XXY

***

— Блять.       Ушки прижимаются к голове инстинктивно. Чимину даже не нужно оборачиваться, чтобы за ноль целых и ноль десятых секунды понять, кто за его спиной – слух его никогда не подводил. Хотя, если так подумать, конкретно этого придурка невозможно не услышать. Пак с молниеносной реакцией маленького хищника лишь делает шаг в сторону в самый последний момент: мимо него, прямо по тому месту, где он стоял ещё секунду назад, по длинному тормозному пути проносится тот, чьё имя порой нельзя произносить всуе, чтобы не накаркать самому себе на встречу с ним. Нет, Чимин любит своего тонсэна, но порой…       Тот высокий парень, не успев затормозить, проносится мимо со свистом ещё на пару метров вперёд. Останавливается и разворачивается на пятках, глядя на Пака с абсолютно маниакальной улыбкой и блестящими дикими глазами. — Не подрассчитал!       Первое и последнее, что слышит Чимин, прежде чем потерять опору под ногами. — Чимин-а! — Тэхён трясёт его в своих объятиях как тряпичную куклу без набивки. Поднимает от пола, сдавливая Пака своими руками так, что у того практически вылезают глаза. — Солнышко! Мой сладкий, ягодка моя, клубничка, вишенка, зайка, рыбка моя, — Ким тараторит и трётся носом по взлохмаченной макушке, безумно широко и быстро виляя хвостом, — Как же я рад тебя видеть! Ты пришёл!       Они виделись буквально вчера вечером. И списывались сегодня утром. Но Тэхён, как настоящий золотистый ретривер, будет активно и радостно встречать тебя даже после минутной разлуки. Так, будто вы не видели друг друга весь день. У собачьих гибридная составляющая очень сильно отпечатывается на поведении.       Примечательно было то, что первое правило этого кампуса гласило: «Не ошиваться рядом со спортивным залом в то время, когда у Тэхёна тренировки там». То, что именно сейчас Чимин и сделал.       Когда этот неугомонный пёс перевозбуждён физически, его эмоциональную мясорубку порой становится тяжело остановить. С другими псовыми гибридами было гораздо проще в плане разгрузки, просто этот заносчивый засранец сам по себе был большой проблемой.       И у Чимина, возможно, всё ещё есть некоторые трудности после, ну, вы знаете, как говорят, того самого случая на их скромной домашней попойке. Ким тогда удачно присел на волну алкогольного возбуждения и начал приставать к Паку с просьбами обнюхать везде. По его словам, в этом нет ничего такого, и в его собачьем мире это даже в какой-то степени неплохо сближает двух гибридов, но просить кошку о таком – моветон. В конце концов, Чимин же держит свои животные порывы при себе.       Пак прекрасно осведомлён, что если не прекратить этот эмоциональный экстаз сейчас же, его друг начнёт облизываться и просить понюхать и под хвостом. Поэтому, претерпев ещё пару секунд вынужденной близости, Чимин кое-как протискивает руки вверх, вытаскивая их из захвата, и кладет небольшие ладони на щёки Киму. Отстраняет его голову от себя и ловит глазами бегающий перевозбуждённый взгляд. — Тише, тш-ш, — большими пальцами гладит кожу на скулах, пытаясь сконцентрировать рассеянное внимание друга, — вот так, Тэ, дыши носом, — Тэхён, как и все собаки, не всегда может контролировать дыхание и неосознанно начинает делать это ртом. Чимин видит, как расширенные в возбуждении зрачки в глазах напротив медленно приходят в норму, и безудержная квадратная улыбка перестаёт быть такой безумной, — я тоже очень рад тебя видеть. А теперь аккуратно отпусти меня. — Прости-прости. Учуял тебя в другом конце коридора и так обрадовался! — нехотя опускает Пака обратно.       Чимин ничего не отвечает, просто поднимает руку вверх и почёсывает за собачьим ухом, лежащим на волосах. Большой хвост с длинной золотистой шерстью от этого радостно покачивается. Эти двое действительно понимают друг друга без слов.       Пак опускает руку и просовывает обе по карманам своей большой серой толстовки. И только мягко улыбается, пряча нос за воротом. — Как всё прошло? — интересуется он у лучшего друга.       Сегодня первый день нового семестра, и у Тэхёна впервые прошли смешанные пары вместе со студентами других специальностей на дополнительных предметах по выбору. Отличная возможность завязать новые знакомства для Кима, у которого порой и не закрывается рот. Чимин учился на курс старше, и, вспоминая свой опыт, он понимал, насколько это порой было волнительно и для него самого.       Домашние кошки вроде него не любят большого количества людей в своем окружении, поэтому тихий Чимин лишь стрессанул в тот период. Сейчас, когда он вдруг стал больше концентрироваться на учёбе на предпоследнем курсе, окружающие его люди в стенах университета как-то перестали быть значимо дискомфортными для него. Делай вид, что их нет, и, возможно, тебя не тронут. Да, тактика - абсолютный провал, но мало кто всё же решается цепляться к Паку, когда за ним практически всегда таскается хвостом плечистый голден ретривер шесть-ноль. — Я нашёл пару интересных экземпляров со своего потока, но мне больше понравились первокурсники, — с довольным лицом Тэхён крутит на пальце брелок с маленьким теннисным мячиком. Чимину каждый раз приходится сдерживать свои юмористические порывы о том, насколько это по-собачьи. — Они просто ещё не втянулись. Неделя-две, и половина из них перестанут быть такими радостными. — Чимин облокачивается лопатками на стену позади себя и игриво покачивает кончиком хвоста. — Приглянулся кто-нибудь? — Возможно, — Ким раскручивает брелок на пальце, подкидывает и ловит его в кулак, после чего убирает в карман. Ещё бы красную кепочку козырьком назад надел. — Там есть пара интересных девушек, — поднимает взгляд на друга со своей этой липкой ухмылочкой, — я тебя познакомлю с ними.       Тэхён, на самом деле, давно осведомлён о своеобразной скрытности Чимина в некоторых личных делах. Первое время он думал, что тот не посвящает его [самого лучшего бро] в личную жизнь просто потому что стесняется, но, как оказалось со временем, посвящать Тэхёна было особо не во что. Не видел он ни разу, чтобы Пак поглядывал за какой-либо девчонкой. Для Кима это непорядок. Ровные пацаны так себя не ведут.       Поэтому он до сих пор не оставляет попыток помочь другу, подтолкнуть его на первые шаги по направлению к прекрасному. Ну потому что как так-то, в самом деле.       Сам же Пак предпочитает уединение, поэтому Тэхён давно оставил попытки влить того в свой бесконечно расширяющийся круг общения. Да, они все там знакомы, и, вроде, даже есть реально неплохие ребята, но если Чимину комфортней дружить наедине, пусть будет так. Но как же так, не таскаться с лучшим другом за девчонками… — Тэ, мне… — кончик хвоста Чимина мелко дрогнул, что говорило о подступающем дискомфорте, — кажется, что я не особо хочу сейчас отвлекаться от учёбы на всяких…       Ким преодолевает расстояние между ними в один шаг и берёт Чимина за лицо одной рукой. Чуть сдавливает щёки, отчего чужие губы смешно выпячиваются, и друг становится похож на утёнка. Тискает Пака именно так, как тот ненавидит. — Наш Чимин-и краснеет при разговорах о девочках прямо как в шко-оле, — растягивая слоги, Тэхён злобно сюсюкается и дразнит. Отпускает лицо, но берёт маленького хёна в локтевой захват и треплет второй рукой волосы. — Да ладно тебе, от лишнего знакомства хуже не будет! — Пусти, — Пак бесполезно дёргается, со всей своей кошачьей изворотливостью пытаясь ускользнуть, но шипит сквозь зубы от того, что не получается, — сын собаки, пусти сказал.       Тэхён правда собирается отпустить и уже расслабляет руку, как чувствует впившиеся прямиком в его задницу кошачьи когти, отчего захват моментально исчезает. Звенит мелодия, оповещающая о конце перерыва.       Чимин фыркает, поправляя прическу, и раздраженно дёргает хвостом, но совсем не злится на друга. Фырчит и повторяет про себя, что на умалишённых злиться – грех. — Но, хён… — Ким берет вдруг Чимина за руку и смотрит глаза в глаза, в момент становясь крайне серьёзным в лице. Это точно Тэхён? — Ты всё же должен прийти в субботу. — Настаивает, но не давит. Второй рукой беспардонно потирает пострадавшую задницу. Пак морщит нос и отрицательно мотает головой: — Я не хочу сидеть весь вечер с малолетками, а потом тащить раскабаневшего тебя домой на своей спине. Да и что я, на попойки не ходил, в самом-то деле… — Опускает глаза. Был бы под ногой камешек, Чимин бы попинал его неловко.       В субботу намечается совместный поход по барам в честь начала семестра, на который радушно приглашены все, кто в состоянии скинуться на общий стол. Знакомство с новым коллективом в самом примитивном его обличии. Пьяные разговоры по душам... Ну, может и не только разговоры. Откровенно говоря, звенящая пошлость для домашних мягких котиков-интровертов вроде Чимина.       Ким не отпускает руку друга, сжимая её: — Пообещай мне, что пойдёшь. Я хочу познакомить тебя со своими новыми друзьями, хён, — главный минус в Тэхёне – это умение делать щенячьи глазки в нужный момент, — пожалуйста?       Чимин понимает, что Тэхён и так многое делает для него, и самым настоящим свинством будет отказывать ему в такой простой вещи как прийти и тихо посидеть. Поэтому он поджимает губы, снова опускает взгляд и коротко кивает. — Ладно, но…       Не успевает договорить, как снова его душат в объятиях. Иногда у Чимина возникает простое человеческое желание связать этого тактильного монстра. — Договорились! Самый лучший хён! — Хвост гибрида ретривера снова готов оторваться от радости.       Расходятся на хорошей ноте. Тэхён – домой, Чимин – дальше предаваться забвению на парах с грузом предстоящей вынужденной социализации на душе.       Странно иногда получается, что время тянется бесконечно долго только в том случае, если конечная цель преследуется какая-то приятная. Крайние пять минут последней пары в пятницу, поездка после тяжёлого дня домой на автобусе, месяц до каникул – всё это ощущается бесконечно долгим ожиданием. От обратного, если на горизонте что-то неприятно-тревожное, то время летит быстро и незаметно. Так и у Чимина пролетает неделя в ожидании своего судного дня интроверта, будто пара дней.       Не то чтобы его беспокоил выход в свет. Отнюдь. Он каждый день находится в социуме на улице, спокойно растворяется в толпе студентов в университете, без проблем контактирует с другими людьми на занятиях. Но новые знакомства – это другое. Чужие люди, которым нужно будет рассказывать что-то о себе, потом обратно спрашивать у них из вежливости, пытаться запоминать информацию о других, чтобы не выглядеть нелепо, и, в конце концов, продолжать поддерживать общение с ними в дальнейшем. Так утомительно и бесполезно. Гиперактивный Тэхён высасывает из него социальный заряд за десятерых, какие ещё новые знакомые? Ладно, Чимин уповает на то, что покажется им скучным и они сами отстанут.       И вот он, стоит и смотрит в зеркало. Поправляет упавшую на открытый лоб прядку и громко, устало вздыхает. Выглядит неплохо... В самом деле очень даже хорошо, но у Чимина нет цели привлекать к себе излишнее внимание, поэтому над внешним видом он не особо напрягается.       Он знает, что относительно миловидный на лицо, и это уже даже больше не угнетает его так, как было в подростковом возрасте. Тогда Пак старался одеваться и выглядеть более мужественно, он ведь самец, да, с бейби фейсом и небольшой комплекцией, ну и что. Но он так и не вырос с тех пор из своих гордых пять-пять, голос не стал сильно грубее, и мышечной массы особо не наросло. В то время он порой ненавидел себя за свою составляющую домашней кошки. Все парни вокруг были такие… Более крутые? Брутальные? Гибриды медведей, волков, да даже Тэхён пусть и собака, но тоже зверь далеко не маленький. А Чимин... А что Чимин? Он не мог жаловаться на свою природную гибкость, острый слух, ночное зрение и коготочки. Принятие себя пришло со временем, но за свою природную феминность он иногда продолжает расплачиваться и по сей день.       Это не конец света. Это всего лишь студенческая пьянка. Если не дышать и сидеть в углу, может быть, даже и не заметят.       С этой мантрой в мыслях, он застёгивает пару цепочек разной длины на шее. Кольца на пальцах, кольца в ушах, расстегнутая пара пуговиц на свободной рубашке, и он готов написать Киму, что никуда не пойдёт. Но мнение Чимина особо никто не учитывает в этом вопросе, потому как он слышит непрерывные оповещения. Тэхён 🥎 [не отвечать]: Чимин-а, ты придёшь??? 19:06 Чимин 19:06 Чимин Чимин 19:07 Хён, ты помнишь про сегодня? 19:07 Если не ответишь мне, я буду кидать камни тебе в окно 19:07 Ты не отвечаешь уже целую вечность, что-то случилось? 19:07 Ты не придёшь? Тебе плохо? 19:07 ЧИМИН??? 19:08 ТЫ РАНЕН? ЧИМИН–ХЁН, Я ЗВОНЮ В СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ 19:08 ТОЛЬКО ДОЖДИСЬ, ХЁН 19:08 В такие моменты Чимин клянется, что может видеть свой собственный мозг, пока закатывает глаза.

Чимин:

Ещё одно психозное сообщение, и я тебя заблокирую <3 19:08

Уже выхожу 19:08

Тэхён 🥎 [не отвечать]: 😉😉😉😘😘😘👍🏻👍🏻 19:08       Если не обращать внимания на подобные моменты, то Тэхён, на самом-то деле, и неплохой парень. Он никогда не желает зла, а если и делает что-то плохое, то скорее по глупости, чем с умыслом. Его эмоциональные американские горки тоже можно выдержать, если проработать принятие, и, возможно, пить успокоительные. Чимин на пути к этому, но пока получается плоховато. Вот и приходится из уважения таскаться за золотистым хвостом по всяким пивнушкам.       Не проходит и получаса нахождения на месте встречи, как Паку уже тошно. Пока на его шее виснет тяжеленная рука лучшего друга, он мечтает побыстрее расслабиться и вернуться домой в кроватку, чтобы морально отходить от этого всего ещё неделю. Тэхён, как и всегда, тискает его, практически отрывая от земли, а потом тащит в эпицентр его личного социального кошмара.       Вечер субботы. Неимоверно много народу, практически все напольные столики в какой-то традиционной закусочной заняты. Душно, шумно и ни капли не интересно. Ещё немного, и лицо Чимина треснет от натянутой милой улыбочки, которую он скромно дарит всем, с кем знакомит его лучший друг. Кучка имён, которые он вряд ли вспомнит уже завтра.       В действительности, одна небольшая группка первокурсников оказываются не такими уж и плохими ребятами. Они вежливо общаются с Чимином, как и положено с сонбэ, и не задают лишних вопросов и в личное пространство почти не вторгаются. Первый парень, как и Тэхён – из псовых, судя по торчащим купированным ушам и темным острым глазам, доберман; ещё один парень – белый медведь, большой, немного нерасторопный и, на удивление, ведёт себя чересчур по-доброму; одна из девушек, кажется, не гибрид, вторая же походит на песчаную лисицу со своими треугольными ушами и хитрым взглядом, а третья – до ужаса милая коровка с длинными телячьими ресницами и внушительной грудью. Да уж.       Тэхён наконец отлепляется от Чимина и вклинивается между девушек, отвлекая их своей улыбкой. Они все перекидываются дежурными вопросами и решают переместиться к столам. За едой общаться менее неловко, можно хотя бы занять себя ковырянием в тарелке. — Чимин-щи, – подает свой нежный голос девушка-гибрид коровки. Протягивает ему руку, и наощупь она кажется такой нежной и мягкой, что от неожиданности у Чимина поднимаются брови, — Ли Соам. — Она смущённо пожимает руку и миловидно хлопает длинными ресницами. Удивительно, как её тут ещё не сожрали. — Хотела… Познакомиться с вами лично. Я слышала, что вы на хорошем счету у преподавателей. Чимин дружелюбно натягивает уголки рта в ответ, одаривая её улыбкой узких глаз: — Приятно познакомиться, Соам, — губы девушки поджимаются в напускном смущении, а Чимину хочется побыстрее отпустить её руку, чтобы не пропитаться этой слащавостью. — Рад слышать это. Надеюсь, ваши старания тоже оправдаются со временем.       Она выглядит очаровательно. И выделяется среди своих подруг. Может быть, с ней легко можно будет сдружиться, ведь она выглядит очень, очень безобидной. Наверное, с такой внешностью и сущностью ей безумно тяжело. Если в обычных девушках парни зачастую видят лишь объекты, то в таких, как Соам, наверное только один из десяти видит что-то помимо красного клейма самки посреди лба. Ещё бы придурошный Ким Тэпёс перестал так очевидно притираться к ней сбоку, и цены бы ему не было.       Звериные ушки Чимина, обычно свободно ходящие ходуном под настроение, застывают в одном положении и едва заметно дёргаются, улавливая практически незаметный звук позади себя. Тело тут же напрягается, и кошачьи вертикальные зрачки сужаются до полосочки. Так звучит только хищник. Чимин подавляет в себе животное начало и пытается не подавать виду, медленно поворачиваясь с подобием улыбки на губах. — А вот и наш самый пунктуальный, — подаёт голос гибрид добермана. Все остальные одновременно оборачиваются, одаривая новоприбывшего вниманием.       Тэхён снова улыбается от уха до уха, энергично махнув хвостом. — Чонгук! — Налетает с объятиями точно так же, как и на всех остальных, за шею подтаскивая к общей кучке.       Чимин замирает. Ловит взглядом точно такие же узкие зрачки в глазах напротив и, о боже, острые клыки в широкой улыбке. Этот парень... На голову выше и в полтора раза шире. У Чимина, если честно, поджимаются внутренности. Он никогда не встречал кошачьих хищников высшего порядка так близко. Судя по размеру тела, абсолютно чёрным волосам и такой же иссиня-чёрной шерсти на округлых ушах и хвосте, это пантера.       Чёрный ягуар, даже не пытаясь отцепиться от Тэхёна на своей шее, лишь скалится в приветствии и протягивает ладонь в сторону Пака. Ну естественно, они все уже друг друга знают, кроме бедного Чимина. — Чон Чонгук.       У Чимина медленно прогружается связь с реальностью. Это с ним разговаривают? А как же поздороваться с ним, маленьким и незаметным, как обычно, в последнюю очередь и то из вежливости? — Чимин, — выходит неестественно тихо, но мягкая ладонь всё же касается массивной протянутой лапы, пожимая.       У обоих расширяются зрачки, как если бы при охоте жертва оказалась прямо перед носом. Пантера первым делает небольшой шаг вперёд, и они оба инстинктивно подтягиваются носами друг к другу. Не секрет, что у них, кошек, принято нюхать друг друга, почти касаясь носами. Со стороны может показаться слишком интимно для незнакомцев, но на деле это в порядке вещей для кошачьих гибридов. Они обмениваются запахами, чтобы передать свой настрой и чувствовать себя менее настороженно. Чимин чувствует тяжёлый запах и поджимает уши ближе к голове, первым отстраняясь. Похоже на то, что ягуар специально выпустил доминантные феромоны. По его улыбке и не скажешь, что он настроен как-то недружелюбно. — Тэхён-хён много рассказывал о тебе. — Как ни в чём не бывало протягивает новый знакомый. — Приятно познакомиться с тобой вживую, Чимин-хён.       Гибрид домашней кошки ощущает себя как никогда маленьким в этой ситуации. Хоть он и самый старший, всё равно почему-то чувствует давление от одного только присутствия этого Чонгука. Ни доберман, ни лиса, ни даже медведь не вызвали в нём ничего подобного. Это странно.       Он неловко усмехается. — Это взаимно. Но мне он не особо рассказывал о вас. — Самое время отпустить татуированную ручищу и перевести взгляд на остальных. — Сюрприз-сюрприз, — по-дурацки продолжает размахивать хвостом гибрид лабрадора.       Когда компания перетекает за столики, Чимин оказывается между коровкой Соам и Тэхёном. Его всё вполне устраивало бы, если бы не масляный взгляд сидящего напротив гибрида чёрного добермана. Если не обращать внимания, конечно можно сделать вид, что ничего не было и он ничего не замечает. Но всё равно это вызывает некоторый дискомфорт.       Первокурсники услужливо подкладывают своим старшим еду и охотно наливают вне очереди, чтобы показать свое заученное уважение к сонбэ. С каждой новой стопкой соджу, напряжение понемногу спадает с плеч Чимина. На щеках появляется лёгкий приятный румянец, а глаза приобретают форму щёлочек-полумесяцев, потому что ему всё больше начинают нравиться шутки новых знакомых. Его смех походит на приятную мелодию колокольчиков, когда он прикрывает ладошкой рот. Со стороны выглядит просто прелестно.       За болтовнёй проходит добрая половина вечера, и Чимину вдруг начинает давить. Он откланивается и, обещая быстро вернуться, спешит в туалет. Разморённый выпивкой, он не сразу замечает за собой второй хвост. Вернее, вообще не замечает, пока не выходит из кабинки обратно к писсуарам. Широкая фигура добермана преграждает ему выход. — Чимин-щи, не найдёте сигареты? — парень тянет уголки рта вверх в неестественной улыбке и опирается плечом о дверной проход.       Чимин поджимает пухлые губы в полоску и отрицательно мотает головой. Ему это уже не нравится. — К сожалению, не курю.       Пак пытается сделать шаг в сторону, чтобы протиснуться между псовым гибридом и дверью на выход, но тот вновь перекрывает ему путь. — Извини? — Чимин ещё не совсем точно понимает, что от него хотят, поэтому делает шаг назад, уставившись на парня. — Можно мне пройти?       Пока котик отступает на шаг, пёс делает два вперёд. Зажимает Чимина между собой и стеной, не оставляя путей на побег. У Пака расширяются глаза, и соображалка начинает работать быстрее. Он упирается ладонями в грудь гибриду добермана и в недоумении слишком долго подбирает нужные слова. С губ слетает только напряженный выдох. — Да ладно тебе. — Тот локтём упирается сбоку от головы Чимина, оказываясь в недопустимой близости от его маленького носа. — Ёнсу, — главное не дрожать. Пак понимает, что физически слабее этого пса, но нужно собраться и не показывать страха. Он хмурит брови, соскребая все свои остатки уверенности, — Не надо… Не надо. — Пытается оттолкнуть, давя ладошками в грудь. Но от чересчур настойчивого парня начинает сильнее давить горькими феромонами, и это ещё больше напрягает. — Я же видел, как ты смотришь на меня, котёнок, — его улыбка растёт, хищнические клыки обнажаются, вторая рука уже скользит по талии, — поедем ко мне после?       Чимин не успевает даже отвернуться от тянущихся к нему губ, когда чувствует, как его всего прошибает импульсом. На плечо добермана ложится широкая ладонь с татуировками по всей кисти. С такой силой, что даже до Пака долетает. Доберман опешивает и в миг отстраняется, делая из себя на вид порядочного. Возникший из ниоткуда ягуар молча смотрит практически чёрными глазами на своего однокурсника и лишь пару раз отрицательно мотает головой, поджимая губы, мол, в этой ситуации, товарищ, ты категорически не прав. Ёнсу отступает ещё на шаг, в мирном жесте поднимая ладони. Воздух густеет, и напряжение в молчании растёт. Чимин, не теряя времени, растворяется в пространстве, не желая больше находиться там. Не можешь дать отпор – беги. Как только появляется возможность смыться, Пак любезно пользуется ей. Кивает в полунаклоне обоим тонсэнам и выходит. Отблагодарит как-нибудь потом. Сейчас он чувствует потребность быть поближе к толпе, там много людей, там Тэхён, там безопаснее.       Возвращаясь за стол, Чимин пытается сделать максимально непринуждённое лицо, вклиниваясь в хмельной разговор компании. Девушки жмутся друг к другу плечами, периодически перешёптываясь и мило хихикая, пока Тэхён пытается произвести на них впечатление, что-то увлекательно рассказывая пониженным голосом и дёргая бровями. Чонгук появляется за столом немного позже, как ни в чём не бывало пристраиваясь к разговору. Ёнсу больше не возвращается.       Как только время переваливает к первому часу ночи, поголовно все в их скромной компании начинают чувствовать усталость, и, вроде, как бы хотят рассасываться по домам. Ближе к выходу, Тэхён, к удивлению всё ещё стоящий на собственных ногах, притягивает по обе стороны от себя таких беспечных под градусом коровку Соам и Сонми – ту, что была просто человеком. Они и не против. Жмутся к нему с боков, одна кладёт голову на широкое плечо как раз на уровне её роста, вторая – ладошку на героически расправленную колесом грудь и чуть ли не в рот смотрит главному Дон Жуану этого вечера. — А вообще, — обрывается на полуслове от громкой алкогольной икоты, — дамы, я предлагаю второй заход в караоке.       Чимину искренне хочется плакать где-то на этом моменте.       Пакуясь в такси до караоке-бара, как куча клоунов в маленькую клоунскую машинку, Чимин оказывается на самом дурацком месте – посередине заднего сиденья. Ему на слегка пьяную голову кажется уже даже смешным то, как он выглядит между громилой Чонгуком и ещё более широким белым медведем Намджуном. Кажется, ему нечем дышать. Ещё и Тэхён на переднем успешно выводит водителя из себя своим бесконечным потоком сознания. Святая Мать Кошка, хоть бы доехать. Надо было соглашаться ехать на другой машине с девчонками.       Вываливаются из такси кучей, такой же кучей перетекая в сам бар, где в отдельном зале на большую компанию их уже ждут девушки. После не совсем здравого решения выпить ещё, Чимин отрывками обнаруживает себя сначала неловко сидящим за столом с самого края; потом испытывающим испанский стыд за Тэхёна, который решил, что пьяные завывания и слёзы под Селин Дион – идеальный выбор для его баритона; а в конце уже и за самого себя, поющим Livin' la Vida Loca Рики Мартина на пару с Сонми. Дуэт отличный, ни дать ни взять.       Когда становится уже невыносимо, Чимин относительно незаметно, как ему кажется, проскальзывает на улицу. Подышать, проветриться, собрать сил, чтобы потом дотащить тушу Тэхёна хотя бы до своего дома. Как бы он его ни хотел придушить, друзей в беде не бросают.       Ночью значительно прохладнее, но свежее почему-то от этого не становится. Собраться с мыслями не выходит. Не успевает. Затылком чувствует чужое присутствие, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кто это. Тот, чьи взгляды на себе он периодически ловит весь вечер. — Перекур? — с ноткой шутливости раздаётся сзади слишком неожиданно.       Чимин немного оборачивается и смотрит через плечо. Его сужающиеся в полумесяцы глаза и алкогольный румянец на щеках делают его до невозможности милым в этом полумраке ночной улицы. — Что-то вроде.       Чонгук выравнивается с Чимином, становясь практически плечом к плечу, и Пака всё ещё немного напрягает разница в их габаритах. Если подумать, Чону никаких усилий не стоит свернуть его тонкую шейку. Не то чтобы он об этом задумывался. Но это определённо заставляет фильтровать свои слова. — Там Тэхён-хён резко успокоился, — пантера буднично складывает руки и делает вид, что случайно задевает своим хвостом чужую ногу. — О нет, — смешинка слетает с пухлых губ Чимина, — о-о нет. Это последняя стадия. — Он забавный, — Чон тоже давит подобие усмешки. — По началу много рассказывал о тебе, хвастался, что ты отличник и просто душка. Пак пытается отнекиваться, чуть махая ладонями в отрицании: —Да вовсе нет. Ну, почти. — Сдаётся и поднимает смущённый взгляд на Чонгука. — Я просто сделал упор на учёбу с прошлого семестра. Следующий год выпускной, нужно немного поднапрячься, я думаю. — Слышал, мы с тобой на одном направлении. — О? — Крупные губки мило округляются, впоследствии расплываясь небольшой мягкой улыбкой. — Это здорово. В таком случае, я смогу подсказать тебе что-то, если возникнут трудности. — Я был бы очень тебе признателен, хён. — Чёрный хвост снова задевает лодыжку Пака. Случайно ли? — У меня как раз возникли некоторые вопросы с проектом. — О, я мог бы подсказать тебе структуру всего этого, если понадобится. — Могу я попросить твой номер? — Чонгук выглядит слишком расслабленно и непринуждённо. Немного наглеет. — Ну, чтобы как-то связаться с тобой позже по поводу проекта? — А? — Чимин подвисает. Номер? В захмелевшей голове перебираются наборы цифр. Номер его группы, код от двери, номер машины отца, банковский счёт… Тяжело. — Да, конечно.       Пак надеется, что забивает правильную комбинацию. А если нет, ну и ладно. Его все равно можно будет легко выловить в стенах корпуса.       Он немного подмерзает, отчего неосознанно обнимает себя руками. Но уходить не хочется.       Изнутри слышится звук разбитого стекла и басовитый визг в микрофон. — Кажется, нам пора обратно, — Чонгук усмехается и разворачивается ко входу. Не забывает приобнять подмёрзшего маленького хёна за талию и пропустить вперёд себя в дверях.       А Чимин покрывается мурашками от этих прикосновений. Во-первых, это немного нагло, во-вторых, он больше не сомневается, что Чон может прихлопнуть его одной рукой. Место, где его коснулась горячая и большая ладонь, ещё некоторое время фантомно отдаёт жаром на коже.       Заходя, они видят картину, достойную Лувра.       Тэхён, щекой уже почти лежащий в открытом декольте Соам, которая лишь пьяненько улыбается и гладит его по волосам. Кажется, Чимин видит на его довольной роже блеск слюны. Отвратительно.       Матерящаяся во всю Сонми, ползающая на корточках и собирающая осколки.       Миён, гибрид песчаной лисицы, которая, как и Чимин, ростом полтора метра в прыжке, забравшаяся на спину Намджуну. Он шатко наклоняется, пытаясь помочь Сонми с осколками, а Миён что-то пищит. Одной рукой оттягивает его белое ухо, а второй лупасит по плечу. Если прислушаться к ней, становится понятно, что помощь Намджуна в собирании стаканов, которые он разбил, совершенно не требуется. Не хватало ещё и его потом зашивать.       С колонок доносится Тейлор Свифт, которую уже никто из них не поёт. — Ахуеть, — слетает с приоткрытых губ Чимина. — Согласен, — басит где-то над ухом в ответ.       Честно говоря, Чимин смотрит на Чона слишком восхищенно, видя в нём если не Бога, то как минимум своего спасителя на этот вечер. Отправив всех по домам, он героически [так кажется только Чимину] водружает на себя Тэхёна, который еле стоит, но продолжает завывать джазовые мотивы. Вдвоём они дотаскивают его до дома, скидывают на постель одетым и смываются за порог неловко прощаться. — Эм, — Чимин мнётся, чувствуя себя не совсем уютно под пристальным взглядом, — спасибо.       Он пытается мило улыбнуться и надеется, что не выглядит слишком глупым. — Не за что, хён. Ты останешься здесь?       Пак неловко кивает, пока его ушки с интересом ходят ходуном. — Тогда до встречи? — Чон раскрывает руки в жесте приглашения в объятия, ненавязчиво этим манипулируя.       И Чимин ведётся, привставая на носочки и обнимая одной рукой за шею. Глаза широко распахиваются. Младший обеими руками крепко обнимает его талию и проводит носом по плечу в изгиб шеи. Но прежде чем Пак успевает что-то предпринять, тот отстраняется и удаляется восвояси, отсалютовав маленькому хёну.       Чимин, конечно, порядочный котик, но иногда ему приходится прибегнуть ко лжи во благо. Во-первых, он бы действительно никогда не смог остаться спать на одной территории с храпящим Тэхёном, от которого будет нести псиной с похмелья, а во-вторых, он бы не хотел, чтобы Чонгук вдобавок ко всему ещё и провожал его до дома. Поэтому для Чона он останется здесь, у Тэхёна, а для Тэхёна и себя – он свалит домой.       Поэтому он возвращается к Киму, стягивает с него верхнюю одежду по возможности и оставляет воду в бутылке поблизости от пьяного тела. Протирает родную рожу влажным полотенцем и покидает чужой дом с чувством выполненного долга.       Пешком добирается до своего дома на автопилоте. Он весь в напряжении, хотя, казалось бы, времяпровождение в весёлой компании должно было наоборот расслабить его. Он может объяснить это лишь очередным истощением своей социальной батарейки на год вперёд.       Но ничто не сможет объяснить того подхода, как именно Чимин предпочёл снять с себя напряжение, накопленное за вечер. Обычно он просто вкусно набивает свой живот и расслабляется в тёплой постели. Включает что-нибудь незамысловатое на телевизоре и мирно смотрит, пока со временем не засыпает клубочком в обнимку с пушистым пледом. Как и все обычные хорошие котики, да же?       Но сегодня в целом какой-то странный день.       Попадая домой, он не очень бережно стаскивает обувь у порога и по памяти плывёт в ванную комнату. Чувствует острую нужду смыть с себя весь пот и чужие прилипшие запахи. Его немного беспокоит то, что один конкретный, немного тяжеловатый, естественный запах тела напрочь забился в ноздри от близкого контакта. Такого не было раньше, и Чимину страшно осознавать, что это может быть приятно. Он неспешно раздевается и встаёт под прохладные струи душа. Вода ласково обнимает его, бережно стирая с нежного тела отпечаток дня, и убегает прочь в слив, унося с собой все загрязнения. Но так ли это? Чимин всё ещё чувствует себя грязным. Этот запах, кажется, въелся намертво во всю слизистую в носу. Гибрид подставляет расслабленное лицо под струи, медленно намыливает волосы, шерсть на хвосте, тщательно промывает, включает воду погорячее, распаривая кожу, обмывает тело и в конце ритуала как обычно проходится гелем. Но сколько бы он ни мылся, стоит только закрыть глаза, и он возвращается к своим грязным-грязным мыслям. От этого уже не отмоешься. Прикосновения татуированных рук, мерное дыхание у загривка, абсолютно хищнические глаза – всё это почему-то нравится Чимину. Глупо отрицать очевидное, поэтому, наверное, придётся смириться. Вода хорошо разогревает, разгоняет горячую кровь по телу, отчего Чимин напрягается ещё больше. Закрывает глаза, касается лбом ледяного кафеля на стене, крутит воду в холодную сторону – не помогает.       Тяжело быть из «домашних». Постоянное ощущение нехватки внимания ещё как-то можно пережить, но противостоять быстрой психологической привязке к тому, кто проявляет это самое внимание, сложно. У диких хищников с этим проще. Они привязываются к паре, к семье, чуть меньше к другим, но они свободны. А такие, как Чимин, одомашненные, будут зависимы от более доминантной особи. Тэхён, хоть и большой самостоятельный мальчик, но тоже такой же. Сначала они зависимы от родителей, потом от пары, но, когда они независимы, чувство одиночества стремительно угнетает их нервную систему, и многие, впадая в депрессию, становятся более агрессивными и недоверчивыми. Дичают. Поэтому и сбиваются в кучки по интересам. «Домашним» гибридам нужна поддержка, покровительство и одобрение от тех, кто сильнее. Это природа прирученных. Волю их предков подавили люди, в то время как дикие звери жили по совершенно иной иерархии. Погладь, покорми котёнка или щеночка пару дней – и ты их лучший друг на всю жизнь. С «диким» гибридом такое не особо прокатит. Вот и гадай, сколько ещё времени придётся думать об этом массивном иссиня-чёрном хвосте, проявившем особое внимание к трёхцветным пушистым ушкам.       Чимин быстро выходит из душа, промакивает нагое тело большим махровым полотенцем и оборачивается в него же. Сушит голову и хвост, мурча незамысловатую мелодию под нос, но всё ещё чувствует себя на взводе. Алкоголь продолжает всасываться в кровь, и от этого гибрид пока не успевает достаточно протрезветь, чтобы остыть. Он оглядывает себя в зеркало, сбрасывая полотенце, и слегка прикусывает губу, пару раз покрутившись телом. Скользит взглядом по собственным изгибам и довольно прищуривает глаза. Сейчас он уже больше нравится себе.       К слову о сегодняшних способах снятия стресса.       Он проходит в свою комнату, бросает телефон к подушкам и сам падает рядом ничком, лицом в кровать. Распластывается звездой и устало выдыхает в матрас. Лежит так, пока воздуха не перестаёт хватать, и поднимает голову. Ложится на щеку и хмурится, нервно дергая хвостом. Мысли гудят слишком громко в его тесной голове.       Никто же не накажет, если он просто посмотрит? Узнает немного больше о парне, которому согласился помочь? Да, Чимина устраивает такая отговорка для его неоправданного интереса. Поэтому он берёт телефон, открывает первую социальную сеть и с предвкушением вбивает в поисковик нужное ему имя. Чон Чонгук, Сеул. Общие друзья: 1. Смотреть больше…       В строке общих друзей светит до боли знакомая морда с квадратной улыбкой.       Чимин подбирается весь, будто становясь меньше в размерах, поджимает ноги ближе и кусает губу. Переходит в профиль, и его глаза сами закатываются под веки, а телефон в руке падает экраном вниз, когда он видит несколько чёрно-белых фотографий на странице Чона. Голый массивный торс под джинсовкой и дорожка чёрных волос от пупка вниз до кромки белья – это слишком. Такое вообще законно выставлять в общий доступ?       Перед глазами теперь один образ. Чимин измученно стонет и перекатывается на спину. И вот он, чистый, абсолютно голый и совершенно пьяненький на собственной постели с мыслями о конкретном привлекательном парне. Рука сама на ощупь вытягивает с полки игрушку.       И вот Чимин, вцепившись одной рукой в подушку под головой, плаксиво похныкивает с полузакрытыми глазами. Совершенно не стыдно быть громким, когда ты один. Лёжа на животе, парень протискивает вторую руку под собой, чтобы было удобнее расположить небольшой вибратор, к которому он жмется своей киской. Рука крепче хватается за игрушку, и гибрид направляет жужжащую головку прямиком между влажных складочек. Поблескивающая от слизи вульва красиво раскрывается, любезно захватывая головку вибратора между губ. Чимин учащает свои писклявые мяуканья, когда вся стимуляция полностью переходит на маленький клитор. Сейчас у него нет желания долго играться с собой, наслаждаясь оттягиванием оргазма. Есть лишь резкая жажда кончить, представляя себя совершенно маленьким и уязвимым под большой чёрной пантерой. Чимин прикусывает пухлую нижнюю губу и миловидно прикрывает веки с трепещущими ресницами. Его бедра непроизвольно дёргаются, пока он беспорядочно двигает тазом, то вжимаясь бусинкой клитора сильнее, то отстраняясь. Потирается о вибратор, бесстыдно истекая на него. Тычется носом в подушку, слегка приглушая свои стенания этим. Напрягает бёдра, сдвигая их вместе, и совершенно очаровательно то поджимает, то расправляет пальчики на ногах. Он увеличивает скорость вибрации головки, водя ей от клитора к трепещущей дырочке и обратно. От этого его поясница прогибается, и он вскидывает зад ещё выше, сдвигая хвост в сторону, будто бы кошка в течку. Хватает пары минут игры со своим набухшим клитором, чтобы довести себя до белых пятен перед глазами. Чимин замирает на несколько секунд, переставая дышать, после чего его прошибает неплохой по силе оргазм, отчего он крупно дёргается. От дрожи, блестящая кожа на его мягких бёдрах и ягодицах расходится волнами, мышцы под ней упруго сотрясаются, и это выглядит потрясающе. Он дрожит весь: от самых ушей и до кончика пушистого хвоста. Свежие порции смазки выталкиваются из тугого отверстия вагины прямиком на вибратор, отчего тихий звук жужжания усиливается и больше походит на жадное влажное хлюпанье. Гибрид не перестаёт кончать несколько секунд, но даже после этого добивает свою гиперчувствительность очередным увеличением скорости. Ему хочется не сдерживаться, и он делает это. Его голос звучит достаточно высоко и надломлено – так, чтобы любому захотелось разрушить этого мальчика и раздолбить его киску.       Когда становится уже неприятно от количества стимуляции, Чимин всё же выключает игрушку, откидывая её на простынь рядом с собой. Его промежность горит и приятно пульсирует, он знает, что она потемнела от притока крови, что она блестит в свете ламп из-за смазки, и что в целом выглядит маленькой и очаровательной, как и сам розовощёкий Чимин после оргазма. Часто дыша, он приоткрывает глаза, сладко улыбнувшись самому себе и своим мыслям и, игриво хихикнув, вводит в себя сразу два пальца. Ему не очень удобно двигать кистью, лёжа животом на своей же руке, поэтому он двигается на пальцах, в основном крутя тазом. Его губы трогает искренняя, довольная и пьяненько-весёлая улыбка. Ему хорошо. Кончик языка высовывается изо рта и касается пухлой верхней губы, прикрывая собой верхний ряд зубов, а глаза вновь закатываются и закрываются. Кто бы видел. Киска с радостью и лёгкостью принимает всё в себя, обволакивая жаром пальчики Чимина. Ей недостаточно: она напрягается и засасывает в себя, жадно, грязно хлюпает, требуя ещё и ещё. Небольшого проникновения и жалкого трения вспухшего клитора о собственную руку чертовски мало. Парень усиливает движения таза, ускоряется и разочарованно стонет, вытаскивая пальчики и переворачиваясь на спину. Не достаёт.       Интересно, а длинные пальцы с тату достали бы? И снова о нём. Конечно, достали бы, он же весь такой большой. И сильный. И немного нахальный. Возможно не немного, но это даже заводит в какой-то степени.       Чимин, лежа на спине, сгибает ноги в коленях и разводит их, подтягивая ближе к груди. Складывается почти пополам так, что обе его дырочки смотрят практически в потолок. Идеальный угол. Он не смотрит, но прекрасно представляет, как бы это выглядело со стороны. Наедине с собой ему нравится быть таким раскрепощённым, нравится изучать своё тело, нравится пробовать что-то новое, ведь никто не осудит. Он снова проникает в себя пальцами и уже более размашисто двигает кистью. Второй рукой вновь берёт вибратор, включает его на слабую скорость и проводит по складочкам. Запрокидывает голову назад от ощущений и снова игриво хихикает. Стоит полностью закрыть глаза – под веками всё та же фигура, крепкая спина, грудь, руки, мощные бедра, шея, блеск колечка пирсинга в губе, глубина голоса и пропасть карих глаз. — М-м… — сдавленно мычит, ускоряя движение пальцев. Играется с головкой клитора, поддразнивая пухлый бугорок жужжащей игрушкой, и кусает губы. Засаживает в себя резче и глубже, сгибая фаланги внутри. Влажные звуки проникновения становятся громче и сочнее. Гибрид с радостью бы сейчас согласился оседлать чьё-нибудь лицо и заставил бы есть свою киску без остановки. В трезвом виде он, наверное, никогда не признается себе в этом. Надолго его не хватает: Чимин снова мгновенно замирает и начинает подрагивать всем телом. В этот раз кончает не так ярко, но так же много. Новые капли его смазки стекают по пальцам, облегчая скольжение, и клитор начинает жечь. Он убирает вибратор в сторону, вытаскивает пальцы и скользит ими по пухлым внешним губам, ласково очерчивая свою уставшую девочку. Гладит её, растискивая слизь по всей поверхности. Лежит ещё некоторое время, распластавшись звездой на постели. Уставший, разгорячённый, но главное – довольный. Прежде чем его победит сон, Чимин находит в себе последние силы, чтобы прибрать за собой и освежиться водой. Полусонный и полутрезвый он как-то натягивает на себя бельё и умудряется надеть футболку с первого раза. Как только голова касается подушки, он принимает своё поражение ночным грёзам и погружается в мягкую пелену расслабления.       К слову о расслаблении. Наверное, это был последний раз, когда Пак чувствовал его.       Чутьё его ещё ни разу не подводило. Ладно, подвело один раз, когда он в средней школе принял ещё незнакомого тогда Тэхёна за нормального парнишу. Но это не считается.       За последнюю неделю Чимин каждый день, будто кончиками каждой из миллиона ворсинок на своём пушистом трёхцветном хвосте, чувствует чьё-то присутствие. Самое страшное ощущение – быть чьей-то целью и знать об этом, но не видеть угрозы буквально нигде. Он, как маленький, но всё же хищник, понимает, как это работает. Это искусство выслеживания жертвы, которым владеют далеко не многие существа. В силу развития их общества, когда гибриды – такая же неотъемлемая часть социума, их животные начала притупляются. Они же не совсем звери, в них, как и во всех людях, присутствует разум, который подавляет многие из инстинктов, чтобы можно было быть нормальным членом общества. Им больше не нужно охотиться или мигрировать – супермаркеты изобилуют пищей на любой рацион; не нужно разбиваться в лепёшку при брачных ритуалах – институт семьи располагает к свободному и даже межвидовому скрещиванию; не нужно пытаться выжить – естественный отбор давно взят под контроль. Теперь не нужно уметь охотиться, чтобы быть лучшим. Чимин и не умеет. Он добропорядочный и незаметный котик. Но его пугает осознание того, что в этой охоте он – цель.       На вторые сутки необъяснимого ощущения присутствия, он понимает, что это дело лап одного хищника высшего ранга. Не будем показывать пальцем.       Но Чимин искренне интересуется, как у того выходит наблюдать, не находясь поблизости. Сливается со стенами? Вероятно, большая дикая кошка где-то рядом, но вне диапазона видимости коротколапого гибрида обыкновенной домашней кошки. Он вообще сам между прилавков в магазине теряется со своим ростом, какой у него вообще может быть нормальный обзор.       К середине второй недели, когда поджилки от ощущения фантомного взгляда уже перестают так сильно трястись, Чимин готов прикусить себе хвост, чтобы тот не метался вертолётными лопастями от волнения. Неизвестный номер: Чимин-хён, это Чон Чонгук из 1-41B 12:00 Прости, что вот так внезапно 12:00 Я бы хотел узнать, в силе ли ещё тот разговор насчёт проекта 12:01

Чимин:

Привет, Чонгук 12:07

Я всё ещё не против тебе помочь 12:08

Тем более, я в долгу перед тобой 12:08

Неизвестный номер: Брось, хён, я ничего не сделал ;) 12:08 Мы можем встретиться, чтобы обсудить это лично? 12:09 Я имею в виду 12:09 Проект 12:09

Чимин:

Конечно 12:10

Но эм, только где-нибудь на нейтральной территории 12:10

Неизвестный номер: Разумеется, хён 12:10

Чимин:

Сегодня я свободен только на перерыве 12:11

Который с двух до трёх часов 12:11

Либо же в субботу после занятий 12:11

Неизвестный номер: Сегодня в кафетерии? ;) 12:11       Что он себе позволяет? Давно ли своим малознакомым сонбэ смайликами подмигивают? Чимин усмехается через нос и не спешит отвечать.

Чимин:

Сегодня в кафетерии. 12:15

Прочитано 12:15

      Чимину бы забить на чужие проблемы и жить себе дальше спокойно, не заботясь об успеваемости всяких там пантер. Когда он был такой же юный и зелёный, ему никто не помогал. Тот же Тэхён, имея полный зад слабоумия и отваги, не тряс с Пака никакой помощи и поблажек, даже по-братски.       Но оттягиванием момента нельзя заниматься вечно. Чимин занимает неприметный столик на двоих в углу ближе к выходам и усердно занимается имитацией хоть какой-то деятельности, чтобы не выглядеть слишком нервно. Листает какие-то конспекты, переклеивая липкие закладки с места на место. Такое важное занятие. Получается из лап вон плохо. — Задержался. — Раздаётся громом над ухом, и душа Чимина покидает его тельце. Он вздрагивает, ушки сами поворачиваются назад к источнику звука, а шерсть на хвосте распушается дыбом.       Пак обмякает на стуле, сползая чуть вниз и шумно выдыхая после секундной вспышки адреналина. Чёрная пантера подкралась незаметно. Ещё немного, и бездыханная тушка Чимина стала бы отличным кормом более крупному хищнику. Он следит глазами за фигурой, обходящей их столик.       Чон расслабленно садится напротив и тянет уголок рта в ухмылке. Он не сожалеет. Он сделал это намеренно. — Не делай так больше, — пытается сохранить лицо и, опуская взгляд на стол, занимает руки собиранием тетрадей в сумку. — Прости, — но тёмные глаза не выражают никаких эмоций раскаяния. — Я не специально.       Хвост Чимина единоразово дёргается. Не верит. — Чем я могу тебе помочь? — Заканчивает собирать тетради и складывает руки на стол, подпирая одной лапкой щёку. — На самом деле, я бы хотел попросить у тебя совета в выборе. Я даже не определился с направлением, за такое малое количество времени я не узнал ничего толком о преподавателях. — Не повторяй моих ошибок. — Глаза Чимина как обычно превращаются в полумесяцы, и слабая улыбка трогает его пухлые губы. — Не выбирай микробиологию. Я чуть не убился ради удовлетворительной отметки. — Сложный материал? — Чон достаёт планшет и что-то помечает в заметки, даже не смотря на экран. — Если бы. Во втором семестре познакомишься с этим… — язык чешется как-нибудь нелестно отозваться о нём, — сонсэннимом. Микроскопов ещё не изобрели, когда он институт заканчивал, зато требования он выдвигает заоблачные. Самоутверждается за счёт своего предмета, хотя сам одной ногой уже по уши в Альцгеймере.       Атмосфера становится немного расслабленней, и они оба чувствуют, как становится легче дышать. — От твоих анти-рекомендаций мне становится только интереснее. — Заворачивает губы немного вовнутрь и толкает язык за щеку. — Чем труднее цель, тем лучше.       Пак лишь коротко пожимает плечами. Для него учёба – это не соревнование и не квест с препятствиями. Ему такого спортивного интереса не понять. — По своему опыту скажу, что больше всего баллов получают, в основном, по зоологии позвоночных. — Игнорирует последнюю реплику и рассматривает свои ногти на руке, будто щепетильно за ними ухаживает. — А если купить хёну вкусный кофе, шансы на высший балл увеличиваются, — мурлыкает как будто между делом. — Хорошо, — с незаметной усмешкой на губах, Чонгук откидывается на спинку стула и потягивается, одну руку заводя за голову. Открывается отличный вид на напрягшийся крупный бицепс с чернильными корейскими традиционными узорами.       Чимин подвисает. Ему не очень хватает ума не пялиться на эту очевидную провокацию. — Встретимся у меня в субботу или в воскресенье? — Чон складывает руки на груди, отчего оба массивных бицепса вновь сами бросаются в глаза маленькому хёну. Чимин тихо смеётся и неосознанно дарит очаровательную улыбку: — А ты не хочешь спросить, где мне будет удобно встретиться с тобой? — он качает головой. — Это, на мой взгляд, была иллюзия выбора, Чонгук-щи. — Вот я и попался, — Чон хитро растягивает улыбку в ответ. — Хорошо, хён, — он вздыхает, как будто делает одолжение, — где тебе будет удобнее встретиться со мной? — Ты живёшь в общежитии? — Как узнал? Большая вероятность того, что свеженький студент с жёсткими отголосками сатури в речи не имеет собственного жилья в большом городе.       Чонгук молча кивает, обкусывая нижнюю губу. — Тогда приходи ко мне, — по-доброму мурлыкает Чимин, уже собираясь вставать, а у Чонгука от этих слов сужаются зрачки, — я снимаю квартиру, ничего не будет отвлекать. И лучше в воскресенье, у тебя будет больше времени найти материал.       Чимин встает, подбирает свой рюкзак и надевает лямку на одно плечо. — Спасибо, хён, — Чон также встаёт и учтиво кланяется старшему. Прилежный ученик и вежливый мальчик в теле перекачанного бойца?       Вполне вероятно, потому что в воскресенье Чонгук даже притаскивает с собой вкусный кофе, о котором между делом мурлыкал в разговоре Чимин.       На пороге Чона встречает абсолютно очаровательный вид домашнего хёна. Большое светлое худи, в котором он смотрится ещё более крошечным, свободные шорты по колено, открывающие вид на гладкие ноги, какие-то смешные пушистые тапки – идеально. Волосы чуть влажные, наверное, Чимин после душа. Животная натура где-то глубоко внутри него вторит, что такого маленького котика стоит лелеять и оберегать, а более желательно, конечно, присвоить себе и только себе. А потом копировать-вставить таких же крошечных котят. Кто вообще слушает эти инстинкты? — Проходи, — Чимин отступает, пуская на свою территорию.       Чонгука накрывает. Если до этого у него были сомнения насчёт половой принадлежности хёна, то сейчас они полностью исчезли. Этот запах. Он забился здесь в каждый уголок, каждая вещь носит его в себе. Концентрация в разы больше, чем на открытом воздухе.       Он еле держит себя в узде, чтобы не развернуть такого беспомощного относительно себя котика силой, прижаться к нему со спины, закрыть собой и начать вынюхивать у холки. Давно ли у Чонгука так рассудок сносило от обычной самки? Да никогда.       Пока он предаётся своим умозаключениям, Чимин уже машет хвостиком в проходе, забавно шаркая тапками на пути в комнату. — Ну, — Чимин как и всегда ставит локоть на стол и подпирает им щёку, — показывай, что нашёл. Чонгук открывает закладки в своём планшете и протягивает неспешно: — Формирование вакуолярной системы растительных клеток.       Пак сводит брови к переносице и немного с осуждением смотрит на младшего. Реально, какие растения… — Дальше? — Морфофункциональная характеристика среднего мозга.       Одна из бровей Чимина вздымается вверх. — Ты на первом курсе, поубавь обороты, — его хвост немного покачивается под стулом, оттого что гибрида забавляет младший. — Тогда, — Чон несколько секунд что-то выискивает в своих заметках, выдерживая паузу, после чего поднимает взгляд на хёна, — анеуплоидия половых хромосом у самцов кошек.       Чимин, наверное, сереет. Его хвост замирает, и неловкое молчание повисает между ними. Лицо Чона медленно превращается в довольную морду: — Ты сам посоветовал зоологию позвоночных. Мне больше всего интересна эта тема. — Это генетика, — тихо говорит, всё ещё пребывая в оцепенении. Нужно не подать виду. Может быть, всё обойдётся? — Оу, правда? — Чонгук по-актёрски вопросительно смотрит в глаза, будто действительно не знал этой очевидной вещи. — Это ведь не страшно? — Нет. — Чимин нервно сглотнул, и в тишине квартиры это было наверняка очень слышно. — Хорошо, тогда посмотрим материалы, которые я нашёл? — не дожидаясь ответа, Чон начинает что-то листать.       И, о святая Мать Кошка, зачитывает вслух. — «Из-за генетической связи цвета шерсти и хромосомы, определяющей пол, в подавляющем большинстве случаев, трёхцветными бывают только кошки, а не коты. Лишь X-хромосома определяет цвет шерсти и только самки имеют две X-хромосомы. Обычно коты имеют одну X-хромосому и одну Y-хромосому, поэтому практически невозможно, чтобы у кота встречались одновременно два пигмента: оранжевый - феомеланин и чёрный - эумеланин. Существует единственное исключение: когда, в очень редких случаях, коты имеют набор половых хромосом XXY, они могут иметь черепаховый (двухцветный) или трёхцветный окрас. Коты подобной расцветки встречаются крайне редко и имеют две X-хромосомы, что и является анеуплоидией». — Поднимает взгляд от текста на сжавшегося Пака. — Что скажешь?       А Чимина будто в угол загнали. Как мышку. Никто из его окружения не знает о его особенности, помимо родителей и пары врачей в родном городе. — Когда ты узнал? — Пак отъезжает в опаске немного назад на своём стуле с колёсиками. Зрачки сужаются до вертикальных.       Чонгук выключает планшет и откладывает его в сторону. Разворачивается корпусом к маленькому хёну и улыбается одними глазами. Жутко. — Примерно сразу же, — Чон подаётся вперёд и опирается ладонями на собственные бёдра, наклоняясь ближе. Заглядывает в чужие глаза, хищнически сверкнув своими, с широкими зрачками. — От тебя сильно пасёт самкой, Чимин.       Сам Чимин пробирается мурашками от такого тона и густо краснеет. Его глаза начинают нервно бегать, избегая прямого взгляда. И, кажется, вдобавок, тело начинает трясти от переизбытка эмоций. Его маленький секрет всей жизни вот так раскрыли, и Пак не был к этому морально готов. Но краснеет он не от стыда. Быть самим собой ему не стыдно. Румянец на его щеках немного по иной причине, которая тактично надвигается на него и выпускает подавляющие феромоны. — Никто раньше не замечал… — шелестит едва слышно и вжимается в спинку кресла. Ему и страшно одновременно, потому что не может предугадать следующих действий более крупного хищника, и приятно, потому что бегут мурашки по пояснице с тянущим чувством внизу живота. Его киске вполне по вкусу придавливающие к полу феромоны сильного самца в лице чёрного ягуара, и поэтому она выталкивает из себя немного вязкой слизи. — Сначала я подумал, что Ёнсу тоже заметил тогда, — берет кресло Чимина за подлокотники и тянет на себя, — но у этого придурка просто предгон и едет крыша.       Округлые и чёрные уши Чонгука замирают на одном месте, что означает полную концентрацию хищника на объекте перед ним. Острые ушки Чимина, наоборот, намертво прилипают к голове и едва торчат из волос. — Но ты забываешь, что я тоже, как и ты, кошка, — на последнем слове у Чона зрачки сужаются до вертикальных и улыбка растет до размеров оскала, оголяются хищнические клыки.       Маленькое сердечко Чимина бешено колотится, а животное начало внутренне кричит ему о том, что его сейчас сожрут. Он впивается диким взглядом в пантеру. Да, Чимин, если ты сейчас не сделаешь отсюда ноги, твоей задницей полакомятся, блять. — Внутренний голос иногда говорит дельные вещи.       Кажется, что у него от такого давления сейчас будет инфаркт. Чон действительно будто играется с ним, прежде чем убить. Такая типично кошачья забава.       Но вот проблема. Это его дом, и он сам остался наедине с опасным хищником. Чего ж теперь жаловаться.       Чонгуку забавно наблюдать за метаниями маленького загнанного зверька перед собой. Даже большие кошки всё ещё остаются кошками. Им так же, как и домашним, интересно иногда развлечься. Не обязательно есть жертву сразу, когда можно немного поиграть. Посмотреть на калейдоскоп чужих эмоций, загнать до состояния полного подчинения, чтобы потешить своё эго. Ровно как и сейчас. Проект – иллюзорная отмазка, чтобы маленький хён чувствовал себя важнее, когда на самом деле он практически беззащитный обед.       Сердце Чимина, кажется, всё же останавливается, когда Чон двигает его совсем близко и льнёт носом к носу, обнюхивая. Страх в крови смешивается с необъяснимым возбуждением, потому что в нос бьёт стойкий запах доминантного самца. На белье у Чимина уже образовывается небольшое пятно из текущих соков, которое, скорее всего, пахнет весьма однозначно. Чонгук, не отстраняясь, утробно порыкивает в одобрении: — Я даже чувствую, как она течёт, Чимин. — Одна из массивных рук перемещается с подлокотника на мягкое бедро Пака. — Такая милая самочка. Чимин собирает остатки всего здравого, что осталось в нём, и выдаёт боязливое: — Я парень, — практически запинается, но стоит на своём.       Чонгук низко смеётся, немного отворачиваясь от чужого лица. Отстраняется, но рук не убирает. — Я вижу, — Чон не встречает никакого сопротивления, поэтому нагло гладит по бедру, — это ведь никак не мешает тебе быть самкой.       Страх совсем немного отступает, и Чимин краснеет ещё сильнее. Взгляд сам неловко опускается, жадно облизывая здоровую татуированную лапу на своём бедре. — Тебе… Не противно? — Бурчит как-то на грани обычной человеческой слышимости. Но они оба имеют острейший слух.       Чужая рука отрывается с бедра и цепляет подбородок Чимина, поднимая. Чонгук вынуждает его посмотреть на себя и заглядывает прямиком в глаза. — Почему мне должно быть противно? — Пальцы отпускают подбородок, и теперь обе большие ладони накрывают мягкие бёдра. Чимин от этого напрягается весь вновь, но уже в более хорошем смысле. — Ты умный и красивый парень. И, судя по всему, хорошая самочка, не так ли?       Чимина торкает внутри каждый раз, когда Чон называет его так. В животе тянет всё сильней. Как же он внутренне рад тому, что не один тогда почувствовал это притяжение. Ещё немного такого тона, и он точно начнёт ёрзать на месте и сжимать бёдра, чтобы хоть как-то стимулировать свою требовательную киску. А что если…       Отбросить весь стыд.       Чимин откровенно смотрит снизу вверх, согласно кивает на слова Чонгука и слегка прикусывает свою пухлую нижнюю губу. Его хвост, болтающийся где-то позади, пару секунд дёргается, отдавая волнами мурашек по всей спине. Будто бы он метит территорию. Но это не совсем так. В этот момент маленький гибрид домашней кошки распыляет свои феромоны в ответ на доминантные ягуара. Он совсем не привык так делать, но что движет им сейчас – сложно объяснить.       И это работает. Карие глаза напротив сменяются на жёлтые – животные, отчего вертикальные суженные зрачки видно ещё чётче, и это ещё больше должно внушать страх. Но Чимин чувствует только некоторое повисшее сексуальное напряжение. Его носик забит тяжелым и густым запахом, который почти прибивает его к креслу, и на это сложно не реагировать. Не когда он ублажал себя сразу после знакомства с пантерой с мыслями о нём же.       Неловкое молчание прерывается низким грудным рокотом чёрного ягуара. Концентрация феромонов Чимина в закрытом помещении, где и так всё пахнет им, становится примерно схожа с той, которую выдаёт течная самка, готовая к случке. Всё человеческое в Чоне, кажется, отходит на второй план. На первый же, голодным хищником выходит животное желание.       Пухлые губы Чимина трогает лёгкая улыбка. Страх наконец-то отпускает его. Голову тоже окутывает ответным желанием, когда он видит перед собой сильного самца. Пак медленно снимает с себя чужие руки, и откидывается на спинку своего кресла. Слегка разводит бёдра и, закрывая глаза, поднимает подбородок. Он обнажает шею, самое уязвимое место, перед самцом – показывает своё согласие.       Чонгуку не нужно повторять дважды. Он слезает со своего стула, мигом становясь на колени между разведённых бёдер Чимина. Сгребает его ближе к себе и припадает носом к нежной коже на шее, жадно обнюхивая. Кажется, что этот запах разливается сладостью даже во рту. Именно поэтому он широко мажет языком по пульсирующей жилке под кожей, довольствуясь резким и сладким вздохом Пака, а так же солоноватым естественным привкусом его тела.       Чимина кроет, он откидывает голову ещё больше и обнимает Чонгука за шею. Будучи придвинутым ближе, он даже как-то неосознанно скрещивает ножки на чужой пояснице. Его вылизанная шея горит, как и щёки. От этих действий он мокнет ещё больше, забываясь в нарастающем возбуждении. Всякое смущение плавно отодвигается на второй план, он подумает о нём как-нибудь позже. — Что ты делаешь со мной… — Чонгук утробно рокочет в шею и медленно влажно целует её. Опьянён этим запахом и вкусом. Ведёт языком выше, прикусывая и посасывая местами, льнёт губами под подбородком и, в конце концов, отстраняется немного. Ловит чужой взгляд из-под полуприкрытых век и тонет в этих глазах.       Когда сталкиваются губами, оба сходят с ума. Губы Чимина такие мягкие и кажутся невозможно сладкими. Прямо как Чон себе и представлял. Поцелуй углубляется по нарастающей, от нежных первых касаний к скользящим друг по другу языкам. Слюна смешивается в общую и стекает с уголков раскрытого рта Чимина, когда Чон с упоением обсасывает его язык.       Нехотя отрываются друг от друга, загнанно дыша губы в губы, и понимают друг друга по взгляду. Жёлтые глаза пантеры встречают блеск зелёных глаз маленькой кошки. Они целуются ещё и ещё, пока Пак не начинает похныкивать, вытягивая губки. Он напрягает бёдра, зажимая Чонгука между ними, и рукой оттягивает отросшие иссиня-чёрные волосы на чужом затылке.       Чон лишь обхватывает его поперёк талии одной рукой покрепче и встаёт с колен вместе с ним на руках. Второй поддерживает под зад уже после, но ему, блять, хватает одной руки, чтобы удержать целого Чимина на себе. У Пака от этого сводит всё в животе. Эта разница в их силе заставляет чувствовать себя на своём месте.       Чонгук делает пару шагов в сторону кровати и спокойно стягивает пушистый плед одной рукой, после чего аккуратно укладывает маленького хёна на постель. В штанах уже давно тесно, но от вида такого Чимина член, кажется, начинает пульсом отдавать прямо в мозги. Милый, зацелованный, с мягким очарованием румянца на лице и блеском в безумно ярких зелёных глазах. Этого домашнего мальчика хочется разрушить. Обрушить на него всю страсть, чтобы в его маленькой головке не осталось ни одной мысли. И, конечно, сожрать. Зубы зудят уже которую неделю.       Чонгук снова нападает на эти невозможные губы. Кусает, зализывает, снова кусает, оттягивает, сминает, посасывает. И так по кругу, пока хватает воздуха. Пак сам отталкивает его от себя и не без труда выбирается из худи, в котором ему стало неимоверно жарко. Взору Чона предстают плавные изгибы нежного тела. Ничуть не женского. Широкие округлые плечи, абсолютно плоская мужская грудь, маленькие тёмные соски, линии едва видного пресса. Чимин и вправду парень. Такой аккуратный и особенный мальчик.       Такой милый и добрый маленький котик доверил себя в лапы ягуара. А тот сожрёт ведь и не подавится.       Чонгук припадает губами к основанию шеи, кружит языком ниже, вдоль ключиц, к округлому плечику и обратно. Пробует, в каком месте вкуснее. Опускается до маленькой вставшей бусинки соска и кусает, оттягивая её, пока слух ласкают тихие полустоны. Этим нежным голосом любой звук слышится чарующе. Второй сосок зажимает пальцами, крутит между ними тоже с оттяжкой, царапает чувствительный бугорок ногтём, и Чимина от этого выгибает в спине. Он мяучит, не зная, куда себя деть. Двигаясь от груди дальше, Чон не упускает возможности прикусить кожу под грудью, на боках, вокруг пупка и там, где начинается резинка шорт. В последний раз проводит языком вверх до пупка и поднимается, нависнув над лицом Чимина. Чон забвенно водит носом у чужого виска, оставляя свой запах и наслаждаясь чужим. В воздухе пахнет Чимином, его сладкой киской и немного кислит возбужденной испариной с виска. — Тебе это нравится? — Чонгук ведёт широкой ладонью по боку маленького хёна, внимательно слушая каждый вздох, слетающий с мягких губ.       В ответ лишь пыхтение через нос и короткий кивок головой. Чона такой ответ не особо устраивает. — Скажи мне, Чимин-а, — ладонь с бока перемещается прямо на промежность, надавливая и потирая сквозь ткань, — тебе нравится? — Да, да, да, — Чимин вскидывает таз, пытаясь сильнее прижаться к горячей ладони. Забытый в ласках, он уже мысленно согласен со всем. — Хочешь продолжить? — Да, — всхлипывает на вздохе от особо сильного нажатия на предвкушующую вульву. — Вот так. — Чонгук оставляет лёгкий поцелуй на хрящике человеческого уха и поднимается, взирая на разомлевшее личико. — Хороший ответ, — будто бы одобрительно несильно похлопывает по промежности ещё несколько раз.       Чонгук выпрямляется в спине и тянет чужие шорты на себя. Снимает их, открывая для себя вид на безумно красивые стройные ноги и мясистые бёдра. Чимин остаётся лишь в белых хлопковых трусиках и таких же белых носочках. Если честно, это выглядит как сплошное невинное очарование и, одновременно с этим, невероятно сексуальный вид. То, как Пак поджимает руки к своей груди, то, как разметались по подушке его волосы, то, как блестят его губы, то, с какой дрожью ему даётся каждый вздох – всё это сводит с ума. Чонгук головой ныряет между ног Чимина, как будто это всё, о чём он мечтал последнюю вечность. Он придерживает хёна за крупные бёдра, разводя их, и его пальцы тонут в мякоти упругих и расслабленных мышц. Чон тычется носом в паховую складку, туда, где концентрация естественного запаха тела чувствуется в разы лучше. С довольным грудным урчанием он водит носом вдоль белья, покрывая поцелуями внутреннюю часть сочного бедра. Чимин пыхтит что-то неразборчиво, вплетая свои пальчики в волосы черного ягуара. То тянет за них, то давит на затылок. Сам не определился, хочет оттолкнуть или притянуть ближе.       Не хочешь злить хищника – не мешай ему играться с едой. Именно поэтому Чон, играюче, но ощутимо прикусывает за мякоть ляжку Пака, его длинные клыки опасно натягивают кожу под собой. Ещё немного усилия – и порвут, пуская кровь вниз по бёдрам. Чимину так странно ощущать это. Он понимает, что Чонгуку ничего не стоит просто взять и оторвать от него кусок. И то, что он всё ещё этого не сделал, хотя мог бы, посылает по телу ещё большую дрожь возбуждения. Чон, тем временем, воспринимает усиливающуюся дрожь на свой счёт. Ведёт носом прямиком по ластовице белья, от клитора к дырочке и обратно. Проводит языком по пятну на трусиках, смачивая ещё больше. Слюнявит так хорошо, что ткань липнет ко всей киске и становится полупрозрачной, не скрывая под собой почти ничего. Теперь Чонгуку хорошо видны очертания всей вульвы, и он толкается напряжённым языком туда, где примерно расположен вход во влагалище.       Чимин мяучит в голос, измученный от нетерпения и сдавливает чужую голову бёдрами. Давит одной из своих небольших ступней в спину Чону, и касается пальцами животного чёрного уха. Берёт в своеобразный захват, вдавливая Чонгука лицом в свою девочку.       Чон ещё больше звереет от этого.       Нескрываемо жадно дышит этой самкой, запах которой застилает дымкой весь здравый рассудок. Неосознанно выпускает огромные когти пантеры, которые, если бы не были подстрижены, как, например, коготки Чимина, то с лёгкостью бы распороли эти мягкие ножки. Рычит предупреждающе, когда его пытаются взять под слабейший контроль.       Как бы ни было, по всем животным канонам у кошек принято сначала ублажить самку, ведь иначе она с лёгкостью предпочтёт самца посерьёзнее. И её уже не возьмёшь даже силой. Поэтому Чонгук, даже будучи слегка ведомым своим животным началом, безукоризненно следует этому закону. Он переворачивает Чимина на живот и ставит в позу собачки. Вертит этой самочкой как куклой, и самому Паку это вполне нравится: он с довольством крутит задом в ожидании.       Чонгук сводит чужие мягкие бёдра вместе и стягивает мокрое бельё до колен. Взору жёлтых глаз предстаёт чудесная маленькая вульва, при взгляде на которую рефлекторно начинает выделяться слюна. Она чуть темнее светлой кожи Чимина: пухлые внешние губки налились румянцем от притока крови, а малые губы более тёмные, от возбуждения слегка отдают в коричневатый. Они чуть длиннее больших и мило выглядывают из-за них. Чонгук не может устоять перед этим, и поэтому подаётся вперёд, втягивая в рот эти торчащие малые губки. Посасывает, слизывая соки и лаская языком внутри рта, на что Чимин охотно отзывается в голос и падает на локти без сил. — Господи, б-, — Пак опрокидывает голову вниз и кусает губу, чтобы не скулить так очевидно, — Я так кончу слишком быстро…       Он чуть расставляет ноги, насколько это позволяют трусики, давая своей девочке больше воздуха. Чон улавливает каждое движение и выпускает складочки изо рта, сразу же зарываясь между ними языком с новой силой. Глаза сами закатываются под веки от этого терпкого вкуса. Ни одна самочка, которой он лизал до, не была такой особенной. — Это проблема? — Со звонким чмоком отлепляет себя от киски через силу. Слюнявый и голодный. — Я собираюсь съесть тебя как следует. Кончишь столько, сколько получится.       И Чимин на это выгибается сильнее, вздымая свой зад ещё выше, как самая хорошая самка. Убирает мешающийся хвост в бок и переминается из стороны в сторону, вертя всем своим естеством буквально перед носом у Чона. — Вот так. — Чонгук тихо усмехается и шлёпает несколько раз по упругой ягодице. — Вот так, только посмотрите. Эта самочка всё же способна хоть на что-то.       Пак неслышно пищит, ткнувшись лицом в смятый плед – это именно то, что ему нравится. Этот сексуальный тон... Тепло от шлепков растекается по коже, и пульсация от киски отдаёт в голову. Чужие феромоны растворяют мозг в бесполезный кисель.       Чонгук дорвался. Он мнёт эти невозможные ягодицы: пальцы так приятно тонут в мягкой коже от сильного сжатия. Разводит их в стороны, раскрывая для себя всё то, что ему охотно предлагают. Скользит руками ниже, большими пальцами надавливает на внешние губки киски и разводит их в стороны. На фоне чуть темноватых малых губ раскрывается ярко-розовая дырочка, которая дёрганно сокращается от того, что Чимин напряжён в предвкушении. Преступлением из категории особо тяжких будет оставить такую красоту без внимания, поэтому Чонгук вновь приникает к ней ртом. Кружит кончиком языка возле входа и совсем немного толкается, поддразнивая. Мягким языком спускается к клитору, обводит его тугими кругами и возвращается к дырочке. Напрягает язык и наконец ввинчивает острый конец внутрь этой чудесной вагины. Ласкает по нарастающей: от неторопливых расслабленных мазков до быстрого насаживания этой киски на свой язык.       Чимин, находящийся уже не очень в состоянии соображать, начинает трястись как листочек на ветру. Глаза давно закатаны под веки, и он самостоятельно подаётся тазом назад в попытках сильнее насадиться и урвать больше. Его киске чертовски мало, и она сжимается, всасывая в себя язык плотнее. Тягучие капли смазки сами текут в чужой рот, помогая растягивать дырочку как следует.       Чон вытаскивает язык, ниточка слюны вперемешку со смазкой мило соединяет кончик со входом Чимина, как будто они всё ещё единое целое. Он обильно сплёвывает прямиком в раскрытую дырку, но плевок скатывается дальше, вниз по склизким складочкам. Чонгук собирает влагу указательным пальцем и уже стопроцентно заталкивает её внутрь. Под скулёж Чимина сразу же вставляет и второй, размеренно погружая их до конца. Начинает двигать кистью, пока языком кружит по натянувшейся коже вокруг прохода. Довольно скалится от сладкого привкуса пока ещё тихих стонов Пака и загоняет пальцы резче, загибая их к передней стенке внутри. Раздвигает, растягивает ими дырочку, и в пустое раскрывшееся пространство между ними вновь суёт язык, поёбывая эту киску всем и сразу. Чимин охотно отзывается, падая грудью на постель, освобождая тем самым руки, которыми раздвигает свои ягодицы. Кошачья гибкость – это и вправду нечто.       Ещё одно кошачье «нечто» – умение вылизывать. Чон, активно занимаясь этим, явно увлекается. Не сразу замечает, как своим крупным носом тычется прямиком во вторую дырочку, несправедливо оставленную без внимания. И в его затуманенной похотью голове за секунду рождается план, к исполнению которого он приступает незамедлительно. Продолжая трахать Чимина пальцами, он любезно добавляет третий, отчего киска начинает влажно и сочно чавкать. Большой палец давит на клитор, и Пак от этого простреливающего чувства начинает попискивать, крутя задницей активнее. — Нет, нет! Чонгу… Мф-ф, — он пытается уйти от непривычных ощущений, когда Чон начинает ласкать языком и звёздочку ануса тоже, но быстро прикусывает свой язычок и затыкается, получая болючий укус в ягодицу.       Чонгук не брезгует пробовать его и там. Слюнявит как следует, разрабатывая сфинктер языком. А потом и вовсе отстраняется, вновь похабно харкает теперь уже на другую дырочку и присасывается к ней, втягивая сморщенную кожицу в рот. Лениво потирает скользкий клитор, но этого вполне хватает, чтобы маленькая киска в его распоряжении начала кончать. Пока пальцы Чона увлажняются подступившей от оргазма смазкой, Чимин отпускает одну свою ягодицу и вцепляется в сбитую простынь пальцами. Мяукает в голос, выпуская когти во рвущуюся ткань и дрожа в оргазме. Его голова совсем пуста, плед под головой весь в слюнях, а коленки бы давно разъехались, если бы трусы не сдерживали их. Когда пик удовольствия отпускает его, он от временного бессилия кренится на бок, но не падает. Его аккуратно переворачивают и что-то жарко шепчут в ухо.       Чонгук укладывает разнеженного первым оргазмом Чимина на спину и наконец-таки стягивает с него бельё. Пора бы избавиться и от своей одежды. Футболка со спортивными штанами летят в одном направлении, бельё в другом, но это так неважно сейчас. Всё важное Чонгуку лежит сейчас розовощёкое и довольное прямо под ним. Чон освобождает наконец свой член, распрямляя его парой свободных движений кулака вдоль ствола. Устраивается между бёдер Чимина и укладывает крепко стоящий член поверх его лобка и низа живота, пока сам прижимается к нему всем телом сверху, но не ложится. Медленно потирается о чуть влажный животик хёна, одновременно с этим довольно урча ему под ухо. Лижет горьковатый пот на шее, дожидаясь, пока Чимин отойдёт. — Он не влезет, — хрипловато, но нежно доносится до слуха.       Небольшая рука протискивается между телами и обхватывает крупный пенис. Кольцует пальцами под головкой и обводит до основания, оценивая масштабы. — О, — пухлые губки округляются в удивлении, — он совершенно точно не влезет. Низкий рокот вместе с приглушенным смешком раздаётся возле доверчиво открытой шеи: — Я позабочусь об этом, хён. — Чонгук нехотя поднимается, отрываясь от тела. Нависая сверху, всматривается в стремительно розовеющее личико под собой. И это точно он недавно вертел перед ним своей попкой? — Я растяну эту киску под себя.       Чимин ощущает новую волну чужих феромонов, и не может не чувствовать себя смущенным этим. Он ничего не отвечает, просто берет лицо тонсэна в ладони и притягивает, целуя. Поцелуй получается менее страстный, но более чувственный, чем до этого, и от этого обоим хорошо. — Я хочу без, — слышит в спину Чонгук, пока слезает с постели и пытается отыскать у себя по карманам презервативы.       Замирая, он смотрит на Пака и изгибает бровь. Залезает обратно и вновь устраивается между бёдер, мягко поглаживая их. — Уверен? — В ответ получает уверенные кивки. Пристраивается ближе к промежности, берёт член у основания и водит крупной головкой по влажным складочкам киски. — Я слишком молод, финансово нестабилен и пока ещё без образования, чтобы стать хорошим отцом. — Сводит к шутке, пока давит головкой на тугой проход и медленно вставляет.       Небольшие ладони скользят вверх по мускулистой груди и обвивают шею – притягивают лицом к лицу. Чимин дарит тихий стон прямо в губы, после чего растекается в самой сладкой улыбке, когда ощущает напор в себе. — Знаешь, Чонгук, — давится вздохом, который из него выбивают крепким толчком, — тебе… — он теряется в мыслях, когда член загоняют неожиданно ещё глубже. — Тебе стоит добавить в свой проект то, что коты с такой, м-м, такой аномалией бесплодны.       Всё замирает, когда Чонгук с нечитаемым выражением лица смотрит прямо в глаза. Чимин пугливо напрягается, стискивая член внутри себя ещё сильнее, и Чон шипит от этого сквозь зубы, вытаскивая почти до конца. Пак на секунду паникует, что сказал что-то не то, но в следующий же момент беспомощно открывает рот, пока чужой член как поршень загоняется обратно. Он впивается взглядом в жёлтые глаза чёрного ягуара, который широко скалит зубы – почти безумный оскал хищника, на мгновение даже кажется, будто клыки вылезают ещё сильнее. В какой-то момент наверняка должно стать страшно смотреть на звериные вертикальные зрачки и чувствовать такую силу над собой. — Да? — и Чимин готов поклясться, что ничего горячее, чем эти бешеные глаза, не видел. — О, тогда я использую тебя по назначению, самочка. — Чонгук вгоняет член резко и глубоко, не давая толком дышать. — Ты будешь плакать от этой сцепки.       А Чимину плакать хочется уже сейчас, пока Чонгук зализывает мелкие укусы на его ключицах и прокручивает тазом, когда входит до конца. Пак обнимает этот здоровенный торс над собой и водит небольшими ладонями по крепкой спине, жалобно мяукая при каждом особо глубоком толчке. Влажные звуки хлюпающей киски отдаются уже где-то на периферии. О да, в его маленькой голове определённо не осталось ни одной мысли, Чон постарался на славу.       Опираясь на одну руку, второй Чонгук накрывает киску хёна и размашисто дрочит маленький клитор, пока вытрахивает из этой узкой девочки всё святое. Пака начинает трясти сильнее, чем в первый свой оргазм, и он бьётся затылком о постель, раззевая рот в немом стоне. Чимин пускает коготки на самом пике, впиваясь ими в сильную спину, кончая, и хнычет в голос, когда пальцы на клиторе продолжают гиперстимулировать его. Это слишком.       Чон шипит сквозь стиснутые зубы, вдалбливаясь в сузившуюся от оргазма вагину, и, чувствуя собственную подступающую разрядку, выходит. Переворачивает размякшее тельце в коленно-локтевую и входит с новой силой. Размашисто трахает Чимина под его жалкий скулёж и слёзные всхлипы, натягивая на свой член как куклу. Упругие ягодицы подрумянились до милого розового цвета от столкновения с телом Чона, и, если честно, зубы чешутся пометить их все, а потом сожрать. Чонгук вновь чувствует подходящий оргазм и склоняется над маленьким хёном под собой. Жмётся сзади всем телом, покрывая, и прикусывает за холку, удерживая самочку на месте. Потому что в следующий момент следует громкий писк.       Наполняя самку семенем, на гладком, казалось бы, вполне человеческом члене у кошачьих гибридов образуются крошечные зубцы, не позволяющие вытащить пенис из вагины раньше времени. Почти как раздувающийся узел в основании члена у псовых гибридов – всё ради качественной сцепки. К тому же, раздражение стенок влагалища провоцирует овуляцию, а также самец может выскрести изнутри семя конкурентов этими же зубцами. — Больно, мне больно! Вытащи, Чонгук, — и Чимин сокрушается, расходясь в слезах, одновременно с этим подрагивая от приятного ощущения горячих струй спермы внутри себя. Чон продолжает удерживать его на месте, пока заполняет его киску своим семенем, рыча в удовольствии. Давно он не сцеплялся с кошечками. А самки других подвидов и вовсе отказываются от сцепки, как только слышат колкие подробности.       Когда пелена животного возбуждения спадает с глаз, он размыкает зубы на чужой холке и аккуратно выскальзывает опадающим членом. Чимин тут же валится на бок и пытается отдышаться, вытирая кулачком слёзы с лица. Хотя выглядит абсолютно довольным. Чон заваливается рядом и обнимает кошечку со спины, по-хозяйски притягивая к себе и внюхиваясь в потный затылок.       Чимин вытирает сопливый нос краешком простыни, и разворачивается в объятиях лицом к Чонгуку, сразу же прячась носиком у того во впадине между ключиц. И кусает. Больно кусает. Заслужил. — Проект был предлогом? — Чимин своим небольшим кошачьим коготочком повторяет узор на забитом в традиционном стиле сильном плече. — Да. — Чонгук хрипло смеётся в макушку, между трёхцветных кошачьих ушек. — И теперь у тебя не будет шанса отказаться от свидания со мной, хён.       Чимин рад, что спрятал свои розовые щёки от лишних глаз, но он не учёл то, что его хвост активно зашевелился на эти слова, сдавая своего хозяина с потрохами. Послышалось негромкое грудное кошачье мурчание.