Стратегическая ошибка

Антон уже битый час пытался заснуть, но Морфей этой ночью был явно не в духе и не пускал парня в своё царство. Один и тот же момент проматывался словно на репите. «Я сказал, как есть. Можешь меня игнорировать, для тебя это проблемой не будет, не бойся. Я не стану за тобой бегать, как собачонка». Роме это, мягко говоря, не понравилось — его тогда будто ударил кто. Странно. «Почему он так отреагировал, пожалел мои чувства? Или это что-то личное? Что-то важное задела эта фраза в струнах Ромкиной души. Ну или я слишком надумываю, ищу смысл, где его нет. Как Дон Кихот сражаюсь с ветряными мельницами». Луна бледным плоским ликом светила прямо в глаза через неприкрытые шторы. Парень плотнее закутался в одеяло и отвернулся к стене, но мысли продолжали заполнять голову. «Я так важен ему? Поставил перед моральной дилеммой, корёжащей его принципы, а он всё равно пошёл навстречу». Понимание собственного значения в жизни другого человека грело изнутри осторожным костерком, но оно же и жгло до боли от осознания, какой же Антон мудак. Им вроде как дорожили, а он играл на чужих чувствах. Всегда казалось, что в неизменном с шестого класса трио ему отведена незначительная роль, и как только произойдёт что-то, что не вписывается в Ромкину картину мира, бесспорный лидер выпнет его, как бесполезное барахло из бендюжки. Видимо, это не так. Самое хреновое, что такие откровения приходят к нему только сейчас — в тот момент ему даже стыдно не было, очень уж был занят стараниями не получить в глаз. Ну что за слюнтяй… Неудивительно, что со всем этим самобичеванием он не смог проспать и пары часов, так что на уроках клевал носом, стараясь не разлечься прямо посреди парты. До самого конца занятия Ромка в нетерпении кидал на него мутные обеспокоенные взгляды — когда прозвенел звонок он быстро собрал свои вещи в потрёпанный рюкзак и подошёл к чужой парте. Одновременно с Полиной. Практически уснувший несмотря на все свои старания Антон встрепенулся от трели звонка и встретился с двумя пристальными взглядами. Полина ещё и обеспокоенно поглядывала на Ромку, особо не подавая виду — похоже, пыталась предугадать, не выльется ли в новую агрессию её общение с Антоном. Петров решил прервать уже становящиеся неловким молчание. — Кхм… что-то случилось? Первым заговорил Рома: — Да вот спросить хотел — всё норм? Выглядишь, как овощ. Волнуюсь тип. О, Антон чувствовал себя просто отвратительно, и, судя по реакции на него, его внешний вид максимально соответствовал душевному состоянию. — Нормально, не выспался просто. Вот и поговорили. — Полин, — обратился Петров уже к девушке, — ты что-то спросить хотела? Та немного замялась: — Мы с тобой прогуляться договаривались — вот решила напомнить, — он ещё раз глянула на Рому с опаской, но тот стоял спокойно, опираясь рукой о парту, — но ты правда жутко выглядишь, так что давай перенесём нашу встречу. — Ты права, Поль, — Антон снял очки и потёр уставшие глаза кулаком, — спать хочу адски. Но я всё равно тебя провожу, а погуляем завтра после школы. Собрав свои вещи, он попрощался с Ромой и вместе с девушкой покинул класс. Только сейчас Пятифан заметил, что остался в кабинете один — ну, почти. В конце класса за их партой всё ещё сидел Бяша, с большим аппетитом уминая какую-то булку с посыпкой, и смотрел на него, хитро прищурившись. — Хули ты дыру во мне сверлишь? — Да вот, на — наблюдаю, как у тебя парня уводят, а ты спокойненько стоишь. — Бля, ты бессмертный что ли? Чё ты несёшь? Бяша невозмутимо откусил большой кусок и начал задорно чавкать, что, впрочем, никак не помешало ему пиздеть дальше. — Чисто факты, на. Сначала он признается тебе в любви, — он взялся за булку одной рукой, а второй начал деловито загибать пальцы, — это раз. Вчера ты утащил нашего Тотошку за собой в туалет и продержал там полчаса — это два. Три — ты подлетел к нему сегодня, что заботливая мамашка. — Он друг наш так-то. Это нормально — переживать за друзей, — Рома хмуро зыркнул на товарища из-под бровей, — и ты, блядь, сам сказал мне с ним поговорить. — Да-да, — продолжил Бяшка, размахивая рукой и раскидывая за собой крошки, — но вот твоё поведение навевает подозрения, на. Затем хитро взглянул на шатена: — Вот что б ты сделал, если б я подошёл к тебе и сказал, — Бяша сделал томный по его представлению взгляд и залебезил, — «Ромоцька, я так тебя люблю, ты такой очароваа-ашка…» Рома сделал вид, что его сейчас вырвет — приложил ладонь ко рту, сгибаясь — но потом не сдержался и захохотал. — Ну ты и дебик, бля… фу, я даже представлять не хочу. Мерзость какая. — Вы посмотрите на него, на, — показушно возмутился бурят, приложив руку к груди, — в самое сердце меня, сука, ранил. То есть я — фу, а Антошке мы в глаза заглядываем и волнуемся. — Просто ты, говнюк обжористый, не в моём вкусе, — ухмыльнулся Ромка. — А, так Антон в твоём вкусе? — Вот чё ты к словам придираешься?! — А ты на вопрос не отвечаешь! — Потому что вопрос тупой. Просто все его считают… ну, эт, миленьким. — Все — это ты со своим стояком? Ромка закатил глаза и издал страдальческий стон: — Ты, бля, прекратишь когда-нибудь травить свои паскудные шутки? Бяша искренне рассмеялся: — Когда отыграюсь в полной мере, на, — и продолжил, указывая пальцем в друга, — вот ты сам, когда я втюхался в Ленку из десятого, сколько меня стебал? — Так ты Ленке этой в пупок дышал, а всё подкатить пытался — как тут удержишься? — Рома улыбается тоже. — Месяц где-то стебал, а потом она уже вроде тебе и так разонравилась. — Вот-вот. В тут и причина поинтереснее, и ты реже меня во всякие тупые истории влетаешь. Не могу я такой шанс упустить, — Бяша стряхнул с рук крошки и облизал пальцы от сахара, прежде чем изречь пафосно. — Задолбай ближнего своего — вот прерогатива истинной дружбы, это аксиома. Ромка лишь фыркнул, позабавленный сим фарсом: — Пошли уже, философ, блядь. Все из школы смылись давно, а мы как додики. Продолжая шутить и препираться, парни вышли наконец из здания. В то время, когда мальчишки только выходили из школы, Антон с Полиной уже подходили к её дому. Весенняя прохлада и лёгкий накрапывающий дождь слегка освежили парня и сонливость уже не довлела над ним так сильно — обсуждаемая тема пробуждала в нём небывалый энтузиазм, тем более что Полина продолжала и продолжала, не давая ей погаснуть. — Знаешь, Антош, а мне вот очень нравятся художники-импрессионисты. Когда я была маленькой, мы с родителями часто ходили в картинные галереи. Мне так запала в душу картина Дега с балеринами — такие они были стройные и чувственные! Ну, ещё я просто очень люблю синий цвет. Потом, когда уже постарше была, нашла у дедушки книжку с живописцами, до дыр её залистала, а до сих пор путаю Моне с Мане, — она нежно рассмеялась, словно колокольчики зазвенели. — Я думал, ты не увлекаешься живописью, — Антон улыбнулся с неподдельным радостным удивлением — как приятно, что милая его глазу девушка оказывается всё более и более близкой по духу, — а вы, мадам, полны приятных открытий. Не только талантливая скрипачка, но и вообще в искусстве понимаете. Полина явно смутилась, но глаза заблестели от похвалы. — Не во всей живописи, ты мне льстишь. «Художники-импрессионисты стремятся к воспроизведению личных переживаний и впечатлений как бы в отрыве от действительности» — вот это меня и зацепило. Это ведь как музыка — нет никаких чётких образов, каждый слушатель поймёт по-своему. Понимаешь? — Тогда ноты — это графика, — подхватывает Антон задумчиво, — а эскизы — это каркас для живописи, получается. — Интересная мысль, мне нравится, — девушка подняла на него глаза и улыбнулась — они как раз пришли, — спасибо, что проводил. — Я ведь задолжал тебе прогулку и должен как-то восполнить этот промах. — Антош, ты чего? Я не в обиде, мы же завтра встречаемся. А сегодня тебе стоит хорошо выспаться — что-то я за тебя переживаю, — нежная ладошка коснулась его холодной руки, слегка огладив пальцами запястье. Этот простой жест воспроизвёл в памяти ассоциативный ряд, но в нём не было тонких девичьих рук — лишь шершавая мужская, крепко сжимающая его худую длань. Эй, я не хотел тебя задеть, Тошик, правда. Хрипловатый голос звучал будто не в голове, а прямо над ухом — так реалистично, Антон непроизвольно дёрнулся. Да вот спросить хотел — всё норм? Выглядишь, как овощ. Волнуюсь тип. — Тош, что-то случилось? — Полина выглядела взволнованной и виноватой, будто это нежное создание могло сделать что-то не так, и тихо добавила, — это из-за Ромы, да? Стыд за свой не самый благородный поступок, ушедший на второй план на время увлекательного диалога, вновь начал наступать широкими шагами. «Ну молодец — расстроил чудесную девушку. Она за руку тебя хотела взять, а ты шарахаешься, как от чумы. А достоин ли ты всего этого, м, Антошка? Что ты сделал ради встреч с ней: наебал друга, испугался честно поговорить, повёл себя как крыса?» Молчание затягивалось. В чём Полине никак нельзя было отказать, так это в наблюдательности. Вопрос про Рому попал в самое яблочко — точно по какому-то проклятию даже его совесть теперь звучала голосом Пятифана. И что, опять врать? Говорить, что всё хорошо, опять ссылаться на плохое самочувствие? Да скажи ей уже что-нибудь, не стой столбом, как дурак! Антон посмотрел в тёмные глубокие глаза в обрамлении густых ресниц. Такие красивые, такие искренние. — Полин, мы можем зайти к тебе ненадолго? Мне нужно тебе кое-что рассказать.