Зоро и его демоны

-А почему вы с Зоро в последнее время так тихо дрались? – повиснув на коке, в полуденном спокойствии вышедшем на палубу, чтобы закурить, спросил Луффи, вытягиваясь шеей и устанавливая чрезмерно близкий зрительный контакт в пару сантиметров, - слышно вас не было, но ты был весь в запахе Зоро. Санджи резко выдохнул весь крепкий дым прямо в лицо слишком уж интересующемуся капитану, тут же заставив его с громким шлепком втянуть шею обратно и обиженно завыть, жалуясь на то, что его пытаются убить ядовитым газом, который сейчас снова через сигарету втягивался в лёгкие кока, напряжённо сводящего брови. Откуда мог остаться запах? Они же это всегда в ванной делали, и он потом оставался там последним, отмывая себя до скрипа. Так как он мог сохраняться? -Мы сейчас не дерёмся с этим Мхом, потому что я не хочу заразиться его тупостью через его споры, - подходя к краю борта и выбрасывая сигарету, дал свой ответ Санджи, продолжая таскать на себе неугомонного капитана, очевидно, нашедшего в нём новое развлечение и ездовую лошадь. – Но Маримо всё равно их сыпет повсюду, вот я ими и воняю. -У меня нюх очень острый. Особенно на своих накама, - никак не успокаивался Луффи, вынуждая кока вместе с ним приземлиться на палубу и опереться спиной на борт, пока резинка крутилась на нём как хотела, – о, так ты решил отдохнуть! Санджи, ты устал? Ты в последние дни какой-то унылый и не такой как всегда. Ты даже вроде бы схуднул ещё больше, чем после твоих кулинарных боёв. Это отсутствие громких драк с Зоро на тебя так действует? Может вам двоим стоит мяса поесть, чтобы успокоиться и прийти в себя? Не слушая о том, что они с Маримо могут съесть вообще все мясные запасы, Санджи утомлённо прикрыл глаза, навалив голову на доски. Последние дни в самом деле давались ему особенно тяжело. Хоть Чоппер и был вынужден отступить тогда с камбуза, всё же при этом бросив напоследок какой-то крайне задумчивый и подозрительный взгляд, сказав, что месяц практически истёк. Главная проблема была не в этом. Его оставило Маримо. Оставило и больше не подпускало к себе, лишая возможности получить то безумное удовольствие, смешанное с чудовищной болью, которая теперь не сдабривалась близостью с ним, вынуждая прочувствовать её в полной дьявольской мере. Он не хотел есть. Он не мог есть. Еда, проходя по пищеварительному тракту, неимоверно его раздражала и заставляла потом корчиться и болезненно кривиться в туалете, принуждая в итоге посадить себя едва ли не целиком только на жидкую диету. Чоппер его точно убьёт и задушит прямо своими лапками, если узнает об этом. Но если до этого с этим ещё можно было мириться и зачастую даже не замечать дикой рези внутри, чувствуя от неё наслаждение и устойчиво соотнося её с Маримо, то теперь боль приходила одна и не вознаграждалась потом объятиями и поцелуями с Зоро. Хотя в мозге и возникала полоумная мысль, что боли, от которой сейчас упорно не хотелось лечиться до конца, просто должно быть больше, и тогда такой желанный приз за неё всё же будет получен… -Сиди тихо, - рукой прижимая к себе и утихомиривая вертящегося на его ногах Луффи, сонно протянул Санджи, начав после размеренно и неспешно поглаживать его словно кота, - и не вошкайся. Не открывая глаз и удовлетворённо улыбаясь, оттого что капитан его всё же послушал и перестал вертеться, доставляя этим дискомфорт, Санджи неторопливо ласкал приютившегося под его рукой мугивару, на время не думая больше ни о ком кроме него и слушая его довольные звуки. Луффи был на удивлении кротким и покладистым, что бывает в очень редкие минуты его удивительно спокойного и безмятежного состояния, когда он вот так вот просто приходил за необходимой ему дозой нежности и любви, а может, и просто понимал, что она нужна кому-то из его накама и позволял получить её. Тихо и умиротворённо в баюкающей гармонии капитан мугивар завалился на колени своего кока, пока его лицо и шею мягко и неторопливо оглаживали, иногда забираясь пальцами в чёрные всклоченные волосы и почёсывая их. Луффи блаженствовал, довольно щурясь и ленясь даже тянуть губы в улыбку. Вся команда была на корабле, и никому не угрожала опасность, позволяя находиться в сонной дневной беспечности и размеренности, пока его самого при этом даже гладили и усыпляли этими плавными и неспешными движениями. Его кок, его Санджи осторожно копался своими длинными и ловкими пальцами в его волосах, распутывая их и бережно расчёсывая, и при этом даже так сдержанно улыбался тихим счастье и спокойствием, полным безмятежности и расслабленности, что казалось, что он наконец-то в порядке, и теперь все накама пребывают в благополучии. Все его бесценные Ван Писы. Чего же ещё можно желать в такой упоенный миг ленивого ничегонеделания и томного благоденствия? Когда всё было словно в сладком небытие и полуденной неге райского сонного покоя. Когда хочется всех сжимать и обминать, когда хочется выражать свои огромные чувства, которые нельзя передать словами, потому что для них нет достаточно подходящих фраз, способных описать то, когда на душе и в теле так хорошо, легко и блаженно, что хочется, чтобы со всеми всегда было именно так. Чего ж ещё хотеть? Конечно же, напрямую поделиться этим томлением и вызвавшим его Санджи со всеми, тем более когда руки, так и чешутся заключить кого-нибудь в объятия и полусонно помять в приступе обожания, чтобы потом вместе валяться на коленях Санджи, только бы он не прекращал своих магических движений руками, счастливо и успокоено при этом улыбаясь, что явно осознавалось даже через закрытые веки. И раз его Санджи сейчас такой добрый и мирный, то против его Зоро, случайно проходящего по палубе и зевающего во весь рот, он точно ничего против иметь не будет, особенно когда все внутри единогласно высказались за эту идею. Ророноа резко округлил глаз, стоило руке капитана, что-то сонно мямлящего на ногах кока, ухватиться за него и резко начать сокращаться, утягивая ошарашенного мечника за собой. Мало чего понимая и искренне ненавидя такой способ передвижения, Зоро тут же полетел навстречу с Луффи, Санджи и очень твёрдым бортом корабля, успевая при этом отметить весь шок на лице блондина. У Бровастика был крайне изумлённый и до неприличия удивлённый взгляд. Наверное, как и у него самого. По крайней мере, до тех пор пока его лоб не встретился с досками Адамового дерева, в которое посильнее вжался и затылок кока. -Луффи! Чёртова резина! – заорали двое, с праведной и чистосердечной яростью уставляясь на счастливо прикрывшего глаза капитана, уже пускающего свои руки скользкими и изворотливыми ужами с конкретными намереньями. Кок желал закурить. Сигареты уже давно стали не только дополнительными мерами маскировки своей природы, но и лучшим способом снять нервной напряжение, которого в нём сейчас было хоть отбавляй, потому что на нём вальяжно и нагло, совершенно бессовестно и нахально с противоположной от капитана стороны развалилось сухопутное Маримо, ничуть не желающее уходить и пристроившееся на его бедре, как на своей подушке. А где же изначальное сопротивление и злость на Луффи с желанием его придушить, пока его против воли укладывали и рядом примощали? И почему это Водоросль вначале встала и собралась было уходить, а потом просто обошла его вытянутые ноги и с другой стороны от Луффи примостилась, раскинув свои лапы в разные стороны под довольное хихиканье капитана, который словно и знал, что так и будет? Они его нервы на прочность проверять что ли задумали?! И это после всего игнорирования?! Санджи чуть вздрогнул, неуверенно поглядев на две головы, расположившиеся на его бедрах. На всклоченное гнездо капитана и зелёную траву мечника, которую ему сейчас так доверчиво и безропотно подставляли. Удар от влетевшего в него Маримо был ощутимым, внутри всё словно содрогнулось и проткнулось тысячью игол, вынуждая протяжно зашипеть и закусить губы. К тому же сидеть на жёсткой палубе было неприятно и больно, а на камбузе всё ещё оставались недоделанные дела. Но разве можно было прервать эту минуту? Минуту, когда рука сомнительно и боязливо зависла над коротким ёжиком волос, в потом, всё же решившись, опустилась на него, тут же получив в ответ блаженное мычание и согласный, подтверждающий смех капитана. Прерывая дыхание, внимательно и настороженно вглядываясь в закрытые глаза, поражённый кок снова начинал свои старые действия, быстрыми пальцами перебирая пряди и играясь ими в руках. Он мог дотрагиваться до Зоро. Он вновь мог быть рядом с ним! А ведь ещё до этого Луффи сказал, что он всегда был в его запахе, несмотря на весь тщательно принимаемый душ. Он ходил, укутанный запахом Маримо, ходил в нём как в одеяле, всюду его с собой принося и беспрестанно вдыхая его, хоть и не осознавая этого! В душе запели соловьи, пока в сердце распускались цветы, вместе с тихой улыбкой расцветая на лице и являя себя в розовом румянце радостного понимания и детского восторга. Феромоны Маримо не вымывались из его кожи до конца и не выстирывались из одежды, позволяя каждую секунду хоть таким жалким способом, но всё же находиться с ним. Пусть даже и так глупо и незаметно для других, кроме капитана, но он был как будто парой Зоро, пока они не прекратили это всё. Но у всё же него это всё было! -Видишь какой у нас сон-час, милая Робин-чан? – уже сам напоминая весенний и прекрасный, но краткоживущий цветок, чуть выше поднимая уголки губ и поселяя на глубине глаз вселенское кроткое спокойствие и осознание быстротечности счастливых минут, мягко и добродушно чуть смеясь при этом, спросил Санджи, увидев недалеко от себя руку Робин с отрощенным на ней глазом, который разлетелся по воздуху нежнейшего цвета лепестками, посмотрев на троицу ещё несколько секунд. -Пусть Робин тоже идёт сюда и присоединяется к нам… Хотя у тебя же всего две руки, Санджи, и они уже заняты, - сквозь негу дремоты и сонливого безделья подал свой голос Луффи, так и не открывая глаз, и после добавил, чуть ли не заурчав, - скажи же, Зоро, было бы здорово, если у Санджи было рук как у Робин?.. Зоро? Пальцы кока замерли под негромкое хихиканье капитана, но всё же, чуть помедлив, продолжили свои движения, пока Ророноа продолжал размеренно и нечасто дышать как во сне, что словно и придало Санджи уверенности вновь дотрагиваться до него. Спокойно поднимающаяся и опускающаяся грудь будто и в самом деле указывала на то, что он спит, но сон был чуток и обострён, о чём доподлинно знали все, и знал Бровастик, возобновивший свои поглаживания и неспешные игры с короткими прядями. Уходя в себя и утопая в своих размышлениях, Зоро слушал, как демоны ласкали кока словами, словно тёплыми волнами нектара обмывали всё его тело, беспрестанно лелея и восхваляя его имя, всё его существо и всю его жизнь. -Наш мир нас не прогнал, он нам позволил остаться подле себя, - беспрестанным шумом, словно мягким морскими ветром щекотали разум Зоро дьяволы, своими голосами впервые напоминая ангелов и пресвятых и благочестивых херувимов. -Счастье и радость нашего существования, светлое чудо и наше единственное желание, наш Санджи милосердно разрешает быть с ним и лежать на его дорогом теле, открывая райскую дорогу в обетованные земли вечного блаженства и истинного наслаждения, - шелестели бесы симфонией складных и единотонных звуков, становясь тёплым и ласковым песком готовым принять на себя блондина в его сладком сне и закутать его легчайшим и невесомейшим одеялом, создав для него лучшую колыбель и спокойнейшую опочивальню, чтобы только их солнце нежно и нетревожимо спало под их бдительной защитой и охраной. -Наш Санджи, наша благодать, наш единственный, - пели демонические хоры, звуча то звонкими и высокими переливами, то приглушёнными упоенными интонациями, - счастливейший день, когда он родился. Дьяволы создавали свою колыбельную, свои хвалебные псалмы коку, пока размышляющий под их славословия Зоро снова желал свести хмуро брови и наморщить лоб. Ни пальцы Санджи, ни воспевающие его демоны не могли до конца создать то благостное и покойное состояние в его разуме, в котором он бы перестал думать о тех чудовищных вещах, которые он совершил. Он брал ещё не зажившего Санджи. Он не мог ему отказать! Стоило Завитку лишь появиться перед ним, стоило лишь начать оголять себя, как сознание мутилось и плыло, а горячее тело Бровастика, его кожа под ладонями совсем вынуждали потерять себя. От Санджи вело и к нему дьявольски манило, и противостоять ему никак не получалось, и они из раза в раз занимались этим под приглушённые стоны, лишь бы их кто не услышал. Пьяно и безумно улыбаясь, Завитушка плавилась сознанием и разумом в процессе, она хотела большего и сама насаживалась, словно сходя с ума от чужой плоти и будто желая только такого секса в этой жизни. Болезненного, грубого и на грани дозволенного, никак не соглашаясь на излишние нежности и прелюдии. И всякий раз неудовлетворённый и голодный взгляд Завитка перед началом сменялся на сытый и полоумно счастливый во время секса, особенно стоило кончить в него, так и не надев защиты. Санджи точно получал удовольствие от соитий с альфами и точно не врал, когда говорил, что любит с ними в гон, раз его так привлекает вся эта жестокость и так сильно распирающие его изнутри размеры. И что ему с такой вот озабоченной Завитушкой делать? На цепь садить и запирать, чтобы по другим не бегала, раз удовлетворять её не получается до конца? Как же Бровастик вообще до этого выживал и как часто такое проворачивал, если ему всегда этого мало и недостаточно, если он этим круглосуточно, несмотря на повреждения в теле, согласен заниматься? Он итак после гона чахнуть стал, а стоило всё прервать, так совершенно поник, будто у него зависимость от такого секса была. А как эту зависимость удовлетворять, если Завитка уже жалко становится, и от него бегать начинаешь, лишь бы не сдаться и не проиграть его просьбам? К другим его отправлять? Чтобы о нём снова не заботились и компаниями с ним развлекались? Зато Завихрень точно насытится и целиком оттраханной на Санни вернётся, улыбаясь во все зубы. Но вот только не хочется никуда Санджи отпускать навстречу такому отношению, даже если оно ему нравится, да и вообще не хочется, чтобы к нему кто другой прикасался. Руки хочется пообрубать всем, кто к Завитку потянется, потому что он уже занят. Он его! Он - Ророноа Зоро собственность и удовлетворение его альфьей жадности, и его природной и хищной алчности!.. Вот только согласится ли сам Санджи на такое? И пусть уже эти скоты перестанут орать о том, что спрашивать их счастье необязательно! -Накама должны помогать друг другу и любить друг друга, - перекатываясь по бедру кока и утыкаясь лицом в его живот, обхватывая после его руками, забубнил Луффи, окольными путями начиная подлизываться к блондину и решаясь воспользоваться его добрым расположением духа, - а у нас так давно не было никакого пира… И стоило словам про накама и помощь прозвучать и разнестись по палубе, как Зоро тут же открыл глаз, взглядом встречаясь с задумчивым Санджи, мотнувшим головой в сторону Вороньего гнезда. -Приготовить я всегда успею, - ослабляя щегольский галстук и сбрасывая пиджак на лавки, не теряя времени, произнёс кок, пока Зоро, чуть наклонив голову, недоумённо смотрел на него, поражаясь тому, как Бровастый решил всё за них всех. Всё ещё не отойдя от люка в полу, Ророноа всё же нахмурился, сурово сводя брови к переносице и пуская морщинку по лбу. С самого начала можно было понять, для чего его зовёт Завиток, и глупо сейчас было удивляться тому, что у всегда неудовлетворённой Завитушки не может быть других планов. -Тебе восстановиться надо, а не по членам скакать, - резко на выдохе произнёс Зоро, не желая участвовать в дальнейшем и едва держа себя в руках от вида того, как победно и самодовольно усмехнулся Санджи, которого так и хотелось подмять под себя и нисколько не отказывать себе в этом. -То давай не сразу вставлять, то сходи восстановись… Маримо, ты со всеми своим партнёрами такой? – насмешливо и высокомерно спросил кок, заметив, как Зоро стал только мрачнее после его слов. Что совсем теперь за урода-извращенца его считает? Времени было мало. Зоро мог с минуты на минуту передумать и, преисполнившись брезгливости, уйти прочь. Не давая Ророноа возразить ни слова, не теряя ни единой драгоценной секунды, благодаря свою скоростью и ловкость, Санджи стремглав оказался возле мечника, поспешно дёрнув от лавок и бухнувшись сейчас на колени. -Оттрахаешь мой рот? – смотря на изумлённого мечника, как на мессию и единственное спасение, горячим шепотом спросил Санджи, являясь сейчас человеком, увидевшим свой любимый наркотик прямо перед собой. Зоро был тут! Зоро был прямо перед ним! Маримо могло позволить ещё чуточку вольностей, могло разрешить не только прикасаться к своим волосам как капитан, но и сделать что-то большее. Прямо сейчас! Немедленно! Поднимая на Зоро сумасшедшие глаза и подрагивая руками, цепко схватившимися за зелёный халат, Санджи полоумно молился о том, чтобы на его предложение согласились. Ему это было нужно. Ему это было необходимо! Боль осталась в теле, она не желала проходить, и он сам этого не хотел, потому что уйдёт она – уйдёт и Зоро. Он заберёт эту проклятую иллюзию с собой! Уже к чертям на всё, уже на всё наплевать, пусть смотрит с омерзением, пусть кривится лицом, но только пусть и дальше соглашается на их близость, пусть позволяет греть душу мыслями о том, что между ними что-то есть. Пусть даже только секс. Пусть даже только эта боль. Но такая сладкая и манящая… -Прошу, - одними губами повторил Санджи, не желающий ни нежности, ни ласки в момент близости. Потому что тогда Зоро узнает, потому что тогда Зоро может заметить и побрезговать, потому что тогда омега внутри свихнётся и истошно, отчаянно завопит, потому что он и в самом деле такой жалкий и поганый никому не нужен! Такой подранный и изорванный сейчас, такой никчёмный и отвратительный от рождения. Мужчина-омега. Отец был прав, смеясь ему прямо в лицо, отец был прав, говоря, что его не примут, что он позор и ошибка, Зоро не просто так сейчас снова морщится, не просто так смотрит с ужасом и потрясением. Это всё было правдой, это всё было неоспоримо, и он всё это принимал и признавал в полном объёме, сколько бы сердобольный и заботливый Зефф не говорил обратного. Он ничтожество и случайно рождённая дрянь, он неудавшийся эксперимент и неправильный образец, он на всё соглашается, он не противится этому и не отрицает сего. Но пусть только Зоро больше не гонит его больше прочь! Он только сейчас в эту самую секунду осознал, как тяжело было жить через эту ледяную стену, как холодно и больно было в дни этого перерыва. Он больше так не хочет! -Ну же давай, Зоро, чего же ты мнёшься? Или тебе противно делать это самому? – раболепным голосом начал Санджи, не сменяя безумных и полоумных глаз, пока Ророноа шокировано замер, смотря на него, - я сейчас же всё сделаю сам, я о тебе снизу попекусь, я же могу не только сзади принимать. Как же мы про рот могли забыть, Зоро? Ты же не откажешь мне, Маримо? Санджи нервными руками расправлял полы халата, подбираясь к ширинке на штанах мечника и спеша расстегнуть её. Он примет Маримо и снизу и сверху, он примет его, как только оно захочет. Примет через любую боль, уже ставшую родной и неотъемлемой частью их взаимодействия. Уже ставшую такой же желанной как и сам Зоро, потому что она была его добровольной и крайне малой платой за него. Чем больнее, тем больше Зоро. Прямо как в его гон. -Давай же так грубо и сильно, как только захочешь. Посмотри только какая шлюха перед тобой! Она же всё согласно примет! – продолжая воевать с всё никак не поддающейся ширинкой Зоро и с ненормальной радостью всё же расстёгивая её, лихорадочно и безостановочно бормотал Санджи, нетерпеливо елозя на коленях перед оторопевшим Ророноа и блестя помешанными глазами, поднятыми на него. - Давай же, Зоро, не держи себя, награди её всем, что она заслужила, давай же прямо в эту глотку, можешь отыметь и оттрахать этот рот, как только захочешь, спустить в эту никчёмную дырку всё, что есть. Она уже не может ждать! -Хватит! – резко отдёргивая руки кока от себя и уставляясь в его непонимающий и испуганный глаз, грубо выкрикнул Зоро, тяжело и загнано дыша и не веря своим ушам. С-санджи это всё всерьёз говорил? Бровастик о себе такого мнения?! Кок изумлённо расширял глаза, с лёгким страхом поглядывая на Зоро и ничуть не понимая, чем он его так разозлил. Может Маримо до этого не трахало его в рот, потому что ему это так противно? Точно! Вот он дурак, надо было сначала спросить у Зоро, как он к такому ублажению относится! А то сразу на колени и сосать, а Маримо это даже ненавидит! -Тогда давай как обычно. Зоро, вот ведь я бестолочь! Я даже не подумал о том, нравится ли тебе такое! Тогда сейчас сделаем всё как всегда, мы тут уже как-то занимались этим, и, возможно, масло или смазка остались. Это же всё быстро, очень быстро, и ты сейчас же войдёшь, и мы оба получим то, что хотим. Накама же должны помогать друг другу! – напрасно пытаясь вырвать свои руки из хватки Зоро и сверкая одержимым сумасшествием во взгляде, радостно говорил Санджи, пока на него смотрели с величайшим сочувствием и болью, подрагивая линией плотно сжатых губ. -Но, Зоро, почему ты меня не опускаешь? Мы же не сможем начать так! Или ты хочешь сегодня сделать игры на удержание? Может, тогда ещё возьмём свечи и удавки? Я вовсе не против боли. Я люблю боль! Я люблю пожёстче! Прямо как с альфами в гон! Прямо как от их узлов и звериной грубости! – уже путая реальность со своими вымыслами, которые сейчас так легко и непринуждённо срывались с губ, лишь бы убедить Зоро в том, что он не только нисколько не боится боли и повреждений, а даже хочет их, восторженно щебетал Санджи, с отчаянной надеждой уставившись на Ророноа, так странно и непонятно глядящего на него в ответ, - ты же возьмёшь меня, Зоро? Ты же не откажешь такому мне?! -Ты мне нравишься, Санджи! Я люблю тебя! – резко падая перед коком на колени и с силой прижимая его к себе, прокричал Зоро, надеясь добраться до разума Бровастика, ставшего уже словно сходить с ума от своих желаний и похоти. Они смогут всё это исправить. Они смогут всё это изменить вместе! -Да! Да! Наконец-то! – тут же взорвались демоны, молящиеся вместе с Зоро о том, что их счастье сейчас ещё получится образумить и спасти. Их свет не свихнётся, он примет их, и они вместе справятся с его безумием! -Верно-верно, а теперь держи и не отпускай, Зоро, держи его со всех сил! – вынуждая объятия Ророноа лишь сильнее сжиматься, вопили дьяволы, чувствуя, что их солнце в их руках. -Это правда, Санджи, я не вру, – одной рукой прижимая кока за спину как можно ближе к себе, а второй притягивая его голову к своей, пламенно произнёс Ророноа, резко отрезвляя блондина и вынуждая его упасть на землю, разочаровавшись во всём и главным образом в себе. Всё в сущности было так глупо и жалко. Прямо как он сам… -Мне нужен только секс, - осознавая, что из каменной хватки ему не выбраться, и даже не предпринимая ни малейших попыток к этому, монотонным и севшим голосом сказал Санджи, вынуждая мечника вздрогнуть от его интонаций, - только секс и ничего более. Неловко поднимаясь на ноги, стоило Ророноа всё же отпустить его после ещё нескольких минут напрасных и безрезультатных попыток убедить в своей искренности, кок пустым взглядом посмотрел на него, видя, как сильно морщится и кривится лицо мечника после этих объятий. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, тем более когда её настоящую так плохо скрывали. Криво усмехаясь и по привычке тянясь за сигаретами в карман снятого пиджака, Санджи грустными и тоскливыми глазами смотрел на Зоро, так что могло показаться, что он жалеет напрасно влюблённого альфу, а не себя самого и свою теперь только возросшую душевную боль. Зачем Маримо так жестоко пошутило? Зачем приняло такие методы, чтобы вразумить его? Да, возможно, он чуть переборщил со своими настаиваниями на сексе, возможно, сильно перегнул палку, но разве это повод так ему соврать и сразу же после этого так жутко сморщиться, как от контакта с прокажённым? Это…это так больно. Куда больнее, чем во время гона. За что же являются платой эти чудовищные от своей лживости слова?! -Плохие шутки, мешают хорошему сексу,- всё же вспоминая, что пиджака на нём нет, и подходя к своим вещам за сигаретами, глухо и чуть обижено произнёс Санджи, пока Зоро за его спиной хватался за свою голову от громкости вопящих в ней голосов, рискующих его сейчас вдобавок ко всему выставить в свете полного умопомешательства. Белый дымок взвился вверх, спеша унестись в небо и стать частью этого огромного мира. Вот только его стремления были напрасны, а купол Вороньего гнезда должен будет уничтожить все его мечты и надежды, оказавшиеся такими напрасными и недостижимыми. -Да, эро-кок, мешают. И если не хочешь их больше слушать, то держи себя в руках, иначе непонятно, каким потрясением тебя возвращать. По башке ударить – так последние мозги растрясутся, вот и приходится выкручиваться, - едва терпя шум в голове и слово через слово злобно скрипя зубами, отозвался Зоро, всё же также поднявшийся с колен и решивший для себя, что если Санджи против таких отношений, то хотя бы те старые между ними должны сохраниться. Хотя бы они. А как вернуться к ним было понятно, тем более Завиток сам давал ему путь возвратить всё назад. -Шучу я паршиво, а ты уговариваешь, - осознавая, что гул в разуме его сейчас доконает и заставит взвыть нечеловеческим голосом, спешно проговорил Зоро, тут же направляясь к спасительному люку для побега, - сегодня ничего не будет… И я не стану больше калечить своего накама, даже по его просьбе. Они разберутся с Бровастиком потом. Они поговорят с ним чуть позднее, когда он успокоится и не будет бросаться в ноги с мольбой отсосать или грубо взять его, когда демоны в голове чуть затихнут, а кровь немного остынет и перестанет течь по жилам словно лава. Они всё это ещё обсудят с Завитушкой, они ко всему этому ещё вернутся. Но потом, а не сейчас! Сейчас надо найти место, где можно будет схватиться за голову и устроить разборки с этим дурным скопом, так настойчиво требующим мучить Санджи своими признаниями и дальше! -Больно…но за что? – хватаясь за адски сжавшееся сердце, тихо-тихо спросил у пустоты Санджи. клубочком садясь в Вороньем гнезде и одной рукой обнимая и прижимая к себе свои ноги, словно утешая сам себя. Зачем Маримо с ним так обошлось? Зачем так жестоко поступило?! Только секс. Нужен только секс и ничего более... А что он ещё мог сказать, чтобы разрушить эту вдруг охватившую его иллюзию? Чем он мог её уничтожить?! Он уже слишком сильно заигрался в этот обман, и он стал настигать его так, стал преследовать его даже до близости с Зоро, начав дарить ему такой сладостный мираж о том, что Зоро ему признаётся. Но это не могло быть правдой! Тем более в такой момент! Шокировано и удивлённо округлившиеся вначале глаза уже вскоре потеряли любой цвет и яркость жизни, когда до разума дошло, что происходящее слишком сюрреалистично, и из него надо немедленно выбираться. Когда-то он хотел жить в мираже, когда-то он создавал для себя эту иллюзию, но ради неё отказываться от настоящего Зоро, ради неё уходить от реального Маримо и своих накама, которым ещё нужна его помощь и поддержка едой, было нельзя. Требовалось немедленно разбить в мельчайшие осколки это обманчивое зеркало и разрушить его наваждение! И зеркало треснуло, отражающая гладь, столь сильно напоминающая реальность в мельчайших подробностях, разлетелась со звоном разбитого стекла и бряцаньем закрывшегося люка. Всё и в самом деле оказалось неправдой. Зоро его и в самом деле нисколько-нисколько не любил и страшно морщился при взгляде на него. Крышка хлопнула, Маримо скрылось, и что-то внутри подсказывало, что навсегда. Что этот мираж был будто проверкой в сказке, проверкой на то, что ты выберешь. Прекрасную и несуществующую фантазию или жестокую реальность, в которой Зоро больше не подпустит к себе. Он использовал все свои чудеса и израсходовал всё волшебство, его столь скоротечное время, когда между ними с Маримо что-то было, закончилось. Зоро ушёл, не оставив ничего. Безжизненным взглядом уставившись перед собой, Санджи с безэмоциональным и отрешённым лицом смотрел вперёд, становясь пустой оболочкой без содержимого. Только кожа, натянутая на воздух и имеющая внутри каркас из костей, чтобы не развалиться, и больше ничего. -Ха! – резко вырвалось из груди, и под стеклянными и мёртвыми глазами стала растягиваться пугающая улыбка. У него ещё кое-что осталось. У него ещё было кое-что, связанное с Зоро. У него всё ещё была боль! Резко подскакивая на ноги и сияя исступлёнными глазами, кок заторопился к этому самому люку, навсегда отрезавшему Зоро от него. Зоро, но не связанную с ним воедино боль! Ведь если постараться убедить себя, если себе чуточку напомнить себе всё, если в деталях воссоздать в голове гон с Маримо, то боль снова приобретёт все свои краски. Она снова во всей своей полноте будет ассоциироваться с Зоро, даже если Зоро после неё уже не будет. А его не будет, не будет никогда! Потому что было ясно, что больше он не согласится на близость, не согласится ни на какой секс после этой его выходки. Зоро больше нет для его души, сердца и безутешно рыдающего внутри омеги, столь полоумно сильно привыкшего к этой связи. Но зато была боль! И её было крайне легко получить! Насвистывая самые весёлые мотивы и перекатывая в зубах зажжённую сигарету, Санджи быстро спускался с фок-мачты, имея самое счастливое выражение лица, и с полной душевной самоотдачей и невероятным восторгом после принялся готовить пир для Луффи. Ведь и в правду было что отметить! Сегодня гулять будут все! Поздним утром, тяжело выдыхая и стараясь успокоить себя, чтобы со всей яростью и всем кипящим внутри гневом не накинуться на чёртового, забывшегося во время секса Зоро, Нами шла к мачте с Вороньим гнездом, намереваясь подняться наверх и поговорить с один увлёкшимся любовником, ничуть не умеющем заботиться о своём партнёре. -Будь аккуратнее с Санджи-куном, когда вы спите. Он хромает, – не делая долгих вступлений, сразу перешла к главному навигатор, тут же заткнув уши от грохота, с котором тяжеленая штанга упала с плеч Ророноа, сейчас так шокировано и безумно смотрящего на неё. -Хромает?.. Спите? – словно в прострации повторил Зоро, побуждая штурмана возжелать хорошенько его ударить, чтобы он перестал играть в несведущего и притворяться непонимающим. Чудом обретая над собой контроль и с горечью вспоминая, как их милый кок улыбался ей недавно на камбузе, с трудом переставляя ноги при этом и сильно припадая на одну, явно желая каждую секунду сморщиться от невыносимой боли, которую ему определённо хотелось скрыть и не показать, Нами грозно и остервенело посмотрела прямо в глаз изумлённому мечнику, делая глубокий и очень протяжный выдох и выпуская в нём всё напряжение. -Я видела вас, когда вы выходили из гостиницы вместе, но вы были слишком сильно поглощены друг другом и вовсе никого больше не замечали, - смотря на Зоро как на большого ребёнка, который подрался с другим таким же дитём и больно ударил его игрушечной лопаткой по голове, мягко и уже успокоено проговорила Нами, отмечая, что шокированное лицо мечника к нему словно пристыло. - Тебя ещё тогда прибить хотелось в счёт неуплаченного долга и пострадавшего Санджи-куна, но Робин осмотрительно предложила не скармливать тебя морским королям сразу, а вначале понаблюдать за вами, слишком уж всё это было подозрительно. И чтобы ты согласился взять Санджи-куна с собой в гон, это было слишком абсурдно. Ты же не испытываешь к нему такой лютой нена… Зоро, постой! Куда ты?! Ророноа стрелой сорвался с места, стоило информации в полной мере достичь его мозга. Они перестали заниматься сексом с Завитушкой, но почему тогда она хромает? Они же только вчера вечером к острову причалили. Так неужели Бровастик уже успел смотаться куда-то и довести себя до такого?! И он дурак этого не заметил?! Снося Брука с места и едва ли не врезаясь в Джимбея, Зоро на неветряной скорости ворвался на камбуз, с громким хлопком распахивая двери и тут же застывая на пороге. Ароматы свежеприготовленного зажаренного мяса, подрумяненной в духовке выпечки и нотки специй повсюду летали здесь, пока среди них беззаботно насвистывая и беспечно напевая, прихрамывал Санджи, улыбающийся счастливо и довольно как сразу после секса. Сегодня ночью Зоро преследовал его во снах особенно сильно, и не имея никакой мочи терпеть, Санджи резко открыл глаза и сел в кровати, уже ликуя в душе оттого, что ему сейчас предстоит. Ублажать себя, мыслями будучи с Маримо. Смазка нужна по минимуму, подойдёт любой достаточно крупный и обтекаемый предмет, а дальше только двигать руками, подгибать пальцы на ногах и вспоминать счастливые мгновения с Маримо. Было больно. Было чудовищно больно, и также приятно и блаженно в душе от хорошо замкнувшейся в сознании цепочки. Боль – Зоро. Боль – значит хорошо. Не беспокоясь больше о крови, не думая нисколько о том, что надо сдерживать болезненное шипение или надрывные стоны, Санджи доставал простаты, сумасшедше удивляясь тому, что боль это и в самом деле Зоро. Ведь ему даже стало приятно. Ведь он даже смог кончить! Надрачивая себе и спереди и сзади, нюхая стащенную у мечника футболку и стремясь сделать всё как можно жестче и больнее, кок травмировал себя, находя в этом высшее наслаждение и в процессе не вспоминая больше ни о чём. -Накама бы отвернулись с презрением, - осматривая следы своего греха в ванной, приглушённо и совершенно убито произнёс Санджи, стыдясь и ненавидя себя сильнее, чем когда-либо до этого в жизни. Любимые и дорогие накама никогда не должны будут об этом узнать. Их лица не скривятся при взгляде на него, он никогда им в этом не признается и никогда не выдаст им этой мерзости! Потому что они не должны испытать боль, они не должны жалеть о том, что плавали с таким никчёмышем и принимали его как часть команды. Потому что им платить этой сердечной мукой не за что! Он не сможет им дать ничего взамен боли, которую они получат, узнав, кем на самом деле был их накама и какой он… -Чего уставилось, Маримо? От меня другими несёт? Я вроде всегда после хорошо моюсь, ещё никто ни разу ничего не замечал… Не хочу к накама всю эту вонь нести, - решая, что перед Зоро можно и дальше развивать уже начатую ложь, которая была хоть немного, но всё же лучше правды такого грязного самоудовлетворения, с искренним недоумением вначале и ноткой лёгкой досады и грусти в конце произнёс Санджи, понимая, что он всё же немного перестарался ночью, и теперь сказать, что с ним вообще ничего не произошло не выйдет. А остальным накама он что-нибудь другое об этом расскажет, это только Маримо, знающее про его извращённую натуру, сразу приблизительно понимает, что к чему… Зоро глотал ртом воздух, отказываясь признавать слова коку за правду. Бровастик снова подался в старое и снова стал подкладываться под всех, кто похуже и поотвратительнее, снова каких-то уродов себе нашёл, и снова сам о себе после всего пёкся, и чуть ли не ползком обратно возвращался? Но это же не может быть правдой, это же всё злостное враньё! Ророноа готовился уже облегчённо выдохнуть и с сумасшедшей радостью пожурить Санджи за то, что он тоже плохо шутит. Но вот только в голове выстрелом прояснилось, напоминая о том, что кок и в самом деле уходил с корабля вечером, он и в самом деле сходил в город, он и в самом деле… Голоса орали нестерпимо, и боясь заорать вместе с ними при взгляде на такого открытого и улыбчивого Завитка, которого кто-то посмел лапать и грубо брать ещё совсем недавно под его довольные стоны, Зоро ополоумевше смотрел на кока, который нервным движением ощупывал в кармане сигареты и блистер с таблетками. Всё же общение с Маримо после такой бурной ночи могло ничем хорошим не закончиться, и смазка, разносясь своими омежьими ароматами всюду, могла всё же начать течь, чтобы обезопасить организм, у которого так часто происходят болезненные спаривания. Защитные механизмы всегда сильны, и заглушить их дело нешуточное. Ведь всё тело омег создано только для того, чтобы вынашивать и рожать детей, и ради их блага родительский организм должен в первую очередь спасти себя. А тут на тебя так злостно и агрессивно смотрит альфа. Природа, нет-нет, но может и подлянку устроить. -Так чего ты хотел, Куст? – радуясь тому, что вчера он всё же смог купить ещё блокаторов, хоть и проискал их чёрт знает сколько времени и во всё время прогулки думал про Зоро, в итоге доводя себя до того, что он не выходил из мыслей и всю ночь, приводя к такому печальному и мерзкому исходу, чуть нервно спросил Санджи, чувствуя, как внутри него всё кричит в истерике и паникует под таким гневным и пристальным взором мечника. -Ты же больше не был намерен заниматься со мной таким? – прерывисто дыша и ужасно переживая, продолжил свои вопросы Санджи, молясь о том, чтобы эта напряжённая минута сейчас же прекратилась, иначе у него подкосятся и без того еле стоящие ноги! -Санджи, мне надо с тобой поговорить, - врываясь на камбуз со стороны лазарета, громко и отчётливо произнёс решительно настроенный оленёнок, всё утро собиравшийся на этот шаг по окончанию условленного месяца, - но тебе этот разговор не понравится.