Уроки биологии 2

Несмотря на то, что слякоть на улице была все той же, настроение было приподнятое: в воздухе пахло весной. Дни становились длиннее, и теперь, стоя по утрам на остановке в ожидании маршрутки, Стас мог наслаждаться первыми утренними лучами солнца. Было приятно наконец начать вырабатывать витамин Д, которого так не хватало в мрачные зимние месяцы. И пусть ветер все еще заставлял прятать нос в шарф, а синоптики прогнозировали заморозки, хотелось все больше времени проводить на улице, наблюдая, как первые перелетные птицы возвращаются в свои покинутые несколько месяцев назад гнезда. Восьмое марта выпало на субботу, но Стас был этому только рад: не придется отрабатывать выходной, так “любезно” подаренный государством. В пятницу после учебы они с университетской компанией впервые выбрались все вместе за пределы универа - поздравить девочек и отметить начало выходных. Маша, душа компании, весь вечер травила байки и заставляла их смеяться, и время пролетело так быстро, что Стас совсем не заметил, что засиделся в кафе и почти пропустил последнюю маршрутку до дома. Когда он пересказывал некоторые истории Маши Матвею, впрочем, тому они показались куда менее забавными. Да и вообще он казался каким-то хмурым. Это не было похоже на его болезненную февральскую усталость - хотя с приближением экзаменов он, конечно, все больше времени уделял учебе. Матвей, казалось, был перманентно чем-то расстроен, и пусть за год общения Стас более-менее научился определять его расположение духа, определить причину его печали у него так и не получилось. Единственное, что пришло ему в голову - происшествие на 14 февраля, но когда он спросил об этом самого Матвея, тот лишь покачал головой, и больше они об этом не говорили. Матвей, казалось, был полностью погружен в свои размышления о чем-то. Пусть они и отменили занятия по биологии в связи с приближающимся ЕГЭ и пусть домашней работы Стаса с каждой неделей становилось только больше, он все еще продолжал регулярно приходить в квартиру Орловых. Обычно они оба занимались чем-то своим - чаще всего учебой, но просто находиться вместе в одной комнате было приятно и ощущалось как самая естественная вещь в мире, даже если при этом они практически не контактировали друг с другом. В один из таких вечеров в середине марта они были в комнате Матвея: Стас лежал на его кровати и читал книгу, позаимствованную с полки парня, а сам Матвей сидел за столом, с задумчивым видом сгорбившись над сборником задач по физике. Читая о встрече Смита и Джулии на чердаке антикварной лавки, Стас услышал неестественно громкий шелест бумаги, после чего Матвей тихо выругался. - Порезался, - пояснил он, зажимая в губах участок кожи между большим и указательным пальцами правой руки. Стас отложил книгу. - Погоди, у меня пластырь есть, - он принялся рыться в переднем кармане рюкзака. Он не часто использовал его, и за месяцы там скопилось много бесполезного хлама, который препятствовал поискам. Несколько вещей полетели на пол, и Стас мысленно пообещал себе выбросить все это, передавая выуженный пластырь Матвею. - Вот, держи. - Спасибо, - открывая упаковку, Матвей кивнул в сторону одной из бумажек, вылетевшей из рюкзака. - Это что? Стас сперва не понял, о чем тот говорил, но потом его взгляд наткнулся на ярко-розовую валентинку, помявшуюся от недолжного обращения. - А, это? - он хохотнул, беря сердечко в руки. - Маша подарила на день святого Валентина, - глаза Матвея немного расширились, и Стас поспешил пояснить: - Она всем их раздала. Сказала, чтобы сплотить коллектив. - Понятно, - парень хмыкнул, клея пластырь на палец. Его движения стали несколько резче, а губы сжались в тонкую полоску, давая понять, что он раздражен. - Веселый у тебя день святого Валентина получился. Стас нахмурился. - Что ты имеешь в виду? - Ничего, просто вы так сблизились в последнее время, - отчеканил он, хмурясь и нервно теребя краешек пластыря на пальце. - Я же спрашивал тебя о дне святого Валентина, - Стас тоже начинал закипать. Он ненавидел, когда собеседник увиливал от ответа. - И ты сказал, что все в порядке. - Как будто я мог сказать что-то еще, - фыркнул Матвей. Стас уже открыл было рот, но он продолжил: - Естественно, я расстроен. Особенно теперь, когда узнаю, что какая-то девушка ни с того ни с сего дарит тебе валентинки. - В этом-то и проблема, - буркнул Стас. - Ты никогда ничего не говоришь прямо. Даже когда я открыто спросил тебя, расстроен ли ты, ты сделал вид, что все нормально, а сам, как обычно, продолжил что-то скрывать. А теперь еще и обвиняешь меня в измене. Матвей поднял на него взгляд. - Я этого не говорил. - Да, но ты думал об этом. - Ты, похоже, сам думаешь об этом не меньше. Повисла напряженная пауза. Стас смотрел на парня, поджав губы, а Матвей направил взгляд в окно, подперев рукой щеку и нахмурившись. Стас поднялся с кровати, схватив рюкзак, и подошел к двери. - Я иду домой, - слова дались через силу - ему вообще не хотелось разговаривать с Матвеем. Он был глубоко оскорблен и обижен на него. - Я решил переехать к отцу. Стас обернулся на парня. - И сейчас, по-твоему, лучший момент для того, чтобы сообщить мне это? - его злость разгоралась с новой силой, и голос сам собой перешел на повышенные тона. - Что ж, отлично, поздравляю. - По крайней мере, тебе здесь будет не скучно. - Да пошел ты! Стас вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Позади тут же раздался грохот скинутых со стола предметов, однако он не обратил на него никакого внимания. *** Они не разговаривали друг с другом три дня, и за это время Стас успел остыть. Теперь ссора казалась ему глупой, а за свою вспыльчивость было стыдно. Он осознал, что вместо того, чтобы ругаться друг с другом, им нужно было просто спокойно обсудить проблему. Замалчивать что-либо или стесняться уточнить во всем том, что касается отношений - плохая идея, и мысленно он пообещал себе поговорить об этом с Матвеем как можно скорее. В течение этих дней, впрочем, ни времени, ни решимости на этот разговор у него не появилось. Зато в пятницу вечером домой он вернулся в пустую квартиру: родители уехали на все выходные, а Марина ушла ночевать к подруге, и это была прекрасная возможность встретиться с Матвеем. Был его день рождения; Стас еще утром отправил ему поздравление, но сообщение до сих пор оставалось не то что без ответа, а даже не прочитанным - видимо, парень все еще дулся на него. Стас собирался быстро сходить в магазин за каким-нибудь тортом и сразу после этого - к Матвею, извиняться, однако его опередили: раздался протяжный звонок в дверь, и Стас чуть ли не бегом понесся открывать. За порогом стоял Матвей, едва держащийся на ногах. В руках у него была бутылка вина. - Матвей? - он буквально упал в его объятия, повиснув на шее. - Что за… - Заткнись! - взревел он, и Стас действительно замолчал. Матвей удовлетворенно кивнул и продолжил, тыча пальцем в грудь парня. - Ты идиот, Стас! Я не… - он пошатнулся, и Стас быстро поймал его, удерживая за плечи. - Я не обвинял тебя в измене! Ты идиот… - он попытался отпить из бутылки, однако та оказалась пустой. Матвей опечаленно отбросил ее в сторону. - Матвей, какого черта ты так пьян? - Стас встряхнул его, и он, поморщившись, схватился руками за голову. Однако Матвей не терял запал. - Мне можно! - он все так же кричал, и Стас уже представлял, как будет стыдно смотреть соседям в глаза. - Я совершеннолетний! Прежде чем он успел сказать еще что-то, Стас закрыл ему рот своей ладонью. Ему казалось, что его голова вот-вот взорвется, так что ему срочно требовалась тишина, чтобы вычленить из десятка беспорядочных мыслей хоть какую-то более-менее рациональную. Матвей, однако, не растерялся - он отстранил от своих губ руку Стаса и принялся ее целовать, а после вновь прижался, обдавая горячим дыханием шею парня. - Да что ты творишь?! - Стас вновь отстранил его от себя, чувствуя, как его собственное тело начинает давать ответную реакцию на ласки, и ненавидя себя за это. - Вот видишь, - Матвей чуть не плакал. - Ты опять динамишь меня, - Стас вздрогнул, но прежде чем успел что-либо ответить, Матвей снова закричал: - Я уезжаю, а тебе плевать! Он вдруг зарыдал, и Стас в панике вновь закрыл ему рот рукой. Несколько секунд он молчал, пытаясь унять ускоренное сердцебиение. Из-под ладони слышались частые всхлипывания. - Во-первых, - начал Стас, чеканя каждое слово. Он пытался говорить как можно спокойнее, и, видимо, получилось - карие глаза внимательно уставились на него. Из них все еще текли слезы, однако всхлипы прекратились. - мне не плевать. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Но это твоя жизнь, и я не имею права тебя останавливать, - под конец голос дрогнул, и парень сделал медленный глубокий вдох, восстанавливая спокойный тон. - А во-вторых, я тебя не динамил, - Матвей протестующе замычал, но Стас не спешил убирать руку с его губ. - Да, не динамил! Просто каждый раз, когда должно произойти что-то важное, возникают… внешние обстоятельства, - он опустил тот факт, что каждый раз эти обстоятельства были связаны с состоянием Матвея - было далеко не лучшее время для обвинений. - Поэтому и получается, что я прерываю процесс. Извини, если заставил думать, будто я этого не хочу. Дыхание Матвея выровнялось, а в глазах немного прояснилось, и Стас осторожно убрал пальцы от его рта. Матвей утер глаза. Щеки его раскраснелись, растрепанные волосы торчали во все стороны, да и сам он с трудом удерживал равновесие. В голове у Стаса пронеслась мысль, что вся эта тирада была зря - состояние Матвея вызывало подозрения, что на утро все это происшествие выветрится из его памяти вместе с алкоголем. Стас вздохнул, обнимая его - Матвей с готовностью прильнул к нему, кладя лоб на его плечо. - Давай я уложу тебя. Поговорим об этом утром. Он отвел парня к себе в комнату и уложил в кровать. Когда Стас попытался встать, чтобы выйти из комнаты, Матвей схватил его за запястье. - Останься, - он смотрел умоляюще, поджав губы. Стас замешкался, и Матвей попросил вновь: - Ляг со мной. Пожалуйста. Стас еще немного поколебался, но все же осторожно прилег на край кровати. Матвей тут же прижался к нему, не отпуская. Он погладил его по волосам. Через несколько минут они уже спали. *** На следующее утро Матвей едва ли не приполз на кухню, где Стас пил чай. Он со стоном опустился на стул и подпер голову руками, облокотившись о стол. Стас поставил перед ним стакан воды и таблетку аспирина. - Спасибо, - кивнул тот, залпом осушил стакан и, потянувшись за графином, тут же налил себе второй. Выглядел он ужасно: кожа отдавала желтоватым оттенком, под глазами залегли синяки, волосы неряшливыми прядями облепили голову. Толстовка, в которой он заявился прошлым вечером, была чуть не насквозь пропитана потом; Матвей, впрочем, совсем не замечал этих деталей - было очевидно, что его голова раскалывалась. Повисло молчание. Стас не знал, как начать разговор, да и стоило ли его вообще начинать. Матвей едва сохранял вертикальное положение: нужно было дать время, чтобы лекарство подействовало, и его состояние не предвещало конструктивной беседы. Судя по тому, что он не выглядел удивленным местом его пробуждения, он помнил о том, что произошло - по крайней мере, в общих чертах. Это, правда, не успокаивало, а скорее только больше заставляло нервничать, и Стас не мог заставить себя посмотреть на него. Матвей, однако, нарушил тишину первым. - Мне… - сперва его голос зазвучал хрипло, и он прочистил горло, прежде чем продолжить: - Мне очень стыдно за то, что произошло вчера. И за ссору тоже, - Стас поднял взгляд: Матвей все так же сидел, подперев лоб руками, но было видно, что его щеки покраснели. Он сжал губы, тщательно подбирая слова. - Ты постоянно рассказывал, как вы здорово проводите время в универе, какая Маша приятная в общении, как тебе с ними весело. И при этом мне казалось, что ты отталкиваешь меня, и я чувствовал себя ненужным, - Стас вздрогнул. Как он мог не заметить этого? Он всегда старался проводить с ним как можно больше времени, разговаривать с ним, трогать так, как не трогает больше никого - и все же каким-то образом упустил, что они отдалились друг от друга, даже несмотря на то, что такое уже случалось год назад. - Когда я увидел валентинку, это просто стало катализатором, и… случилось то, что случилось, - подытожил он, вздыхая и зарываясь пальцами себе в волосы. - Я правда не хотел обвинять тебя в измене или скрывать что-либо. Я просто… не думал, что тебе интересно, и не хотел тебя беспокоить. Извини меня. - Ты тоже меня прости, - когда он заговорил, собственный голос показался далеким-далеким, едва слушался его и был словно чужой. Стас с силой сжал пальцы, пытаясь заставить себя сконцентрироваться. - Я не должен был так реагировать. И тем более ждать так долго, чтобы прояснить ситуацию, - Матвей открыл было рот, но Стас поднял ладонь, останавливая его. - Мои действия действительно могли заставить подумать, что я тебя динамлю. Но я лишь хочу, чтобы… все прошло настолько идеально, насколько возможно. По крайней мере, чтобы мы оба при этом были в полном здравии и не в состоянии алкогольного опьянения, - он усмехнулся, беря в руки ладонь Матвея и слегка ее сжимая. - Но я хочу этого. И не хочу, чтобы ты чувствовал себя ненужным или думал, что мне неинтересно слушать про то, что происходит в твоей жизни. Ты один из самых дорогих мне людей, пожалуйста, не забывай об этом. Я… - он немного замялся, но все же чувствовал полную уверенность в том, что собирался произнести: - Я люблю тебя. Матвей встрепенулся и наконец поднял на него взгляд. Глаза его округлились, и он уже не выглядел полумертвым. Казалось, он не мог подобрать нужных слов. - Знаю, мы еще не говорили друг другу этого, - продолжил Стас, еще крепче сжимая его руку в своих пальцах. - И ты можешь не отвечать сейчас, если не готов. Но я хочу, чтобы ты знал, что я правда так чувствую. И я не хочу тебя терять, - вновь повисла пауза, но в этот раз она не была тяжелой - оба переваривали сказанное, смотря друг на друга. Матвей сжал руку Стаса в ответ, потом наклонился, целуя в щеку. Стас улыбнулся, но улыбка почти сразу стала невеселой. - Ты правда собрался уезжать? - Да, - Матвей кивнул, становясь серьезным. Стас надеялся, что та фраза была сказана сгоряча, но ответ не вызвал удивление: только горечь. - Здесь добиться чего-либо и жить нормально практически невозможно. Если выпадает шанс уехать, нужно им пользоваться. Тем более, если ты парень, встречающийся с другим парнем, - он опустил взгляд, хмурясь. - Разве ты сам этого не видишь? Разве ты сам не хочешь уехать отсюда когда-нибудь? - Я… я не знаю, - Стас никогда не думал об этом. Здесь была его семья, учеба, все, к чему он привык. Здесь была вся его жизнь - и прошлое, и настоящее. Как он мог уехать? И как он мог остаться, когда, возможно, его будущее уезжало? Матвей ничего не сказал; лишь кивнул, как будто именно такого ответа он и ожидал. Стас поднялся со стула, подошел к нему сзади и обнял, прижимая к себе за плечи. Он зарылся лицом в темные волосы, закрывая глаза. - Я буду скучать, - голос был едва ли громче шепота, но Матвей услышал. Он положил ладони на руки Стаса, сжимая пальцами его предплечья. - И я по тебе. Стас еще долго стоял так, чувствуя, как по щекам стекают слезы. Они ничего не говорили и лишь прижимались друг к другу. Стас хотел бы, чтобы они навечно остались в этом положении.