Мир Пламени: Огонь Оберегающий

После завершения встречи с Гредором – оказавшимся Греандорфом и первым иерархом церкви Изначальной Искры по совместительству – Кайто отзвонился Рею и в двух словах изложил суть достигнутых договорённостей. Стратег, понятное дело, удивился, но на слово человеку такого «калибра» верить и не подумал. Обещал присматривать, то есть наблюдать за церковниками и изменениями в их политике. Кайто усмехнулся и сказал, что если бы они оба не были облетелыми второго облика, то это могло прозвучать как недоверие его мнению. В ответ сородич фыркнул, что лучше лишние предосторожности, чем недостаточные. После этого парень вернулся домой, где сразу взялся за приготовление обеда, а пока руки выполняли знакомую работу, разум занимался совершенно другим делом, а именно – общением с клинком. Не зря же тот намекал, что с Пандорой его возможности стали шире и, так сказать, глубже. Пришло время узнать поподробнее. Началом послужил вводный вопрос: «Что мы теперь можем?» и ответ: «Больше, чем раньше». Но рассказ о возможностях кинжал решил отложить на попозже, начав просто с новых, ранее неизвестных, данных. Так, оказалось, что цвет пламени, его принадлежность холодной либо тёплой части спектра – пошёл от видовой принадлежности обладателей второго облика. Там, в их родном мире, разные участки спектра «занимали» отдельные, исторически сложившиеся группы. Все кошачьи – в одной группе, собачьи – в другой, копытные и пернатые – в своих собственных… Представители каждой из групп были в чём-то хороши, лучше остальных. Такое себе природное разделение. Например, кошачьи обладали самым сильным пламенем и устойчивостью к нему же, тогда как пернатые брали точностью и тонкостью управления. Тогда цвет огня был чем-то вроде окраса у родственных видов животных, чтобы различать друг друга на расстоянии с одного взгляда. Из-за в принципе скудной освещённости мира, постоянно затянутого пеленой вулканического пепла, где свет исходил только от великанов, лавовых рек и озёр, остальное пространство освещалось почти никак, отражёнными от низких пепельных туч отсветами. Ещё, конечно, имелись те самые деревья, дарившие прохладу, свет и пищу – но и они росли недалеко от источников лавы. И вот в таких условиях возможность заметить и узнать сородичей становилась весьма ценна. Так, увидев недалеко от жерла вулкана красный, оранжевый или жёлтый огонь, можно было не беспокоиться – скорее всего, это кто-то из кошачьих закаляется. Если же там обнаруживалось пламя синего или фиолетового цвета – значит пернатый и, вероятнее всего, нуждающийся в помощи, не обладая таким сопротивлением жару, которое присуще кошачьим. Так друг друга и опознавали издалека. Тогда это было важно, необходимо для выживания, а после переселения в этот мир окрас пламени стал носить чисто декоративных характер. От них, пришедших в этот мир и принёсших с собой внутреннее пламя, люди получили и различия в его расцветке. Малая же доля пламенных с силой холодного спектра, возможно, объясняется тем, что подавляющее большинство переселенцев владело огнём тёплых оттенков. Так, например, среди них вообще не было пернатых. Но в генетической информации, в самом пламени обладателей второго облика, имелись данные об их существовании и «их» цвете. Потому впоследствии они тоже рождались в этом мире. А «возможно» – так как с точностью о подобных вещах кинжал говорить не мог. Этого не было среди новых данных, но имелись основания для предположений. Сейчас все эти штуки с расцветкой и принадлежностью второго облика определённому виду уже неважны. Всё размылось и перепуталось, больше не являясь жизненной необходимостью, жёстким условием «Кто не был таким – вымер, не передав гены потомкам». И то, что сам Кайто оказался обладателем пернатого второго облика при синем пламени – просто совпадение. Тот же Рейн со своим фиолетовым может оказаться кем угодно, совсем необязательно птицей. Кошачьим, собачьим, копытным – согласно классификации мира пламени – любым. Насекомых, как паук Гюнтера, тогда вообще не существовало, это уже новое, привнесённое этим миром. Всё же он тоже повлиял и продолжает влиять на некогда переселившихся существ. Что же касается цвета пламени у людей – тут вообще всё отдано на волю случайностей. С небольшой вероятностью можно пытаться угадывать черты характера вроде кропотливости и усидчивости у холодных тонов или самоуверенности у тёплых, но опираться на это при составлении мнения и в отношении к человеку – по меньшей мере неразумно. Дальше клинок перешёл к видовой принадлежности второго облика. С помощью Пандоры он начал куда лучше понимать суть и глубинные предпосылки, потому теперь с уверенностью мог говорить о том, что эта самая принадлежность отвечает складу ума и характера своего хозяина. А большими – и более разнообразными – относительно людей – способностями обладатели второго облика наделены по причине большей близости к изначальному пламени. Тому самому, принесённому из родного мира. Они свой огонь и генетику передавали из поколения в поколение, в людях же пламя зародилось посредством влияния мира, подвергшегося искажению огненной силой мира пришельцев, которую они принесли внутри себя. Вот и получается, что их огонь – потомок изначального, родом из мира пламени – наследуемый признак, причём абсолютно доминантный, как и видовая принадлежность с наличием второго облика. Тогда как человеческий огонь – созданный, зародившийся «по образу и подобию», но подобие это неполноценное. Что, впрочем, не мешает ему выполнять ту же самую роль. Большинство характеристик достаточно близки, тут и определение пары, и защита при необходимости… Впрочем, люди своё пламя и для нападения используют – что обладателям второго облика и в голову бы не пришло, но это уже, так сказать, особенности видового мышления… Тут Кайто, уже заканчивая с нарезкой овощей и мяса, оружие прервал. Где, собственно, обещанные новые возможности? Пока одна только голая теория и слышна, да и то не самая полезная в данный момент. Нет, вообще, для общего развития – да, и этим определённо стоит поделиться с сородичами, но… – Будут тебе новые возможности. – как-то зловеще усмехнулся клинок. – Например, ты знал, что теперь можешь работать вместо светошумовой гранаты? Вслед за любопытной завязкой последовал обстоятельный рассказ о новых свойствах огня, открытых при помощи Пандоры. Чистые знания – часть их – оружие уже поведало, теперь пришёл черёд более практических сведений. Сначала звучала какая-то совсем уж заумная речь и Кайто пришлось попросить «сделать более понятно» и только тогда осознал, что пытался донести клинок, выбрав для этого слишком замудрённую форму. Оказывается, огонь можно делать твёрдым. Сначала казалось, что в этом нет ничего нового, та же материальность пламени… но нет. С её помощи можно удерживать что-то на весу, да, даже что-то действительно большое и тяжёлое – вспомнилось позапрошлое лето, когда пришлось «ловить» кусок небоскрёба и ещё Шиничи всех строил, чтобы не лезли к Киду – это да, но количество затрачиваемых усилий просто несопоставимо. «Если бы у тебя тогда были такие возможности, то же самое далось бы разы легче» – не преминул вставить клинок. – Заставь своё пламя светиться ярче. – требовал, желая показать о чём говорит. – Нельзя сделать огонь светлее, чем он есть. Цвет неизменен. – отвечал парень, не вполне понимая, чего от него вообще хотят. – Нет же. Твой огонь, как и самый обычный, ничейный, от свечи или дров – испускает свет. Тебе же нужно увеличить его, этот свет. Собери побольше огня и как бы сожми, собери в одну точку и уплотни. По мере объяснений становилось понятнее, а с пятой попытки начало и получаться. Сам бы и не подумал о таком, а тут… уплотнять огонь было не так сложно, как Кайто опасался. Ничуть не сложнее обычных фокусов с материальностью. Как бы между делом кинжал заметил, что материальность – лишь первая ступень уплотнения и назвать её можно лишь сгущением. Более густой огонь мог удерживать что-то, но и всё. И это очень сложно. А настоящее уплотнение вплоть до совершенно твёрдого вещества – как раз и есть то, к чему нужно стремиться. Что же касается обещанной светошумовой гранаты… По мере концентрации огня в одной точке и его уплотнения, свечение нарастало. Дошло до того, что держать глаза открытыми больше не представлялось возможным. Но зрение для обладателя второго облика не так уж и необходимо при работе с силой. Чувствуя собственный огонь, парень продолжал собирать и уплотнять, задавшись вопросом, где находится предел, насколько сильно в принципе возможно его сжать. Потому, что сложнее не становилось. Когда этот самый предел был достигнут он понял сразу. Где-то на задворках сознания ликовал клинок, а он сам просто стоял и ощущал перед собой… нечто. Протянув руку, пощупал. Осязание пламени всё правильно говорило, это и правда был совсем небольшой шарик, зато твёрдый. Только посмотреть на цвет не получалось, ведь даже просто открыть веки было невозможно при заливающем весь подвал нестерпимо ярком свечении. Слишком ярко даже для закрытых глаз. Так что, ощупав и постучав полученной сферой по полу – к слову, бетон мгновенно оплавился – парень собирался вернуть пламени обычный вид. Возможность обернуть преобразование вспять была и ею хотелось воспользоваться всё больше. А то очень странно ощущалось – твёрдый огонь отзывался, но будто с запозданием. – Стой, погоди! У меня есть идея… – остановило оружие. Услышав задумку, и Кайто тоже загорелся этой мыслью. Речь шла всего-то о создании неразрушимых артефактов, как те, которые принесли из своего мира далёкие предки современных обладателей второго облика. Точнее, почти – всё же мастерство и знания несопоставимы, но отделить пламя от себя, оставив его в твёрдой форме –первый шаг. Ценой этого стало очень странное ощущение. После «отсоединения» нестерпимо сияющий шарик стал постепенно затухать, пока не потух совсем… оказавшись прозрачной синей «стекляшкой». С виду и правда обычный стеклянный шарик, даже не тёплый и не особо тяжёлый, как можно было ожидать. «Первый опыт успешен», – произнёс восхищённо-предвкушающим голосом клинок. Парень так и видел, как тот начинает строить замыслы по созданию множества таких вот… заготовок. Это и правда был заготовка, в которую впоследствии можно что-то внедрить. Оружие вздыхало о том, что у него не имелось знаний о производстве артефактов, но обещало «что-нибудь придумать». – И не переживай, отделённое не считается потерянным безвозвратно и восстановится достаточно быстро. – отозвался на мысль о том, что «отрезанный кусок» больше не ощущался, а пламени стало меньше. Ненамного и почти незаметно при таких-то объёмах, но Кайто для того и отслеживал, чтобы знать. И насколько понял настрой кинжала, им предстоит ещё множество экспериментов. Понятно, что это очень важное направление и им стоит занятья, но мысль постоянно – и безвозвратно, что самое важное! – терять частицы своей силы совершенно не вдохновляла. Тогда как при условии постепенного восстановления с этим уже можно работать. Покрутив в пальцах прозрачную синюю бусину – тон в тон цвета его пламени, казалось бы, иначе и быть не могло, а всё равно удивляло – парнь отложил её на полочку к канцелярским скрепкам. Да, использовать подвал тире тайное логово как склад всего подряд – нехорошо, но уж как получилось. Пусть лежит. Появятся мысли что с ней сделать – а она вот она… Сейчас же парня захватила другая задумка. Если огонь можно сделать твёрдым, значит, и жидким тоже? И теперь он собирал плотность до твёрдого состояния не в виде шарика, а создавая нечто наподобие пробирки. Время для опытов над тем, как жидкий огонь воздействует на те или иные вещи ещё придёт… Лучше налить в то, что точно выдержит, чем потом гадать, не пролилось ли, проев стекло, и что ещё наделает до возвращения хозяина. Вот ещё вопрос – а получится ли восстановить связь и снова «впитать» частицу некогда своего же пламени? На этом пробирка была закончена и снова пришлось прикладывать все усилия для получения нового вида огня. На сей раз, уже более-менее понимая как действовать, Кайто справился с новой задачей быстрее. Полученная жидкость тоже ярко светилась, хоть и не слепила, как «твёрдый огонь». После отсоединения свечение так же затухло… и стоило ли удивляться тому, что её цвет был таким же? Жидкий огонь в пробирке из твёрдого тоже отправился в общество канцелярских принадлежностей, заняв место рядом с карандашами и ручками. Создавать крышечку не стал – вдруг потом не удастся открыть? Да и мысли всё были уже о другом. Думалось о том, что должно существовать и третье агрегатное состояние. По крайней мере, обычно у всех веществ их минимум три, а значит!.. Увлёкшись исследованием агрегатных состояний, какое-то время искал газообразную форму. И нашёл! Ею оказался едва-едва светящийся туман, потоками которого было легко управлять. Выключив свет, оценил всю красоту такого освещения. Нужно будет показать Аоко. Да, точно, позвать её на свидание вслепую! Устроить тёмную комнату несложно – можно тот же подвал использовать – а с таким освещением, мягко плавающем у ног, романтическая таинственность обеспечена… да, определённо стоит. Конец света пережили, жизнь продолжается, а любимая за последнее время натерпелась, обязательно нужно устроить ей приятный вечер. Можно о чём-то поговорить или просто посидеть в темноте в обнимку… Что-то совсем давно они не уделяли время друг другу. Решено! В ближайшее же время. После принятия решения мысли снова соскользнули на практическое применение разных агрегатных состояний пламени. Вот и получается, что из собственного огня можно сделать настоящее оружие в любой момент, но при этом сражаться им придётся не иначе как вслепую. Впрочем, и противнику тоже. Хотя, можно ведь в дополнение распространить туман – и «видеть» всё поле боя через восприятие пламени. А если предполагаемый противники его ещё и вдохнут… открываются ещё более широкие возможности. Всё же изнутри к высоким температурам одинаково уязвимы все. Пусть светящееся оружие не походит для скрытого использования, зато оно всегда с собой и воплотить его можно в любой форме, как и собственный огонь, зато оно отлично подходит для ошеломления и ослепления. Если научиться быстро собирать такие слепящие сгустки – пока что это занимало столько времени, что использовать в бою не представляется возможным – то пользоваться вполне можно. Та самая светошумовая граната – только без шума – с которой началось посвящение в новые возможности. А вот для чего можно использовать жидкость, где её практическое применение – так сразу и не скажешь. Но наверняка, если постараться, то всё открытое можно как-то использовать для представлений… Этим мысли клинок поддержал, а заодно ответил на вопрос, мелькнувший в мыслях какое-то время назад. После всех открытий получалось, что огонь в привычной всем форме находится где-то между туманом и жидкостью. Ещё оружие поведало, что позже у людей тоже начнут развиваться более разнообразные способности. Мир уже сделал последний шаг к окончательному принятию пламени, так что новые грани возможностей пламенных начнут открываться уже совсем скоро – как только рождённые после не случившегося конца света начнут обретать внутренний огонь. Они знатно удивят общество – как силой, так и широтой её использования. Жрецы Изначальной Искры были правы целиком и полностью: пламя – часть души и её воплощение, воплощённая сила. И она подчинится желаниям владельца. Есть, конечно, какие-то неизменные данные вроде объёма или цвета, но в остальном развитие пламени ограничивает лишь старательность и дисциплина его хозяина – точнее, их отсутствие. Теперь же, после произошедшего с миром людям станет проще учиться и легче управлять собственным огнём, но и всё. Остальное по-прежнему зависит от каждого отдельного человека. Однако, обладатели второго облика по-прежнему выигрывают. Они, потомки тех, с кого всё началось, носители изначальной крови своего мира и его же пламени, принесённого сюда и изменившего этот мир – изначально имеют больше. Больше способностей, большие возможности по управлению своей силой, навыки, за гранью воображения людей, вроде той же материальности или медленного падения – снова вспомнился тот случай с куском небоскрёба. Здесь нечему удивляться, что их огонь отличается и может куда больше человеческого. Влиянием пламени обладателей второго облика можно многое сделать. Даже даровать внутренний огонь беспламенным, а точнее пробудить его – отличия цвета его собственного огня с пробудившимся у Аоко доказывают, что это не «поделиться своим», а именно «пробудить их собственное». Пусть это долго и требует усилий – но всё же возможно. А с помощью «изначального огня» для пламенных возможно обрести второй облик. Кайто вспомнил, как выпал в осадок, услышав об этом от Акако. Встреченная среди перемещённых обратно в гостиницу сородичей, Акако поделилась, добавив, что она уже. Она – уже!.. Впрочем, сия особа всегда стояла сбоку ото всяких иерархий, а может даже и выше их. Стоило ли удивляться? Вот и парень не стал. И услышав, что она хочет изучить Пандору – тоже не стал. Вот уж от кого ничего не скроешь… уже давно смирился с этим. Не забыть бы позвонить и сказать, что завтра можно будет встретиться… впрочем, не обязательно. Намерения эта мадам тоже прекрасно считывает, а значит, уже знает. Да, завтра. А сегодня Кайто решил посвятить новым возможностям и самым близким людям, которые придут позже. Нет, ну надо же, получить второй облик! Просто взять и получить, будучи человеком, пусть и ведьмой, вряд ли у них такие уж большие физиологические отличия!.. Эта мысль не отпускала. Такого даже в базах данных Пандоры и среди даруемых ею возможностей не было. Такого даже клинок не предполагал, в миг получения этих данных оказавшись в таком же ошеломлённом ступоре, как и его владелец. Акако обещала показать свою птицу – она тоже оказалась пернатой, как и её предначертанный. Должно быть, как раз под стать ему… что сразу породило вопрос о том, можно ли выбирать второй облик. И своей птице она говорила как об «изящной чаечке». Буквально в двух словах упомянула, что обращениям пришлось учиться, как и быть птицей. И другим, кому вдруг ещё повезёт обзавестись вторым обликом – думается, она это говорила не просто так –тоже придётся всему учиться, быть зверем, птицей или насекомым – привет пауку Паука. В этом им куда сложнее, чем обладателям второго облика, которым сразу всё «выдаётся на старте» по принятии этого самого второго облика. У них за это отвечает наследственная память в крови и изначальном пламени, не изменившаяся за века и поколения жизни здесь – клинок подтвердил, что в этом отношении характеристики нынешних сородичей соответствуют его самым первым хозяевам, ещё в их родном мире. А люди… им придётся всему учиться и осваивать, как настоящим детёнышам тех существ в которых они будут превращаются. Под конец того разговора Акако буквально одной фразой дала понять, что научилась летать – значит для человека это в принципе возможно. Конечно, может и не для человека, а для ведьмы, но, думается, в этом вопросе – отличия несущественны. От мыслей отвлекло оповещение о том, что в дом кто-то вошёл. Удобно иметь в подвале выходы с датчиков на дверях и окнах… Раз зашли – значит свои, ведь он закрывался. Значит, у гостей были ключи. Да, именно «гостей», за первым срабатыванием произошло и второе, с очень коротким промежутком, гости зашли друг за другом… Выйдя наверх, Кайто облегчённо выдохнул. Какая-то напряжённость всё же была, мало ли кто кого с собой привёл. Но это были Аоко и Сагуру – люди, видеть которых он был рад всегда. – Вы чего так рано? – спросил, улыбаясь. Да, раньше, чем он их ждал, но это ничего не меняло. – Соскучились. – любимая. – Не дождались – друг. Одновременно так ответили, будто репетировали. Но судя по их взглядам друг на друга – нет. – Ладно, в любом случае мы уже здесь. Что ты хотел нам показать? – наконец-то Младший перестал… в общем, принял, что связанный всегда рад его видеть, даже в такой ситуации. Вроде как да, собирался заняться другим, но не страшно. Это важнее. Он важнее для своего связанного, чем какие-то дела. О чём-то по-настоящему серьёзном и неотложном он бы знал. – Кое-что. – загадочно отозвался Кайто, подумывая, а не показать ли ещё и агрегатные состояния пламени, но всё же решил оставить это на потом. Сейчас их всех ждало нечто другое.