XXY

***

Разморенную, тягучую тишину жаркого июньского вечера разбавляло только тихое непрерывное гудение вентилятора в углу комнаты и шелест лениво перелистываемых страниц. Пару часов как прошла дневная знойная духота, в комнате стало совсем немного легче дышать, но прохладней, по ощущениям, вовсе не стало. Уставше растёкшись по дивану, Чимин читал, лёжа на животе, – по крайней мере, усердно делал вид, что читал, хотя голова, казалось, уже пухла от переизбытка информации и от жары, – свою толстую тетрадь с конспектами. Через несколько дней у него начиналась сессия, и он готовился к ней во всю. Его маленькая ладошка перелистнула очередную страницу, а затем прикрыла зевающий рот. Учить что-либо уже совсем не было сил – он и так полдня провёл за тетрадями, а мозги растаяли примерно ещё с самого утра. Чимин улёгся щекой на подлокотник, и его трёхцветные пушистые ушки устало опустились вниз. Он протёр кулачком глаз, отгоняя сонливость, но поддался сладкой неге и ещё разок зевнул. Накрыло такое безмятежное расслабление. Но вечер был совсем не поздний, и хотелось бы заняться чем-нибудь ещё для разгрузки, иначе учёба стопроцентно будет преследовать его даже во сне. И очень вероятно, что в кошмарном. Что бы такого можно было ещё сделать сегодня? — Детка, ты не видел мою футболку для зала? — от полусонных раздумий его отвлёк голос, доносившийся, судя по всему, из ванной. — Нет, — протянул Чимин, но, пока никто не видит, его пухлые губы растянулись в небольшую улыбку. О, на самом деле, ещё как видел. — Я точно помню, что закидывал её в стирку вчера вечером. — В комнату зашёл озадаченный Чонгук, брови которого были сосредоточенно нахмурены, а взгляд скользил по комнате, видимо, в поисках футболки. Но когда он посмотрел на своего парня, то тут же смягчился. — Всё перерыл – нигде нет. — Ты про ту чёрную из синтетики? — Чимин, мурлыкнув, лениво перекатился с живота на бок и сладко потянулся, выпрямившись как струнка. Само очарование. Та самая футболка, о которой шла речь, на самом деле, Чимину очень нравилась, но из-за этого не менее сильно его и раздражала. Она сидела на Чонгуке как вторая кожа – потрясающе впритык и не скрывала совершенно ничего. С одной стороны, он понимал, это нужно было для контроля движений, чтобы легче было отслеживать, какие мышцы задействованы в том или ином упражнении. С другой стороны, тело его парня в этой тряпке в облипку видели и все остальные в зале, а это медленно, но верно порождало в Чимине сидящее где-то внутри жадное чувство собственничества, от которого порой хотелось вцепиться в Чонгука клыками и когтями и шипеть на всех мимо проходящих, отпугивая каждого, кто засмотрится дольше секунды. Вот настолько он порой становился одержимым своей любимой пантерой. За последние полгода их совместного проживания, его либидо значительно выросло, и вместе с ним выросло и желание съесть Чона, буквально стать одним целым, чтобы ни с кем им не делиться. В наше время так легко стать зависимым, знаете ли. — Да, компрессионную. — Чонгук собирался в зал, и в его планы не входил поиск формы в последний момент перед выходом. — Нет, — тон Чимина стал немного тягучим и игривым, а улыбка растянулась чуть шире, — не видел. — Правда? — по лицу гибрида пантеры можно было различить, что ему всё стало предельно ясно. Он прекрасно знал все эти маленькие кошачьи игры. Чимин кивнул, настаивая на своей непричастности, но глупый трёхцветный хвостик, играючи задёргавшийся из стороны в сторону, предательски сдал его окончательно. Чонгуку не нужно было быть экстрасенсом или же обладать повышенным интеллектом, чтобы сразу понять что к чему. Если честно, догадки уже были, и Пак только что подтвердил их. Он лишь ухмыльнулся и развернулся на выход из гостиной, направившись прямиком в логово Чимина – их общую спальню. — Тогда я поищу в твоих вещах. — Нет! — в один прыжок, перед Чоном выросла маленькая преграда, которая с писком растопырила свои короткие ручки, ножки и хвост, лишь бы не дать пантере пройти. Но Чонгук лишь усмехнулся, сгрёб своего домашнего котика одной рукой и пошёл дальше в сторону спальни. Он, хоть никогда и не показывал этого, но был прекрасно осведомлён о схроне Чимина. Но ему, признаться честно, было приятно знать маленькие грязные секретики своего парня в тайне от него самого. И пока у Чимина был свой секретный уголок поклонения Чонгуку, запрятанный в укромном местечке, уголок поклонения Чимину у Чона был по всей их квартире. Чонгук был не менее одержим им и никак этого не скрывал. Была бы возможность, он бы уменьшил Чимина до размеров котёнка, чтобы везде и всегда таскать его в своём кармане. Или вообще сразу бы съел, чтобы тот никому не достался. В своей жадности друг до друга они были схожи. Добравшись до спальни, Чонгук с видом эксперта невозмутимо открыл шкаф и в два движения отодвинул обувные коробки сверху, за которыми и нашёл пропажу, лежавшую на других его краденых шмотках. — Нет! — Извернувшись на чужом плече как змея, Чимин вцепился в вещь, отчаянно вырывая её из крепкой хватки. — Нет! — запищав, он со смехом держал её так крепко, как будто от этой вонючей футболки зависела вся его жизнь. Она была мятой и потной после тяжёлой тренировки в зале и пахла Чонгуком так сильно, что закатывались глаза и поджимались пальцы на ногах. Упускать такой бриллиант из своей коллекции он был не готов. Назовите Чимина сумасшедшим – и вы будете отчасти правы. Сначала он сходил с ума просто по естественному запаху тела Чонгука, но потом, как и любому зависимому, ему стало мало. Повышая свою извращенскую дозу, он докатился до кражи чужих именно потных вещей, с которыми ему было комфортно лежать в обнимку в минуты уединения, когда расчувствовавшаяся нежная душа самки требовала гнезда. Ну, возможно, иногда не только просто лежать в обнимку. Поставив извивающегося Чимина на ноги, Чон с улыбкой наблюдал за картиной маленького разоблачения. Было приятно видеть смену чужих эмоций от игривого смущения до разразившейся жадности, которые поглотили его парня за считанные секунды. — Не знал, что в нашем доме поселился маленький воришка. — Поддразнивая Чимина, Чонгук силой вытянул футболку из котячьего захвата и поднял её так высоко в воздух, что Паку было не дотянуться даже в прыжке. — А говорил, что не видел её. — Ну Чонгу-у-ук, — хихикая, Чимин всё ещё пытался дотянуться, мелко прыгая с вытянутой вверх рукой, — отдай! В следующее мгновение, гибрид домашней кошки решил использовать все свои навыки лазанья по деревьям в попытке забраться на Чонгука. Повиснув на шее Чона, он всё ещё не дотягивался до своей священной прелести, и это подбивало на крайние меры. — Зачем она тебе? — играючи, Чон опустил руку так, что Чимину было совсем чуть-чуть не достать до неё, на что незамедлительно получил ответ в виде надутых в ненастоящей обиде губ. Свободной рукой Чонгук прижал висящего на шее Пака ближе к себе, подсадив его под попу. — Надо! — поняв, что над ним издеваются, Чимин, не переставая держаться за чужую шею и хихикать, аккуратно уложил одну ладошку на щеку Чонгука и сделал самые милые в мире глазки. — Ну пожалуйста, отдай… — Реснички его затрепетали, а губки вытянулись – такому невозможно было отказать. Он это знал и прекрасно этим пользовался. Чонгук не удержался и оставил лёгкий поцелуй на этих сладких губах, давая понять Чимину, что тот выиграл, и уже было начал опускать футболку, но… Но это же Чонгук. Дав возможность Паку снова вцепиться в ткань, он сделал пару шагов в сторону постели и повалил их маленькую потасовку на неё. Они начали крутиться в шуточной драке, кататься по кровати, меняться местами и бесконечно смеяться. Чонгуку уже давно стала не нужна эта футболка, но он многое бы отдал за то, что происходило между ними сейчас. Чимин отчаянно лупил его, вытягивал ткань, несильно кусался, но самое главное – на его лице расцветала прелестная улыбка, а глазки светились. — Чон Чонгук! Хватит! — лёжа под тяжёлым телом, Чимин прижимал к груди победно отжатую футболку и истерически извивался от щекотки. Его лицо и живот болели от смеха, на глаза выступили слёзы, он покраснел, а на щеках засыхала слюна от попыток отгрызть Чону руки, но в глазах самого Чонгука, он был прекрасен. Прекратив щекотать Чимина, Чон навис над ним, расставив руки по бокам от его трёхцветных пушистых ушек. Со сбитым дыханием, они смотрели друг на друга, порядком вспотевшие и взлохмаченные, но не могли перестать улыбаться. Похоже, поход в зал будет отложен на другой день. Они притянулись друг к другу, казалось, одновременно, нетерпеливо прижавшись разгорячёнными телами. Их губы встретились в жадном поцелуе – сейчас им обоим хотелось, чтобы было ближе,теснее, настойчивее, чтобы поцелуи были чувственнее, а прикосновения – откровеннее. Ресницы на прикрытых глазах Чимина нежно трепетали, пока он с удовольствием отдавался в плен любимых губ. Его небольшие ладони, скользнувшие по чужим сильным плечам, устроились на шее, короткие ноготки царапнули заднюю её часть, а затем зарылись в чёрных волосах на затылке. Чонгук всегда целовал его так, как надо – чтобы губы пухли от прилива крови, а язык таял под умелыми ласками. Тихо, почти сакрально, стон Чимина сорвался прямо в поцелуй, когда бедро Чона по-хозяйски втиснулось и раздвинуло его ноги. Каждое движение Чонгука было отточено под Чимина, выверено так, как тому нравилось больше всего. Чон собственнически положил руку на чужое колено, провёл ей выше, забрался глубоко за кромку шорт и стиснул упругую мякоть бедра. Время шло, а желание всадить в эту нежную кожу клыки и сожрать домашнего котика никуда не уходило. Каждый изгиб Чимина сводил с ума как в первый раз. С трудом оторвавшись от припухших мягких губ, Чонгук двинулся ниже, покрывая поцелуями острую линию челюсти. Слегка шершавый язык широкими мазками собрал солёную горечь чужого пота, от вкуса которой лобок по-животному обжигало новой волной желания. Прикусив нежную шейку, Чон, под чужие нетерпеливые хныканья, принялся стягивать липшую к горячему телу одежду, но это никак не охлаждало – наоборот вид открытой кожи распалял его ещё сильнее. Обнажённый, розовощёкий Чимин выглядел как мечта, и каждый сантиметр его тела хотелось поцеловать, прикусить, пометить и заласкать. Чимин и сам не отставал, охотно выгибаясь навстречу прикосновениям, проходился коготками по чужому загривку и крепкой спине, зажимал бёдрами большое сильное тело над собой и мелко подрагивал от предвкушения. Его ладонь втиснулась между телами и накрыла киску, принявшись размазывать влагу и дразнить маленький комочек клитора, но почти сразу была перехвачена. Крепко держа кисть Чимина, Чон поднял её на уровень лица и, смотря прямо в глаза, принялся слизывать выделения, пройдясь языком между пальчиков и обсосав нежные подушечки. Напоследок поцеловав самый центр ладошки, Чонгук сам спустился к влажному местечку, всегда требовавшему его особого внимания. Не то чтобы он был несдержан в постели, чтоб так резко набрасываться. Чонгук любил любой секс, будь то нежный утренний или грубоватый под алкоголем, долгий чувственный или страстный быстрый – самым главным для него в занятии любовью всегда было лишь наличие Чимина, пока все остальные обстоятельства отходили на второй план. Он бы нежил и ласкал свою кошечку часами, не заботясь о собственном удовольствии, но тот факт, что его детка в тайне таскала его грязные вещи в свой укромный уголок, в своё гнёздышко, пробуждал в Чонгуке что-то звериное, и от этого ему хотелось просто брать свою самочку и забивать узлами до потемнения в глазах, а не затягивать прелюдии. Дикость? Ещё какая. Поэтому Чонгук ненадолго задержался у киски, лишь жадно слизав всю сладость, которая успела скатиться по складочкам жирными каплями. Его любимая нежная дырочка всегда оставалась мягкой и податливой, потому что принимала в себя пальцы и член практически ежедневно, ей не нужна была никакая подготовка, поэтому, поцеловав напоследок чувствительный клитор, Чон быстро выпрямился, принявшись освобождать и себя от одежды. Спустя буквально мгновение, футболка, которую Чимин стащил прошлым вечером, терпко пахнувшая естественным запахом тела его любимого мужчины, уже затыкала Паку рот, приглушив всё хныканье, нетерпеливо издаваемое им. Повернув Чимина на живот и навалившись на него сверху, Чонгук в своей излюбленной манере бесцеремонно заткнул не только чужой рот, но и киску – своим толстым членом в одно слитное движение выбив весь воздух из лёгких. Плотно придавив кису к постели своим немалым весом, Чон просунул руку под шею Чимина. Согнув её в локте, он зажал чужую голову большим твёрдым татуированным бицепсом, зафиксировав на месте, и начал размашисто двигаться, на каждом толчке вбиваясь лобком в порозовевшие от шлепков мягкие ягодицы. С хищной улыбкой он подобрался к уху Чимина, чуть прикусив его выступившими клыками: — Хочешь себе гнёздышко, да? Как хорошая самочка готовишься стать мамой? — от проникновенного голоса и глубоких толчков в киску, Чимин зажмурился, мыча что-то невнятное забитым ртом, и его бёдра начали заметно дрожать. — Это правильно, — Чон ласково поцеловал ушную раковину и опустился на круглое плечико, слегка царапая его зубами, — потому что я набью тебя котятами. Так, что ты будешь нести мне каждый год и вообще забудешь, каково это – ходить без живота, на ближайшие пятнадцать лет. Зажатый со всех сторон, придавленный большим весом и практически обездвиженный, Чимин чувствовал себя как никогда правильно. Больше всего на свете он обожал это ощущение, когда чужая сильная грудь прижимается к его спине, пока его киску долбят без остановки. Он сильно завёлся не только с грязных разговоров, но и от хлюпанья собственной смазки на растянутых складочках, пока её каждым новым толчком взбивал в пену любимый член. Чонгук всегда трахал его так хорошо, что каждый раз на глаза выступала влага, а всё тело прошибало дрожью, которая потом не сходила ещё долгое время. С Чонгуком ему не нужно много времени, чтобы кончить. Придавленный сильным телом и зажатый на месте, он начал кончать лишь от того, как толстый член под углом давил на переднюю стенку, прямо на мочевой, отчего его киска, содрогаясь, выжала из себя не только смазку, но и несколько брызг, пачкающих простыни. Он непроизвольно стиснул член внутри себя и ощутил спиной чужой грудной рык, отдававший крупной вибрацией прямо до самого хвоста. В следующее мгновение, Чимин почувствовал укус на холке и, закатывая глаза, сладко улыбнулся от тёплого чувства наполненности, когда сперма излилась внутрь. Если бы не его генетическая особенность, он бы точно не отказался рожать любимому мужчине котят хоть каждый год. Да, он бы не слезал с этого члена, даже будучи беременным. Выйдя до сцепки, порядком вспотевший Чонгук рухнул на постель совсем рядом и помог вытащить импровизированный кляп изо рта. Превозмогая резкий упадок сил после оргазма, он развернул растаявшего Чимина к себе и притянул в объятия, чтобы чувственно слипнуться потными телами в этой июньской жаре. Ему было жизненно необходимо ловить каждый вздох своей кисы в такие моменты. Закинув ножку на Чонгука, Чимин чувствовал себя самым счастливым, когда увидел, что большие круглые глаза напротив, как и всегда, были наполнены бесконечной преданностью и любовью. Он прильнул губами к чужим, подарив свою любовь и нежность в ответной ласке. Не отстраняясь от поцелуя, Чонгук потянулся рукой куда-то за Чимина и, нащупав многострадальную футболку, подобрал её. Сухим краешком он вытер крупные капли собственной спермы, вытекшие Чимину на бедро из припухшей киски. — Теперь её точно придётся постирать. — Коротко усмехнулся Чон прямо в чужие губы, когда отбросил тряпку куда-то за пределы кровати. Обнимая Чонгука за шею, Чимин ответно захихикал в поцелуй, чувствуя, как его сердце в очередной раз переполняется любовью к этому человеку.