Зоро и его демоны

-И когда ты понял, что тебе такое нравится? – усевшись неподалёку от голого курящего кока и внимательным взором окидывая его вальяжно развалившуюся фигуру, негромко спросил Зоро через полторы недели после своего гона, когда они разморённые и утомлённые после секса не спешили покидать сразу Воронье гнездо, оставаясь в нём на ещё пару ленивых мгновений. Санджи не хотел отвечать. Затягиваясь ещё раз и после смотря на то, как дым, вылетая из его рта, устремляется вверх, кок молчал, чувствуя, как его с интересом рассматривают, и нежился в этом ласкающем его тело взгляде. Маримо не злится, Маримо не гонит и вообще ведёт себя очень даже приятно, позволяя остаться на его территории, даже когда всё завершилось. Ещё раз наполняя лёгкие никотином и надеясь им успокоить боль и заглушить её, Санджи едва слышно приглушённо выдохнул. Ведь даже если бы Зоро захотел выгнать его прямо сейчас, напоминая о том, что они вроде как по его инициативе не хотят открываться перед накама, раз у них нет ничего серьёзного, и это просто взаимовыручка, ведь даже если бы он это упомянул, даже если бы он потребовал покинуть гнездо прямо сейчас, навряд ли бы его указание было выполнено. Снова рассматривая вылетающий дым, кок старался совершенно не шевелить нижней частью тела, чтобы не почувствовать чудовищный огонь внутри. Кажется, теперь его даже обезболивающие не могли спасти. И это естественно, у него же там всё ещё после гона не зажило и не восстановилось, особенно если учитывать, что лечения никакого и не было. Маримо после двух часов скитаний по острову с постоянными заворотами не туда, всё же доставило его к какой-то докторской лавке, после чего было тут же выгнано прочь с просьбой не унижать его достоинство ещё больше. -Шуруй отсюда, Зелень салатная, с меня хватило уже твоего присутствия, - рукой отмахиваясь от Зоро словно от какой букашки, пренебрежительно произнёс кок, слишком хорошо понимая, что от мечника надо избавиться немедленно и наверняка, чтобы он чего лишнего для своего ума точно не услышал и не узнал, - давай же, давай обратно в океан к своим водорослям. Они тебя уже заждались, Маримо, плачут и вопят про то, где же их кретиноголовый папочка. Но Ророноа был непреклонен в своём решении заботиться о своём любовнике до конца, хоть и сам любовник этого нисколько не желал и с беспокойством поглядывал на лекаря, незаметно старающегося дать дёру и нервно поглядывающего на мечника. Санджи нахмурился и тоже присоединился к бедолаге в его деле рассматривания Зоро. В нём же всё было как обычно! Та же извечно хмурая и суровая рожа, тот же пугающий взгляд и та же мощная фигура с тремя мечами под боком. Ничего необычного. Всё очень даже привычно! И недовольствует Маримо также как и всегда, недобро прищуривая глаз и становясь ещё страшнее и кровожаднее на вид, словно вот-вот бросится на кого в атаку, а сейчас же ещё наверняка и феромоны свои повсюду распыляет, раз его против воли гонят, а он не хочет уходить. Так чего такого-то в нём? Чего бояться, это же обыкновенное злящееся и кипятящееся Маримо с бандитской рожей!... Чёрт! -А ну сваливай живо, Мох несчастный, пока я тебя не прибил! – не взирая на разбитость во всё теле и жар, завёлся в секунду Санджи, покрываясь пламенем и ещё больше рискуя остаться из-за этого без врача, - свали, убейся, сделай харакири, только не распугивай своей преступной мордой всех, кого можно, и тех, кто мне нужен! Активно жестикулируя и ругаясь на мечника, как только можно, кок искренне надеялся, что до его травяного мозга дойдёт та простая мысль, что его присутствие здесь всё только усложняет, и он немедленно должен пойти куда-нибудь прочь, не лишая своего накама шанса получить помощь, которой на самом деле оказываться и не должно. Но Зоро по-прежнему оставался глух к его просьбам и, решительно сведя брови, направился за пытающимся удрать врачом, чтобы, словив его за шкирку и пригрозив жестокой расправой, вежливо в своём духе попросить у него помощи. -Помоги ему, иначе убью, - понижая голос до хриплых и пугающе опасных интонаций, сурово попросил Ророноа, размышляя о том, надо ли пояснить причину обращения, ведь Завиток итак был весь в его запахе и то, что его несли на руках, точно должно было указать на повод их прихода робкому врачу-альфе. -К-к-конечно, г-господин, - трясясь от страха и с испугом смотря в единственный глаз мечника, промолвил низкорослый лекарь, которого так и не отпустили на землю, - я зашью его при вас же в лучшем в-виде, г-господин. С-сами сможете убедиться, г-господин, и непременно останетесь д-довольны, г-господин. Зашивать его?! Чтобы потом выяснить, что он омега и сказать об этом Зоро?! Да это и есть тот самый чудовищный сценарий, которого он так боится, и именно он сейчас грозится произойти! Санджи мигом промотал в голове все будущие события, осознавая в насколько загнанном и шатком положении он окажется, если сейчас же не выгонит мечника куда подальше отсюда. -Накама не должны знать о том, что мы спим. Незачем им этим головы забивать, раз между нами только секс по взаимопомощи и больше ничего лишнего, - накидывая на себя самый холодный и отчуждённый вид, жестоко и непримиримо проговорил кок, встречаясь взглядом с нахмурившимся мечником, - я не хочу им своим предпочтения открывать. Я же говорил тебе уже об этом, Маримо-придурок, и поэтому возвращайся на Санни сейчас первым и без меня. Гневно раздувший несколько раз крылья носа, но всё же при этом сдержавший своё несогласие при себе Зоро пошёл прочь от врачебной лавки, пока Санджи, придерживая за шиворот одной рукой переданного ему руки в руки доктора, провожал его взором, ожидая, когда распугивающая всех фигура альфы после гона скроется вдали. Они должны были вернуться на Санни по раздельности, и тем более чем дольше Маримо оставалось с ним, тем больше была вероятность того, что их увидят вместе, а им и без того невероятно повезло до этого добраться досюда незамеченными. Ладно, хоть накама обычно во время гона Зоро не особо с корабля сходят по его давней просьбе. Потому что он как-то сказал, что в свой эструс всех за многие мили чует и начинает неосознанно двигаться по направлению к ним, спеша вернуться на Санни к его обитателям и заставляя их всех, и даже крайне недовольного этим Луффи, временно высиживать на корабле, но всё же не уплывать совсем. А то вдруг их старпом совсем забуйствует, кто его тогда остановит? -А чего тогда, когда ты на Санни ты его ломаешь?! Ты же уже на нём, - негодовала тогда милейшая в своей ярости Нами-сан, наставляя одну шишку Маримо за другой, - если не на Санни, так бежишь к нему, если на нём, то его ломаешь! Определись уже, чего ты хочешь! -Иметь в голове хоть немного мозгов, - устало выдохнув, протянул Санджи, увидев, как Зоро вместо того, чтобы к гавани пойти, снова не туда свернул, - ну совсем как дитё малое. И что у него в голове только творится? Но уже вскоре забывая о мечнике и его плутаниях, кок устремил весь свой интерес к сжавшемуся доктору, смерив его строгим взглядом с пятки до макушек и неимоверно сильно пожелав вновь закурить. Боль, разливающаяся по всему телу и словно усиливающаяся многократно с каждым ударом сердца, практически была нестерпимой, а Маримо ещё по своей глупости никак не хотело уходить, вынуждая и дальше мучиться в этой адской агонии горящего воспалённого организма. -Самые сильные лекарства от боли и что-нибудь против жара, - всё же отпуская несчатливца и нагло направляясь внутрь его дома, подле которого и располагалась его лавка, требовательным голосом произнёс Санджи, молясь о том, чтобы его модифицированное тело заживало хоть чуточку скорее обычных омежьих, и без того обладающих от рождения немалой регенерацией. Видать, альфы часто свои пары рвали и калечили, раз природе пришлось о таких сильных механизмах восстановления думать. -И да, я воспользуюсь твоей ванной, - скорее утверждая, а не спрашивая, добавил кок, уже полностью скрывшись в докторском жилище под недоуменными взорами его владельца, - очень сильно не люблю вонять псиной, видишь ли. С мученическим и отчаянным шипением Санджи шёркался и натирался со всей силы, стремясь вывести из собственной кожи, точно въевшийся в неё запах Зоро. Немилосердно проводя по себе мочалкой, пока рыдающий в страхе врач вынужденно стирал его вещи, кок каждую минуту закидывал внутрь себя и проглатывал очередную пилюлю из принесённого ему множества флакончиков из тёмного стекла. -Чем больше, тем лучше, - сам себе приговаривал Санджи, уже несколько раз взвывший в ванной от боли и прокусивший нижнюю губу в кровь, - тогда быстрее и вернее сработает. Сработает наверняка, и Нами-сан не спросит, почему я вынудил их питаться заранее сделанными заготовками, а сам вернулся с женских кулинарных конкурсов с соседнего острова таким… -Дураком! – резко отодвигая защитную ванную шторку, не выдержал доктор, решивший всё же вспомнить все свои клятвы и утереть слёзы, и теперь пламенным взглядом смотрящий прямо в глаза ошарашенному коку. И пусть он наверняка пират! И пусть приведший его альфа тоже пират! Он врач и должен помогать всем! Даже если ему от страха голову руками закрыть хочется и смотаться куда подальше с криками! Он пациентов не предаст и не бросит, особенно если такие как вот этот вот блондинистый парень его не убьют! Хотя как он вообще кого убьёт в таком состоянии? -Требуется внутренний осмотр! Немедленно! – принимаясь за попытки вытащить несогласного сопротивляющегося больного из ванной, громогласно завопил врач, определивший для себя, что этот молодой человек с его затуманенным и неясным взглядом и горячими кожными покровами помощь от него однозначно получит, - сейчас же в смотровую! Арх!.. Дрожа всем телом и придерживая свой выкинутый ранее кулак при себе, Санджи недоверчиво поглядывал на подозрительного врача, вдруг задумавшего его сейчас куда-то потащить. Он же сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы за себя постоять! Он же сейчас всем практически проиграет. И что будет, если выяснится, что он омега? В цирк уродов и диковинок его сдадут?! Продадут на потеху теньрьюбито ?! Или, будучи альфой, себе попробует оставить?! Кок вздрогнул, боязливо уставившись на поражённого такой реакцией доктора, вновь попытавшегося было потянуться рукой к зажавшемуся в угол парню. -Не смей! – высокими и истеричными интонациями, выкрикнул Санджи, едва осознавая реальность плывущим сознанием, как выяснилось, совершенно не готовым сейчас к таким неприятностям и потрясениям, - не трогай меня! Как же сейчас хотелось к Маримо! Как же хотелось снова к нему под бок и повторно почувствовать себя в безопасности под его защитой и не озвученными вслух обещаниями оберегать! Как же хотелось обратно туда в комнату гостиницы! И пусть между ног будет также адски больно, и пусть голова раскалывается от малейшего движения, но лучше и куда приятнее так, чем вдали от Зоро рядом с любыми незнакомцами! -Я понял, парень, я понял, - делая примирительные жесты руками и неспешно отступая прочь вперёд спиной, утешительно забормотал врач, смотря на то, как запуганно на него смотрят, одновременно сотрясаясь всем телом, - только не нервничай, я же не желал ничего плохого, и силой здесь тебя никто не возьмёт. Можешь мыться, сколько захочешь, а вечером моя жена испечёт нам лучший яблочный пирог. Знаешь, она вообще у меня мастерица в этом деле. Пироги – просто объеденье! И мыс тобой тихо, мирно посидим, ты согреешься под пледом и потом уютно подремлешь в моём кресле. Всё будет хорошо, парень, всё будет замечательно, и тот человек тебя больше не тронет. Слышишь? Тебя больше никто не тронет, а я пока пойду и закончу с твоими вещами, ты же так сильно хотел, чтобы на них не осталось никакого запаха, вот я прямо сейчас этим пойду и займусь, а то я только с твоими штанами пока разобрался. Только больше не пугайся так, не пугайся, парень, тшш-тшш-тшш. И прости за то, что предлагал осмотреть и подлечить тебя при том…человеке. Санджи медленно сползал по стенке, ничуть не слушая обращенных к нему слов и ласковых уговоров с планами на этот вечер. Голова никак не хотела ни о чём думать, и только что пережитый страх занимал её целиком, мешая, как раньше чудовищная боль, соображать о чём-то ещё. -Закончить с вещами? – словно в бреду повторил Санджи, тут же подскакивая на месте и бросаясь вслед за врачом. Там же таблетки! Какой же он идиот, раз захотел сэкономить время и попросил другого этим заняться! -Стой! – напрягая связки, на всей громкости своего голоса закричал кок, тут же бросаясь следом за лекарем на непослушных и ватных ногах. Тело растянулось по полу с громким звуком, которому тут же вторил болезненный и надрывный стон. Внутри всё было разорвано и повреждено, всё ныло и горело, было жутко больно и теперь ещё это падение, сотрясшее каждый участок тела и принёсшее с собой только новые мучения и кошмарные терзания. Санджи хотелось рыдать и биться в истерике. Хотелось, чтобы всё закончилось, и ему уже кто-нибудь помог. Плата за близость с Зоро только всё увеличивалась в своём размере! -Сейчас-сейчас, милый, я помогу тебе, сейчас-сейчас, парень, сейчас всё будет, - подхватывая рвано и часто дышащего обнажённого блондина на руки и всё же неся его в смотровую, доктор гадал, кто же пожаловал к нему на самом деле, и кто пострадал от чужой неконтролируемой похоти. Уже желая пойти к властям острова и сказать, что у него в доме находится парень, которого возможно изнасиловали, врач, ведомый внутренним чутьём и опытом, решил на всякий случай обшарить карманы своего чудного пациента, ведь по их содержимому нередко можно выстроить цельную картину. Вот и сейчас ему вроде как повезло, и из внутреннего кармана пиджака выкатился пузырёк с таблетками без этикетки. -Наркотики или…блокаторы?! Омежьи?! – хорошо зная своё дело, вмиг определил доктор, тут же в ужасе округляя глаза. А тот парень в ванной их кому-то купил? Или же он сам… Но додумать врачу не дал громкий и полный боли стон, тут же заставивший его броситься на помощь и в итоге повторно воевать за право осмотра. -Сделаешь что, и я тебя убью, - горя зверским хладнокровием во взгляде, угрожающе проговорил кок, пока напротив него только неодобрительно качали головой, смотря самыми сочувствующими и сострадательными глазами, заполненными беспокойством, - мне нужны только лекарства, и я сразу же уйду…и ещё самые сильные заживляющие мази. Джерма его хорошо научила, что он неправильный. Мир отчётливо показал, что не все такие добрые как его накама или коки с Барати, готовые принимать его любым, только бы он сам нашёл в себе силы для этого. И потому доверять каждому встречному гиблое и чересчур уж рискованное дело. Поэтому сейчас же воспользоваться всем и поскорее бежать отсюда. -Тащи сюда всё необходимое, и я ухожу, - с ненавистью уставившись на сердечно жалеющего его доктора и превозмогая желания упасть в обморок, решительно произнёс кок, уповая на то, что для него всё обойдётся, - и никто меня не насиловал! Всё было по согласию! -Тут налево! – уверенно кричала одна часть демонов, подсказывая Ророноа дорогу. -А лучше направо! – противоположно ей утверждала вторая половина, со всем старанием участвуя в дезориентации злящегося Зоро, у которого уже дёргался глаз от их советов. -А ещё лучше назад и прямо к Санджи! – тут же нашлось общее гениальное решение извечной дорожной проблемы. -К Санджи! К Санджи! К Санджи! – сразу было поддержано всем дьявольским по уши влюблённым скопом, всегда вкладывающим неимоверное количество сил в запутывание и без того не разбирающегося на местности Зоро. -Умолкли все! Мы сейчас возвращаемся на корабль! И поэтому ищите его! – посреди улицы, распугивая прочих людей, взорвался Ророноа, намотавший уже пятнадцать кругов по одним и тем же улицам, - вы же это даже в гон можете сделать! -Если там наша радость! – тут же обижено заныли голоса, нередко во время эструса побуждающие мечника покинуть выбранное им для гона место и отправиться обратно, словно по хлебным крошкам по накама находя дорогу к Санни и коку. -Вскоре она там и будет! – огрызнулся Зоро, решая самостоятельно возвращаться на корабль, пока бесы истошно голосили о том, что следует вернуться за Санджи. -Он же совсем-совсем плохой, и ты знаешь это и сам, Зоро, но ты всё равно его оставил, - недобрые вещи шептали дьяволы, поселяя неясный страх в самое нутро мечника. -Оставил! Оставил! Оставил! – тут же подвыл многоголосый хор. -А он слабый, беспомощный и весь в огне, - продолжалась пускающая мурашки по хребту песнь. -А голодных до денег всегда тьма, а по Санджи и запаху на нём хорошо ясно, что с ним произошло, - леденящими душу интонациями выли демоны, надеясь переубедить Ророноа в его намерении вернуться на корабль. -Ясно! Ясно! Ясно! Отчетливо и хорошо ясно! И тот докторишка наверняка захочет урвать свой куш в этой жизни! Или даже воспользоваться сам! – гиенами лаяли бесы, вынуждая мечника привычно морщится от их шума. -Захочет! Захочет! Захочет, а наше счастье ничего не сможет сделать, - уже едва ли не празднуя свою победу, заканчивали свои уговоры дьяволы, заметив, что Ророноа остановился и прекратил идти в неизвестность, - верно, Зоро , верно, а теперь… Стой, Зоро, куда ты пошагал?! Нам надо к Санджи! К Санджи, а не в лес! Сейчас же направо! Нет, налево! Зоро, немедленно кругом и к Санджи! Ты идёшь невесть куда! Поражаясь тому, что его демонам достался и его топографический недуг, Ророноа уверено направлялся вперёд, окончательно определив для себя свою цель, пока в его памяти всплывали жалкие обрывки воспоминаний, состоящие лишь из прошедших ощущений. Ему ещё никогда не было так хорошо во время гона, ему до этого вообще хорошо в эструс не было. Всегда с нестерпимым жаром, всегда мучимый неподконтрольным желанием, он сгорал за несколько дней, находясь словно в бреду и целиком теряя ощущение реальности. Хотелось секса, хотелось кончить, хотелось вбиваться в чужое тело и клеймить его. Инстинкты выли, природа полоумно вопила, и всё существо требовало только одного. Повязать омегу и заставить его понести. Безумство сводило с ума, пространство вокруг не воспринималось, а собственные конечности будто принадлежали кому-то другому, пока в глотке пересыхало, а из груди рвались досадные хрипы и стоны. Хотелось Санджи под собой! Хотелось только его! Пометить, повязать, наполнить семенем и обрюхатить! Альфа требовал этого, альфа лихорадил ум и сжимал мозг раскалёнными щипцами, приказывая немедленно отправиться к выбранной паре и не думать больше ни о чём другом. Рыча от боли, мечась по очередному временному пристанищу и бросаясь на его стены или даже разламывая их, Зоро не понимал и не осознавал ничего, желая только, чтобы огонь, прожигающий его изнутри, потух. Тело просило кончить, тело умоляло о близости, ниже пояса всё болезненно напрягалось и ныло, нисколько не соглашаясь утихать после самостоятельной дрочки. Семя проливалось в пустую, узел не образовывался, омега не оплодотворялся, природа оставалась голодна и не удовлетворена, вынуждая и дальше страдать, лишь мечтая о прекращении всего, пока со лба градом катился пот, заставляя всю одежду плотно прилипать к телу. Всегда тяжело, всегда мучительно больно и противно. Гон никогда не был чем-то хорошим и грозил только потерей в весе и снижением физических показателей после окончания нескольких сумасшедших дней. Всегда было так…до этого раза. Он сжимал в своих руках чужое бьющееся и извивающееся тело, ожесточенно вбиваясь в него и чувствуя, как всё внутри него ликует и восторженно поёт. Омега наконец-то был найден! Омега наконец-то принимал его и не мог уйти! Наполнить его! Наполнить семенем и запереть сперму узлом! Спустить узел и повторно его нарастить! Оплодотворить тело под собой и поместить в него новую жизнь! Разум был туманен и расплывчат, но даже в этой пелене неясности можно было понять, что тело перестало отбиваться, перестало громко кричать и само потянулось к нему. Санджи! Это же Завитушку он пытался заставить понести! Санджи обнимал его, Санджи прижимался к нему своим телом, Санджи обвивал и захватывал его ногами. Это всё был он, и он был повсюду! Ладонями шаря по его коже, ощущая его присутствие и его тепло рядом с собой, хотелось орать и выть от радости, в кольце рук крепко зажимая трепещущее живое тело. Дикая животная похоть и инстинкты размножения находили свой выход и бурным потом обрушивались на Санджи, решившего всё же принять их. Внутри всё довольно урчало и постанывало, пока подле него, больше не предпринимая подозрительных попыток куда-то уйти, лежал его проведший с ним гон омега. Разум настойчиво сливал всё воедино, упорно не желая проясняться, как и отличать бету-коку от омеги, способного зачать с ним и выносить его потомство. Но какая до этого была разница, если было так хорошо? Так блаженно, так истомно, так божественно! Ласкать и облизывать, прикасаться и холить в объятиях, зацеловывать и нежить, вечность не отпуская от себя это тело, к которому так и тянуло, так и манило, сводя с ума и вынуждая дотрагиваться до омеги вновь и вновь, лишь бы снова почувствовать это наслаждение, которое захлёбывало и утягивало с собой. Не контролируя себя и взвывая от чувств в груди и защемившем сердце, сжать чуть взвизгнувшее тело со всей силы, утыкаясь в него лицом и всё усиливая хватку. Это его омега! Это его Санджи! Это всё его! Его! А раз с меткой сейчас не вышло, то они поставят её после, после, но уже очень вскоре, стоит сейчас чуть прийти в себя, и они немедленно этим займутся, чтобы к беременному омеге никто не смел подойти. Сейчас клыки должны будут впиться и закрепить своё единственное право на распоряжение этим бесценным существом. Довольно и счастливо улыбаясь от вида спящего кока и совершенно не помня из-за этого о том, с каким требованием природа отпустила его из своего плена, о котором оставила лишь блаженные ощущения в памяти, Зоро уже вскоре окончательно отошёл от её планов, бросившись тащить блондина к врачу и ныне придя его от него забирать. -Скажем, что встретились случайно, и ты помог мне вернуться на корабль, - смотря на растерявшегося кока, отбивающегося от врача и пытающегося покинуть его дом, едва сдерживая оскал одержимого охотника, предложил пришедший обратно Ророноа, замечая, что блондин уже в какие-то другие тряпки переоделся и вроде бы был готов отправиться обратно, - потому что я не смогу пойти на Санни в одиночестве. -Без тебя, - уже самому себе прошептал в голове Зоро под одобрительный скулёж демонов, пока поспешно уводящий его прочь Санджи яростно рассказывал ему, что доктор не желает его отпускать, потому что тоже считает, что его альфа взял в гон насильно, и теперь во враче загорелась сильнейшая жажда справедливости. -Живо уходим отсюда, Газон, пока тебя никому не сдали, - тупо и глухо ощущая боль от перепитых таблеток и пилюль обезболивающего, на бегу кричал кок, за руку таща ничуть не сопротивляющегося этому улыбающегося мечника и уже вскоре оставляя опешившего врача позади, - и не волнуйся, Маримо, меня успели хорошо подлечить внутри. -Но я же только настаивал на внутреннем осмотре, я же нисколько не хотел никого сдавать, раз мне сказали, что всё было добровольно, - неуверенно и поражённо произнёс доктор, смотря на тучу пыли, взвившуюся от удравшей от него парочки, - и я только ещё хотел предупредить альфу о том, что с этим делом надо быть аккуратнее и воздерживаться минимум месяц. Разве партнёр не должен об этом знать? -Ну, так что, кок? - так и не дождавшись ответа, напомнил про себя мечник, неспешно осматривая Воронье гнездо, в котором самым ранним утром ещё в полутьме состоялся их первый после гона секс и снова по инициативе Санджи, просто пришедшего к нему на его смену и начавшему раздеваться напротив. -Пока накама не проснулись, - лишь кратко бросил блондин, не ведая, что в сознании усмехнувшегося мечника сейчас патокой разливалось его имя демоническими голосами. -Не знаю, случайно вышло, ненароком переспали, а мне понравилось. Мне лет семнадцать было, и я не знал достаточно хорошо, что такое альфа в гон, и почему к ним не приближаться советуют, особенно таким слаботелым внешне как я. Зефф в этом плане как фарфорового мальчика меня на Барати растил… А потом я всё же узнал, и таких советов больше не слушал... Ещё хотел, - безучастно смотря в потолок, всё же отозвался Санджи, окончательно решая для себя, что в чём-то тот доктор был прав, - иди первым душ. Ты и без того воняешь, а теперь ещё противнее стал. Вали обмываться, псина, пока накама не начали вставать… И не злись, что я не позволил тебе меня там осмотреть. Это было бы слишком уж унизительно. Врач был точно прав, и он точно не ошибался в одном. От любых проникающих контактов следовало воздерживаться. Крайне, категорически воздерживаться! Но как это сделать, если Зоро снился всю ночь, и повсюду на кровати искалось тепло его тела, а в сонном уме царствовало лишь стремление вновь ощутить себя с ним?! Вот и пришлось ещё под утренними звёздами задолго до малиновой зари нестись в гнездо, где сейчас со всей силы зубы впивались в руку, лишь бы не завопить. Это было чертовки больно! Ни черта там внутри ничуть не зажило! Ладно хоть Маримо убралось прочь без пререканий, и теперь не видело, к чему привели его попытки подняться на ноги. Близость с Зоро туманила, поцелуи с ним опьяняли, а в особенности вместе с действием самых мощных обезболивающих, через которые всё жжение и острая боль всё равно стали пробиваться сейчас! Там внутри всё словно воспалённое и загноившееся было! Словно там всё покраснело и разбухло, крича и взрываясь вспышками жутких уколов, стоило прикоснуться к надорванным стеночкам кишечника. Но тяжёлые стоны через сжатые губы в процессе и сомкнутые до побеления пальцы за шеей Маримо списывались потом на невозможность быть громким и выражать чувства. К тому же Зоро заглушал любую боль, позволяя периодами искренне и полноценно наслаждаться вожделенным процессом с полоумной самоотдачей ему. Зоро скрашивал боль, но теперь, когда он молча удалился из гнезда, весь ад поспешил накинуться и разгореться внутри, напоминая о том, что омежья регенерация на подавителях не так уж и хорошо может работать. Гормонов нужных нет, и чудодейственная смазка так и не течёт! -Давай, мой хороший, давай, мой замечательный, ты справишься, ты сможешь, – пытаясь заставить себя отправиться за одеждой на лавке, сам себя нежно и ласково уговаривал нервным шепотом Санджи, выпустив покусанную руку изо рта. Нами-сан недоверчиво смотрела на него, Нами-сан морщила своё прелестное личико, слушая о том, как он, спасая нескольких очаровательных девушек, случайно пострадал, а затем, к ещё пущему своему огорчению, вернувшись обратно на остров к своей команде, наткнулся на заблудившееся Маримо после гона. У Нами-сан остались сомнения, Нами-сан итак его подозревает, но он же не сможет сказать ей, что ради минут с Зоро, он готов пожертвовать целостностью своих рук, которые, по легенде для Маримо, до этого никто не кусал, потому что от остальных, в отличие от него самого, подушка вполне надёжно спасала. Лжи было много, но боли было ещё куда как больше. И сейчас она снова концентрировалось в одном месте, из которого потом разносилась по всему телу, чтобы через мгновение вновь собраться на кишечной стенке. -Главное, что на этот раз не было крови, главное, что смазки использовали очень много, и кровь не потекла, она всё же осталась внутри… в этих воспалённых опухлостях! - нагим на четвереньках добираясь до своих вещей, лихорадочно бормотал себе кок, едва двигая бёдрами и переставляя ноги по полу. Но ведь за удовольствие надо платить, и он ведь согласен отдать за это всё! Жалким омегам всё равно не достичь Олл Блю, так почему они хотя бы не могут со счастьем погибнуть в процессе? -Вот так хорошо, аккуратно, медленно, умничка, продолжай, Санджи, продолжай, только продолжай, - заглатывая внутрь ещё таблетки и с трудом, с надрывными скулежами и выдохами натягивая на себя бельё и штаны, бубнил себе кок, решая, что этим с Зоро можно заниматься только в душе, потому что в следующий раз кровь точно пойдёт, и Маримо ни за что не должно будет её заметить. Всё равно у них больше не будет совместных лежаний после секса, потому что Зоро надо упорно гнать прочь, чтобы он, ненароком не задев и не двинув его бедро, не заставил сморщиться от боли, настигающей сразу же после окончания близости. Ладно, ещё сумасшедший омега внутри так этому делу радовался, что возбуждался, несмотря ни на что и, кажется, даже становясь злейшим мазохистом. Потому что теперь сильная и адская боль ассоциировалась только с блаженством и удовольствием, она приравнивались к Зоро, и вынуждала начинать завесить от неё. Ведь если она гремит и кричит, значит, Зоро сейчас был рядом и давал то, чего так ненормально хотелось, пусть даже всё внутри превращается в надорванные лоскуты. Это его плата за успокоение влюблённого сердца, души и омежьей природы. -Давай, ещё раз, Маримо, - проигрывая своему помешательству и заходя к мечнику в ванную, с хрипотцой возбуждения проговорил кок, предвкушающе чувствуя, как внутри всё истерило от боли, а значит, сейчас Зоро снова будет с ним. В душе смывается смазка, в душе вода немилосердно заливается то в рот, то в глаза, то в уши. В воде заниматься сексом вообще неприятно, и даже в наполненной ванной ощущения лучше не становятся, и всё происходит словно на сухую. Но зато поглощённый только им Зоро нисколько не замечает кровавых разводов, а если ещё уговорить его выключить свет, то об этом можно даже не беспокоиться. Вода смоет и унесёт с собой все тайны, позволив предаться сладкой одержимости не один раз, тем более если Маримо не будет лезть внутрь него своими пальцами и не поймёт, что там внутри происходит. -Не надо, я всегда иду готовым, - уже привычно пробираясь к мечнику после вечерней тренировки в ванную и отказываясь от подготовки, счастливо промурлыкал Санджи, решивший делать всё самостоятельно, чтобы так странно глядящее на него Маримо ещё немного оставалось в неведение и не задавало ненужных вопросов. Вода утаит секреты от Зоро и всех остальных, омежья сущность и книги подскажут, что делать, а парочка захваченных от островного врача, а также дополнительно стащенных у Чоппера мазей помогут воспалённым трещинам, расположенным близко к входу, неплохо подживляя их, несмотря на частые проникновения, ставшие ежедневными и не по одному разу. Но то, что было глубже, то, что было раскурочено и повреждено в гон, оставалось заживать само и жестоко постоянно тревожилось, вынуждая в итоге вместе с никак не проходящими до конца трещинами совершать чуть меньше действий, чуть реже активничать. -А тебе не кажется, что Санджи в последнее время какой-то странный? Супер вялый что ли какой-то? – не зная, как по-другому описать наступившую нерасторопность и медлительность в движениях их кока, и искренне за него волнуясь, обратился к нахмуренной и задумчивой Нами Фрэнки, неловко почёсывая свою голубую шевелюру, пока рядом непонимающе ковырялся в носу Луффи, - может нам его к Чопперу отвести, раз он сам не идёт? Мы это быстро сделаем, раз – на руки подхватили, и два – принесли. Или его мнение всё же стоит хотя бы условно спросить? -Они определённо волнуются за тебя, перетраханный эро-кок, - заметив, какие взгляды бросают на скрывшегося на камбузе блондина, и отправившись на кухню вслед за ним, чуть насмешливо произнёс Зоро, после этого тут же утратив любые признаки весёлости, - нам стоит на время прекратить всё это… И вообще не стоило так спешить начинать всё это. -Да! Да! Да! Хоть солнце и говорит, что оно от удовлетворения такое раскисшее, нас это не устраивает! – завыл один из множества демонюг, с кривой несуществующей мордой встретивших слова Санджи о том, что он от частого секса такой успокоенный и вальяжно-ленивый стал. -Он даже дозорных прекратил замечать! – тут же выкрикнул ещё один встревоженный бес. -Он чуть ли не сам на их клинки налетел! – продолжил его мысль другой, - если бы мы не подоспели, его бы проткнули! Проткнули! Проткнули! Зоро, наш свет бы ранили эти отбросы! -Ранили! Ранили! Ранили эти слизняки! А мы говорили – надо в комнате запирать, чтобы успокоился и себя не калечил! – загалдело многоголосье, вынуждая мечника снова напряжённо и гневно сводить брови, пока на него шокировано и крайне удивлённо смотрел Санджи. Как это прекратить? Он что теперь без Зоро должен будет жить? Маримо же только его к себе подпускать стало, только познакомило с тем, как сладко может быть в этой жизни, а теперь хочет вот так вот всё прервать? Он не согласен! -Я против, Кочан, спать с тобой невероятно удобно, и куда как проще чем с другими, - едва подавляя судорожную дрожь внутри, чуть натужено ответил Санджи, проклиная тот миг, когда в его мозгу замкнулась цепочка из двух звеньев. Из Зоро и боли. И эта же рефлекторная дуга заставила его задуматься о том, что будет, если получить ещё больше болит? Вот прямо от этого меча дозорного. Тогда же должно быть больше Зоро? Мутящийся от беспрерывной боли и нервных скачков разум нисколько не хотел рационально мыслить и разводить никак не связанные мечи с пушками дозорных и Зоро, сливая их воедино и так подло подставляя его. -На битвах больше таким разморённым не буду, не переживай, Маримо, твой накама для снятия напряжения так легко не помрёт, - постаравшись всё же обрести над своим голосом и собой контроль, уже более легко и непринуждённо выдал Санджи, с ужасом замечая, что Зоро снова чудовищно корчится и кривится при взгляде на него. – Ведь такой…такой извращенец как я не стал тебе вконец противен, Маримо? Дверь хлопнула, оставив его без ответа и вынудив обессиленно и убито сползти на пол, чтобы после через неизвестное время стремительно с него подпрыгнуть, стоило зайти на камбуз недовольно сводящему брови Джимбею и такому же насупленному Усоппу, которых возглавлял Чоппер, явно уверенный в том, что без боя ему не дадутся. -Остыньте, парни, я отсутствовал до этого пару дней, и теперь всё ещё их компенсирую, не отходя от плиты и вставая раньше привычного, чтобы начать готовить, - подбрасывая нож в руке и ловко его ловя, закидывая в рот спасительную от нервов сигарету и тут же с не меньшей виртуозностью её поджигая, произнёс беспечный и весёлый кок, растянув на лице непринуждённую и привлекательную улыбку, - разве недосып это повод для беспокойства, великий и лучший в мире самый хороший доктор Чоппер?