Обручённые

      Беспокойство не оставляло Чимина и на следующий день. Чтобы себя отвлечь, он решил сходить в гости к Тэхёну. Но выходя из покоев, случайно заметил разговаривающих неподалёку Намджуна с Чонгуком. Они были так увлечены, что даже не увидели его, Чимин этим воспользовался. И хоть до него долетали лишь обрывки фраз, смысл беседы он успел уловить. По всему выходило, что вчерашний вечер император провёл в доме кисэн. В памяти омеги сразу всплыли ароматы незнакомых омег и недосказанность в словах мужа.       «Так вот почему он уходил от разговора. Кто же признается в таком?»       Альфы, всё также переговариваясь, покинули коридор, а Чимину вдруг стало ужасно холодно здесь. Он обхватил себя обеими руками за плечи и на ватных ногах поплёлся на улицу. Мысли в его голове сменяли одна другую, но он так и не смог понять, почему супруг это сделал.       «Раньше во дворце был целый гарем омег. Возможно, императору этого не хватает. Я ведь совсем неопытный, наверное, ему со мной скучно».       Не помня, как добрался до дома Тэхёна, Чимин застал его сидящим в беседке и увлечённо читающим книгу. Друг уже совсем поправился и теперь с аппетитом поедал всё, что готовил, начиная с мяса и заканчивая фруктами. Нельзя было не отметить, что беременность явно шла ему на пользу. Он округлился, а щёчки с каждым днём становились всё розовее.       — Здравствуй, Тэхёна! — проговорил Чимин, осторожно заходя в беседку.       — Ваше Высочество! — обрадованно произнёс Ким, поднимаясь и заключая омегу в объятия.       Его выпирающий животик уже не скрывали складки ханбока. Малыш внутри стремительно рос и развивался. Чимин в этот момент подумал о себе, но так и не смог представить, как будет выглядеть на таком же сроке, учитывая, что в утробе у него не один, а целых два альфы.       — Как хорошо, что ты пришёл! Присаживайся! — Ким заботливо усадил его на лавочку и присел рядом. — Чонгуки снова на службе, так что я пока один. Слышал о том, что произошло. Это ужасно! С тобой ведь всё в порядке? Выглядишь бледным, — Тэхён, всегда скучающий по общению, с радостью принял его.       — И с государем, и со мной всё хорошо, не волнуйся, — Чимин тяжело вздохнул. — Хан пострадал, но лекарь Чон обещал выходить его.       — Как этот гад посмел так поступить?! — руки Кима сжались в кулаки. — Да он и волоска твоего не достоин! Все знают, как хён тебя любит. А он наверняка позавидовал!       — О ком ты говоришь, Тэхёни? — не понимая о чём идёт речь, уточнил омега.       Друг внезапно осёкся, словно сболтнул что-то лишнее, и рассмеялся, махнув рукой.       — Да так, ни о ком! Не обращай внимания! Лучше расскажи, как дела с оранжереей. Её Величество больше не беспокоит?       Чимин с грустью посмотрел на бегущего по деревянному столу муравья с палочкой. Ветка в несколько раз превышала его вес, но тот упорно её нёс, потому что иначе не мог. Сейчас омега представлял себя этим муравьишкой, взвалившим на свои плечи непомерную ношу, которая грозилась раздавить его под собой. Но Чимин упорно шёл напролом, боясь показать другим свою слабость.       — Вчера я работал в дворцовом саду и услышал разговор служанок королевы, — омега хмыкнул. — Слышал бы ты, как они меня распекали. Мол, принц уже опустился до земляных работ. Да и с оранжереей, по их словам, я вряд ли справлюсь…       — Вот же мерзкие злючки! Да как они посмели так о тебе говорить? — возмутился Тэхён, стукнув по столу кулачком. — Пожалуйся хёну, пусть их накажут.       — Не хочу, чтобы Юнги-а ругался из-за меня со своей матерью. У них и так натянутые отношения.       — Вечно ты думаешь о других и никогда о себе, — покачал головой Ким. — Ты, между прочим, супруг императора и носишь его наследников! Никто не смеет так обращаться с тобой!       — Я знал, что меня ждёт, Тэхёни. И должен научиться давать людям отпор. Но как же это сложно… — Чимин положил голову другу на плечо. — Обо мне всегда заботились родители, я рос, как цветок в оранжерее, а теперь приходится испытывать на себе суровость внешнего мира. И я даже пожаловаться не могу…       — Мне так тебя жаль, Чимина!       Друзья обнялись, Ким сочувствующе погладил омегу по спине и по волосам.       — Ты ведь в курсе того, кто принёс во дворец змею. Кто этот человек? — спросил Чимин, надеясь, что Тэхён всё-таки не станет утаивать от него правду.       — Ох, мой язык без костей… — отругал себя Ким, заодно шлёпнув по лбу рукой. — Это бывший омега Юнги-а, самый первый. У них была недолгая связь, и тот решил, что скоро станет мужем будущего императора. Но просчитался, хён и не собирался на нём жениться. Этот Пак стал мстить, разнося слухи о нём. Отец Юнги, король Мин, отправил его вместе с семьёй в ссылку, а недавно он вернулся, и, как видишь, принялся за старое.       — Вот как. А чем он занимается?       — Ну как бы помягче выразиться? Он что-то типа кисэн, но оказывает услуги более интимного характера, — слегка покраснев, заметил Тэхён. — Говорят, что через его постель прошло очень много альф.       — Значит, они с Юнги?.. — внезапная волна ревности, о существовании которой Чимин раньше и не догадывался, накатила с новой силой.       — Это было недолго. Ты не должен волноваться. Тем более, что вчера его убили, — попытался успокоить его друг.       — Как убили?       — Вот так, при попытке к бегству, — Тэхён нервно жевал нижнюю губу. — Я узнал об этом от Чонгука.       «Выходит, вчера в доме терпимости Юнги следил за ним. А я уж было напридумывал себе разного».       — Он что, сам пришёл во дворец? Вряд ли после содеянного он поступил бы так безрассудно, — предположил Чимин, вытягивая из Кима подробности.       — Хён нашёл его в городе, чтобы наказать, — объяснил Тэ. — Представляю, как Юнги испугался, когда во дворце приключилось подобное. Он ведь дорожит тобой больше всего в жизни.       Чимина немного отпустило. Импульсивность, с которой он принялся подозревать мужа чуть ли не в измене, уступила чувству стыда. Омега посмотрел на всю ситуацию с другой стороны, и всё сразу встало на свои места.       — А ты подумал, что он?.. — Тэхён прикрыл рот ладошкой и виновато захлопал ресницами. — Прости меня. Я не должен был вообще упоминать об этой теме. Если бы хён хотел, он сам бы всё рассказал. Но, думаю, он просто хотел уберечь тебя от излишнего волнения.       — Я и правда погорячился с выводами. В следующий раз буду умнее, — Чимин улыбнулся и погладил рукой животик Тэхёна, решив переключиться на другую тему. — Ты его уже чувствуешь?       — Он шевелится только в присутствии Чонгука, а со мной молчалив, как рыбка. А ещё он очень любит покушать, особенно вечером, — хихикнул Тэхён. — Гуки так удивляется, когда я внезапно начинаю опустошать запасы, оставленные Джин-хёном.       — Прожорливый альфочка, — рассмеялся Чимин, обнимая друга.       — Я люблю его всем сердцем…

***

      Посетив заседание Совета, Юнги вернулся в свой кабинет в приподнятом настроении. Ситуация с японцами наконец разрешилась. После внезапной смерти их императора к власти пришёл его родной брат, который поддерживал политику Мина и не претендовал на корейские территории. Альфа надеялся, что в ближайшие годы соседи всё же их не побеспокоят.       Юнги сделал несколько глотков прохладного сикхе и сосредоточился на изучении документов, когда его отвлёк стук в дверь. Появившийся слуга доложил о приходе военного министра Чона. Мин заметил, что после приезда из Пусана, тот словно постарел на несколько лет, стал несколько рассеян и отстранён.       — Ваше Величество, позвольте засвидетельствовать вам моё почтение! — альфа поклонился, сохраняя свою блистательную выправку.       — Рад приветствовать вас, министр Чон! — Юнги поднялся и вышел из-за стола.       Они расположились на полу. Слуга принёс напитки, тток и фрукты. Юнги чувствовал небольшое напряжение между ними. Отец Чонгука много значил для него. Именно он учил Мина боевым искусствам и выдержке, именно он, а не собственный отец, готовил его на пост будущего императора. Чон был единственным человеком во дворце, не подвергшимся критике самой королевы. Для неё он был настоящим авторитетом, в верности и порядочности которого она никогда не сомневалась.       — Как вы поживаете, министр? — Юнги хотелось сразу расположить к себе альфу, как это было в былые времена.       — Слава небесам, мои близкие живы и здоровы. Чонгук чуть было не поплатился за своё малодушие. Но всё обошлось. Тэхён — прекрасный муж, заботливый и добрый. Надеюсь, они будут счастливы. Жду не дождусь внука, — в уголках глаз мужчины появились морщинки, а улыбка казалась усталой.       — Вас что-то беспокоит? Выговоритесь, я постараюсь помочь хотя бы советом.       Министр Чон нахмурился, бросив короткий виноватый взгляд на Юнги. Интуиция никогда не подводила Мина, мужчину и правда что-то терзало. Он уселся поудобнее, сложив руки перед собой и уставился в одну точку.       — Я сильно виноват перед своей семьёй. Служба сделала меня жёстким, грубым, а порой и жестоким. Моя жена заболела из-за тоски, которая её обуревала. Знаете, Ваше Величество, несмотря ни на что мы ведь любили друг друга. У нас долго не было детей и рождение Чонгука стало чудом. Первые несколько лет всё было хорошо, но после назначения я мало бывал дома, и мы стали отдаляться. Чонгук, хоть и был всегда у меня на виду, но получал лишь крохи любви. Я даже не пытался себя оправдать. Очнулся только тогда, когда потерял Миён, но было уже поздно, — глубокий вдох альфы говорил о том, что сейчас он искренне раскаивался. — Все эти годы Чонгук винил меня в эгоизме. Как я смею укорять его, когда сам не сберёг свою собственную семью? В Пусане перед самой смертью губернатора Чона я поклялся помочь в воспитании его маленького сына. Но разве я этого достоин? Я даже своей семье не смог дать достаточно любви!       Такое откровение очень удивило Юнги. Мин и не догадывался о внутренних мытарствах министра Чона. Будучи военным человеком, тот редко проявлял свои эмоции на людях. Его крепкая воля и стойкость, казалось, были непрошибаемыми. Но никто и не догадывался о душевных муках министра. Видимо, с возрастом альфа стал более сентиментальным.       — Вы воспитали много достойных воинов, сонсенним, и я один из них. Возможно, вы и были немного чёрствым, но, если бы мне предложили вновь пройти тот путь, я бы сделал это, не раздумывая. А ваш сын или Намджун-щи, разве они не выросли порядочными и преданными людьми благодаря вам? Чонгук уже не раз спасал мне жизнь, рискуя собственной, потому что любит меня, как родного брата, — Юнги положил руку на плечо министра Чона. — Не все мы способны проявлять свою любовь, кто-то держит её глубоко в сердце, но от этого она не менее ценна. И, уверен, Чонгук любит вас не меньше, чем вы его.       — Он самое дорогое, что у меня есть…       — Вот видите!       — Но я, действительно, страшный эгоист. И Чонгук растёт похожим на меня. Надеюсь, Тэхёну удастся его обуздать. Этот омега просто переполнен любовью к моему оболтусу.       Юнги рассмеялся. Их разговор плавно перетёк в спокойное русло. Но Мин понимал, что он ещё не закончен.       — Я интересовался вашим воспитанником, — продолжил он. — Чон Ягён — альфа, и безусловно, он нуждается в сильной руке, поэтому давайте отправим его в отряд к Намджуну. Думаю, там он сможет себя показать. Я лично буду курировать его.       — Ваше Величество… — альфа опустил глаза в пол. — Мне так неудобно перед вами…       — Не волнуйтесь об этом. Мальчик правильно воспитан и понимает, чего от него ждут.       — Вы правы! Ягён очень смышлёный и добрый. Он умеет читать и считать. Хорошо обращается с мечом, несмотря на юный возраст. Интересуется точными науками, — глаза мужчины горели, когда он говорил о Ягёне. — Я тоже помогу ему. Остаться без родных так тяжело…       — Всё будет хорошо, не волнуйтесь! — Мин улыбнулся.       — Не сомневаюсь! — министр Чон замялся, вновь приняв провинившийся вид. — Я ещё кое о чём хотел поговорить. Так как ситуация с соседями наладилась и моё руководство больше не требуется, могу я просить у вас об отставке? Хочу наконец посвятить время семье и внукам.       Юнги был готов к такому исходу. Видимо, мужчина уже давно вынашивал в себе это решение, но всё никак не мог признаться государю. Мину было жалко потерять такого военачальника, но нужно было уступать место молодым.       — Я приму любое ваше решение, министр. Но мне бы не хотелось терять такого опытного стратега. Если вы хотите уйти с поста, прошу вас по-прежнему оставаться моим советником.       — Конечно, Ваше Величество! Помогу в любое время! — обрадованно заявил Чон.       — А кого бы вы порекомендовали на своё место?       — Уверен, что Чха Сынвон достойный кандидат. Он отлично разбирается в военном деле, несколько раз помогал с мятежами, вынослив, строг, но справедлив, умный стратег, — без раздумий ответил Чон.       — Я понял вас и учту это.

***

Два месяца спустя.

      Хосок вытер со лба бегущий пот и облизал губы. Рана, с которой он сегодня имел дело, очень ему не понравилась. Паренёк, работник кухни, явно получил её в драке, но не хотел признаваться. Он несколько дней скрывался в подсобке, думая, что сможет вылечиться сам. Но, когда рана воспалилась, и бета просто не смог подняться с постели, сражённый высокой температурой, пришлось позвать лекаря.       — Помогите, прошу вас! — взмолилась его мать, седоволосая женщина лет шестидесяти. — Он мой младшенький, остальные разъехались, бросили нас. Он — моя единственная опора!       — Не волнуйтесь так, аджумма, он молодой, выдержит, — ответил Чон, очищая рану на ноге от гноя. — Лучше подумайте, где он мог получить её. Это явно ранение от меча, а не от ножа. Оно очень глубокое.       Женщина прикрыла лицо ладонями и зарыдала. Хосок понял, что зря заговорил об этом и принялся выполнять своё дело дальше. Прочистив рану и заложив туда мазь, бета аккуратно забинтовал её тканью. В дверях подсобки неожиданно появился Чимин с тряпичным кульком.       — Я принёс мазь из хвойной смолы с маслом и мёд, они хорошо вытягивают гной. А ещё успокоительный сбор, — омега кивнул на находящегося в бреду парня. — Ему нужно поспать, чтоб рана побыстрее затянулась.       Чон устало улыбнулся и кивнул. Принц каждый день поражал его своей сообразительностью и смекалкой. А ещё он успевал уделять время любимой оранжерее, куда постоянно наведывался и ухаживал за растениями. Та стала ещё краше с его появлением. И кто бы что ни говорил во дворце о недостойных для Его Высочества занятиях, но трудолюбие и добродушие омеги делали своё дело. Теперь о нём шептался уже весь город. К празднику Чимин сам украсил главную площадь и лично помогал всем нуждающимся. Император лишь гордо наблюдал за ним со стороны, стараясь принимать участие во всех его начинаниях.       — Ты себя нормально чувствуешь? — уточнил Хосок, кое-как ухватив омегу за запястье и принявшись считать пульс.       Беременность Чимина проходила на удивление хорошо. Его совсем не тошнило, а активности омеги мог позавидовать любой. Но Чон всё равно волновался за него, чувствуя ответственность не только перед ним и государем, но и перед всей страной.       — Всё в порядке! Я с утра пропалывал сорняки в теплице, теперь даже зимой у нас будут свежие овощи и зелень!       Хосок покачал головой. Омега на пару с супругом Намджуна Джином построили на территории дворца отапливаемую теплицу и решили выращивать съедобные культуры. Чон сомневался, что эта идея принесёт им хоть какой-то результат, вряд ли овощи выдержат их морозы, но всё равно поддерживал Чимина.       — Как ты всё успеваешь?       — Ой, это сложно, но каждое утро я встаю и бегу по делам, забывая об усталости. Хён, скажи, этот парень ведь выкарабкается?       — А куда он денется? — стараясь скрыть волнение, ответил Чон.       Рана была весьма скверная. Обратись паренёк к нему пораньше, последствий можно было избежать. Сейчас Хосок переживал, что, скорее всего, ногу ему придётся ампутировать. А жить молодому бете без конечности будет очень тяжело.       — Хотел спросить, хён, — поинтересовался омега, когда они уже вышли из помещения, где жили слуги, и пошли в сторону дворца. — Как дела у тебя с Ягёном? Слышал, он делает успехи.       Хосок расплылся в улыбке, когда они заговорили на его любимую тему. Ягён, благодаря Чимину, который упросил императора отдать мальчика на воспитание Хосоку, стал его настоящей отдушиной. Бета каждый день благодарил небеса о таком подарке. Они с малышом быстро нашли общий язык. Сперва Ягён присматривался к всегда приветливому Чону, но спустя некоторое время сам стал постоянно улыбаться, что не могло не радовать его нового опекуна.       — Вчера он впервые назвал меня папой, — Хосок смахнул маленькую слезинку. — Понимаю, что случайно, но как же это было приятно! Ты себе не представляешь! Держу его за руку, а у самого внутри всё трепещет от переизбытка чувств.       — Он полюбит тебя, хён! Просто дай ему время. Папа сказал, что они с Джихёном очень подружились, — сказал Чимин, засмотревшись на растущую в саду яблоню. — Сохнуть начала. Наверное, какой-то вредитель подгрызает, — внезапно перескочил он с одного на другое.       — Мне кажется, что у них с Джихёном что-то больше, чем дружба, — выдал Хосок, понимая, что подобная мысль может не понравиться омеге. Мальчишки были ещё не в том возрасте, чтобы миловаться, но от природы ведь не уйдёшь. А Чон сразу заметил тягу Ягёна к очаровательному Джихёну.       — Они ещё совсем дети. То, что Ягён мило ухаживает за ним и помогает, ещё ничего не значит. К тому же мой донсен ведь постарше, вряд ли у них что-нибудь получится в будущем, — сделал свои выводы принц.       — Посмотрим, — многозначительно произнёс Хосок, точно зная, что эти двое встретились не зря.       — Тэхёни! — омега вдруг сорвался с места и припустил к идущему навстречу Киму, который аккуратно придерживал свой большой живот.       До родов оставалось не так много времени, а младший брат Намджуна держался бодрячком. Но, учитывая сложное начало беременности, Хосок всё же надеялся, что роды у омеги пройдут хорошо. Малыш развивался, как и положено по сроку, будущего папу особо не беспокоил, если не считать изжоги по утрам и приступов икоты. Отменный аппетит тоже не мог не радовать.       — Как наш пузожитель поживает? — подмигнув Тэхёну и ткнув его пальцем в бок, осведомился Чимин.       — Лопает всё подряд, — пожаловался Ким. — Вчера мы лишили Чонгука ужина, съели его любимое тушёное мясо.       — На ночь есть вредно!       — Вот именно! — снова подмигивая друг другу, захохотали омеги.       Хосок с улыбкой посматривал на смеющуюся пару, искренне радуясь за них и поддерживая. Они оба, как никто, заслужили это счастье.       Чон вернулся в небольшой дом бывшего лекаря, который теперь стал и его крышей над головой. Здесь всегда пахло разнотравьем и мазями, любимыми запахами беты. Он неспешно приготовил себе обед и с аппетитом поел. Вечером должен был заглянуть Ягён, Хосок обещал сводить его на турнир в город, где соревновались местные воины. Ещё полгода назад он и подумать не мог, что у него появится сын. На это не было ни единого намёка, даже во снах. Но тем счастливее он чувствовал себя сейчас.

***

      Долго не решаясь выйти из комнаты, Джин всё же выглянул за дверь и посмотрел, нет ли в коридоре мужа. Всё утро омегу рвало и теперь он походил на привидение, худое и прозрачное. Намджун решил, что супруг отравился осьминогом, который, по его словам, был несвежим. Но Сокджин точно знал, что дело тут совсем не в моллюске.       Месяц назад, когда у омеги случилась течка, они с Намджуном целую неделю не покидали пределов этой комнаты, пытаясь насытиться друг другом. И теперь омега пожинал плоды тех сладких дней и ночей, не решаясь сказать о своих догадках любимому мужу. На самом деле Джин с ума сходил от счастья. Он даже подумывал бросить дворцовую кухню и заняться наконец домом, а тут ещё такой удачный повод образовался. Омега погладил свой плоский живот и улыбнулся. Скоро они с Тэхёном будут вместе нянчить малышей, как же это прекрасно. Самое главное, продержаться этот самый сложный период.       В коридоре неожиданно появился Намджун, и омега быстро захлопнул дверь прям перед его носом. Муж тихонько постучался, но зайти не посмел.       — Солнышко моё, почему ты опять закрылся? Тебе совсем плохо? — занервничал альфа, скребясь в дверь. — Давай я лекаря приглашу. Он тебя быстро вылечит.       Джин закрыл дверь на защёлку, быстро переоделся в яркий чонбок, купленный ещё до замужества, и наконец через несколько минут открыл дверь, представ перед мужем в полной красе.       — Милый, что с тобой?! — глаза Намджуна вдруг стали такими огромными, что омега даже испугался. — Что с твоим лицом? Это тебе так плохо?!       Джин, ничего не понимая, попятился обратно в комнату и схватился за маленькое зеркальце, лежащее на столе.       — Святые небеса… — пробубнил он, заглянув в него и чуть не падая в обморок от увиденного.       Пару дней назад он купил на рынке у одной торговки природные румяна и крем для лица. Она уверяла его, что экстракт женьшеня и риса внутри прекрасно отбелят его кожу и залечат воспаления. Он нанёс его, думая, что тот поможет ему освежить лицо и убрать синяки под глазами. Но получилось совсем наоборот. Его лицо так сильно покраснело, что было похоже на обожжённое.       — Любовь моя, давай позовём лекаря! — настаивал альфа, подходя к мужу и обнимая его за плечи.       — Ну и дурак же я… Говорили мне, что на рынке одни только прохиндеи. Нет, надо было всё равно попробовать!       — О чём ты говоришь? Тебя кто-то обманул? Давай я разберусь!       Джин прикрыл лицо ладонями, скрывая стыд, и побежал умываться. Водные процедуры, к сожалению, не особо помогли, кожа по-прежнему выглядела воспалённой. Намджун, как лев в клетке, метался по комнате, слыша бесконечные ругательства мужа в сторону какой-то неизвестной аджуммы с местного рынка. Наконец омега бросил бесполезные попытки привести себя в порядок и уселся на кровать, больше не скрывая своё лицо.       — Джун, — морща носик, заметил омега, — ты ведь не разлюбишь меня, если я останусь таким?       Альфа упал перед ним на колени и перецеловал каждый пальчик на руках. Сокджин закусил нижнюю губу, сдерживая слёзы. Он знал, что муж умел успокоить его в любой ситуации.       — Ты у меня самый-самый красивый. И я всегда буду любить тебя!       — Даже старым и больным? — шмыгнув носом, спросил омега.       — Ты моё сокровище, Джини! Разве я могу оставить тебя? — Намджун выглядел так мило, что омега не удержался и легонько поцеловал его в губы.       — Даже, если я буду толстым и неуклюжим?       — Да! Несмотря ни на что! — твёрдо сказал альфа.       — Ну смотри, ты сам на это согласился, будущий папочка! — лукавый огонёк, появившийся в глазах омеги, супруг уловил не сразу, а когда понял смысл этих слов, расплакался как маленький ребёнок, крепко прижимая к себе Джина. И омега точно знал, что никакие невзгоды не способны разрушить их тихое счастье.