Мир Пламени: Огонь Оберегающий

Ближе к выходным наступила настоящая зима. Уж насколько японские зимы мягкие, порой погоду даже отдалённо зимней не назвать, но на этот раз всё было по-другому. Будто природа прочитала мысли одного обладателя второго облика и решила дать необходимое… сказки, конечно, но кто знает, как оно на самом деле? Так или иначе, но устойчивая минусовая температура и пара хороших снегопадов сделали своё дело, укрыв города и поля, равнины и леса плотным снежным ковром. Очень вовремя – сказал бы Кайто, если бы у него было желание думать о таких вещах словами. Он просто чувствовал это. Что продержится только до выходных, а значит, самое время собираться в поход. Да, время года неподходящее, но что уж поделать. Белый сокол требовал свободы и очень настойчиво. Сначала превращение в целях «вытянуть» брата вожака – с этого мига жажда неба начала едва заметно зудеть где-то на подкорке – потом сразу два самолётных перелёта за короткое время – что разом взвинтило потребность в несколько раз. Как итог растревоженная птица нуждалась в нормальном полёте. Жажда неба подтачивала волю, причиняя неудобства не только ему самому, но и другу. Тот помнил, насколько неприятны для сути его связанного «неправильные полёты», хоть и ещё немного «дулся» за то, что ту операцию провели без него. Вообще. Как-то в то время Кайто даже не подумал о том, чтобы рассказать другу. Точнее, подумал и сразу же отказался от этой мысли, поняв, что помочь тот не сможет, а будет лишь напрасно беспокоиться. Потому и не сказал. Открыл уже потом, когда всё закончилось. Разумеется, тот был не рад подобному «отстранению» и не считал хорошим размен своих нервов на знания. Теперь же они оба переживали последствия тех перелётов. Да что там неудобства, постоянное отвлечение начало сказываться на успеваемости! Никогда ещё такого не было и, тем более, подобного нельзя было допускать сейчас, когда выпускные экзамены всё ближе и ближе. Когда вместо учебника взгляд прилипает к окну и низкому снежному небу над ним, а мысли улетучиваются, оставляя лишь тягу туда, в вышину… совершенно точно не до учёбы. А ещё это сказывалось на успеваемости Сагуру, вынужденного переживать всё то же самое. И вот это было уже совершенно неприемлемо! Не заставляя Младшего себя уговаривать или продолжать дарить эти полные намёка взгляды, сам завёл напрашивающийся разговор. На самом деле было просто. Сказать: «На этих выходных мы едем туда», точно зная, что тот поймёт с полуслова – проще простого, а вот исполнить… Нет, с выполнением тоже обошлось без особых сложностей, но как они, собравшиеся в поход посреди наконец наступившей зимы, будут выглядеть в глазах окружающих!.. Потому решили никому не говорить. Сагуру взял организационные вопросы на себя, заявив всем – то есть, тонко намекая на это в каждом разговоре, который могли услышать посторонние – что они втроём собираются плотно заняться учёбой на выходных. Вот прямо совсем плотно. Собраться и учиться до посинения, а потом опять учиться. Никто такому не удивился, все восприняли как должное ввиду необычного для их компании отставания. Только отец детектива знал правду, куда они на самом деле собрались. Кайто ожидал сопротивления или хотя бы вопросов, но мужчина лишь одарил их непонятным взглядом и кивнул. Так затея с тем, чтобы оставить хоть одного человека в курсе того, где они будут, увенчалась успехом. Это было удивительно, но друг лишь усмехнулся и напомнил, что и раньше говорил, что сложностей не возникнет. Если честно, Кайто уже было не особо важно кто кому и что сказал, его захлёстывала жажда неба. Птица, как будто вспомнила те времена, когда приходилось сидеть взаперти без возможности размять крылья, и, испугавшись повторения, изо всех сила давила на человеческий разум, силясь вырваться на свободу. Единственное, что он мог сделать – так это держать переживания внутри, не позволяя Младшему чувствовать это во всю мощь. Сложно и требует изрядной сосредоточенности, но оно того стоило. Так хотя бы друг мог трезво мыслить. Пусть и не одобрял такого подхода. Не нравится ему такая отстранённость, видите ли. Взгляды водителя, которых не могло не быть, прошли стороной. Да что там взгляды, умудрился не запомнить почти ничего из сборов! Всё пришлось делать Сагуру с Аоко. Но мысль об извинениях потонула в очередном всплеске жажды неба. В просвете заботливо задёрнутых шторок мелькнул клочок тех самых низких снежных туч. Друга передёрнуло, пробившимся отголоском испытываемого – может, теперь поймёт, что это делается в первую очередь для него? О том, как добрались, Кайто мог сказать только то, что они всё же добрались, хоть и длилось путешествие как-то очень уж долго. Либо так казалось ему, с нетерпением ожидающему конца пути. Первое яркое впечатление – морозный воздух на выходе из автобуса. Здесь, вдали от цивилизации, он обретал совершенно особый вкус… вдохнув несколько раз полной грудью, парень наконец почувствовал облегчение. Сознание прояснилось, мысли забегали с прежней скоростью. Должно быть, так подействовала на птицу близость желаемого и понимание, что сегодня полетать всё же удастся. Только теперь в глаза бросились красоты заснеженного леса. Деревья, лишённые листвы, больше не выглядели голыми, наоборот – казались нарядными в своих белых пушистых шубках. Укрытые ветви и стволы создавали причудливую мозаику чёрно-белого. Идти сквозь такой лес было сплошным удовольствием. Рассматривать как причудливо засыпало кусты, подчас полностью скрывая ветви и создавая фигуры странных очертаний, гадать на что они похожи. Изучать попадающиеся звериные следы… Ловить улыбки близких, радующихся тому, что он ожил… Пусть птица немного успокоилась, нетерпение всё равно продолжало нарастать. Предвкушение томило как на медленном огне. Вокруг был холод и снег, а внутри горело пламя, пламя желания. Однако это не мешало любоваться красотами зимнего леса. Но вот тропинка, который они следовали по памяти – ни одного человеческого следа не нашлось на нетронутом покрове, но оно и понятно, кто будет гулять по такой погоде? – закончилась, и троица выступила на холм, ограничивающий речку внизу. Каким в прошлые посещения этого места, снова вставал вопрос о спуске. При неосторожности можно просто прокатиться кубарем до самого низа, что было бы не лучшим завершением путешествия. И тут раздалось хлопанье крыльев, сдвоенное! Кайто так увлёкся размышлениями над спуском, что не сразу узнал Ватсона и Ирис. Соколам пришлось вскрикнуть, привлекая внимание и лишь после этого их заметили и опознали. И новоприбывшие вознамерились сесть прямо на него – пришлось подставлять руки. Первым приземлился давно привычный к такому птиц, как и прежде, поделившись испытанным в полёте. Как знал, что сейчас это необходимо! Знал – судя по довольному курлыканью. Передав то, что хотел передать легко перепрыгнул на Сагуру. После этого занялись Ирис. Ей было заметно сложнее. Как следует прицелившись, леди-сокол тоже справилась с посадкой, только от напряжения сжала когти чуть сильнее, чем следовало, но попорченная куртка была последним, о чём в тот миг думал Кайто. Та самая, некогда пострадавшая, лапа сомкнулась на его руке, как и здоровая, с совсем небольшим запозданием и меньшей силой сжатия, но сомкнулась! Чувствовать это оказалось необычно-приятно. Знать, что тоже приложил руку к спасению живого существа. А ещё… она тоже делилась пережитым! Неумело и явно хуже Ватсона, как будто не совсем понимая, что делает, но Ирис старалась. И от этого было приятно вдвойне. Погладив – с её разрешения, разумеется – и поблагодарив замечательную птицу, передал другу и её. Теперь Сагуру выглядел как заправский охотник – на каждой руке по соколу… Вопрос со спуском это не решало, зато Кайто стало на порядок легче. Все стараются, чтобы ему помочь! Осознание грело изнутри и рождало огромной силы желание сделать что-то хорошее для них, что-то соответствующего размера. Но стоило воплотить пламя, как любимая тронула за локоть. «А можно я?» – попросила, смущаясь. Ей нравилось иметь собственный огонь, но невозможность использовать его на людях и необходимость постоянно об этом помнить – огорчали. А тут такая возможность! Аоко смотрела с вопросом, намекая, что не нужно, если тяжело, это не так важно, но улыбнулась в ответ на улыбку и отрицательное покачивание головы предначертанного и, следуя его же приглашающему жесту, подошла ближе к краю, воплотилв своё пламя. Синее, лишь немного не совпадающее оттенком с его собственным. Так удивительно было за ним наблюдать: вот оно лизнуло сугроб на самом краю холма, будто на пробу, потом уже смелее принялось обгладывать снежную шапку. Хороший такой минус не позволял воде далеко убежать, превращая её в лёд, как только пламя отступало. Ещё один плюс того, что за городом холоднее… Наблюдая за работой, точнее за любимой, которая, нахмурившись, осторожно выплавляла из заснеженного склона ступеньки, Кайто не мог сдержать улыбки. Какая она у него всё же замечательная! Наделять беспламенных силой – само по себе маленькое чудо! Что-то в этом есть такое… возвышенное, как помогать кому-то раскрыть себя и найти призвание. Ватсон, курлыкнув что-то Сагуру, улетел вместе со своей подругой. Товарищ ничего не сказал, да это и не требовалось. По тому, как соколы облетали их по кругу по расширяющейся спирали, становилось понятно, что они отправились на разведку. Нет ли где чужих глаз в непосредственной близости? Благодарно взглянув на друга – тот передаст своим питомцам – Кайто продолжил смотреть в небо, представая, как с высоты птичьего полёта должен выглядеть заснеженный лес. Должно быть, очень красиво. Просто не мог не представлять. Закончив работу, Аоко отвлекла от бесплодных мечтаний. Всё равно не грозит подняться в небо и глянуть сверху, так зачем травить душу? Оценив сооружение, Кайто кивнул и не поскупился на слова похвалы, сам в то же время проверяя ледяную лесенку. Плотно ли прилегают к склону выплавленные ступени, есть ли внизу прочный упор? Чуть проплавив в нужных местах, убедился, что получилось достаточно надёжно, после чего первым шагнул, показывая доверие мастерству предначертанной. О своих правках промолчал, она молодец, меньше полугода с пламенем – а уже такие успехи. Что же до недочётов – у всех они бывают, особенно поначалу. Ни к чему огорчать. Спуск не занял много времени. Несколько минут – и они внизу. Ступеньки оказались достаточно шершавыми, чтобы не поскользнуться и умно наклонёнными назад – даже если поскользнёшься, то сила тяготения уронит на лестницу, а не сбросит вниз. Снизу построенный спуск выглядел ещё красивее: от нагрева вода всё же немного потекла и, замерзая обратно, превратилась в изящные сосульки. Они висели под каждой ступенью настоящей бахромой, заставляя задуматься, уж не специально ли Аоко создавала такую прелесть. О, как они сверкали бы в лучах солнца! Но светила не видно за облаками, зато есть пламя. Но, чтобы по-настоящему полюбоваться, стоило вернуться сюда ночью. И уж тогда-то подсветить!.. Решили для начала поставить палатку и согреться внутри. Всё равно, пока воздушная разведка не закончит осматривать прилегающую местность, ни о каких явлениях огромной белой птицы не могло идти и речи. Местечко выбрали самое живописное: несколько тонких молодых деревцев, сплошь покрытые изморозью, ещё и частично заметённые снегом. Возле этих сугробов как раз нашлось удобное местечко, будто намеренно оставленное природой для палатки. Постаравшись выбросить из головы всякие знамения, Кайто взялся за дело. Стоило закончить и устроиться внутри, как за пределами палатки раздалось настойчивое птичье восклицание. Понятно кто, больше некому… Оставив подмёрзших друзей пить чай из термоса – хоть они и пытались делать вид, что не замёрзли, но на горячее накинулись только так – выглянул на улицу. Чтобы тут же быть осыпанным снегом с ветки. Поднял голову – точно, Ватсон. И как-то не верилось, что он это случайно. Особенно сильно не верилось из-за каких-то совиных ухающих звуков, похожих на смех. Погрозив шутнику пальцем, в ответ получив еще один взмах крыльями, снёсший белые рассыпающиеся шапки ещё с нескольких ветвей. Благоразумно отступив от непредвиденного снегопада, спросил о деле. Сразу ставший серьёзным сокол поведал, что облёт закончен и людей не обнаружено. То есть просто покивал на вопросы – умение задавать их так, чтобы ответ получался однозначным, было одним из важнейших для при общении с умными пернатыми. Заглянув обратно в палатку и в двух словах описав, что отлучится буквально на полчасика – жажда неба буквально требовала хоть немного полётов прямо сейчас – наткнулся на нежелание этих двоих оставаться в стороне. Казалось бы, тепло, уют, горячий чай и они, замерзшие, но эти двое единогласно предпочли все эти блага возможности посмотреть на то, как он летает. Приятно, что сказать. Очень. Не став спорить, пригласил всех наружу. Подобравшись ко льду, которым покрылась тонкая по зимним временам река, Кайто превратился. Миг – и рядом с ледяной гладью, заметённой снегом у берегов, стоит огромный белый сокол. Ватсон поприветствовал его появление звонким клёкотом, сидевшая рядом с ним Ирис ограничилась тем, что во все глаза смотрела на отчасти сородича. Кивнув им и так же восхищающимся людям, он расправил крылья. На лёд не наступал, опасаясь, что мороз не настолько силён, чтобы сковывающий реку панцирь выдержал его тяжёлую тушку. Подо льдом вполне может оставаться незамёрзшая вода, а искупаться – последнее, чего сейчас хотелось. Хотелось… понятно чего. И, не став и дальше себе отказывать, продлевая предвкушение, белый сокол оттолкнулся от покрытой снежным одеялом земли и полетел или скорее проскользил, едва шевеля крыльями, над гладью льда, приземлившись тоже в стороне от поверхности реки. Недалеко, чтобы не выйти за пределы исследованной товарищами местности. Потом обратно. И ещё раз. И ещё… Утолив грызущую изнутри потребность, вернулся совсем. И до этого отличное, настроение улучшилось на порядок, даже захотелось пошалить. Подлетев к друзьям ближе обычного, намеренно взмахнул крыльями так, чтобы поднять тучу снега, засыпав сразу всех. Да, и начавшего по-птичьи возмущаться Ватсона тоже – а что, подсказал мысль, теперь получай! Ирис благоразумно сидела на ветке дерева в отдалении – очищенной от снега ветке, кто-то здесь очень заботливый джентльмен. Просто так леди-сокол к людям приближаться не любила, хоть это и были свои, хорошие люди, как она уже успела убедиться. Просто сторонилась. На сей раз это её спасло от превращения в заснеженного припорошённого сокола. Вон, её пернатому другу не нравится. Но что-то подсказывает, что он больше играет. Люди к посыпанию отнеслись философски, но почти сразу нашли чем ответить – принялись делать снежки и забрасывать возмутителя спокойствия. Точнее, пытались делать снежки, ведь на хорошем морозе снег отказывался лепиться в комок. В итоге пришли к тому, что занялись посыпанием большой белой птички. Кайто больше крыльями не размахивал, опасаясь намочить разыгравшихся товарищей больше, чем уже. Зато нашёл себе развлечение в том, чтобы пытаться боднуть клювом каждого, кто подходил слишком близко, чтобы его осыпать. Так, наигравшись в снегу, вернулись в палатку. Эти двое точно знали куда идут и с кем, а так же знали о наклонностях одного обладателя второго облика… В общем, неудивительно, что в кажущуюся не такой уж и большой палатку белый сокол всё же поместился. Потому превращаться не пришлось. Кое-как устроившись, занялись тем, чем стоило озаботиться сразу по приезду – согревом замёрзших людей. То, что они побегали и поиграли это, конечно, хорошо, но так заболеть ещё проще, если сразу не согреться правильно. Этим Кайто и занялся. Для начала заставил всех снять верхнюю одежду – Сагуру пришлось объяснять, получилось весьма забавно – и оставил её сушиться в сторонке. Затем начал прогрев самих людей. Теплый, немного теплее температуры тела, воздух вокруг, а ещё… Клинок подсказал, что можно ещё разогреть человеческие тело изнутри, чтобы оно, это тело, точно не заболело. Очень тонкое воздействие, да и люди самые важные, потому Кайто всё сделал сам. Но то, чтобы не доверял оружию, но там, где можно справиться своими силами – нужно это делать. Просто обнял обоих своим огнём и нагрел его чуть-чуть больше, чем естественная температура тела. Пусть Кайто знал, что в тонких воздействиях оружие лучше него чисто в силу своих особенностей, но это… это – его. Всё прошло хорошо. Друзья почувствовали лишь приятное тепло, согревающее изнутри, и поблагодарили за заботу о своём здоровье. Он ответил не словами, а чистым чувством, заставив Младшего приложить все свои таланты красноречия, чтобы «перевести». «И совсем это не смешно», – ворчал тот с улыбкой, закончив разбираться с определением чувств. «Смешно», – подумал в ответ Кайто, «И я скорее умиляюсь». Спустя несколько чесов, наполненных теплом, уютом, бутербродами и историями, рассказанными друг другу, стали укладываться спать. К вечеру начался снегопад, за стенами палатки засвистел ветер – в общем, там воцарилась самая настоящая метель. Внутри оставалось тепло и приятно. Ничего не стоило охватить пламенем стены палатки изнутри – для сохранения тепла, а ещё для прочности. Материальность пламени и всё такое. Чтобы точно не сдуло, ведь парусность у строения, способного вместить целого белого сокола, всё же приличная. Потрясающее голубоватое освещение оценили все. По поводу мест отдыха всё и так было предельно ясно, не пришлось ничего говорить. Раскладная жёрдочка для соколов и места под крыльями – для людей. Рассевшись и улёгшись по местам, все обитатели палатки быстро уснули под убаюкивающий свист ветра снаружи. Все, кроме одного, старавшегося не думать. С друга сталось бы почувствовать даже сквозь сон… Огонь, окутывающий и подпирающий стены, требовалось поддерживать вместе с его материальностью, согревать поступающий воздух… Потому и не спал. Дремать в обществе друзей, совсем недавно насытившись полётом, оказалось просто прекрасно. Время полусна и медленных, ленивых мыслей о том, как же ему всё-таки повезло. Ещё было приятно продолжать быть птицей, всей своей сутью впитывая необычные и вместе с тем удивительно правильные ощущения. Ещё и за этим оставался бодрствовать, чтобы прочувствовать. Неизвестно, когда в следующий раз доведётся выпускать второй облик на волю. Пока есть возможность, нужно пользоваться и наслаждаться тем, что имеешь. Чувство времени постепенно начало размываться и вот он уже не смог бы сказать сколько вот так лежит, прислушиваясь к ветру за пределами палатки, который уже не свистел, а завывал. Но вот неумолчные стоны вьюги пошли на спад, а пламя больше не ощущало давления на стенки палатки. Метель прекращалась. Необходимость поддерживать внимание и огонь сходила на нет и… Что уснул, Кайто понял только когда проснулся. А проснулся от вздоха любимой. Оказалось, что друзья не спят и уже выбрались из-под его крыльев. А вздох совсем рядом прозвучал из-за того, что Аоко обнаружила подпалину в палатке. Один белый сокол, отключаясь, не подумал, где окажется его голова и, главное, огненный «хохолок», оказавшийся в непосредственной близости от ткани. Хорошо ещё что когда-то давно взяли ткань с самой мощной пропиткой, какая только была. Синее пламя это, конечно, не остановило, но зато ничего не загорелось. Просто обугленная по краям дырка. «Латки – наше всё», – заявила девушка, взявшись за ножницы и решительно пуская их в ход. Сагуру подогревал на собственном огне завтрак, а Кайто отправился на утренние полёты. Ватсон пожелал составить ему компанию и летали они вместе. Туда-сюда, туда-сюда… Налетавшись окончательно, вернулся к людям. Перекусили, поболтали, сходили посмотреть на ледяные ступени и сосульки под ними, которые сегодня, под светом солнца переливались и блестели как бриллиантовые подвески. Чтобы это увидеть и впоследствии уйти отсюда, одному обладателю второго облика пришлось снова превратиться и парой взмахов крыльев сдуть весь наметённый вчерашней метелью снег. После… несколько оставшихся часов до автобуса, который вернёт обратно в большой город, забрав ото всех зимних красот заснеженного леса, провели просто отдыхая. От всего. Вместе. И это было здорово. Возвращаясь к дороге, улыбались. Кайто видел, что не только он считает эти сутки на природе одними из лучших за последнее время. Подышали свежим воздухом, развеялись… Да, нужно иногда делать такие вылазки… А успеваемость после этих выходных и правда вырастет, так что всё сказанное – чистая правда!