Обручённые

      Чимин, сидя на корточках, пересаживал клубнику в дворцовом саду. Сегодня они с Хосоком успешно провели первое занятие, и теперь у омеги появилось неожиданное желание поработать на земле. Его, как и папу, всегда к ней тянуло, ведь именно она могла восполнить их энергию. Омега сделал небольшую луночку, положил туда немного перегноя, воткнул пока ещё маленький, но уже крепкий корешок растения и прикопал. То же самое он сделал и с пятнадцатью другими кустиками, а потом обильно полил их из принесённой садовником бочки.       Чимина немного смущало, что в сад выходили окна их с императором комнаты, и тот вполне мог увидеть его в таком неряшливом виде. Волосы пришлось замотать в крепкий пучок, чтобы не мешались, новый ханбок сменить на старые рубашку и штаны, а на ноги надеть башмаки садовника, которые были ему на несколько размеров велики. Но получаемое от процесса удовольствие успешно перекрывало все неудобства.       — Неужели обязательно самому копаться в грязи? Он всё-таки принц, а не прислуга, — донеслись до него голоса двух женщин, и Чимин повернул голову, чтобы посмотреть, кто это. Оказалось, что это придворные омеги самой королевы, стояли неподалёку и открыто обсуждали его.       — Её Величество никогда не опускалась до земляных работ, — говорила одна.       — Зачем делать это напоказ, не понимаю? Ну ладно бы ещё в оранжерее, но в саду… И потом, зачем рассаживать здесь клубнику, когда её и так привозят во дворец? — поддакивала ей другая.       — Да я уверена, что и в оранжерее он долго не продержится. Там столько экзотических растений, о которых он ничего не знает. Они быстро погибнут. А Её Величество так ухаживала за ними!       — А ты слышала, что он связался с этим шарлатаном Чоном? А император его ещё дворцовым лекарем сделал.       Чимин мог бы сделать вид, что просто не слышит разговора этих наглых девиц. Но почему-то он так разозлился на них в этот момент, что, взяв бочку с оставшейся в ней водой, подошёл к ничего не ожидающим омегам и облил их с ног до головы. Девушки завизжали, принялись отряхиваться, но сказать что-то в ответ не посмели. Омега проводил их внимательным взглядом. Было понятно, что сама королева допускала такие разговоры.       «Так вот откуда такая щедрость, решила высмеять меня перед всем дворцом. Наверняка ещё и слухи будет распускать о моём происхождении. Как бы и отцу от неё не досталось, он ведь теперь в Совете. Я слишком рано расслабился, нужно было продолжать держать оборону».       Чимин закончил с работой и вымыл руки в бочке побольше, которую садовник специально оставлял для сбора дождевой воды. Замечательное настроение, которое было у него всего пару часов назад, испарилось, и он с тяжёлым сердцем отправился в покои. Там Хан уже приготовил для него ванну и чистую одежду.       — Мой господин, государь работает в своём кабинете. Недавно приходил какой-то омежка, сказал, что принёс подарок нашему императору и вам, — слуга указал на стоящую около входа корзину. — Якобы от жителей его деревни. В ней местные фрукты.       — Он сразу передал их тебе? Стража её не проверяла? — поинтересовался Чимин, поглядывая на странного вида корзину.       — Проверяла, сказали, что всё в порядке, это просто фрукты.       — Хорошо, тогда пусть останется здесь. Я пойду приму ванну, — сказал Чимин, на ходу избавляясь от грязной одежды и залезая в горячую воду.       И только омега немного расслабился, как услышал из покоев тихий вскрик и грохот, как будто что-то упало. Он аккуратно поднялся, вылезая из ванны и облачаясь в халат.       — Хан, у тебя всё хорошо? — громко крикнул Чимин, волнуясь за своего слугу, но тот ему не ответил.       Омега буквально вбежал в комнату и обомлел, когда увидел лежащего на полу Хана. Парень смотрел в потолок широко раскрытыми глазами и не подавал признаков жизни. Чимин опустился перед ним на колени и нащупал пульс, сердцебиение было очень слабым, но оно было. Омега ощупал его, но каких-либо видимых ран не нашёл, казалось, будто парня свалил паралич.       — Хани, Хани, ты меня слышишь? — Чимин потряс парня за плечо, но тот словно окаменел. — Да что же с тобой такое?       Нужно было срочно что-то предпринять. Омега в чём был выскочил из покоев и приказал стражнику быстро позвать Хосока, ведь теперь он являлся полноправным дворцовым лекарем. Вернувшись обратно в комнату, Чимин натянул штаны и переоделся в простую рубашку. Присел на пол рядом с Ханом и принялся терпеливо ждать.       Через пару минут в покои влетел лекарь Чон, а следом за ним и сам император.       — Что произошло? — в один голос спросили они у омеги, но он лишь пожал плечами.       — Я не знаю. Всё было нормально, я находился в ванной комнате, Хан здесь. Потом он вскрикнул и упал. Я нашёл его уже на полу. Он дышит, но пульс совсем слабый.       — Почему у него открыты глаза? — поинтересовался государь, подойдя поближе и усевшись рядом с Чимином.       — Потому что это, похоже, паралич, — сказал Хосок, осматривая парня. — Он что-нибудь ел до этого?       — Я не знаю, я был в саду, — ответил омега, нервно кусая губы. — Погодите, — Чимин поднялся и подошёл к корзинке, которая продолжала стоять на полу. — Кто-то принёс нам эти фрукты, охрана их проверила, но может, в них яд?       Догадка омеги привела его в ужас. К нему подскочил государь и хотел было получше рассмотреть корзину, но тут неожиданно раздался голос лекаря Чона.       — Не трогайте её, Ваше Величество! — бета принялся копошиться в сумке, принесённой с собой, и доставать оттуда разные пузырьки. Потом, соединив жидкости из трёх пузырьков вместе, влил в рот Хану. Но омега продолжал лежать неподвижно.       Лекарь Чон встал, подошёл к корзине и перевернул её, фрукты высыпались на пол, а вместе с ними и небольшой кусок тёмной ткани. Он рассмотрел и даже понюхал её, а после принялся заглядывать во все углы и даже под мебель. Чимину почему-то стало страшно, он теснее прижался к мужу, а тот, успокаивая, поцеловал его в висок. В какой-то момент лекарь Чон замер на месте, а потом внезапно бросился под шкаф и громко прошипел:       — Попалась?! — в руках он держал небольшую извивающуюся змею.       Чимин даже вздрогнул от неожиданности. Он много раз видел этих гадов в лесу и поле, но всё равно боялся их как огня. Как-то его уже кусала гадюка, но папа тогда смог быстро высосать яд и спасти его.       — Короткохвостая мамуши, — невозмутимо произнёс бета, — её яд вызывает почечную недостаточность, слепоту и даже паралич. Хану не повезло, он, видимо, потревожил её, когда та испражнялась. Испугавшись, она спряталась под мебелью, — Чон подошёл к большому напольному кувшину с крышкой и, бросив туда гадюку, закрыл его.       На полу зашевелился Хан, по всей видимости, приходя в себя. Он беспокойно хлопал глазами, но всё еще не мог пошевелиться.       — Стража! — наконец не выдержав, грозно крикнул император, и в покои тут же вошёл один из охранников, следом ещё один. — Кто принёс эту чёртову корзину?!       Молодые парни-беты чуть ли не пополам сложились под убийственным взглядом государя, и один из них принялся что-то бормотать про парнишку из деревни. В покоях появился секретарь Рю, на время заменяющий Намджуна.       — Что случилось, Ваше Величество? — удивлённо спросил он, поклонившись и посмотрев на лежащего слугу.       — Если вы трое сейчас же не приведёте мне этого мальчишку, казню! — со всей серьёзностью проговорил государь, обведя беспощадным взглядом всех троих.       — Слушаемся, Ваше Величество! — стража и секретарь Рю незамедлительно покинули покои.       Чимин бросил взгляд на кувшин и судорожно сглотнул, не тронь слуга фрукты, эта тварь могла бы укусить и императора, и его самого. Кто-то явно хотел вновь расправиться с ними. Хосок поднял Хана на руки и положил его на кровать. Парень впервые пошевелился и тихонько простонал:       — Меня укусила змея…        — Всё уже хорошо, сынок, не волнуйся, — лекарь ласково погладил Хана по голове. — Пусть он немного полежит, потом я отнесу его в комнату слуг, он ещё слаб, — обращаясь уже к императору и Чимину, проговорил бета. — Змею я тоже заберу, если вы не возражаете.       — Нет! — бросил государь, порывом прижимая к себе Чимина и начав его целовать. — Любовь моя… Родной мой… — шептал он безостановочно.       Омега тоже обнял его, понимая, что сегодня им обоим повезло. Но смогут ли они спастись в следующий раз, ведь враги продолжали строить свои козни.

***

      Лекарь Чон дал Чимину успокоительный сбор и уложил омегу в постель. Тот так и не смог заснуть в их покоях, поэтому Юнги перенёс его в бывшую комнату матери. Чимин ругал себя за то, что сам всё не проверил и по его вине пострадал слуга. Но Юнги понимал, что именно Хан спас Чимина от неминуемой гибели. К тому же мог пострадать и он сам, не побеспокой слуга эту чёртову гадюку.       Мин вернулся в их покои, где до сих пор пахло травами и настоями. Он подошёл к окну и открыл его настежь, чтобы впустить вечерний воздух. Мог ли Юнги подумать, что на них с Чимином свалится столько проблем, а ведь это только начало их совместной жизни. Но разве сможет он жить дальше, если с его любимым омегой что-то случится? Ни за что!       В дверь постучались и вошёл один из стражников-бет, державший под руку мальчишку лет двенадцати, невысокого и худощавого. Тот не смел глаз поднять на императора, сильно дрожа, то ли от холода, то ли от страха.       — Ваше Величество, это Ким Чоль, сын ремесленника. Именно он принёс во дворец корзину, — доложил стражник, надеясь побыстрее выслужиться, но Юнги всё равно был намерен наказать свою охрану, ведь из-за них чуть было не случилось трагедии.       — Отпусти его и уходи! — приказал Мин, подходя к мальчику.       Стражник вышел, и в покоях наступила гнетущая тишина. Мальчишка почти не дышал, лихорадочно сжимая тонкими пальчиками края своей рубахи. Было понятно, что он всего лишь исполнитель и за преступлением стоял кто-то другой. Но в голове у Юнги уже была догадка чьих рук могло быть это дело.       — Простите меня, Ваше Величество! Меня просто попросили передать корзину, — парнишка еле сдерживал слёзы, готовый расплакаться в любую минуту. — Простите меня! — он вдруг упал на колени перед Мином и схватился за подол его ханбока, умоляя оставить в живых.       — И кто же тебя попросил?! — с металлом в голосе спросил Юнги, заложив руки за спину.       — Я в-видел его впервые, это взрослый омега среднего роста, — запинаясь, говорил мальчик. — Он подошёл ко мне, когда мы с отцом были на ярмарке в городе. Обещал дать денег, если я передам вам корзину с фруктами в подарок.       — А тебе, значит, захотелось заработать?       — Я хотел купить себе бумагу и краски, — всхлипнул омега виновато.       — Любишь рисовать?       — Люблю…       — Скажи, а у этого омеги были родинки над губой и на щеке? — если мальчик его видел, выходит запомнил и такие важные приметы.       — Д-да… Он накинул на голову капюшон, но его смахнуло ветром. Вот здесь у него большая родинка, — мальчик сперва показал пальцем на свою правую щёку, а потом на место над верхней губой, — а здесь маленькая в виде звёздочки. Я хорошо запоминаю лица людей…       «Значит, всё-таки объявился и решил отомстить… Ну что ж, теперь я не буду тебя жалеть. За покушение на жизнь моего истинного ты поплатишься собственной».       — Стража! — рявкнул Юнги, страшно напугав мальчишку, который свалившись на колени, приготовился к самому страшному.       Вбежал стражник, низко поклонившись и держа наготове меч. Мин хмыкнул и подошёл к Ким Чолю.       — Поднимайся и уходи. Сегодня я дарую тебе жизнь, но никогда не забывай об этом! — провозгласил альфа, видя, как трясутся колени у мальчика, и пожалев его.       — Спасибо Вам, Ваше Величество! Я никогда этого не забуду! Спасибо Вам! — Ким поцеловал полы ханбока Юнги и, вскочив, быстро попятился к двери, ему не терпелось покинуть покои.       Когда он вышел, император обратился к стражнику, ожидавшему приказ:       — Мне нужно отлучиться из дворца, вы головой отвечаете за Его Высочество!       — Будет исполнено, Ваше Величество!

***

      Отправляться в город одному без охраны, да ещё и на ночь глядя, было весьма опрометчиво для императора Мина, но для обычного торговца с рынка это казалось вполне привычно. Юнги переоделся в простую одежду, в которой обычно делал вылазки в город, и накинул на голову капюшон от плаща. Так его точно нельзя было узнать. Заглянув в несколько трактиров, альфа не обнаружил объекта своих поисков, тогда пришлось посетить дом кисэн неподалёку от главной площади. Мин был здесь лишь однажды вместе с Чонгуком. Тогда они сильно напились. Юнги до сих пор помнил ароматы, благоухающие там. Девушки и парни-омеги развлекали их всю ночь. А утром королю Мину доложили о недостойном поведении его сына. В итоге, государь сделал ему единственное предупреждение и Юнги больше туда не ходил. Теперь он сам император, но ему по-прежнему нужно заботиться о собственной репутации и не подавать своему народу плохого примера.       Мин зашёл внутрь и огляделся, с того раза, как он здесь был, ничего не изменилось. Небольшая комната для приёма посетителей едва ли могла вместить шестерых, но Юнги знал, что за тяжёлыми портьерами тщательно скрывали ещё несколько подобных помещений. Когда-то король Мин-старший распорядился не трогать дом кисэн, если его обитатели не будут вести разгульный образ жизни. Девушки и парни развлекали гостей песнями, танцами и весёлыми историями. Но по ночам этот дом превращался в царство порока, чтобы продолжать удовлетворять физические потребности местных альф. Придя к власти, Юнги оставил всё, как есть, понимая, что искоренять кисэн нельзя, тем более, что некоторые из них были очень образованными и прекрасно разбирались в политической обстановке. Именно здесь жил и его осведомитель.       — Здравствуйте, господин! — одна из девушек неохотно подошла к нему и поклонилась. — Что вы желаете?       По его внешнему виду омега решила, что он всего лишь бедный торговец, ищущий развлечений на ночь, и не особо хотела тратить на него своё время, но, когда Юнги достал из кармана несколько золотых, переменилась в лице и стала услужливой.       — Желаете выбрать омегу? — осведомилась она, хлопая длинными ресницами.       — Я хочу видеть «Ясную Луну».       Губы девушки сложились в одну линию, и она коротко кивнула, не произнеся больше ни слова. С Хван Джиан Юнги познакомился много лет назад, когда однажды подростком чуть было не утонул в реке. Именно отец Джиан спас его тогда, а девочка несколько дней ухаживала за принцем.       Сейчас она превратилась в настоящую красавицу и отличалась от других острым умом и сообразительностью. О времени, когда она стала кисэн, говорить не любила, но после смерти отца это было её единственным выходом, чтобы не погибнуть от голодной смерти. Узнай Юнги раньше о её нелёгкой судьбе, не позволил бы опуститься до подобного.       — Мой господин! — звонкий голосок омеги отвлёк Мина от мрачных мыслей, и он улыбнулся.       — Здравствуй, Джиан!       Из-за своей природной красоты девушка почти не пользовалась косметикой, а наряды выбирала самые скромные. Альфы приходили к ней за душевной близостью, так как омега была очень начитана.       Джиан редко смотрела Мину в глаза. Возможно, боялась его, а может, просто стыдилась. Ведь Юнги много раз предлагал ей своё покровительство. Но она, видимо, уже давно смирилась со своей судьбой.       — Мне нужно поговорить с тобой.       — Наверное, всё очень серьёзно, раз вы пришли прямо сюда, — решила девушка, закусывая нижнюю губу. — Давайте поговорим без посторонних глаз.       Джиан отодвинула одну из портьер и повела Мина за собой по плохо освещённому коридору. Юнги принюхался, от девушки пахло рисовой водкой. Ему не хотелось думать, что омега топила свою неудовлетворённость жизнью в алкоголе, ведь сейчас она запросто могла начать всё сначала.       — Мой господин, держитесь правой стороны, — предупредила Джиан, иногда касаясь рукой стены.       Вскоре, они вошли в небольшое помещение, где горело несколько свечей и пахло благовониями. Прибранная кровать и несколько разбросанных по ней подушек уже ждали очередного посетителя.       Омега низко поклонилась Юнги, приложив ладони к груди.       — Ваше Величество, простите, что веду себя неподобающе.       — Ну что ты, Джиан! Мы ведь друзья! — успокоил её альфа, по-братски погладив по плечу и усаживаясь на край кровати. — Как ты поживаешь?       Девушка присела прямо на пол, сложив ноги под собой и расправив полы своего зелёного ханбока. Юнги обычно встречался с ней либо на площади, либо на рынке, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но Джиан всё равно опасалась людей, скорее, волнуясь не за себя, а за него.       — Всё хорошо, Ваше Величество! Я с удовольствием прочитала книги, что вы мне передали.       — Хорошо. Ты уже нашла жильё? Я скажу Намджуну, он подберёт для тебя хороший вариант, — предложил Юнги, зная, что омега решила продать дом отца и перебраться в город.       — Мне нужно ещё немного подкопить, — призналась девушка, краснея. — За беседы ведь платят меньше, чем за развлечения иного рода. Многим альфам просто хочется расслабиться после трудового дня. А слушать мои рассказы нравится лишь избранным.       — Я прошу тебя, не переходи эту черту, Джиан. Если будет тяжело, я всегда помогу тебе. Только поклянись, что останешься выше всего этого!       — Я и сама не смогу её перешагнуть. Мне противно от того, с какой лёгкостью это делают другие омеги, попросту забывая о нравственности, — омега сложила руки и положила их перед собой. — Хотя о какой добродетели может идти речь в этих стенах, месте, где люди потакают своим желаниям? Смешно… Ладно, что мы всё обо мне, расскажите, как вы поживаете? Как ваша семейная жизнь?       — У нас с Чимином тоже всё хорошо, точнее, прекрасно. Он моя судьба, и я по-настоящему счастлив. Только вот есть люди, которые не хотят видеть этого.       — Кто-то угрожает вам?       — Представляешь, сегодня нам с ним принесли корзину с фруктами якобы в подарок от жителей одной деревни. Но в ней оказалась спрятана ядовитая змея, которая укусила слугу моего мужа. Слава небесам он остался жив.       — Да как же такое возможно?! — девушка охнула и прикрыла рот ладонью. — Кто решился на это?       — Мальчишка, что принёс корзинку, описал мне омегу, передавшего ему её. И этот человек тебе хорошо знаком, — Мин всё ещё переживал в душе случившееся, и чтобы успокоиться, ему нужно было побыстрее оказаться рядом с Чимином.       — Вы говорите о Пак Хёджине? — Джиан понимала его с полуслова.       — Он, видимо, решил, что я повинен во всех его бедах. Хотя сам продолжает жить так, как хочет. Он совершенно погряз в своих пороках.       — Он приходит сюда под чужим именем. Вчера его не было здесь, — сказала девушка. — Госпожа Мо не разрешает ему показываться гостям днём, поэтому он приходит ближе к ночи и обслуживает посетителей лишь по договорённости с хозяйкой, — она грустно улыбнулась. — Наши омежки завидуют ему, у него потрясающая работоспособность. За ночь у омеги бывает от пяти до восьми клиентов и все уходят довольными. Было бы чему завидовать, глупые…       — Как он себя ведёт с вами?       — Обычно он нелюдим и малоразговорчив. Приходит, делает свою работу и уходит. Сегодня, кстати, он должен прийти, там уже очередь, — хмыкнула омега.       — Ясно, — в голове Мина уже выстраивался план действий. — А могу я тоже поучаствовать?       Лицо Джиан нахмурилось. Сперва она покачала головой, словно даже слышать об этом не хотела, но потом кивнула, тяжело вздыхая.       — Я сообщу госпоже Мо, и вас примут первым, — в глазах омеги неожиданно заблестели слёзы. — Будет лучше, если вы останетесь здесь до его прихода. Ваше Величество, пожалуйста, будьте осторожны. Знаю, что он носит с собой нож.       — Не волнуйся, Джиан, — задумчиво произнёс Юнги, — это будет его последняя ночь здесь. Он больше никогда не посмеет обидеть моего омегу.