drive

      Тихими шагами идет в комнату, опирается рукой на каждую стену боясь наступить на что-то, к на примеру кота. Он все время на балконе с ним сидел, погладить даже дался пару раз, а потом глянул будто Тэхён великий долбоеб и улегся в углу наблюдая.       Настроение было никакущим, надумал в голове своей о всякой гадости, теперь мучается. А за звонки свои стыдно стало почему-то, от того и решил заблокировать ее. Для чего он ей звонил сам не знал, но говорить с ней желая никакого не было, хоть и хрустело где-то от всего этого.       Он помнит как с дома уходил, собирал вещи в детский рюкзак с Барби, когда-то найденным на мусорке, в спешке забыл кучу вещей, но сейчас не жалеет даже. Вылазил он через окно, чтобы не знал никто. Только вот потом, через пару недель после ухода, отец понял что сын ушел, сидел в его комнате втыкая пустым взглядом на записку на полу, на вещи разбросанные, на старые фотки в рамках. Записку он не видел никогда, он и не знал о ней, но когда прочитал, со злости перевернул пол тэхëновой комнаты, и поджег. Сначала записку, потом огонь перешел на лежащие рядом вещи, после этого ушел и он, не стал тушить ничего, ушел ничего с собой не взяв, оставив своих друзей за столом где куча пустых бутылок валялась. Хлопнул дверью, уходил туда куда глаза глядели, не задумываясь ни о чем.       Тэхён так и не узнал о том, что в его доме кто-то чуть не умер, не знал как соседи всеми способами пытались потушить пожар, который зацепил большую часть дома. Не знает он и сейчас об этом, потому что не ходил в ту сторону больше, не хотел видеть, не хотел знать что было после, поэтому и не говорил ни с кем насчет этого.       Для Тэхёна та неделя была самой лучшей в его жизни, все стало проще, все поменялось, не было никаких проблем, никаких взрослых. Только он и Юнги, который предложил ему к себе переехать, позже к ним и Намджун с Наной перебрались, все так же по просьбе Юнги.       Сейчас пленка прошлого стерлась совсем, отдает свое место новому. Чонгуку. И его семье.       Улегшись поверх одеяла, кладёт голову руку, наблюдает на спящим Чонгуком. Его не видно почти, фонарь через шторы пытается проникнуть сквозь нее, но получается плохо. Холодной рукой дотрагивается к мягкой щеке, гладит, хоть и боится разбудить. Пододвигается ближе зарываясь носом в его волосы, вдыхает запах шампуня, травяного какого-то, и прикрывает глаза, тут же проваливаясь в сон.

***

      — Реще гони, че ты блять как черепаха! — орёт чуть-ли голос не срывая, оглядываясь назад все время.       Белая машина с мигалками не отстаёт от них не на секунду, а Тэхён пытается выжать из бедной Митсубиси всю ее мощь, та противится, не помогает им совсем.       — Это не я нахуй! Ты блять эту черепаху выбирал! — кидает взгляд в зеркало, и злиться, почти рычит как собака.       Чонгук на заднем сидении смотрит вперёд, на дорогу, сжимает переднее кресло, и грызет губы. Все бушует так сильно, что и дышать сложно, адреналин в крови бегает быстрее скорости этой машины.       — Нужна она мне! — огрызается Юнги, поворачиваясь к Тэхёну. — Лучше думай как отвязаться от них.       Тэхён хуже бешеной собаки, скоро пена со рта пойдет. Хочется Юнги прихлопнуть, за то что заставил угнать никому не всратую кроме него Митсубиси, прямо рядом с полицейской машиной.       — Поверни там, и на лево, сможем оторваться. — говорит Чонгук, указывая пальцем в нужный поворот.       Тэхён слушается его, доверяет себя, свое очко, которое может оказаться не в том месте, там, где решетка одна и спящие бомжи рядом.       По указаниям Чонгука они почти отрываются, и когда заворачивают в очередной поворот, мигалок больше не видно и не слышно. Груз с плечей падает мешком, и они облегченно улыбаются все втроем.       Машину загоняют в гараж, где Намджун стоит возле входа, с серьёзным видом и сигаретой во рту. Майка мокрая и грязная, руки такие же, только лицо чистое, и на голове обруч с розовым бантиком, точно таким же как был у Наны. Закрывает большие ворота гаража, когда машина заезжает и начинает оглядывать её, выдыхая со рта белый дым.       Вываливаясь с машины, почти ползут к дивану в конце гаража. Тэхён ахуевший совсем, ложиться на ноги Чонгука, свои закидывая на спинку дивана.       Намджун осматривает салон, сыпет везде свой пепел с сигареты, от чего Юнги возмущается на него, размахивая руками, тот на него внимание не обращает продолжает лазить по салону.       Заглядывая под капот, вздыхает тяжело и закрывает его обратно. Тушит бычок в пепельнице на столике возле стены, и чешет подбородок, садиться на раскладное кресло напротив них.       — Такой хуйни я еще не видел, даже тарантайка Джастина шестидесятого года по-лучше будет. — расставляет ноги в разные стороны и оглядывает машину еще раз.       — Че не так? — спрашивает Юнги.       — Тормаза, куча царапин сзади, дохлое колесо спереди, вы вообще нормально доехали?       — Скорость падала иногда, и в панеле часто мегало красным.— отвечает Тэхён поворачиваясь к нему, во рту уже сигарета, бережно всунутая Чонгуком.       — Пиздец, надо же откопать. — цокает языком недовольно.       Юнги растекается лужей на диване, и корчит лицо страдальческое.       — Я проебал машину тети Джи, у нее такая же, она меня зарубает если сегодня вечером она не будет стоять в ее гараже... — на последних силах выдает правду. Тэхён дёргает голову вверх, смотрит на него с раздражением.       — Ты мог, блять, раньше сказать?       — Та ладно, я разберусь. Носишь мне еду неделю за свой счет, — тыкает в Юнги пальцем. — Каждый день.       — Та хоть две недели. — светится и смотрит с облегчением в глазах.       — Сам сказал. — улыбается поднимаясь с кресла.

***

      Губы распухли и покраснели, дыхание жаркое, поцелуи с каждой секундой ненасытней. Чонгук в его горячих руках тает, нежится, краснеет, своими тоже грешными водит по груди, спускаясь ниже.       Они в закрытом, по непонятным причинам, детском игровом центре, тут темно, окна закрыты какими-то коробками, свет идет только от игровых автоматов, возле которых они и увалились.       — Чем мы занимаемся... — шепчет хриплым голосом, пока Чонгук целует шею, пуская мурашки по телу. — В детском...       — Завались нахуй. — грубо бросает, закрывая ему рот рукой.       Тэхён улыбается прикрывая глаза, наслаждается всем тем, что даёт ему Чонгук. Он доверяет ему больше чем когда-либо, не боится показывать свои чувства при всех, сегодня чуть не поцеловал его пока они зависали в гараже, на них никто не смотрел, все были увлечены машиной, ругались на друг друга, шарились под капотом, проверяя каждую деталь. А они на диване валялись, Чонгук нежничать начал, обнимал, гладил сухие волосы, а Тэхён ебашило как в первый раз. Поцеловать смог только в подбородок, а потом получил легкий подзатыльник и краснеющие щеки. Он улыбался, и смотрел на него, взглядом странным, Чонгук его толкал в бок, с каждым разом сильнее, но тот улыбаться продолжал, для вида даже повозмущался немного, отсел на раскладное кресло, и то не помогло. Взгляд был каким-то странным для него, но он стоически держался, смотрел своим злым, но Тэхёна это не остановило.       Шершавый ковер, на котором лежит Тэхён, неприятно давит, но он пытается не обращать на это внимание, пытается ощущать только Чонгука, только его дыхание на груди, только его губы. Все длится слишком медленно, тянется резиной, это хорошо конечно, но горящее чувство внизу считает это хуйней. Поэтому приходится действовать самому, хватаясь за руки Чонгука, поднимается, целуя сразу, уже не так нежно как делает всегда, не так мягко, уже сильнее, грубее, Чонгуку нравится все больше. Может он этого и ждал, поэтому тянул все так долго, он не знает.       Тэхёну приходится подвинуться к игровому автомату, чтобы опереться на него. Чонгук все так же сидит на его бедрах, жмётся телом ближе, обнимает двумя руками шею, пока Тэхён лезет ему в шорты. Когда рукой двигать начинает, Чонгук выгибается, выдыхая в рот, жмурится, поддаётся бедрами вперед.       Игрушки и нарисованные на стенах персонажи из мультиков, смотрят на это все с ужасом.       Тэхён целует шею, слушает тихие вздохи, жмурится когда Чонгук сильно сдавливает его плечи, но действия свои не прекращает.Чонгук опускает руку на вниз, сжимает его через ткань, Тэхён матерится хрипло ему в шею, кусает после, не сильно, но Чонгук чуть ли не кричит, дрожит весь, внезапно бессильным становится, знает что руки Тэхёна держать будут, свою же не убирает, дерганными движениями пытается опустить штаны, Тэхён понимая что он хочет сделать, останавливается, убирая свою руку. Валит на шершавый пол, устраиваясь между ног, и смотрит на него, красного, красивого пиздецки, и целует снова, требовательно, кусает, своим телом прижимаясь к нему еще ближе.       — Ты мне нравишься... — тихо говорит, не думая даже о том, что его можно будет услышать.       Руками водит быстрее, про себя тоже не забывает. Чонгук жмурится, дышит часто-часто, на грани совсем, хочет еще, ближе, больше, сильнее. Тэхён дает ему это, уже на себя забивает, отдает ему все снова, как каждый раз делает, не боится даже, Чонгук можно доверять. Боже сколько раз он подумал об этом за день, не пересчитать.       Его снова выгибает, когда Тэхён опускается, целуя живот, ниже и ниже. Рука болеть начинает от быстрого темпа, но терпит и не сдаётся, доводит его до бешенства, которые взрывает каждый кровяной сосуд. Чонгук дрожит снова, и кончает громко вскрикнув, Тэхён смотрит на него со своего положения, задыхается от вида открывшегося, опускает руку на свой член, и сразу же кончает, кусая чужое бедро.       Не было еще никогда за всю его жизнь, чтобы просто от вида и звуков, чтобы задыхаться продолжать сейчас, валясь всем телом на него. Все липкое, мокрое, неприятное, но улыбается все равно.       На последних силах, нависает над ним в миллиметре от губ, как слышит тихое:       — Ты мне тоже...       Каждая бомба взрывается, ломает несчастного Тэхёна, взгляд удивлённым, а потом радостный совсем, он улыбается, смеётся негромко, головой в его грудь упираясь.       — Меня сейчас от радости разорвёт... — трётся мокрым лбом, чуть не плачет когда голову поднимает.       Грязными руками сжимает горячие щеки и обцеловывает все его лицо, Чонгук головой вертеть пытается, оттолкнуть хочет, сам не зная что своими словами уже приклеел замертво.

***

      В гараже шумно, собрались все, даже Джастин приперся, и что странно одетый, хотя его шорты больше похожи на трусы. Рукавый продолжает крутиться над черной Митсубиси, и учит Нану странным названиям, та впитывает все, параллельно спрашивая о значениях.       Тэхён с Чонгуком пришли недавно, успели прямо на пир, хотя и пробыли больше трех часов в том игровом центре. После дрочки, стали искать включатели, чтобы запустить хоть один автомат, поиграли, посмеялись, а потом их выгнал охранник, который кидал в них игрушками громко крича. Время они провели весело, играли пытаясь выиграть друг у друга, победами почти сравнялись, только Тэхён отстал на два очка, виной тому был Чонгук, на которого он отвлекался постоянно, смотрел, улыбался как придурошный, вспоминая его слова. Даже сейчас прокручивает их, пропуская треп деда, который уже сидит без майки. Чонгук рядом с ним сидел, смеялся с шуток Джастина, пока Тэхён сидел поглядывая на него, крутя хосоковый косяк в руке.       — Я холостяк видный, так что пошла она нахуй. — грозно бурчит дед, накрывая живот майкой.       — А как же любовь деда... все? Больше нет? — с издевкой говорит Рукавый отвлекаясь на него, пока Нана ищет нужные ему инструменты.       — Тут она в меня. — хватает за свой писюн, показывая место. Рукавый хмыкает на него, поворачиваясь снова к машине.       — Я чет проебал все, че случилось? — спрашивает очнувшийся Тэхён. Джастин смотрит на него суровым взглядом.       — Ты наверное не только проебал, но и ебал тоже...       — Блять, че у тя за формулировки странные такие. — снова Намджун к нему обращается.       — Завали, и крути дальше свою магнитолу. — процедил дед, махая на него рукой. Намджун тяжело вздыхая, и правда рот заваливает. — Так че я говорил... А! — выкрикивает. — Штаны у тя в конче, ебался с кем-то? — спрашивает не имея ни стыда ни совести.       Брови его вверх улетают, и недовольно рявкает на него злой собакой:       — Тя ебет сильно? — вскидывает подбородок вверх. — Сам то Оливию свою трахаешь, я ж не спрашиваю где и когда. — кидает в обратку, Джастин петушиться сразу же.       — Не трахаю! Я че тут три часа рассказал! Придурок ебланский, летал в своих мечтаниях единорожих с принцессой своей, и теперь тупые вопросы задаешь! — кричит на него, плюясь слюной.       Нана смеётся наблюдая за ними, и Чонгук повернувшись на него с лёгкой улыбкой смотрит. Тэхёну хочется разорваться.       — А тебе повторить сложно? Прослушал я может, бо ты все время хуйню какую-то несешь. — рычит на него, Джастин смеётся в ответ.       — Ох... ну ты попал ебланский, — хлопает себя по ноге, продолжая рыготать как бешеный. — Че ж за принцесса у тебя такая?       — Нахуй иди. — цокает, закатывая глаза.       Джастин еще больше взрывается, Нана тоже посмеивается, а Чонгук, все так же сидит, Тэхён кинув на него взгляд сам улыбается толкая язык в щеку.       — Че угараете тут? — заходит в гараж Хосок с огромным пакетом, и Юнги с игрушкой кролика.       — Тэхён въебался в кого-то, и не признается. — отвечает Джастин. — А че это за хуйня у тебя?       — Хосок дебилоид сказал взять. — бурчит Юнги. — Я как придурок ходил с ним в магазине.       Джастин смеётся забирая игрушку. Хосок проходит мимо Чонгука, ероша его волосы.       — Здоров, брат. — кивает ему, и кладет на пол пакет.       — Здоров, — поворачивает, недовольно глядя, разглаживает волосы. — Зачем тебе игрушка?       — Малой своей подарю, днюха завтра. — выдыхает и валится рядом с Юнги на диване.       — Кому? — спрашивает Юнги.       — Сестре, десять будет.       Юнги начинает расспрашивать о ней, и лезет в пакет, трясущимися руками пытается открыть банку. Тэхён замечая это хмурится.       Недавно разговор с ним был, пришла Нана, расстроенная вся, говорила про Юнги, который часто пропадать начал. Сразу же в голову влетел момент, где он с барыгой общается руки пожимая, ясно все становится сразу же. Он поговорил с ним после этого, тот сказал что уже два дня в завязке, и ходил в кружок бывших наркоманов.       Больше к этой теме не возвращались, чтобы не зацепить триггером.       Юнги говорил сам сорваться боится, хоть и обдумывает это все часами, о том, что хорошим это не закончится, отгораживает себя от всех бывших знакомых торчков, отказывается даже от хосоковых косяков, курит только обычные, и молчит часто.       Тэхён переживает за него, такое уже было. Принимал много, жил только в рейвах, и домой не взорвался днями, закончилось тем, что тетя Джи начала к нему относится хуево, хоть ей и самой лучше от этого не было. Но он бросил, долго не принимал, и тут наверное, сорвался, но он сильный очень, сможет бросить и на этот раз, потому что взялся за это, как в первый раз.       Снова шум и гам, перепалка Тэхёна и Джастина продолжалась, хотя со стороны было больше похоже на детский спор. Чонгук сидел рядом с ним на раскладном кресле, пил холодное пиво, закусывая солеными орешками.       Время на часах льётся медленно, что хорошо даже, этот момент, где собраны все хорошие люди, в особенности парочка уже родных, хотелось проживать вечно. Завтра смена в магазине, после вечером к мужичку на урок. Времени даже позависать с Тэхёном не будет.       После своего признания в игровом центре, ему стало легче, вся былая неловкость, которая присутствовала, тогда, когда они целовались вечерами, улетела будто не было.       Спешить с тем, чтобы кому-то рассказывать он не собирается, пусть сами догадываются. А он пока пьяным взглядом будет смотреть на Тэхёна, и плавать в море своих чувств.       —... идет в гору, в день уже было пара трех человек, стянул с них по божески еще, малолетки даже были, лет по семнадцать.       — Ты ж их не снимал? — спрашивает Юнги ворчливо.       — Нет, видео на две минуты никому интересным не будет.       — Ну ты и гадина, вдруг запалят тебя, че делать будешь? — говорит Намджун, делая глоток пива.       — Не запалят, у меня там все по тихому. — гордый становится дед, будто не хуйней занимается, а очень прибыльным бизнесом. — Скоро мой сарая-поебушка наберёт обороты.       Пьянка продолжалась аж до вечера, Чонгук устал аж, от бесконечного галдежа. Тэхён говорил с Наной, обсуждая ее одноклассников, и ближайший конец ее школьной жизни. Джастин говорил с Намджуном о делах, пока Юнги почти спал у него на плече с пустой банкой пива.       Поймав взгляд Хосока, тот кивает на выход из гаража, дергая рукой с пачкой сигарет. Воздух был прохладным, солнце садилось, пока небо мешало краски розового и оранжевого цвета. Подкуривая друг другу, садятся на побитый асфальт.       — Давно не мы общались. — говорит негромко.       — Ты не заходишь ко мне, и отвечаешь на сообщения спустя сто лет. — зыркает на него, бурча под нос.       — Время уходит на мою женщину... — улыбается, выпуская колечки дыма со рта.       — Че?!       — От того и пропадаю, все время на нее уходит. — продолжает улыбаться. — Ты тоже Тэхёном увлечён, пол вечера на друг друга втыкали.       Чонгук отворачивается от него смущаясь.       — Познакомлю тебя с ней, она очень хорошая. — откидывает голову на дверь гаража, смотрит на розовое небо.       — Вы долго встречаетесь? — жует губы, крутит в пальцах сигарету.       — Две недели почти.       Он так просто об этом говорит, Чонгук даже завидует ему. Хотя сколько себя помнит, Хосок был таким всегда, слишком открытым, он даже с малознакомыми людьми может говорить на больные темы. А Чонгук не может вот так просто, ему нужно время, и очень много сил, даже самому себе признаться в чём-то нужно время.       — А ты с Тэхёном? — затягивает, жмурясь от дыма.       — Нет! — вскрикивает, а потом система перезагружается. — Ну или да, чуть-чуть.       — Чуть-чуть? — усмехается по доброму.       — Нравится... — выдавливает из себя, Хосок терпеливо ждет продолжения. Сам знает как ему сложно. — Чуть-чуть... а может больше, я не знаю. — затягивается.       — А ты ему?       Его аж дёрнуло, воспоминания недавние накатили на него волной.       — Да... — прикрывая лицо руками, пытается говорить внятно.       — Ну это видно. — хмыкает. — Я еще давно заметил.       — Давно? — глухо говорит, опуская руку ко рту.       — На шашлыках еще, ты бесился пиздец на его шутки-хуютки. Понимаю его, моя Эмили так же реагировала, и где мы сейчас? — улыбается снова, разводя руки в стороны.       — Эмили? Это не та, которая когда-то на тебя ведро воды с балкона вылела? — хмурится, убирая руку.       Хосок смеётся расслаблено.       — Да, она.       — Ебанись... — удивлённо вперед смотрит. — И стоп. Шашлыки? — поворачивается к нему.       — Ну я редко вас видел, чаще внимания не обращал, думал если что-то есть, ты бы сказал.       — Ну уже, чуть-чуть есть. — закусывает губу, сдирая кожицу.       Хосок обнимает Чонгука за плечи, щекой упираясь в его голову.       — Трахались?       — Придурок. — тыкает больно пальцем в ребра, Хосока аж скручивает.       — Сломаешь мне ребра, кто с Эмили останется. — отпуская его, трет место удара. — Я кстати вообще не об этом поговорить хотел.       Чонгук напрягается.       — Я уезжаю через пару дней, не знаю навсегда ли.       У Чонгука трескается все. Улыбка слетает с лица сразу же.       — Куда? — негромко.       — В Калифорнию, там есть мои родственники, и её тоже.       Чонгук грустнеет с каждой секундой, Хосок заметив что тот затих, притягивает к себе, выбрасывая сигарету подальше.       — Откуда у тебя родственники там? — обнимает.       — Моя супер богатая тетя и бабушка по маминой линии, они свинтили отсюда когда я еще в пузе болтался. — ерошит его волосы, в этот раз не вызывая раздражения.       — Ну ты, блять, дебил. — хуячит его в тоже ребро, Хосок смеётся, сгибаясь пополам.       Чонгук отпускает его и смотрит грустным взглядом.       — Почему решил уезжать?       — А че тут делать? Пора чет менять. — вздыхает с легкой улыбкой.       — Ты даже не доучился.       — Поступлю там, буду через пару лет сидеть как блатной дядя с сигарой и расспрашивать тебя о всех твоих делах.       Чонгук улыбается снова толкая его.       — Не забудешь меня, друг?       — Не забуду, друг.

***

      — Слыште герои любовники, догоняйте, хули так долго? — кричит Тэхён на всю улицу.       Нана с Юнги факи тыкают ему и начинают идти медленно, даже не сговариваясь. Тэхён машет на них рукой, слыша сзади себя смех. Джастин угашенный в нулину, еле ногами перебирает, Намджун с Тэхёном его на себе тащат, а тому в радость идет байки рассказывая.       Чонгук с Хосоком впереди говорят о девушке какой-то, срослись они за вечер будто сто лет не виделись.       Идут прямо на дороге, не боясь ничего, машины тут редко ездят, даже фонарей мало, две штуки на всю улицу. Себе под ноги фонариками светят, чтобы не ебнуться негде, дороги то неровные, ямы глубже чем глубина моря.       Чонгук смотря вперед замечает женщину, с каким-то бородатым мужиком, идут как два голубка воркуют, но ебла то знакомые пиздец. А когда ближе подходят, понимает кто это. Обернувшись тянет Хосока за локоть к Тэхёну с Намджуном и их тяжким весом.       — Там Оливия... — говорит негромко.       — Че? Кто там? — спрашивает Тэхён вглядываясь в темноту. — Бля, начнётся щас...       — Джастин... дорогой... — подбегает Оливия к нему, тот аж трезвеет, ровно стоять начинает, даже не шатается.       И тут то они поняли что их груз, наебывал их все время.       — Ты... Шлюха пизданутая! Никакой я тебе не дорогой уже, иди к своему бородатому хахалю, и соси его черный конский хуй! — плюётся, тыкая пальцев в сторону мужика, тот скривил ебало так, будто еще секунда и он набросится.       — Какой хахаль, дорогой...       — Нахуй иди! — фак промеж глаз тыкает. — И собаку я твою трахал!       Оливия актриса с хуевой игрой, изображает удивление, за сердце хватается.       Все угарают, что чуть не асфальт не падают, догнавшие их Юнги и Нана, тоже уссыкаются.       — Моего Джони?! — кричит, и пытается набросится на него с кулаками, но бородач во время подбегает, хватая ее. — Да я тебя сама выебу, ебучий ты гандон! Жди блять сюрприз под дверь!       — Сюрприз? Очко свое мне отдашь? Я таким не занимаюсь. — гордо говорит, и на всякий случай назад отходит, чтобы не достала.       — Полицию на тебя вызову! Я...       — Хуицию, хуй мой видела? На! — одним движениям резким стягивает с себя шорты-трусы.       — Блять! — хором орут все, но смеяться не перестают.       Юнги трясущимися руками, достает телефон записывая все на видео, сам пытается смеяться не слишком громко, чтобы было слышно их голоса.       — Яйца свои проверь пизданутый! — бородач всеми силами тащит ее от Джастина.       Дед на ее слова не реагирует никак, жопой к ней поворачивается и крутит, хлопая.       — Видала! — кричит, пока та орать не перестает. Но бородач уводит ее все дальше.       Подтягивает шорты, и орет в ответ, тыкая ей дули.       — Блять... умру щас.. — задыхаясь от смеха, говорит Тэхён.

***

      Падая на мягкую кровать, наконец расслабляется впервые за вечер, прикрывает глаза. Джастина пришлось проводить всем аж до его дома, а потом обратно, путь не короткий, заебатся успели все.       Хосоку было лень идти домой, поэтому звякнув своей женщине, он остался у Чонгука, уже почти храпя на диване. Он укрыл его одеялом и зайдя в комнату, расслабленно идет к Тэхёну лежащего звездой на кровати.       Нависает над ним, целует мягко, отрываясь, недолго смотрит на него, улыбающегося, и валится рядом.       — Блять... — закрывает лицо локтем. — Как же ты мне нравишься... — говорит очень тихо.       Чонгук поворачивается на бок, смотрит на его профиль, улыбается как придурошный рукой тянется к нему, обнимает за живот, голову укладывая на его руку.       — А я никогда не думал что стану пидорасом из-за тебя.       Тэхён хмыкает. Перекладывает руку на него, обнимает.       — Открыл для тебя другой мир. — закрывает глаза, продолжая улыбаться.       Чонгук нашел место в этом, другом мире, среди всех абсолютно разных людей, у которых свои вавки в голове, но они родными кажутся, будто судьбой предназначено было встретить их. Прошлый Чонгук завидовал бы сейчас этому.       — Я рассказал... Хосоку, что мы типа... встречаемся... мы же встречаемся? — высунув голову, смотрит на него, тот улыбается зарываясь рукой в его мягкие волосы.       — Да... — а потом внезапно замирает. — Ахуеть! Да! — чуть ли не кричит, зато сколько радости на лице. Чонгук сдерживает улыбку. — Я думал ты меня отшивать будешь до конца жизни, и вообще меня ненавидишь.       — Ты дебил? Ты почти живешь у меня в хате, питаешься моими харчами и срешь в мой унитаз, и я тебя ненавижу? — смотрит как на долбоеба.       — Так ты агрился так на меня, другого и не придумаешь.       — Потому что ты дебил. — отвечает негромко, утыкаясь ему в шею.       — Сам такой, — фыркает. — Дебил.