазами Уэнсдей в толпе.

***

На следующий день Вещь был подозрительно молчалив. Как бы Энид не пыталась его разговорить, тот молчал, водил пальцами по поверхности стола, стучал что-то неохотно. А под вечер, когда Уэнсдей вернулась откуда-то, и вовсе скрылся с глаз. А за ним, через пару минут, скрылась и Уэнсдей. Горгон все же показался на глаза девушки сегодня, он смотрел с опаской и нервно сглатывал, словно ожидал, что Аддамс в любой момент достанет нож. Но девушка даже не посмотрела в его сторону. Уэнсдей спустилась на первый этаж и завернула за угол, пройдя по длинному коридору, она постучала в уже знакомую дверь. Ей открыл Тео, в его руках были... игральные карты? Он вопросительно кивнул и отошел, пропуская девушку. - Мисс Нойманн здесь? Парнишка кивает и вертит карты в руках. А затем они вдруг исчезают из его рук и он улыбается, замечая непроизвольный интерес в черных глазах. - Ульяна! - Кричит он куда-то вглубь. - К тебе пришли. И теряется в цветах. Уэнсдей иногда казалось, что это помещение походило на лес. Откуда-то из-за растений показалась и девушка. Она поправила воротник черной рубашки и улыбнулась. - Здравствуйте. - Здоровается Аддамс подходя ближе. - Здравствуй, Уэнсдей. - Преподаватель садится за свой стол и подзывает ученицу. - Что случилось? - У вас есть растения... которые вредят змеям. Нойманн кратко постучала пальцами по столу и оглядела свои владения. - Чтобы прям вредят... не уверена. - Она встает. - Но есть те, которые отпугивают. А что случилось? У вас проблемы со змеями? - Да. - Кивает она и складывает руки в замок. - Вам лучше обратится к директору Моро, так что... - Мисс Нойманн, - Прерывает ее девушка. - Это ради небольшого эксперимента. Лишь в научных целях. Но преподаватель мотает головой. Тео рядом с ней продолжает играться с картами. Уэнсдей не сводит с паренька глаз, следит за тем, как карты танцуют в его пальцах, как они пропадают из его рук. - Я боюсь, что это не в моих силах, Уэнсдей. - Она с сожалением смотрит на ученицу. Аддамс же поджимает губы. - Прости, но тебе все же придется обратиться к Николасу. - Ладно. - Кивает девушка. - Спасибо. Нойманн кивает в ответ и вновь теряется среди цветов. Тео же провожает девушку к выходу и закрывает за ней дверь. Уэнсдей делает пару шагов и останавливается. - Ты достал то, о чем я просила? Вещь в ответ положительно барабанит пальцами. - Хорошо... тогда пора начинать. Девушка вынимает из кармана небольшой пакетик и мотает им перед своими глазами. Обрубок же в ответ недовольно постучал, а Аддамс лишь шикнула на него.

***

Утро выходного дня начинается не с будильника, а с громкого хлопка двери. Уэнсдей приоткрывает глаза. Перед ними потолок. Она тяжело выдыхает. Кажется ее кто-то зовет. Слегка поворачивает голову и ее брови взлетают. Блондинка сидит на корточках перед ее кроватью и что-то рвано кричит. - Ты же обещала! - Доносится до брюнетки. Уэнсдей хмурится и медленно садится. Трет глаза и выдыхает. - Обещала? - Я же сказала, что не стоит мстить Аяксу, Уэнсдей. - Я и не мстила. - Пожимает она плечами. - Аякс в лазарете! - Не прекращает она. - У него перелом руки! - Не повезло ему. - Уэнсдей встает на ноги и тянется. - Не моя проблема, что у него слабая психика. - Слабая психика? - Слезы подступают к глазам девушки, но она проглатывает ком в горле. - Да даже Ксавье бледнее снега! Как тебе вообще в голову пришло перепачкать душевую кровью!? Откуда у тебя вообще кровь? Уголки губ приподнимаются. - Еще одна тайна семьи Аддамс. - Уэнсдей... Девушка оборачивается на хриплый голос. По светлым щекам бегут слезы. Энид сжимает край своей футболки и поджимает губы. - Я же просила... - Шепчет Энид. - Энид я... - И не знает, что сказать. Возможно, это было детским поведением. Идти и делать подлянки парню-тупице. Но у нее действительно чесались руки. Ей действительно хотелось, чтобы Аякс помучался так же как мучилась и Энид, сидя у реки. Напугать его кровью на стенах и из душа, страшными надписями и живыми пауками, которые потом, каким-то магическим образом, исчезли - было меньшим, что она могла сделать. Пускай, все это еще было приукрашено галлюцинациями. - Прости меня, Энид. Но мои руки практически чисты. Большинство происходящего на совести Вещи. Но блондинка скалится. Уэнсдей клянется, что в тот момент ей действительно стало страшно. Демоны в тот момент не боялись Энид. Поэтому они, хихикая, выползли из-за углов и ухватились за Уэнсдей. - Это не было бы на его совести, если бы ты все это не придумала! - Синклер схватила со стола бедный обрубок. Тот виновато провел по ее ладони пальцем. - Аякс мог бы и голову разбить! Да он бы мог от страха умереть! Там все в крови, запах... - Прекрасный запах. Жаль, что пострадала лишь рука. - Шипит Уэнсдей. - На одного идиота было бы меньше. - Уэнсдей, это ничерта не смешно! - И взмахивает рукой. - Ты сумасшедшая! Кричит, вертит головой, лишь бы смотреть куда угодно, только не на Аддамс. А Уэнсдей приоткрывает рот в тихом удивлении, медленно касается своей щеки и жмурится. Неприятно. Приоткрывает глаза и смотрит на чужие теплые руки. Приятного пастельного цвета когти выступили от злости.

Злости, страха, разочарования.

Энид видимо и не заметила, как когти прочертили по смуглой щеке. На пальцах брюнетки кровь, она вновь касается щеки и вновь смотрит на свои руки. - Уэнсдей, ты... - И затихает. Тихое удивление на теплых губах. Глаза-океаны, словно высохли. Такие пустые. - Уэнсдей, я... - Извини меня, Энид. - Начинает девушка. - Это было глупым поступком. Нет-нет. Глупым было все. Каждая частичка этой комнаты, яркая не яркая - не важно. Каждая пылинка, что лежала на столе, каждый луч света, что проникал в эту комнату. Глупым было приезжать сюда. Глупым было смотреть на Энид. Уэнсдей думала, она неисправима, думала, что у нее ледяное.... Нет. Каменное сердце. Холодное и ледяное слишком легко растопить и разбить. Каменное же тверже. Кинешь - будет больно, но его и не пробить. Она считала, что на ней гребаный бронежилет. Считала, что ужалив первой, ее не тронут потом.

Но она ошиблась.

Чертовски ошиблась в каждом гребаном пункте.

Ошиблась, потому что ее поселили к Энид. На глупую яркую блондинку не действовал ее яд. Ей было плевать, каменное или ледяное у девушки сердце. Она все равно его растопила, все равно растоптала в крошки. Своей улыбкой, своими глазами, этими глупыми теплыми свитерами и подарками. Прикосновениями, доверием.

Все говорили, что она странная.

Каждый считал ее ненормальной, сумасшедшей, психичкой. Монстром, зверем. Ее называли безумцем, чокнутой и шизанутой. Дефектной, идиоткой и маньячкой. Ее называли кем угодно, но не человеком. - Извини, я... - Энид смотрит на свои руки. На когти, что выступили от злости. Она тут же прячет их и прижимает ладони к груди, сжимая пальцы в кулаки. - Прости меня, Уэнсдей. - Здесь я должна извиняться. - Она вновь касается щеки. Кровь все так же остается на пальцах, и она следует к двери в ванную комнату. - Я должна была тебя услышать. Но сконцентрировалась на своих желаниях. И спряталась в ванной. В зеркале хмурое лицо с раной на щеке. Она включила воду и набрала ее в ладони. Умылась и сжала губы. Рана начала противно щипать. Оказалось, что демоны не боялись воды. Они дотянулись до нее. Скользили по плитке, смотрели из раковины и из зеркала. Противно улыбались. Тянулись к ней. И кажется, хотели затянуть за собой в зеркало. Кажется, они что-то ей шептали, пока она пыталась обработать царапины.

Что за странный внутренний конфликт?

Когда-то ей уже оставили небольшую царапину на щеке. Кажется... в третьем классе? Когда весь класс решил, что она не та девочка. Почему родители вбили всем этим детям, что все должны быть одинаковыми? Почему эти противные дети толкали ее из-за того, что у нее в волосах не было розового бантика? Почему их родители "фукали" на нее из-за того, что она интересовалась змеями? Энид же была другой. Она не была как все то сборище идиотов. Ей было все равно на то, ходит девушка в черном или белом. Ей было все равно, любила ли девушка глупые любовные романы или страшные кровавые детективы. Она приняла ее такой, какая она есть. Они ужились вместе, пускай и были до тошноты разными. Энид была доброй.

Но добрые люди пугают больше всего.

Когда раны закрыли пластыри, Уэнсдей вышла. Глаза зацепились за персиковую кофту. Энид плакала. Сидела на кровати и плакала, уткнувшись лицом в руки. - Энид? - Уэнсдей подходит ближе. - Прости меня, я не хотела тебя ранить... - Stupida... - Шепчет Уэнсдей и кладет руку на чужое плечо. Энид так убивала себя из-за случайной глупости, что и забыла о том, из-за чего изначально началась ссора. И Уэнсдей даже не знала, хорошо это или плохо. Блондинка так и не поехала в Джерико. Она все смахивала на плохое самочувствие, но ни Йоко, ни Уэнсдей это не убедило. Что одна, что вторая понимали, что девушка просто не хочет пересекаться с Аяксом. Но ей все же придется. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Не будет же она сидеть в комнате до окончания учебы. И все же, когда автобус остановился, Уэнсдей не хотелось выходить. Она из окна видела проблемное кафе, знала, что дальше по улице она встретит дом психолога. Психолога, который умер по ее вине. Чуть левее - магазин, откуда Вещь украл для нее платье. А почти что рядом другой, тот, куда забегала Энид с подругами перед вороньим балом. Но ей пришлось выйти. Пришлось пойти по сырому, от снега, асфальту. Она, как и в прошлый раз, зашла за кофе. А дальше пошла по улицам в поисках чего-то нужного. По итогу, девушка застряла в небольшом книжном магазине. Джерико оказался кладом для старой литературы. Уэнсдей даже выбрала себе пару детективов, а затем перешла к научной литературе. И она бы так и стояла в тишине, если бы не услышала за спиной знакомый смех. Йоко и Дивина стояли возле глупых любовных романов и что-то обсуждали. Аддамс повернулась к ним, оглядела улыбающихся девушек, а затем перевела взгляд на книги. Розовые, желтые, голубые. Все такие яркие, с глупыми рисунками на обложках. - Не думала, что вы любите читать. - Пытается острить Уэнсдей, проходя мимо. Йоко первая оборачивается, улавливает вид девушки перед собой и выгибает бровь, игнорируя фразу. - Тебя, что, Аякс побил? - Спрашивает вампирша. Но Уэнсдей ее игнорирует. - Тебе бы тоже пошло на пользу чтение романов. - Говорит Дивина и вертит в руках яркой книгой. - Может стала бы мягче. Йоко кивает и кладет свою голову на чужое плечо. - Вот еще. - Девушка закатывает глаза. - Может, вместо пауков, ты будешь кидать лепестки роз в чужие душевые. - Вампирша улыбается, оголяя клыки, чем привлекает взгляд Дивины. Уэнсдей замирает на секунду, а затем оборачивается и складывает руки на груди. - Мои руки чисты. - Как же... - Сирена мотает головой. А затем вздрагивает, когда Танака вскрикивает и подбегает к одной из полок. - Милая, будь тише. Уэнсдей тошнит от этого прозвища, но она с интересом смотрит на ту самую "милую". Йоко достает телефон и фотографирует один из ярких романов. - Это та книга, за которой Энид охотится! - То ли это было своеобразным "извини", то ли Танака проигнорировала просьбу своей возлюбленной. - Оу... - Дивина подходит ближе. - Скажи ей. - А я что делаю? - Йоко улыбается, показывая девушке телефон, а сирена на это улыбается. Уэнсдей же на подкорке вырисовывает фиолетово-розовую обложку с беловолосыми парнем и девушкой. А когда любовная парочка уходит, то девушка берет эту книгу, пряча ее между своими детективами. Оплатив товар, девушка вышла на прохладный весенний ветер. Она видела демонов, ловила их глазами. Некоторые все так же тянули ее за руки, шею, рюкзак и ноги. Кто-то прятался за углом, поджидая. Когда она проходила мимо старого дома психолога, то демонам удалось зацепить ее за больное. Они смеялись, указывали куда-то, говорили страшные вещи. А девушке оставалось опустить взгляд и прикусить губу. А позже, зайдя в автобус, она спряталась от них на последнем сиденье. Но ее там нашел Юджин, который почти всю дорогу говорил о пчелах и о том, как они бедняги зимовали. Хотя... кажется, он говорил ей то же самое две недели назад, только с более грустным видом. А затем он вдруг подметил пластырь на смуглой щеке и пошутил, хотя, это была и не шутка. Пускай он говорил и говорил. Но он отогнал демонов. Они спрятались под сиденья и наблюдали оттуда. Когда Уэнсдей вошла в комнату, она застала блондинку спящей. Энид пряталась в голубом свитере с облаками и таких же штанах. Это выглядело... мило. Так мило, что черное сердце от чего-то пропустило удар. Девушка выложила книги на стол и переоделась в черную кофту и штаны. Она пыталась вести себя, как можно тише, но когда вышла из ванной, то обнаружила Энид в сидячем положении. Девушка лениво качала ногой и потирала глаза. - Привет... - Прошептала она сонно, когда заметила темное пятно у двери. - Привет. - Кивает Аддамс. - Извини, я тебя разбудила? - Нет я... я и не спала. - Она убирает руки от глаз и Уэнсдей видит, что они снова красные. - Наверное... - Что случилось? - Девушка подходит ближе. Блондинка мотает головой, а затем опускает ее к полу, цепляясь за ковер глазами. - Йоко нашла в Джерико книгу, которую я давно хотела. - Энид пытается улыбаться. А Уэнсдей клянется, что видела чужих демонов. Демонов Энид, которые также грустили и плакали, которые жили у нее на спине и приобнимали за плечи. Но стоило Уэнсдей коснуться чужой руки, как демоны спрятались, испугавшись. - Я позвонила маме... попросила денег на нее, но... Она накричала, сказала, что эти глупые книги только мешают мне. Раньше Феликс покупал мне их, но... Он до сих пор не отвечает. - До сих пор? - Удивляется девушка. Прошло уже три месяца, а брат Энид так и не объявлялся. - Да... - Энид поджимает губы. - Я даже не знаю, что и думать... Может, он боится, что я стану как мама? Иногда... я тоже этого боюсь. Может он захотел оборвать связь со всей семьей? - Энид-Энид. - Брюнетка кладет руки на ее плечи. - Ты не станешь как твоя мать. Ты просто не можешь ей стать. Ты... ты солнце на фоне ее туч. Уэнсдей вдруг отходит и отворачивается. Фразы глупее она в жизни не говорила. А блондинка смеется. - Мне это принимать как комплимент? - Как пожелаешь. - Она мотает головой. - Так... Девушка подходит к своему столу и смотрит на яркую обложку. А затем берет ее в руку. - Ты говорила об этой книге? Уэнсдей клянется. Она видела, как глаза Энид засияли, словно море в лучах солнца. Девушка поднялась с кровати и подошла ближе к брюнетке, не сводя глаз с книги. - Ты... - Я слышала, как Йоко и Дивина обсуждали ее. - Уэнсдей, ты... - Энид. - Девушка сжимает чужую горячую ладонь. Уэнсдей делает глубокий вдох и поднимает глаза. - Я хочу извиниться за Аякса. Я не должна была лезть. Это было глупым поступком. Я...я обещаю, что в следующий раз буду слушать тебя. Энид смотрит на нее так по-детски, с блестящими глазами и слегла приоткрытыми губами. В мягкой голубой пижаме. Неужели это она была свирепым оборотнем? Уэнсдей не могла в это поверить, ей казалось, что ее обманывают. Брюнетка вновь произносит тихое "прости" и отдает блондинке книгу. Та принимает ее, тепло улыбается и тихо спрашивает: - Я могу тебя обнять? Уэнсдей лишь кивает неуверенно. А затем тихо выдыхает, когда теплое тело прижимается к ней. В тот момент, казалось, все их демоны совершили суицид. Было так тепло и хорошо, что Уэнсдей уткнулась в чужое плечо сильнее. А Энид сжала ткань черной кофты пальцами. - Спасибо... Спасибо, Уэнсдей. - Шептала Энид на ухо, обжигая его дыханием. - Спасибо, спасибо... Уэнсдей жмется крепче, обнимает, вдыхает аромат сладостей, цветов или всего сразу. Энид пахла всем. Чаем, весенними цветами, новогодними пряниками и летней травой, фруктами и книжными листами. Она была теплой как солнце, легкой как ветер, радостной как ребенок. Она улыбалась ласково и по-доброму. Смотрела заботливо. Касалась нежно-нежно, но при этом так, что ты ощущал, что ничего тебе не грозит. Ее ладони большие, потому что она опасный дикий зверь, но Уэнсдей каждой клеточкой тела понимала, что Энид не навредит ей, по крайней мере нарочно. Уэнсдей пальцем проводит по чужой шее, цепляя указательным пальцем тонкую цепочку ее подарка. А затем чувствует, как Энид повторяет тоже самое, словно уверяет, что она здесь, что она ценит это. Энид ценила в ней все. Злость, грубость, редкую нежность, глаза, губы и волосы, что пахли хвойным лесом. Энид ценила все. Энид любила все.

Любовь - это власть.

А так, как Энид любила все, то она имела и власть над всем.

Она имела власть и над Уэнсдей.