Обручённые

      Чтобы прочесать город, Чону понадобилось несколько часов, но Тэхёна найти так и не удалось. Только сейчас Чонгук осознал, что натворил. Слова королевы и правда оказались пророческими. Чон ещё раз обошëл ряды на рынке, выспрашивая хотя бы малейшую информацию о муже, наконец один из торговцев рассказал, что видел убегающего в сторону леса омегу. Чону такое не могло присниться и в страшном сне. Потеряться в их непролазной чаще ничего не стоит, а вот чтобы найти хороших проводников, нужно постараться. Раньше они с будущим императором и Намджуном ездили туда охотиться, но слишком глубоко никогда не заходили. Что, если Тэхён забрёл совсем в дикие места? В его состоянии это вполне возможно.       Чонгук ругал себя на чём свет стоит. Он попытался сосредоточиться на поисках, отдавая распоряжения стражникам обойти лес по периметру, а сам двинулся в его глубь, взяв пару самых опытных помощников. Шёл, прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Будь Тэхён истинным, он бы его сразу же нашёл, а так…       На лес медленно опускалась темнота. Пришлось зажечь факелы и обращать внимание на каждую мелочь. По мере прохождения в чащу, альфа начал замечать следы пребывания кого-то живого — сломанные ветки, человеческие следы, капли крови на листьях. Чон не хотел верить своим догадкам, он просто хотел найти мужа живым. Но вскоре этот участок закончился обрывом, и альфа выругался, понимая, что они пошли по ложному пути.       — Смотрите, он там, внизу! — крикнул один из стражников Чону, а у того даже дыхание перехватило от ощущения страха, когда он увидел на дне оврага своего омегу.       Чонгук, не раздумывая ни секунды, ринулся вниз, освещая себе путь, благо, спуск был не слишком крутым. Тэхён лежал на боку и не подавал признаков жизни. Альфа опустился на колени, осматривая его руки и ноги, которые, на первый взгляд, были целыми. На бледном лице, казалось, не осталось и кровинки, хотя скулы и лоб исполосовали мелкие кровавые царапины и ссадины. Чон передал свой зажжённый факел одному из стражников и нагнулся к мужу, нащупывая любимую жилку на шее. Она, пусть и слабо, но билась.       — Он жив, жив! — повторял альфа, будто пытаясь себя успокоить.       Аккуратно подняв Тэхёна на руки, альфа бережно прижимал его хрупкое тело к своей груди, целуя мужа в раненую скулу. Слабый аромат вишни еле-еле пробивался сквозь другие запахи леса.       Около рынка их встретил разъярённый Намджун с двумя стражниками. Чон понимал, что старший хочет выместить на нём своё зло и будет прав, но сейчас альфе совсем не хотелось тратить время на перепалку.       — Что с ним?! — голос главного советника дрогнул, когда он заметил, насколько его брат бледен.       — Упал с обрыва. Возможно, есть переломы. Нужен лекарь.       Чон отвечал коротко и по делу, продолжая двигаться в направлении дворца. Тэхён ни разу не шевельнулся, и это заставляло альфу идти ещё быстрее.       — Нужно было положить его на носилки, а не нести на руках, вдруг у него действительно что-нибудь сломано, — кричал Намджун, еле поспевая за ним.       — На это не было времени.       — Если с ним что-нибудь случится…       — Я помню, что ты обещал меня убить, — спокойно ответил Чон. — Только я ни за что не дам ему умереть. Он будет жить, хён!       Они все вошли в ворота дворца, и Чонгук быстро направился прямиком к своему домику. Намджун, поравнявшись с ним, дёрнул его за руку.       — Неси его в императорский дворец, он ближе.       — Хорошо, — кивнул ему альфа, продолжив свой путь.       — Если что, нам и Чимин поможет. Правда, они с императором ещё не выходили из покоев.       — Ты прав! Тогда я отнесу Тэхёна в бывшие покои Её Величества. Они ближе всего к императорским. Нам нельзя терять время. Пусть приведут лекаря.       Намджун отдал распоряжения слугам, а сам ни на шаг не отходил от брата и Чона. Наконец войдя в покои и уложив мужа на широкую кровать, Чонгук принялся его осматривать и заодно избавлять от грязной одежды. Альфа даже не заметил, как Тэхён похудел за это время. Его измученный вид ранил Чона до глубины души.       «Как же я мог оставить его одного в таком положении? Он такой хрупкий и так нуждается в моей заботе. Каким же бездушным идиотом я был».       — А вдруг ребёнок пострадал? — неожиданно произнёс Намджун, и Чон вздрогнул от его слов.       Только недавно появившийся небольшой животик вызывал у альфы умиление. Тэхёну безумно шла беременность, и несмотря на сложный период, омега радовался каждому дню в своём новом положении. Чон тоже был счастлив, радуясь, что всё же обрёл своего человека. Мысль о том, что с их малышом могло что-то случиться, привела альфу в ужас, он даже думать об этом не хотел.       — С ними обоими всё будет хорошо, — резко ответил он, продолжая осматривать мужа.       — Это ты во всём виноват! Бросил его, бегал к Мёнсу! — Намджун сжал пальцы в кулаки, наверняка готовый его ударить, но сдержался, присев к брату на кровать и взяв того за руку. — За что ему всё это? Почему он должен мучиться?       Чонгук понимал, что именно его помешательство истинным привело к этой трагедии. Если же он взял на себя ответственность за Тэхёна, поклялся оберегать и защищать его, то, как настоящий воин, должен был держать своё слово, а вместо этого вновь поддался чарам бывшего. Но отныне всё будет по-другому, ведь Мёнсу больше нет. У Чона в груди появилось уже знакомое чувство опустошённости и потери.       — Мёнсу умер на моих руках. В одежде, которую ты ему вернул, был спрятан яд, — альфа видел, как поменялось лицо Кима после услышанного, как задрожали его губы, как заходили ходуном скулы.       — Я не знал…       — Всё закончилось, — с горечью заметил Чон и тут же воскликнул, разворачиваясь к вошедшему в покои знакомому бете: — Господин Чон? Кто вас сюда впустил?!       Чон Хосок был местной знаменитостью, лечил от тяжёлых ранений многих воинов и обычных людей от разных болезней. Его и боялись, им и восхищались. Мужчина был не просто хорошим лекарем, готовящим целебные зелья и мази, а ещё и шаманом, умеющим предсказывать будущее. Именно такие слухи ходили о нём во дворце. Чону он казался обычным шарлатаном.       — Чонгуки, я знаю, как ты относишься к господину Чону, но давай, пожалуйста, не будем сейчас спорить. Во дворце пока нет придворного лекаря, поэтому я попросил его нам помочь.       — Если с моим мужем что-нибудь случится, я вас из-под земли достану, — процедил альфа, освобождая место рядом с Тэхёном, чтобы туда мог присесть лекарь.       — Всё самое плохое уже случилось, теперь будет легче, — неожиданно спокойно ответил бета, принявшись осматривать омегу.       Чонгук весь извёлся, пока лекарь проводил процедуры с Тэхёном. Тот по-прежнему был без сознания и не шевелился, похожий на тряпичную куклу. Намджун, усевшись на полу, рядом с кроватью, был одного цвета с простынёй, таким же мертвецки белым. Видимо, новость об отравлении Мёнсу застала его врасплох.       — Ребёнок не пострадал, срок ещё небольшой. У господина Кима сломаны два ребра и вывихнута лодыжка. Ногу я вправлю прямо сейчас, а вот от многочисленных ушибов и порезов приготовлю специальную мазь из мумиё и розового масла, — шаман достал из своей небольшой сумки несколько пузырьков с какими-то снадобьями. — Это отвар для лучшего сращивания костей, а это настойка от сильных болей и лихорадки. У омеги ведь токсикоз, давайте ему отвар из имбиря.       — Уже давали, ему помогло, — сказал Намджун, поднимаясь с пола и внимательно слушая наставления лекаря.       — Ему нужно хорошо питаться, иначе малышу будет сложнее развиваться. Я подберу для него специальный рацион. А ещё, — бета невзначай посмотрел на Чонгука, — ему, как никогда, нужна поддержка альфы. Не держитесь за своё прошлое, ваше будущее в этом хрупком омеге, господин Чон. Ваш первенец будет таким же сильным, как и вы.       — Это мальчик? — вмешался Намджун, сжимая пальцами плечо Чонгука в знак поддержки.       — А вы ещё сомневаетесь? — улыбнулся им лекарь. — Скоро у вас тут будет настоящая армия из маленьких альф. Хвала небесам, что наступили мирные времена, и их всех ждёт только счастье.       Чонгук поспешил к мужу. Как ни странно, но слова шамана успокоили его. Сердце больше не грохотало в груди от тревоги, как сумасшедшее. Взяв Тэхёна за руку, альфа с нежностью поцеловал его в ладонь, мысленно пообещав сделать счастливым.

***

      Тэхёну снилось, будто он парит над землёй. Странное ощущение, когда ты вдруг летишь, не имея крыльев за спиной. Он видел под собой города, деревни, бесчисленные поля и леса, но спускаться вниз совсем не хотелось, ведь в небе он чувствовал себя таким свободным. Внезапно на него навалилась такая тоска по кому-то родному, оставленному на земле, что стало трудно дышать. Он просто не мог оставить его там одного, и как бы ему ни хотелось летать, нужно было возвращаться.       Омега медленно приоткрыл свинцовые веки. Он абсолютно не ощущал собственного тела, будто до сих пор парил в облаках. Комната, где он находился, была незнакомой и слишком роскошной для него, она больше походила на королевские покои. Любимый аромат эвкалипта, пробивающийся в нос, заставил Тэхёна слегка повернуть голову вправо. Рядом с омегой на кровати дремал Чонгук, держа его руку в своей. Внезапный приступ кашля быстро вернул Кима на землю — в груди появилась такая резкая боль, что он громко застонал, тут же разбудив альфу.       — Тэхёни, ты очнулся! — муж развернулся и начал с беспокойством вглядываться в его лицо. — Как ты себя чувствуешь? Что болит?       Омега попытался пошевелить руками и ногами, но выходило это плохо, тело словно провернули через дробилку. Сознание понемногу начало возвращаться, и Тэхён вспомнил, что с ним произошло. Попытался нащупать пальцами свой живот, но руки не слушались.       — Наш малыш…       — С ним всё хорошо, не волнуйся, — попытался успокоить его Чон, целуя в висок и в волосы. — У тебя рёбра сломаны, поэтому нельзя лишний раз двигаться. Но ничего, лекарь сказал, что ты быстро поправишься.       — Как ты нашёл меня? — прохрипел омега, не в силах даже откашляться.       — Случайно. Мы долго бродили по лесу, потом наткнулись на овраг. Ты меня так напугал.       — Прости, я повёл себя глупо. В тот момент я даже о ребёнке не подумал.       — Маленький мой, не переживай, теперь я всегда буду с вами, — рука Чонгука заботливо погладила омегу по лицу, а потом опустилась на его живот.       Эти слова разом вернули омеге горькие воспоминания, от которых он так старательно хотел скрыться. Но от себя ведь не убежать, и этот разговор рано или поздно всё равно состоялся бы. Тогда какой смысл сейчас его оттягивать?       — А как же твой истинный? Я видел вас вместе.       Лицо Чона помрачнело. Таким его Тэхён видел раньше, когда муж был ещё одинок. Омега так боялся услышать от него признание в чувствах к бывшему, что из глаз сами собой начали литься слёзы. Потерять Чонгука для него было самым страшным испытанием, которое он просто мог не пережить.       — В те минуты, когда ты нас видел, — альфа заботливо вытер бегущие слёзы со щёк мужа. — Мёнсу умирал. Он принял яд. Таково было его решение. Теперь я свободен, любовь моя, и я только твой.       Тэхёну вновь захотелось плакать от того, какую всё-таки глупость он совершил. А ведь всё могло закончиться гораздо плачевнее. Он ведь рисковал не только собой, но и их нерождённым альфочкой.       — Прости меня…       — Я тоже виноват в том, что случилось, поэтому прости и ты меня. Я думал лишь о себе, — в голосе альфы сквозила боль, которую он всеми силами пытался скрыть. Только что потеряв своего истинного, он мог бы лишиться и омеги с будущим малышом, поэтому, конечно, чувствовал вину за собой.       — Тебе сейчас очень тяжело. Он ведь твой истинный. Как ты это пережил?       Тэхёна всегда интересовало, каково это. Он мог бы спросить об этом у брата, тот души не чаял в Сокджине и смотрел на него, как на божество. Но у этих двоих всё было взаимно и по любви, а вот Чонгуку пришлось нелегко. У него так и не получилось подчинить себе дерзкого омегу.       — Честно говоря, я думал, что будет труднее, — альфа глубоко вздохнул, будто подыскивая слова для своего объяснения. — Наслушался сказок от людей, вот и предполагал самое худшее. Но сердце по-прежнему бьётся, и желание жить никуда не исчезло. Теперь вы мой смысл жизни, Тэхёни. Клянусь, что больше никогда тебя не подведу.       — Но ты ведь не любишь меня, — с грустью заметил Тэхён, заглянув мужу в глаза, на дне которых горел странный огонёк, дающий надежду.       — Моя любовь зародилась совсем недавно, — признался Чон. — С Мёнсу она была похожа на одержимость, а с тобой подобна чистому ручейку, который освежает в жаркий день, ты, как глоток свежего воздуха для меня.       Тэхён улыбнулся, лаская альфу взглядом. Было весьма неожиданно слышать от мужа такие слова, ведь он никогда не отличался романтичностью. Строгий, выдержанный, немного грубоватый, одним словом, воин. Но для Тэхёна он был самым добрым и самым ласковым. Никого другого он с собой больше не видел.       — Ты сейчас говоришь, как Юнги-щи, — слегка покраснев, ответил омега. — Чимин рассказывал, что хён ему стихи пишет.       — О, да! Наш император прекрасно владеет словом. Однажды я нашёл у него целый сборник стихов собственного сочинения, ну и принёс его Намджуну-щи. Твой брат ведь обожает читать. Тот их оценил по достоинству, сказав, что у нашего хёна великий талант к стихосложению. Мне до него никогда не добраться. Я простой воин, готовый защитить нашу страну от врагов.       — Для меня ты самый лучший, Чонгуки. И я тебя очень люблю.       — И я люблю тебя, мой родной, — альфа прижался тёплыми губами к щеке Тэхёна, а потом проложил дорожку из поцелуев вниз, к шее. — Поправляйся быстрее, и я отвезу тебя к морю, отец рассказывал, что там замечательный воздух, — Чон поцеловал омегу в живот. — А вам с малышом он просто необходим.       Тэхён даже дышать боялся в эту секунду, таким счастливым он себя ощущал, наверное, только в день их свадьбы. Он даже о своей боли позабыл, слова любимого мужа залечивали их лучше всяких отваров.

***

      Стараясь не тревожить спящего Чимина, Юнги тихо выбрался из постели, запечатлев на щеке омеги нежный поцелуй. Только вчера у него самого закончился гон, а вот мужу стало легче уже после первых сцепок, что, скорее всего, свидетельствовало о благополучном зачатии ребёнка. Альфа не сомневался, что Чимин сразу понесёт от него, мужчины его рода славились своей плодовитостью. Умерший король Мин пять раз становился отцом, но, к сожалению, дети умирали ещё в младенчестве. Выжить смогли только Юнги и его младшая сестра Сонли. Наверное, поэтому вдовствующая королева так пеклась об их здоровье, просто боясь потерять.       Альфа выполнил все утренние процедуры, оделся и быстро покинул покои. Ему предстоял разговор с Намджуном, которому во время вынужденного отсутствия императора Мина полагалось следить за всеми делами во дворце. Но не найдя его в своём кабинете, Юнги отправился в здание Совета.       — Ваше Величество! Рад вас приветствовать! Надеюсь, вы в добром здравии? — главный государственный советник Ча поклонился, приветствуя Мина.       — Здравствуйте, господин Ча! Слава небесам, всё хорошо!       — Вы верно слышали новости, Ваше Величество? Кан Мёнсу мёртв, отравил себя ядом! Туда ему и дорога! Сколько душ погубил, а раскаяния не испытывал!       Юнги охватило настоящее волнение. Он и подумать не мог, что такое произойдёт. По всему выходило, что его друзьям сейчас приходится нелегко.       — А где главный советник Ким? Вы его не видели? — Мину было сложно устоять на месте.       — Я видел его выходящим из дворца некоторое время назад. Его младший брат убежал в лес, но его уже нашли. Он пока в бывших покоях Её Величества.       — Что? Тэхёни убежал?! — Юнги развернулся и чуть ли не бегом последовал обратно, к покоям матери.       Влетев в комнату, даже не постучавшись, обнаружил лежащих на кровати Тэхёна и Чонгука. Супруги целовались. При виде императора, Чон соскочил с кровати и быстро поклонился, приветствуя его. Омега продолжал лежать, виновато выглядывая из-под одеяла.       — Что случилось? Зачем ты убежал в лес? — с порога заявил Мин, размашистым шагом подходя к кровати.       — Ваше Величество… — Чонгук, похоже решил прояснить ситуацию, но Юнги ждал ответа именно от омеги, поэтому поднял кверху палец, чтобы тот замолчал.       — Я… Я… Хён… — голос Тэ был слишком хриплым и тихим, вдобавок парень разразился кашлем.       — Юнги-щи, у него рёбра сломаны, нельзя много говорить, идёт нагрузка на грудную клетку, — объяснил альфа. — Убежал он по случайности, просто заблудился. А так как было уже темно, угодил в овраг.       Юнги видел, Чон ему что-то не договаривает. В детстве Тэхён и правда несколько раз убегал в лес, когда ссорился со старшим братом, но сейчас это выглядело, мягко говоря, странно, тем более в его положении и учитывая, что он даже на их свадьбу не смог прийти из-за своей недавней немощи.       — Мне с тобой поговорить нужно, иди в мой кабинет! — приказал Мин Чонгуку, и тот беспрекословно вышел за дверь. — Я и подумать не мог, что у вас такое творится, — усаживаясь на кровать и гладя омегу по руке, проговорил Юнги. — Ты сейчас, в первую очередь, о себе и малыше должен думать. Сильно болит?       — Уже терпимо, хён. Мне лучше, когда Чонгуки рядом. Ты ведь не будешь сильно его ругать?       — Не буду, если ты так хочешь, — улыбнулся Юнги. — Чимини скоро проснётся, навестит тебя. Он меня на ноги поставил после отравления и тебе поможет.       — Как у вас с ним всё прошло? Надеюсь, хён, ты постарался. Мне бы хотелось, чтобы Чимина побыстрее забеременел. Воспитывали бы мальчишек вместе.       — Ты так уверен, что будет мальчик? — Мин кивнул на живот омеги.       — Ага, альфочка.       Юнги рассмеялся, представив эту картину. Ещё совсем недавно он и не думал о детях, а сейчас мечтал покачать на руках своего первенца. Кажется, и у Намджуна с поваром Кимом тоже всё наладилось. Возможно, скоро и их ждёт прибавление.       — Ладно, отдыхай и ни о чём не беспокойся.       — Спасибо, Ваше Величество!       Юнги заботливо накрыл Тэхёна одеялом и поднялся. Омеге нужно было набираться сил, а Мину предстоял тяжёлый разговор с Чонгуком.

***

      Когда Юнги вошёл в кабинет, альфа стоял у большого окна и делал вид, что рассматривает сад, хотя думал совершенно о другом. За годы дружбы Мин изучил друга лучше, чем кого бы то ни было.       — Он убежал из-за Мёнсу? — спросил Юнги, усаживаясь в кресло и не сводя глаз с Чона. — Всё-таки не смог себя сдержать?       — Думаешь, это так легко? — вспылил альфа, с силой ударив кулаком по стене. — Вы все заставляли меня жениться, а я знал, что добром это не кончится. Меньше всего я хотел мучить Тэхёни, он этого не заслужил.       — Чонгуки, мы все хотели тебе лишь добра, ты ведь знаешь. А Тэхёни вылечил бы твою больную душу своей любовью. Посмотри, как ты изменился рядом с ним.       — Сам вижу. Он делает меня лучше. Появление Мёнсу внесло смуту в нашу жизнь.       — Жалеешь его? Даже после того, что он сотворил?       — Возможно, если бы я его отпустил тогда, он не стал бы воровать и убивать. Я сломал ему жизнь, хён.       — Он сам её себе сломал, Чонгук, и сделал свой выбор. — Юнги стал разговаривать жёстче, не пытаясь подбирать слова. — А если бы он убил нас с Чимином, ты бы тоже его жалел? А если бы Тэхён и ребёнок погибли в лесу? Как бы ты жил с этим, Чон?! Как бы смотрел в глаза Намджуну, который любит брата больше жизни?       — Вы очень мудры, Ваше Величество.       — Я просто твой друг и хочу, чтобы ты был счастлив. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. Ладно, давай о делах. Ты провёл зачистку? Кого-нибудь ещё нашли?       — Да, около десятка человек, причастных к преступлениям. Советник Мин использовал их в качестве расходного материала. Но мои люди продолжают искать. В конце концов, мы выловим всех его крыс. Кстати, через неделю из Пусана возвращается отец, обещал привезти добрые вести. Надеюсь, война нам не грозит. Наши дети должны расти в мире и согласии.       — Воевать я не намерен, поэтому и отправил туда министра Чона, он уже не раз решал такие вопросы. Кстати, твой муж уверен, что у вас родится мальчик, — Юнги подмигнул другу, а тот смутился.       — Будем надеяться, что это так. Спасибо тебе, хён, за поддержку и твои, такие нужные, советы.       Альфы крепко обнялись. Их дружбе уже много лет, чем вполне можно было гордиться. И Юнги не собирался размениваться на меньшее. Близкие ему люди этого стоили.