Обручённые

      Намджун в последнее время всё чаще беспокоился за брата. Беременные омеги особенно сильно нуждались в заботе своего альфы. Поговаривали, что если связь между супругами на ранних сроках слабая, то велика вероятность потери малыша. Ким знал, как брат любит Чонгука, грезил им с самого детства. Помнится, тот был ещё ребёнком, а всюду следовал за их компанией. Но Чон воспринимал его лишь как маленького мальчика и даже не заметил, что Тэхён вырос.       Сейчас Намджун ругал себя на чём свет стоит. Не нужно было ему соглашаться на эту свадьбу. Тэхёну следовало подрасти, а Чонгук всё ещё не мог забыть своего истинного. По сути, ему просто навязали омегу без его желания, отсюда и все беды.       — Намджуни, не могу видеть тебя таким, сердце разрывается, — рука Джина легла на его плечо, слегка сжимая.       — Я ничем не могу ему помочь, здесь нужен Чонгук. Не могу же я его тащить сюда насильно!       — Не мучай себя. Тэхён чувствует твою боль, а ему сейчас противопоказаны любые волнения. Я приготовил отвар из имбиря, который ослабит рвоту. Надеюсь, ему станет легче.       — Он ничего не ест, — тяжело вздыхая, заметил альфа.       — Знаю, это из-за тошноты. Но он должен питаться, поэтому постараюсь помочь.       Намджун наблюдал, как Сокджин поставил на большой деревянный поднос кружку с отваром, тарелку с кашей и печёными яблоками, а ещё добавил немного орехов и засушенных ягод. Альфа молил небеса, чтобы брат хотя бы немного поел, а то совсем превратился в бледную тень.       Тэхён полулежал на кровати. Под спину было подложено несколько подушек, а рядом с кроватью стоял табурет с тазом. Исхудавший, серый, как пергамент, омега тихонько постанывал, уставившись в потолок.       — Тэхёни, я принёс тебе кое-что, — Джин взглядом попросил альфу убрать таз подальше, а на его место водрузил поднос с едой.       — Я не хочу, — судорожно сглотнув, прохрипел омега, отворачивая голову к окну.       — А нужно, — Сокджин уселся на кровать и взял омегу за руку. — Скоро Чонгук-щи вернётся, и очень расстроится, когда увидит тебя таким. В первую очередь, ты должен думать о своём здоровье и здоровье будущего малыша, — Сокджин накрыл ладонью еле заметный живот Тэхёна. — Он между прочим всё слышит и понимает.       — Правда? — Тэхён повернулся к Джину.       — Ну конечно! Дети, они же всё чувствуют. Давай-ка для начала выпьем отвар, — омега потянулся за кружкой, — а потом поедим.       — Хорошо, давай попробуем.       Морщась и воротя нос, Тэхён всё же выпил жидкость. И, о чудо, через несколько минут сам попросил еды. Намджун даже прослезился от радости. Съев всю кашу, Тэхён наконец улыбнулся, а на его щеках появился долгожданный румянец.       — Хён, твой омега настоящее сокровище, — проговорил он, обращаясь к брату. — Я столько дней мучился, а он сразу привёл меня в чувство. Спасибо, Джин-щи!       — Это моя работа — готовить вкусную и полезную еду. Твоего брата я приворожил к себе тушёной свининкой в остром соусе, — Джин подмигнул Тэхёну и тот громко рассмеялся.       Намджун выдохнул, младший стал похож на прежнего себя. Самое главное, не позволять ему вновь впадать в угнетённое состояние.       — Джини присмотрит за тобой некоторое время, так будет лучше, — предложил альфа, целуя брата в лоб. — Поправляйся и хорошо кушай.       — Хён, Чонгуки ведь скоро придёт? — от услышанной мольбы в голосе брата у Намджуна сжалось сердце.       — Ну конечно, придёт, не волнуйся. Я сам еле вырвался, слишком много дел.       Из дома Чона Намджун направился в тюрьму. Возможно, он этого и не хотел, но ноги сами понесли его туда. Какая-то часть сердца альфы до сих пор не верила в случившееся.       Мёнсу, закованный в тяжёлые кандалы, сидел на каменном полу, уставившись в одну точку. Равнодушный, полный безразличия взгляд, казалось, омега смирился со своей страшной судьбой, но Ким чувствовал, что это не так. По-прежнему горячее сердце омеги кровоточило, хотя парень и не подавал вида.       — Зачем ты опять пришёл? Я не хочу тебя видеть! — охрипший голос Мёнсу отзывался от стен.       Боль в его голосе царапала внутренности альфы. Намджун достал из кармана припасённый кусок ттока и фляжку с сякхе. Обычных заключённых кормили рисом и водой, иногда давали лапшу. Убийц и предателей, которым светила неминуемая смерть, держали только на воде.       — Принёс тебе поесть, — проговорил он, протягивая еду омеге.       — Зачем мне еда, если через несколько дней я всё равно умру? — глухо заметил Мёнсу.       Альфа присел на пол рядом с омегой, ощущая его внутреннюю дрожь. Когда-то их близость довела до настоящей трагедии. Ким тогда и сам хотел сброситься с обрыва следом за любимым. Всеобъемлющая тоска, с которой он не мог справиться, разрывала душу на лоскуты.       «Я любил его! Любил!» — в голове всё ещё звучали слова Чона, которые тот кричал ему. У каждого из них была своя любовь к Мёнсу, но ничего хорошего из этого не вышло.       — Разве ты боишься умереть? — спросил его Ким, поднося фляжку с напитком к губам омеги.       Тот громко сглотнул, но отворачиваться не стал, припал к краю фляжки и сделал несколько глотков.       — Спасибо!       Намджун дотронулся большим пальцем до его нижней губы и смахнул несколько капель сякхе. Они с Мёнсу встретились взглядами и на несколько секунд застыли, разговаривая лишь глазами. Омега каялся ему в своих грехах, Намджун прощал их, а заодно прощался и с самим Мёнсу.       — Джун, рядом с тобой мне ничего не страшно, даже умирать. Ты ведь придёшь на мою казнь? — как-то слишком обыденно спросил вдруг омега, а Ким вздрогнул от этих слов. — Видя тебя, мне будет легче.       — Казнь будет прилюдной, на площади соберётся много народа, вряд ли ты увидишь меня в толпе, — как можно более равнодушно сказал Намджун, чувствуя, как быстро бьётся собственное сердце в груди.       На самом деле он не собирался присутствовать на казни омеги. Когда-то он уже похоронил его в своих мыслях, бередить зажившие раны вновь слишком рискованно.       — Понятно…       Звякнули кандалы, омега подтянул колени к подбородку. Намджун задумался, сколько раз за это время омега представлял себе свою последнюю минуту и как же это было страшно.       — Скажи, твой новый омега похож на меня?       Вопрос застал альфу врасплох, он никогда не задумывался о таком. Хотя Джин и правда был чем-то схож с Мёнсу. Их объединяли красота, упрямство и желание оставаться независимыми омегами, у обоих была тяжёлая судьба, которой не позавидуешь. И всё же Сокджин смог подняться на ноги и победить свои страхи, а вот Мёнсу даже не старался выбраться, навсегда погрязнув в своих пороках.       — Джину тоже досталось от жизни, ему приходилось бороться за своё место так же, как и тебе. Но в остальном, вы абсолютно разные.       Конечно, Намджун не собирался делать омеге больно своими словами, это получилось само собой. Лицо Мёнсу превратилось в непроницаемую маску, он закрылся, больше не желая откровенничать.       — Намджун, ты не мог бы мне помочь? Это моя последняя просьба, — хмыкнул омега.       — С чем? — сердце Кима вновь ускорило темп, ощущаясь в ушах.       — Могут меня переодеть в мои вещи? От тюремной робы всё тело чешется, а моя рубашка мягкая, хочу в ней и смерть встретить.       — Хорошо, я скажу страже, — сдерживая тяжёлый вздох, ответил Ким.       — Спасибо тебе, Джун, за всё, — из глаз омеги вдруг скатилась одна единственная слезинка, похоже, он наконец принял свою судьбу.       Намджун больше не решился заговаривать с ним, боялся, что не выдержит, что сдастся. Он положил тток в миску из-под воды и поднялся. Ким уже жалел, что пришёл сюда сегодня. Теперь это болезненное воспоминание будет терзать его всю жизнь. Но ему необходимо было ещё раз увидеть Мёнсу, чтобы наконец простить и попрощаться.

***

      Чонгук проснулся на рассвете. Быстро одевшись и наскоро перекусив, отправился по делам. Лично проверил, всё ли в порядке на постах, объездив территорию дворца на лошади, и отдал распоряжения стражникам. После обеда у альфы сильно разболелась голова, и он решил немного прогуляться по императорскому саду.       С самого детства альфа был непоседливым и озорным ребёнком. И несмотря на то, что отец старался воспитывать его в строгости, Чон редко кому по-настоящему подчинялся. Наверное, только государь смог немного обуздать его сложный характер. С появлением Мёнсу Чонгук стал лишь агрессивнее, срывался на других и всё чаще уходил в себя. А ненависть омеги росла с каждым днём, превращая Чона в плохо контролирующего свой нрав человека. Последней каплей стала связь Мёнсу с Намджуном, когда была задета гордость альфы. Если бы не неожиданная смерть омеги, неизвестно, чем бы всё это закончилось.       Чон присел на деревянную скамью, растирая пальцами болевшую голову. Альфа прикрыл глаза, глубоко вдыхая ароматы цветов в саду. У Мёнсу сейчас отсутствовал запах, но Чон всё равно его чувствовал — терпкий нероли со сладкими нотками малины. Он пьянил, завораживал, лишал рассудка. И хотя Намджун предупреждал об опасности, навлекаемой на себя общением с истинным, Чонгук не мог так просто выбросить его из головы. Омега был частью его прошлой жизнью, пусть и не самой лучшей.       — Главный стражник Чон, вас просит к себе Её Величество, — альфа даже не слышал шагов подкравшегося к нему стражника и не сразу понял смысл того, о чём ему говорят.       — Его Величество? — переспросил он, поднимаясь с лавки.       — Её Величество вдовствующая королева. Она ожидает вас в своих покоях, — добавил стражник и, поклонившись, быстро зашагал ко дворцу.       Мать государя после его свадьбы не показывалась на людях и всё своё время проводила с дочерью. Сонли делала успехи во многих областях, но особенно ей удавались естественные науки и музыка. Наставник принцессы не раз восхищался произведениями её собственного сочинения. Что вдруг понадобилось от него королеве, Чонгук понятия не имел. Они редко когда общались тет-а-тет, несмотря на близкую дружбу его с Юнги. Женщина предпочитала вести себя официально со всеми приближёнными, никого не допуская в свой круг.       Покои вдовствующей королевы теперь находились рядом с комнатой Сонли, она переехала туда совсем недавно по неизвестным Чону причинам. Один из стражников, охранявший покои, поприветствовал его и открыл дверь, впуская внутрь. Женщина, обычно восседавшая в огромном кресле при приёме гостей, на этот раз сидела на полу в окружении карт. Чонгук знал об увлечении королевы астрологией, но не предполагал, что та ещё и умеет раскладывать пасьянсы. Сам он в эту ересь никогда не верил.       — Здравствуйте, Ваше Величество! Вы хотели меня видеть?       — Здравствуй, Чонгук-щи! Спасибо, что посетил меня, — обратилась к нему женщина, даже слегка наклонив голову в приветствии, что вызвало у альфы немалое удивление. — Присаживайся.       Королева указала на место напротив себя, не прекращая выкладывать карты. Она увлечённо вытаскивала их из колоды и подолгу рассматривала, видимо, подыскивая нужную трактовку. Чон присел, при этом неудачно задев ножнами несколько карт, и те разлетелись в разные стороны.       — Прошу прощения…       — Всё в порядке, — с лёгким раздражением ответила она, но состроила на лице улыбку. — Я помню их позиции, — женщина наконец отвлеклась от карт и посмотрела на него уж слишком серьёзно. — Я знаю тебя с самого детства, Чонгуки. Ты был весьма активным ребёнком и за тобой было сложно углядеть, — королева рассмеялась. — Но военный министр Чон всегда гордился тобой. Конечно, ведь ты его продолжение и надежда.       Чонгук не понимал, к чему вдруг такое предисловие. Он и предположить не мог, что королева когда-нибудь интересовалась его жизнью. Она всегда думала только о власти, мечтая сделать из Юнги настоящего правителя.       — И когда ты стал служить при дворе, твой отец надеялся, что ты займёшь достойное место при моём сыне, — продолжила королева. — Для меня стала неожиданностью ваша с Тэхёном свадьба. Ты ведь уже много лет был одинок, а Ким был ещё слишком молод и неразумен. Но видя вас вместе, я поняла, что ошибалась, вы очень подходите друг другу — высокий, крепкий альфа с сильным характером и красивый, нежный омега. Слышала, скоро ты станешь отцом, это прекрасно. Дети — продолжение нас самих, и мы должны вложить в них все свои силы. Ты должен беречь своего мужа, сейчас он особенно нуждается в твоей опеке.       Чону внезапно стало так стыдно, что он низко склонил голову, лишь бы не смотреть королеве в глаза. Похоже, во дворце уже все знали о его метаниях и любыми способами пытались вразумить.       — Я тоже всегда гордилась своим сыном. Жаль, что в последнее время мы отдалились друг от друга, но в этом виновата только я сама. Поэтому, Чонгуки, не повторяй моих ошибок.       О каких ошибках шла речь альфа не понимал, но слова королевы звучали искренне. Он, можно сказать, впервые видел её такой настоящей, без спеси и высокомерия.       — Не губи свою жизнь из-за истинности, как я когда-то. Кан Мёнсу заслуживает смерти. А ты должен жить дальше ради своего омеги и вашего будущего ребёнка, — женщина с грустью взглянула на разложенные карты, потом на Чонгука. — Твоя ошибка может стоить им жизни.       Холодок пробежался по его позвоночнику от этих слов. Сегодняшний его сон тоже не сулил ничего хорошего. Только вот, что делать с этими странными предупреждениями, он не знал. Поэтому просто решил держаться подальше и от Мёнсу, и от тюрьмы.       — А ещё я хотела поблагодарить тебя за спасение Юнги и Чимина. Убийца всегда был так близко от нас. Я ведь знала о проделках Мин Чонсу. Им всегда руководила его мать, сам он был не способен на что-то большее. Мой муж ко всем относился с излишним великодушием, поэтому и попадал в ловко расставленные сети. Но слава небесам Юнги не такой, он настоящий альфа и правитель, народ его уважает. Будь рядом с ними, что бы ни произошло, береги их, прошу!       — Да, Ваше Величество! Это мой долг!       Королева улыбнулась и молчаливо кивнула ему в ответ. Изменения, произошедшие с ней, серьёзно удивили альфу. Разве могут люди так меняться? Ему хотелось в это верить.       — Мы с Сонли будем рады видеть вас у нас в гостях.       — Спасибо, Ваше Величество! Мы обязательно посетим вас с мужем, — Чон поклонился и в растерянных чувствах покинул покои королевы.       — Главный стражник Чон! — обратился к нему один из его доверенных стражников, когда он уже было собрался пойти домой, к Тэхёну. — Простите, что отвлекаю вас, но вы просили докладывать обо всём, что касается нашего заключённого.       — Слушаю! — Чон понял, что ему вряд ли удастся в ближайшее время забыть о Мёнсу.       — К нему приходил главный советник Ким. Разговаривали недолго. Главный советник принёс ему тток и сякхе. Преступник попросил у него свою одежду, потому что тюремная якобы слишком жёсткая, — объяснил стражник. — Не в моих полномочиях отказывать господину Киму.       — Ты переодел его?       — Да, вместе с главным советником.       Чонгук, сам того не понимая почему, бросился к зданию тюрьмы. Намджун давно ушёл, оставив Мёнсу одного. Один из стражников, завидев альфу, быстро поклонился и отрапортовал:       — Главный стражник Чон, за время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось!       — Открой камеру, быстро, и пошли все вон! — скомандовал альфа, в нетерпении влетая внутрь и застывая на месте, видя улыбающегося ему Мёнсу, что уже само по себе было странно.       — А я тебя ждал, — горько усмехнулся он. — Намджун ко мне уже приходил, попрощался. Теперь вот ты пришёл…       В глазах омеги Чон увидел страх, перемешанный с болью, ни привычного холодного равнодушия, ни ненависти.       — Что ты сделал? — хрипло произнёс альфа, оседая на колени на пол, прямо перед Мёнсу.       — Джун не хотел смотреть на мою казнь, — лицо омеги исказилось улыбкой, но в глазах застыли слёзы. — А без него я бы не справился. Но ты ведь меня не бросишь? Ты будешь рядом со мной до последней секунды?       — Мёнсу, что ты сделал, скажи? — дрожащим голосом произнёс Чон, беря лицо истинного в свои ладони. — Я же чувствую, что-то не так.       — Конечно, ведь ты всё ещё мой истинный, и как бы я ни хотел, мы неотделимы друг от друга, — омега стремительно начал бледнеть. — Ты всегда меня чувствовал…       — Это яд, Мёнсу? Ты принял яд?       Омега вымученно и тихо рассмеялся. Чонгук пытался нашарить в карманах ключи от кандалов.       — И знаешь меня, как никто. Я всегда ношу его с собой, зашил в ворот рубашки. Никогда не знаешь, когда он может понадобиться, — по щекам омеги побежали слёзы. — Прости меня, Чонгуки, прости, если сможешь. Я столько всего натворил, столько горя принёс, но я не хочу, чтобы меня казнили при всех. Я не смогу это выдержать, — плач перерос в рыдания. — Я сказал Намджуну, что не боюсь умирать, но я соврал, я очень боюсь. Пожалуйста, обними меня.       Чонгук наконец расстегнул кандалы на тонких запястьях Мёнсу и прижал его к себе. Омега дрожал, заливаясь слезами и цепляясь пальцами за плечи Чона.       — Маленький мой, не бойся, я буду с тобой до конца, я тебя не брошу, — эмоции истинного перешли и к альфе, слёзы потоком хлынули из глаз, но Чон только крепче прижимал его к себе, разделяя с ним боль.       — Спасибо, Чонгуки. Обещай мне, что тоже будешь счастливым.       — Обещаю.       — Хорошо… Кажется, яд действует… Внутри всё горит… — омега внезапно начал задыхаться, быстро хватая воздух губами, а потом вдруг затих.       — Мёнсу… Мёнсу! — голос альфы сорвался на крик, что стены задрожали.       Стражники не решились беспокоить Чона, пока тот освобождал ноги омеги от железных кандалов и укладывал тело на снятый с себя чонбок. Несмотря ни на что, альфе нужно было спокойно попрощаться со своим истинным.       — Пусть он пока останется здесь. Я должен обо всём доложить императору.       — Хорошо, главный стражник Чон!       Двое стражников переглядывались между собой, вызывая у Чонгука раздражение.       — Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого.       — Пока мы были здесь, заходил ваш муж, — откашлявшись, сказал один, опуская глаза в пол.       — Что? Тэхёни был здесь? — Чонгук в бешенстве начал наступать на стражников. — Вы совсем из ума выжили? Вы что его так спокойно впустили?       — Но он же ваш муж…       — И куда же он делся?! — проорал Чонгук.       — Он вышел отсюда очень расстроенным и побежал туда, — стражник показал на один из дворцовых выходов.       — Только этого не хватало…

***

      После приёма отвара, принесённого Джином, Тэхёну заметно полегчало. Он наконец-то полноценно поел, не задумываясь о новом приступе рвоты. Джин-хёну срочно нужно было возвращаться во дворец, так как неожиданно заболел повар, заменяющий его. Оставшись один, Тэхён некоторое время бродил по дому, а потом решил немного прогуляться в саду, подышать свежим воздухом. Он присел на скамейку в беседке и расслабленно прикрыл глаза, когда неожиданно услышал голоса неподалёку.       — Ты представляешь, этот Мёнсу окрутил сразу обоих — главного советника и нашего хозяина! Вот ведь совести хватает! — говорил один, женский.       — Так ведь наш хозяин — его истинный, от природы ведь никуда не деться, — утверждал второй, мужской.       — Да какая природа?! Говорят, что этот омега хладнокровный убийца и что он покушался на императора! Теперь его точно казнят!       — То-то наш хозяин каждый день в тюрьму бегает и тут не появляется. Бедный наш младший хозяин…       — Да. Ещё ведь и ребёночка ждёт, волноваться ему нельзя.       — Главный советник Ким запретил рассказывать ему о ситуации во дворце, боится за него.       — Как его жаль…       Ноги Тэхёна будто в землю вросли, а дыхание стало сбивчивым. Неужели его самый страшный кошмар вновь повторялся? Неужели Мёнсу на самом деле жив? Тэхён помнил симпатичного омегу, в которого был влюблён его старший брат Намджун, и от которого сходил с ума Чонгук. Этот парень своими выходками поставил с ног на голову весь дворец, а потом неожиданно сгинул. Намджун после его смерти долго приходил в себя, а Чон ходил мрачнее тучи, срываясь на других и окончательно поставив крест на своей личной жизни.       Дождавшись, пока слуги уйдут в дом, Тэхён покинул беседку и побежал к зданию тюрьмы, совершенно позабыв о своей слабости. Ему нужно было самому убедиться, что это правда, а не просто дворцовые слухи, которые обычно распускали слуги. В здании тюрьмы омега никогда не бывал, но слышал о ней от брата, который посещал её по долгу службы.       Всю дорогу Тэхёна не отпускало нехорошее предчувствие. Он остановился за углом здания, пытаясь отдышаться и привести себя в порядок. Двое бет-стражников, видимо, охранявших вход, о чём-то оживлённо переговаривались, но завидев омегу, застыли на месте, будто потеряв дар речи.       — Господин Ким? А что вы тут делаете? — спросил один из них, подойдя к Тэхёну и поклонившись.       — Здравствуйте! — с улыбкой ответил он, стараясь скрыть своё беспокойство. — Я хотел бы поговорить с мужем, мне сказали, что он здесь.       Стражники переглянулись, неуверенно переступая с ноги на ногу. Это означало только одно, альфа действительно был здесь.       — Главный стражник Чон… Он…       Тэхён не стал дожидаться разрешения, открыл дверь и вошёл внутрь. В нос ударил запах сырости, смешанный с ароматом эвкалипта. Чонгук точно был тут. Омега медленно побрёл по тёмному коридору, осматривая пустые камеры с железными решётками и маленькими окнами, куда совсем не проникал дневной свет, довольно мрачная картина. До него начали долетать обрывки фраз, сказанные тихим шёпотом, но Ким не мог их разобрать. В одной из камер Тэхён обнаружил сидящего на полу мужа и рыдающего рядом омегу, это был Мёнсу.       — …Я сказал Намджуну, что не боюсь умирать, но я соврал, я очень боюсь. Пожалуйста, обними меня.       Чонгук расстегнул кандалы и крепко прижал к себе омегу. У Тэхёна моментально перехватило дыхание от увиденного.       — Маленький мой, не бойся, я буду с тобой до конца, я тебя не брошу.       Ким прикрыл рот ладонями, сдерживая рвущийся крик. Не в силах видеть представшую перед ним сцену, Тэхён спешно бросился к выходу. Слёзы застилали глаза, но он бежал так быстро, как только мог. Миновав территорию дворца и ряды местного рынка, рванул к лесу. Летел, продираясь сквозь кусты, даже не чувствуя, как сырые ветки хлестали по рукам и лицу, оставляя кровавые следы. Не заметил он и спутанных корней под ногами. В какой-то момент нога зацепилась за один из таких, и Тэхён упал, больно ударившись всем телом о землю. Прикрывая ладонями живот, он осторожно поднялся и опëрся спиной о ствол дерева.       Мысли о том, что Чонгук ему изменил, вновь связавшись с бывшим, били по омеге не хуже тех самых веток. Ким столько лет берёг в себе любовь к этому альфе, что, когда представилась возможность, совершенно позабыл о своей гордости, ринувшись в пучину страсти. Чонгук всегда был его смыслом жизни. Только вот у альфы он был совсем другим.       Тэхён заставил себя успокоиться, наконец переведя дыхание и вытерев мокрое от слёз лицо рукавом.       «Если Мёнсу убийца, выходит, его скоро казнят. А значит, Чонгук всё равно останется со мной. Он ведь не сможет бросить нашего малыша».       Тэхён казался себе жалким и слабым, потому что в этот момент думал лишь о собственных чувствах, не беря во внимание состояние альфы, которому было гораздо сложнее.       «Я просто всё неправильно понял. Появился в тот момент, когда они прощались».       От осмысления этого омеге стало легче. Тревога немного спала, и он огляделся, осознав, что забрёл слишком глубоко в чащу. Раньше он часто убегал сюда от брата, зная многие секретные тропки и опушки. Но сейчас местность казалось совсем незнакомой. Тэхён оттолкнулся от ствола и посмотрел наверх, туда, где заканчивались верхушки деревьев. Солнце уже клонилось к закату, омеге нужно было выбраться из леса до темноты, иначе это грозило бы плохо закончиться. Он побрёл обратно, пытаясь идти по своим же следам. Но после получаса бесполезного хождения по лесу, понял, что заблудился. Теперь его охватил настоящий страх. Поговаривали, что в этих местах водились волки и тигры, которые с наступлением ночи выходили на охоту.       Омега осмотрелся, не желая паниковать, и выбрав одну из тропинок, пошёл по ней, следуя за солнцем. Тропка закончилась обрывом, и омега выругался, ощутив себя в ловушке. Вновь начала кружиться голова, действие отвара заканчивалось. Он попытался ухватиться за дерево руками, но всё вокруг двигалось, и найти точку опоры было сложно. Внезапно нога соскользнула, и Тэхён кубарем полетел с обрыва вниз.