Зоро и его демоны

-Ты можешь сделать это сам, если тебе так будет легче, - со строгим и сухим профессионализмом, через который едва пробивались отголоски сочувствия и беспокойства, негромко и спокойно озвучил своё предложение Чоппер, скрестив копытца на груди и посмотрев на опешившего кока, с которого вмиг сошли все краски, сделав его подобным белоснежной, накрахмаленной скатерти. Почувствовав себя словно отрезанным от всего мира и резко утащенным на морское дно, недостижимое для жизни с поверхности, Санджи в упор смотрел на Чоппера, внимательно разглядывая его серьёзную мордочку, на которой не было и тени намёка на шутки или розыгрыши. Это всё происходило по-настоящему, и это всё происходило сейчас. Оленёнок намеривался разрушить его жизнь, хотел выдать всем его секреты и рассказать его тайны. И наверняка все секреты и все тайны! Чоппер желал, чтобы накама отвернулись от него! -Санджи, тебе плохо?! Давай ты сядешь на стул? Вы поссорились перед этим с Зоро на камбузе, поэтому ты так тяжело всё воспринимаешь? – тут же подбегая к коку и начиная торопливо хлопотать вокруг него, испуганно затарахтел докторёнок, с тревогой поглядывая на блондина, вздрогнувшего после слов о мечнике. – Мне всё же следовало дать вам закончить и не выгонять его с камбуза? Мне позвать Зоро обратно? Санджи повторно резко вздрогнул в присутствии доктора, тут же выпав из своего отрешённого пространства в реальный мир. Чоппер вознамерился с Маримо начать? Вначале рассказать всю правду Зоро?! Ему выдать все мерзости?! Перед безумными глазами калейдоскопом понеслись события этой ночи: ярко выделяющаяся на белом кровь и всё то противное и гадкое, чем он занимался, а ведь ещё было столько лжи, столько обманов и заверений в том, что он едва ли не толпами в себя принимал, лишь бы и Зоро не отказал ему в такой милости. И об этом всём сейчас узнает Маримо?! Узнает о том, что он дрянь, которая не должна была рождаться? Путаясь в реальности, в знаниях Чоппера и том, что он на самом деле хочет рассказать, Санджи панически боялся того, что стоит докторёнку начать говорить, как станет известно абсолютно всё, совершенно все его действия в малейших деталях. -Не смей! – делая стремительные шаги к напуганному таким его поведением оленёнку и быстро к нему приблизившись на качающихся и хромающих ногах, проорал Санджи, схватив настигнутого пушистого доктора за грудки, - не смей лезть в мою жизнь! Накама тогда станет больно. Накама тогда станет мерзко и тяжело. Они не должны это чувствовать, они не должны через такое проходить! Боль – это всегда мучительно и адски неприятно, и он им не желает такого! Поэтому пусть лучше Чоппер так ошарашенно смотрит на него, пусть его ненавидит, но только не проходит с остальными через это всё, потому что у них в конце не будет Зоро, которого они получат, и они не должны страдать понапрасну. Страдать так. Им не нужна эта плата, это только он решил выбрать её, это только он должен терпеть такое за свои желания, но не любимые и бесценные накама! -С-санджи, что с твоими ногами? Что с тобой? – заторможено и неуверенно спросил оленёнок, с удивлением видя, с какой злобой и ненавистью на него смотрит их кок и при этом словно его не замечает. У Санджи были сумасшедшие глаза, вздувшиеся на шее вены и ставшее покрываться багровыми пятнами ярости лицо, выражающее гневное исступление и свирепое бешенство. Их коку точно было очень плохо, и что-то сильно мучило его, сводя собою с ума и вынуждая терять рассудок. -Санджи, мы тебе поможем. Вместе мы со всем справимся, - добродушно и ласково улыбаясь, проговорил Чоппер, мягким взглядом отвечая на неистовый и жестокий взор кока и протягивая к нему копытца, чтобы его успокоить, - прости, что не помогли сразу и так легко отступили тогда. Тебе было сложно в этом признаться и об этом рассказать. Да, Санджи? Но всё закончилось, всё позади, и сейчас я больше тебя не брошу, не оставлю со всем этим наедине. Никто из нас не оставит, и ты сможешь избавиться от своей боли и…. Кок дёрнулся, будто ошпаренный кипятком, со страхом отскочив от Чоппера и уставившись на него, как на самого страшного монстра Гранд Лайна, скрещенного с окамами. Ширя в ужасе глаза и дрожа всем телом, Санджи снова и снова проматывал в голове последние слова оленёнка. Ч-чоппер х-хочет лишить его боли? Х-хочет отнять то единственное, что связывает его с Зоро? Единственное, что помогает всему его существу побороть нестерпимое желание внутри и получить удовольствие, продолжая при этом скрывать истинного себя от бесценных накама? Да ни за что! Свист разрезал воздух. Острое, идеально наточенное и отполированное лезвие, могущее легчайшим нажимом разрезать любое мясо, указав на то, как хорошо заботятся об этом кухонном инструменте, и как за ним ухаживают, просвистело на камбузе, стоило коку, от страха переставшему чувствовать боль между ног, молниеносно метнуться за ним и затем в два шага достигнуть побежавшего за ним докторёнка. Коротенькие срезанные волоски шерсти упали на пол, пока Санджи, сверкая полоумной решимостью и непоколебимостью во взгляде и выражая её в каждом своём словно окаменевшем члене, вмиг утратившем дрожь, приставлял свой совершенный и мастерски заточенный нож к мохнатой шейке крайне изумлённого докторёнка. -Убью, - хладнокровно и сурово произнёс кок, леденея глазами и голосом, - убью, если ты и дальше продолжишь лезть в мои дела и мою жизнь. Чоппер стоял недвижимо, не совершая ни малейших движений, поражёнными и неверящими глазкам уставившись на их кока, которого ещё тогда вместе с Джимбеем и Усоппом им следовало утащить с камбуза в лазарет, несмотря на всё его несогласие и отмахивание. Он ещё тогда начинал чувствовать себя плохо и также выглядел. И надо было его ещё тогда насильно на лечение забирать, а не продолжать смотреть на него со стороны и ждать, когда он облагоразумится! -Но, Санджи, ты же волнуешься за своих накама, так почему же ты думаешь, что они не могут волноваться о тебе? – не сдавался тогда Усопп, вцепившись двумя руками в кока и стараясь утащить его в сторону лазарета под скептическим взглядом Джимбея, который уже через секунду с лёгкостью закинул двоих спорщиков себе на плечо и пошёл с ними к больничным дверям. -А почему вы обо мне такого плохого мнения? – болтаясь на плече рыбочеловека вместе с канониром, взорвался обидой надутый Санджи, - почему вы считаете, что я стану подставлять свою команду и доводить себя до полумёртвого состояния, рискуя в любой из битв пропустить важный удар и не успеть спасти Нами-сан или Робин –тян?! Моё тело всецело принадлежит им и только им! И я ни за что не поврежу то, что принадлежит прекрасным дамам! Никогда не поврежу их собственности! -Кровь утри. На меня капает, фетишист, - угрюмо и недовольно буркнул Усопп, потеряв весь свой пыл в отношении принудительного лечения своего друга. Санджи определённо был в порядке. Даже слишком. Хотя если они сейчас и дальше всю эту тему про тела и болезни развивать будут, то кое-кому точно переливание понадобится, и было даже очень очевидно кому. -Мои меллорин, мои дамы… Нет, они - мои богини! Они - мои госпожи! И если кто-то сочтёт, что я болен, то только от любовной болезни, - уже скинутый на пол и стремительно с него подпрыгнувший кружил по камбузу Санджи, юлой расходясь в танце своего восторга. – И я ни за что не запущу себя и своё тело. Ведь оно призвано спасать и защищать моих ангелочков! Закрывать их собой и согревать ночам! Санджи самозабвенно обнимал сам себя, мыслями уже словно находясь в тех самых холодных ночах, пока на него недоверчиво и задумчиво смотрели три пары глаз. -Возможно, Нами и Робин просто давно не надевали слишком короткие юбки, поэтому Санджи-куну было так…нехорошо, - нерешительно сделал своё предположение Джимбей, пока перед незадачливой троицей продолжала развиваться сценка их чересчур увлёкшегося своими мечтаниями кока. -И потом, когда Робин-тян сказала бы, что ей стало жарко в её кофточке, - приходя в небывалый восторг от своих слов, пламенно продолжал кок, на которого всё ещё с сильным сомнением смотрел Чоппер, надеющийся получить хотя бы анализы, но так и не сумевший этого сделать из-за того, как сильно стал носиться по камбузу глубоко влюблённый, который гонялся за обнажёнными девушками, решившими раздеться до конца. -Нами-сан, давайте же я вас хоть чуточку прикрою! – легко и воздушно бегая вокруг стола за воображаемым навигатором, кричал Санджи, пока Чоппер облегчённо выдыхал рядом со сморщившимся кислым Усоппом. Кажется, их Санджи и в самом деле всего лишь юбок не хватало. -И если мне станет плохо, я сам излечу себя и запрусь в лазарете, лишь бы мои силы вновь вернулись ко мне в полном объёме…чтобы я точно смог догнать голенькую Нами-сан или Робин-тян! - проголосил Санджи, на последних словах которого дверь камбуза громко хлопнула, обозначая, что его несостоявшиеся спасители сбежали подальше от его речей, - а затем всё же укутать их и одеть, чтобы им не было так холодно и плохо, как мне… Простите, что не сохранил своё тело для вашей защиты… -Прости, что не смогли помочь тебе ещё тогда, - мягко улыбнувшись, с искренним раскаяньем произнёс оленёнок, смотря в голубой глаз убийцы перед собой, - прости, что оставили одного. Но сейчас всё закончится, Санджи, сейчас мы больше тебя не бросим. Я смогу вылечить тебя и избавить от любой боли!.. Но только доверься мне, Санджи, и опусти нож. И мы сразу же начнём лечение! -Нет!- арктическим холодом повеяло от категорического и твёрдого отказа, прозвучавшего сталью и льдами, ставшими сейчас словно частью тела кока, им самим. Не моргая глазами и не отводя от оленёнка взгляда ни на секунду, Санджи пугающе смотрел на него, уверенной рукой продолжая приставлять холодный металл к горлу обеспокоенного его состоянием врача. Он не откажется от своей боли и не позволит испытать её другим, пусть даже ради этого придётся чуть попугать доверчивого и несчастного оленёнка, но это мелочи по сравнению с тем, что будет если накама станет известна его подноготная, его настоящая и истинная жизнь, которая безусловно в железных тисках отвращения и сожаления сожмёт их сердца... Прямо как сжимается сейчас его собственное от этих чудовищных и гадких действий. Но, возможно, это тоже его своеобразная плата за что-то, что он сможет получить. Но вот только что? Азарт и сладостное предвкушение побежали по венам, заставляя уголки губ чуть дрогнуть и поползти вверх. Точно. Это боль, и она плата за его дальнейшее счастливое существование с накама ещё хоть краткий срок. И поэтому сейчас надо только дожать Чоппера, точно заставить его замолчать, чтобы сердце болью обливалось от произносимых им жестоких слов, чтобы от них выворачивалась наизнанку душа. Но зато потом определённо будет хорошо. Будет так сладко, блаженно и приятно в окружении своих любимых накама, пока ещё принимающих его и не знающих об его тошнотворных и отталкивающих уродствах. И бесчувственная маска кока чуть надкололась, проступая в трещинах сумасшествием и безумием, тут же отмеченными Чоппером под его горестным и ужасно сожалеющим взглядом. Они определённо не должны были оставлять тогда Санджи одного, они точно должны были сделать что-то. Хоть что-то, чтобы Санджи сейчас так не терял рассудок, грозя в скором времени проклясть и возненавидеть себя за эти действия, страшно истязая потом себя за них. -Санджи, ты спрашивал про случку с альфой месяц назад…То..то, что с тобой произошло с этим как-то связно? Тебя кто-то обидел, с тобой это сделали очень больно? – всем своим маленьким сердечком страдая вместе с их коком и чудовищно переживая за него, тихим и осторожным голоском спросил оленёнок, с ужасом замечая, как блондин чуть дёрнулся после этих слов, - Санджи, так это правда? Кто-то посмел что-то сделать с тобой? Или тебя повредили внутри? Санджи, ответь, что именно произошло?! Но только не волнуйся! Не волнуйся, и если не хочешь об этом вспоминать, то не думай об этом и ничего не говори! Мы со всем справимся! Понимаешь меня, Санджи?! Мы сможем это преодолеть, твои накама тебя поддержат! Если это сделали очень грубо, или ты передумал, но это всё же произошло, мы можем найти виновного и отомстить за тебя, если ты захочешь! Оленёнок спешно и быстро говорил, надеясь сконцентрировать и задержать внимание кока на своих словах, планируя увести поток его мыслей в нужное русло и всё же объяснить ему, что он не один и бояться открыться перед накама и рассказать им, что с ним случилось, не надо, потому что они поддержат его, поддержат и помогут забыть все эти травмирующие события. Конечно же! Ведь вот она причина, по которой с Санджи стали твориться такие непонятные вещи. Его гложет случившееся изнутри, и у него, возможно, ещё сохранились какие-либо повреждения, которые только прогрессируют и мешают этим ему двигаться. Всё сложилось, всё сошлось! -Санджи, я знаю… - начал было осознавший всё и потянувшийся копытцем к коку докторёнок, как его оборвали. Лезвие ножа ещё чуть ближе приблизилось к шее застывшего статуей оленёнка, окрашивая и намачивая его шёрстку красными каплями. Спокойный и уравновешенный вдох и выдох, одной рукой вытащенная и зажжённая сигарета, глубокое затягивание и белый дымок, который вновь не сможет стать частью огромного и бескрайнего неба, оставшись навсегда в стенах камбуза и встретив преграду в виде его потолка. -Неправда, - готовясь ставить Чопперу ультиматум и внутренне горько усмехаясь над его наивностью и верой в чистоту всех своих накама, даже самых грязных, приглушённо произнёс кок, как всегда успокаивая себя никотином, – ты всё же ничего не знаешь. Зоро варился в собственном котле догадок и гипотез. Суровый и неоспоримый тон оленёнка, попросившего оставить их с Бровастиком наедине, вынудил его покориться и из уважения к пушистому врачу выполнить его требование. Глаз опасно сощурился, а кулаки нервно сжались, когда Ророноа с палубы посмотрел на дверь камбуза. За ней была Завитушка. Очень сильно переживающая Завитушка, вся сжавшаяся и подобравшаяся, стоило Чопперу ворваться к ним и прервать их разговор. У них определённо была какая-то общая тайна, неимоверно пугающая Завитка, ведь когда оленёнок попросил оставить их одних, он вздрогнул. Завиток содрогнулся, явно осознав, о чём именно пойдёт этот самый разговор, который ему не понравится. -А что если этот клубок шерсти знал о пристрастии нашего Санджи? – строили предположения в голове мечника бесы, пока он сам шагами измерял палубу, на которую в скором времени грозились высыпаться все мугивары, ожидающие задерживающейся утренней трапезы и отказывающиеся отправляться есть на острове. Очевидно, они искали лишний повод заглянуть к сдающему в последнее время позиции коку и узнать, как он, заодно проведя с ним побольше времени. -Или ещё чего хуже лечил, потому что однажды наше счастье чем-то всё же наградили, - гадали дальше демоны, беспокойными многоголосьями нисколько не добавляя внутренней концентрации и уравновешенности Ророноа. -Или зашивал после сильного разрыва… Но тогда странно, что Санджи к этому комку меха не хотел идти... Может, шерсть енота уже однажды запретила нашему свету заниматься подобным, и он боялся, что она об этом узнает? – всё больше продвигались в своих теориях бесы, всё сильнее при этом мутя душу мечника ими, - наше радость ведь недавно протестующе кричала с этим зверьком. -Или Санджи вообще нельзя этим заниматься, а мы это делали, и он нам потом снова об этом не скажет и однажды придёт, и кое-кто, не будем называть, кто это, Зоро, вновь свою природу не сдержит и возьмёт наше счастье, - гневно и ворчливо верещали демонюги, продолжая доводить уже проклинающего их Ророноа. -Мы снова будем Санджи рвать, а наша радость снова будет молчать и всё больше хилеть с каждым днём, - строились пугающие планы на будущее, заставляя Зоро натянуть привычную сморщенную мину на лицо. -Будет хилеть и тускнуть! -Тускнуть, тускнуть! -А мы ничем не сможем помочь и будем только брать-брать-брать! -Только брать-брать-брать! -Потому что ничего не знаем, и нам ничего не сказали! Ведь мы послушно взяли и оставили бедного Санджи одного! -Одного-одного-одного! -И он будет чахнуть также один, совсем один одинёшенек, или как сейчас станет вновь шататься по альфам и гибнуть ещё быстрее! -Один одинёшенек, один одинёшенек даже в окружении них! -Один! Один! Один! -И потом умрёт… Также несчастным, брошенным и тихо рыдающим где-то в тишине… -Зоро, Санджи умрёт… -Умрёт!!! -Да умолкните вы все!!! – страшным зверем взревел Ророноа, скривив лицо в гримасе страшной боли и жуткой муки за такую судьбу, предречённую его дьяволами его бесценной Завитушке. -Хватит! Хватит! Хватит такое нести! – не затихал сходящий с ума Зоро, неистовствуя и случайно взглядом цепляясь за вышедшую к нему на палубу Робин, сейчас так испуганно и непонимающе смотрящую на него. -Я не… - хотел было таким же страшным и ревущим голосом оправдать себя Зоро, как археолог резко повернула свою голову в сторону камбуза, в страхе и непонимании расширив зрачки. Нами сказала ей, что сейчас Зоро, ужасно шокированным и удивлённым покинувший Воронье гнездо, должен разбираться в своих отношениях с Санджи-куном. Но вот только на деле Зоро почему-то в одиночестве нервно ходил по палубе, став в итоге терять разум, в то время как камбуз был закрытой и словно неприступной для него территорией, на которой, очевидно, и оставался больной Санджи-кун. Глаза и уши были выращены вмиг. Происходящее внутри тут же стало доступно взору и слуху, открывая завесу тайны. -Там… - изумлённо произнесла Нико, как перехвативший направление её взгляда мечник уже чёрным и туманным вихрем помчался в ту сторону, опережая любые призывы и появления рук. -Странные вещи нынче творятся на корабле, Робин-сан. Й-о-хо-хо!... Робин-сан? Почему вы так побежали в сторону камбуза?! Санджи-сан всё же подаёт завтрак?! Или это уже обед?! – терялся в своих догадках поражённый Брук, замечая повышенный интерес своих накама к кухне. - И, Зоро-сан, держите такие свои пугающие феромоны при себе! У меня хоть и нет носа, ведь я же скелет, но я всё равно их ощущаю, как и все остальные! Санджи был непоколебим. На палубе хоть и вопил нечеловеческим голосом Зоро, это не было поводом отодвигать холодное лезвие от шейки грустно смотрящего на него оленёнка, который будто жалел его. Словно ему нужна эта чёртова жалость! Словно этим взглядом ещё раз подчёркивалось, какой он убогий и ничтожественный! И если он сейчас даст слабину, об этом узнают все. И отчаянно кричащий Зоро тоже! -Ты никогда никому… Дверь на камбуз распахнулась, так и не дав коку, выронившему от неожиданности сигарету, окончить своих угрожающих слов. Глаза стали потерянными и пустыми, а рука с ножом опустилась, пока целиком поникший Санджи, отступивший от докторёнка, чувствовал в сознании удивительную блажь полного отсутствия каких - либо мыслей. Там не было абсолютно ничего под этим изумлённым и явно чертовски презрительным взглядом Зоро, который так некстати решил вернуться обратно, и на которого всё никак не находилось сил поднять глаз. Наверное, стоило закрыть двери на ключ. Хотя навряд ли бы это кого-то остановило на этом корабле… -Санджи, ты чего творишь, дурной кок? – теряясь в эмоциях и чувствах, недоумённо спросил Ророноа, сразу же после этого грозно и злостно нахмурив взор, - ты куда глядишь, недоумок? Прекращай разглядывать нож и положи его на место! -Санджи, это опасный предмет, ты сейчас не в себе, и поэтому убери его ради своей же безопасности подальше! – вторил стоящему в дверях мечнику вмиг насторожившийся наступившей прострацией кока оленёнок, зажимающий себе копытцем порез на шее. Слишком уж заинтересованно, насколько это возможно в таком состоянии, и слишком уж странно Санджи поворачивал свою опущенную голову в сторону руки с ножом. Слишком уж сильно колебалось его настроение от пугающей решительности до полной опустошённости. Хотя какая это была решительность, если он как всегда утешал свои нервы сигаретами, так напрасно пытаясь убедить своего накама в готовности его прирезать и убить?.. Но сейчас чересчур уж подозрительно он вглядывался в металл, поднимая его к своему лицу. -Санджи, давай мы сейчас сядем и спокойно поговорим, и всё обсудим. У каждой проблемы есть своё решение, Санджи. Только сначала убери нож, не то он очень сильно пугает твою любимую команду. А ты же не хочешь, чтобы твоя команда хоть чуточку боялась? – стараясь говорить как можно вразумительнее и доходчивее, маскируя и скрывая при этом свой зарождающийся страх, примирительно сказал оленёнок, которого, казалось, нисколько не слушал тот, к кому он обращался. Вроде бы на камбузе стало больше людей, вроде бы пришёл кто-то ещё и стал звать его по имени. Но вот кто? Ведь если он поднимет голову, чтобы узнать это, он увидит куда больше лиц с отвращением, чем одно лицо Маримо… Внимательно и словно впервые в жизни рассматривая нож кок, подлыми отголосками сознания понимал, что это конец. Конец его жизни. Потому что накама увидели его ещё и таким… Кто-то дёрнулся к нему, и такая спасительная сталь тут же молниеносно приблизилась к собственному горлу, пустив несколько красных капель и заставив движение неподалёку замереть. Наверное, это кто-то пытался его остановить. Но зачем спасать накама, от которого всё равно вскоре все откажутся? -Что здесь происходит, что с братишкой Санджи? – подходя к спинам остальных, спросил взволнованный Фрэнки, ещё не понявший, почему так неожиданно подавшийся вперёд Зоро так резко застыл, - мы всё же не зря не ушли все на высадку? Что там стрясло…Чёрт... -Санджи-кун, хороший наш, не надо так горячиться, между накама бывают недопонимания и ссоры, но они все всегда решаемы. Зачем же сразу бросаться в такие отчаянные крайности? - самым тёплым и ласковым голосом проговорила Робин, неприятно осознавая, что их глупый кок совершит непоправимое, куда быстрее, чем она успеет до конца создать руки. Кок, не задумываясь, отступил ещё на шаг от накама, толпящихся у одних дверей, а затем ещё и ещё. Кажется, осквернять кухню таким делом будет не очень хорошо, к тому же в груди вдруг появилась такая неподвластная тоска по морю и небу, что их до скрипа в сердце захотелось увидеть ещё раз. Ещё раз пока такой ненавистный лазарет, в который всегда так не хотелось идти, не перегородили, отрезав его от такого детского и простого желания. Увидеть две этих синевы, две насыщенные голубизны, между которыми они под началом будущего короля пиратов Монки Д. Луффи совершали свои плаванья и творили свои приключения. Бескрайний океан и необъятное небо были местом их битв, безумных и бесшабашных авантюр и таких же сумасшедших побед. Они видели их слезы и смотрели на их радости, слышали их задорный смех и горестный плач. И именно между ними, между небом и великой водой, смотря на них и благодаря их за это всё, за эти все минуты, он закончит свою жизнь, помня, что также в пропасти меж ними он встретил своих дорогих накама и Зоро среди них. Слеза покатилась непроизвольно. Солёная дорожка выстлалась по щеке, выбивая из всех поражённый и печальный звук. Жить с таким будет невозможно, да и накама не должны терпеть такого его рядом с собой. Слишком уж он им не подходит. Одному мужчине-омеге не стоит портить собой такую команду. -Санджи, ты чего? Зачем плакать, если можно сесть и поесть мяса, и всё пройдёт? Я же вам с Зоро говорил это сделать, почему вы меня не послушали?.. Эй, Чопа, а ты чего так дрожишь? – непонимающе почесав голову и пробившись сквозь проредившуюся толпу, часть которой поспешила к другому входу, удивлённо спросил Луффи, которому крайне не нравилось, что происходило на его корабле среди его накама, в особенности с его и без того странным в последнее время коком. -Санджи, прекращай, это приказ капитана, - сурово и грозно произнёс мугивара, нисколько не намеренный терять никого из своей команды, пока Чоппер рядом с ним загорался ужасом осознания и чудовищной тревоги. Разве можно было верить в то, что этот неразумный омега не будет творить глупостей? Разве можно было доверять его обманчивым обещаниям? Всегда спокойный и расчётливый, всегда сдержанный и контролирующий себя Санджи вдруг мечется, словно брошенный в огонь, и всё это вытворяет, вновь опасно приближая лезвие к своей шее и поглаживая им возле артерий, делая при этом ещё шаги назад прочь с камбуза в сторону другого выхода. И это всё с того самого нелепого вопроса началось. А ведь он даже собирался пить целыми упаковками! Получается, дело определённо не только в самом акте… -Тупой кок, останавливайся, твои переварившиеся мозги уже совсем поехали! – злился мрачный Зоро, снова стремительно продвигаясь чуть вперёд и повторно с грозным рыком замирая, стоило кровавому ручейку побежать быстрее. -Нельзя было оставлять радость одну! Радость сама за себя не отвечает! И мы это уже говорили! Говорили! – громыхали демонюги, вынуждая Ророноа скрипеть зубами, готовясь к очередному напрасному рывку, - и что наш несчастный Санджи умрёт! Умрёт! -Да что с тобой вообще творится, дерьмо-кок?! – не выдерживал шума в голове Зоро, решая наплевать на всё и всё же отчаяться на безумный молниеносный манёвр, к которому, кажется, был уже готов и Луффи. И Санджи оказался готов также. Быстрый бросок в сторону, в сторону двери, в сторону его последнего желания был совершён тут же. Кок полоумно хотел увидеть небо и водную гладь, безумно мечтал вдохнуть морской бриз полной грудью и осознать, что он среди них навсегда. Навсегда среди их сумасбродств и печалей, счастий и радостей, среди их везений и неудач, среди их проигрышей и легендарных деяний, среди их восторженных встреч и горьких расставаний. Он навсегда среди них и того, что они ему дали. Среди славы, мечтаний и будоражащих целей с любовью по Зоро и болью от неё! Вперёд! Санджи громко упал на пол лазарета, так и не исполнив своего маленького желания. Придавленный Зоро, он с сумасшедшим остервенением отбивался от него, крича и визжа, совсем забывая человеческую речь и горя бешеной затеей всё же увидеть напоследок те две синевы. -Отдай! – рычал Зоро, поразительно сумевший опередить Луффи и теперь пытающийся из каменной хватки кока вырвать треклятый нож, - отдай, Санджи! С каждым рыком слова мечника всё меньше разбирались и всё больше напоминали животные звуки по мере того, как блондин под ним всё пытался выбраться из-под него и освободиться после того, как его всё же подвели ноги, не сумев быстро вынести на палубу. И теперь Ророноа проигрывал природе, целиком и без остатка отдаваясь ей. Его омега пытался от него сбежать, его омега, проведший с ним гон и точно понесший от него, хотел скрыться, попав во все неприятности вдалеке от своего альфы! Его требовалось сейчас же приструнить и успокоить, всё же сделав то, что было не закончено при вязке. Окончательно обозначить свою собственность! Оскал становился угрожающим и хищным. Клыки обнажались словно у голодного зверя, готового вот-вот впиться в пойманную тушу. Омега будет заклеймён и больше не подумает удирать прочь и грозиться уйти в недостижимые края! -Зоро, стой! Санджи – омега, ты его пометишь, если укусишь! – подлетая к мечнику, со спины удерживающему и придавливающему к полу кока, закричал оленёнок, до этого не решавшийся этого сказать из опасений, что это катализирует блондина, столь боящегося оглашения правды, на немедленное выполнение задуманного, - его психика из-за подавляющих препаратов пострадала! Поэтому, скорее всего, Санджи такой, но от образования метки и закрепления связи с альфой они его не спасут! -Санджи – омега? - в удивлении повторил Усопп, уже залетевший с другими с тех самых дверей на заднюю палубу, которых так сильно хотел достигнуть его друг. -Санджи-кун, глупенький, зачем же такое ты скрывал, наше солнышко? – не то журила, не то успокаивала блондина Нами, уже почувствовавшая, как и все, инстинкты альфы оберегать по отношению к их милому и всеми обожаемому коку, оказавшемуся омегой, - зачем же умалчивать о таких вещах, дурачок? -Это вовсе не то, чем стоит бояться поделиться с накама, - нисколько не понимая, зачем такой удивительный и потрясающий факт столь долго скрывался, уверенно проговорил Джимбей, всегда слышавший от Фишера, что такие создания священны и неприкосновенны. Обращения к коку зазвучали со всех сторон, пока он сам, не слыша ни одного из них, неловко повернул голову к Зоро. У застывшего Маримо было то самое выражение лица, которое он больше всего не хотел увидеть. Маримо снова кривилось. Но теперь это всё было совершенно по-другому. Забывающийся Ророноа всё же сумел ненадолго остановить себя, услышав манящее слово омега не только в зове и крике своей природы, но и за пределами собственного разума, просветлевшего от такого на краткий миг. И сейчас он с сильнейшей гримасой недовольства и шока смотрел на блондина, пугая его. Санджи сморщил лицо в ответ, силясь удержать набегающую на глаза влагу и плотнее сжимая дрожащие губы. Это всё же оказалось больнее всего. Но за что была эта плата?! Что должно наступить после?! -Зоро, не смотри на меня так, прошу, – глотая слёзы и глядя на всё ещё недвижимого кривящегося мечника, едва пробормотал кок, почувствовав, как хватка на его ладони с ножом ослабла. Кажется, это и было тем, что он получит за эту цену. И, кажется, этой боли оказалось недостаточно, чтобы встретить вечное блаженство и безмятежность без тревожных чувств, смотря на голубое небо и синее море. Кажется, стоит навечно отказаться от боли и такой несправедливой расплаты за всё с помощью неё. Потому что риск её новой начинает неимоверно, хоть уже и напрасно пугать. Его конец настанет в лазарете, которого он так избегал. Зоро крепко впивался в шею кока, ничуть не обращая внимания на его полоумные и истошные крики. Его дурной омега снова думал бежать от него! Его рука снова дёрнулась с холодным металлом к шее! -Не пущу! – ревел зверем Ророноа, вновь и вновь вгрызаясь в шею, плечи и спину Санджи и кровавыми, рваными цветами украшая его тело повсюду. Его омега! Его! И пусть стая не отбирает его на свои выхаживания и зализывания, пока его окончательно не пометят! -Зоро, ты загрызёшь Санджи! – своими многочисленными руками пыталась прикрыть терзаемого блондина от освирепевшего мечника, Робин, чувствуя, как её дьявольские конечности с силой распихивают и расталкивают, снова зубами добираясь до плоти безумно голосящего от боли кока, чью кожу и мясо разрывали и раздирали в новые красные отметины. -Зоро, прекращай! Оттащите Зоро! Он не поддаётся! Надо вытащить из-под него Санджи-куна, Зоро ещё до этого слишком повредил его! Давайте все вместе! У Луффи-сана тоже не получается! Зоро словно в свою дичь вцепился! Зоро-бро сейчас разорвёт Санджи! Зоро, прекращай! – громогласно летело со всех сторон, пока у мечника напрасно пытались отнять кока или хотя бы прикрыть его от новых грубых укусов, - остановись, Ророноа! -Давай, Зоро, давай! Закрепи Санджи за нами! – в противовес прочим мугиварам и подобно самому мечнику диким рёвом орали демоны, почувствовав столь безумевшую их драгоценную кровь, которая на этот единственный раз всё же должна была пролиться, - чтобы наше счастье больше не ходило к другим, чтобы наш мир больше никто не трогал, чтобы наш свет всегда был возле нас под защитой, будучи полноценно нашим! Давай, Зоро, давай!... Стой! Стой! Уже хватит! Даже дьяволы, несмолкаемо и нестерпимо вопящие о метке с того самого мига, как Чоппер прокричал, что Санджи омега, привычно проявляясь на лице мечника его скривившимся выражением, сочли, что цветов принадлежности уже много. Слишком много. И требуется сейчас же прекратить рассыпать их по белому телу их счастья, чья содранная ниже плеч одежда уже промокла от собственной крови. -Зоро, хватит! Зоро, остановись! Ты убьёшь Санджи! Зоро - сан, если вы хотели пометить Санджи-сана, то вы уже это сделали, больше не требуется! Хватит! Пощадите его! – раздавалось и с наружи и внутри головы мечника, нисколько не слышащего этих обращений из-за бурлящего в крови самого громкого требования, принадлежащего его природе. Заклейми! Чёрные клубы дыма, шокируя большинство мугивар, пошли вокруг Зоро, горящего красным взглядом. Его собственные дьяволы, чернотой заливая лазарет и тёмными каплями уже став стекать с потолка, до избытка заполнили помещение, стараясь оттянуть мечника от кока, ставшего обессиленно затихать. Чёрные, адские субстанции тянулись повсюду, имея единственной целью освободить Санджи. -Расступитесь все, - не желая, чтобы один его дорогой накама убил другого, и становясь суровее, чем при битвах, грозно произнёс Луффи, в одиночку берясь за Зоро и Санджи и практически справляясь с задуманной задачей. Ророноа начинал отпускать кока! Зоро глухо рыкнул. Его оттягивали с неимоверной силой, что, наверное, жутко бы досаждало в другой момент, но сейчас всё же оказалось терпимо. Клыками переставая вгрызаться в омежье тело и напоследок спеша лизнуть свои укусы несколько раз, Зоро, уступая желаниям своей стаи и её предводителя, отпустил безвольного и обмякшего Санджи, которого тут же поспешили оттащить подальше от него. Кровь стекала с подбородка, металлическим вкусом оседая во рту, пока сам Ророноа, весь перепачканный красным, в мгновенно посветлевшем лазарете чувствовал несказанное довольство внутри. Его беременный омега всё же был помечен и теперь будет в безопасности. Санджи заплаканным взором оглядывал всех вокруг себя, ощущая, как его невыносимо сильно мутит, а пустой желудок стремится вывернуться наизнанку, соединяясь в агонии с порванным кишечником и горящими огнём шеей и плечами, очевидно, решившим замучить его окончательно. Было больно! Больно! Больно! Адски и чудовищно больно, и хотелось только одного! Чтобы это всё прекратилось и больше никогда не повторялось! Наливающиеся свинцом веки спешили закрыться, пока вокруг продолжали раздаваться чересчур громкие голоса, невыносимым звоном и грохотом отдающиеся в голове и от неё словно идущие внутрь всего тела, будоража и расколачивая его изнутри. -Санджи теряет сознание! Чоппер скорее!.. Почему Санджи сейчас рвёт?! Боли больше упорно не хотелось, но она крайне настойчиво была повсюду, терзая и мучая его тело и протягиваясь к нему чёрными липкими щупальцами. Тьма поглощала и затягивала с собой, суля никогда непрекращающиеся вечные страдания, которые больше ничем не вознаграждались и ничто собой не оплачивали. Непроглядная чернота всё больше настигала его, ползла по его ногам и подбиралась всё выше, зубьями вцепляясь в загривок и руки, не преминуя при этом забраться и внутрь него и начать раздирать изнутри, через кишечник поднимаясь выше и выходя через рот и нос, не позволяя дышать и вынуждая начать задыхаться. Всё горело, всё жглось, всё разрывалось и рвалось на лоскуты. Было больно, было страшно, и это грозило длиться бесконечно. Вместо голубого неба и океана с ним должно было остаться это. Ненавистная теперь боль должна была остаться с ним навсегда!