Зоро и его демоны

Санджи отрешённо и потерянно смотрел в потолок, стараясь в полной мере понять и осознать услышанную ранее новость. Он в положении? Он беременный? Но как? -К-как это произошло? – глухо и едва слышно спросил кок, постаравшись подняться в больничной кровати, в которую его спешно уложили, стоило ему недавно потерять сознание. -Подавители контрацептическим действием не обладают, а лишь скрывают проявления вторичного пола, - очень мягким голоском отозвался Чоппер, с недоверием поглядывая на попытки блондина усесться в койке. Их глупый беременный омега определённо не имел сейчас в себе сил даже на это простое и элементарное действие. -Чоппер сказал, что плод в порядке, и пока пострадал только ты сам, - предупреждая стремления заволновавшегося оленёнка и опережая его в них, негромко, но от этого не менее убедительно и уверено добавил Ророноа, помешав опешившему коку в его попытках и бережно прижав его за плечи к постели. Шокированный и слегка напуганный взгляд встретился со спокойным и любовно-ласковым, словно солнце, резко явив себя меж туч после шторма, стало поглаживать и целовать своими лучами тревожное море. И задрожавшие губы тут же чуть приоткрылись в стремлении произнести что-то, но мигом поджались обратно, так и оставшись сомкнутыми и немыми под смятенными голубыми водами глаз. -Но это лишь «пока», - особенно выделяя последнее слово, продолжил бархатными и нежными интонациями Зоро, внутренне ликуя оттого, как успокаивался и притихал Бровастик, замирая безмятежной, ровной гладью, - пока ресурсы твоего организма совсем не иссякли. Поэтому подумай о ребёнке, и дай малышу хоть немного поесть, он согласия на участие в твоих голодовках не давал. Рука от плеча заскользила вниз к животу, пока оцепеневший и словно оледеневший каждым мускулом Санджи всё также смотрел на Зоро, ловя его светлый и тёплый взор, направленный на него. Было так уютно, так мирно, покойно и хорошо, а в воздухе было столько ощутимых и будто бы переполнивших всё феромонов, что больше верилось в то, что это сказка, причуда фей и морских колдовских существ, чем быль реальности. Глаза прервали свой разговор, и Ророноа перевёл всё своё нежнейшее обожание на белый, ещё пока рельефный и подтянутый живот кока, который в скором времени должен будет начать расти и округляться, расширяясь и увеличиваясь вместе с их дитём. -Поцелуй! Поцелуй его туда немедля и покажи, как ты – как мы – всем этим дорожим и всё это любим! – тут же завопили дьяволюги, нисколько не жалея своих воображаемых глоток и связок. – Целуй! И пусть наша радость, наш Санджи перестанет смотреть на нас с таким недоверием! Целуй же, Зоро! Целуй! -Теперь ты должен есть за вас двоих, - задирая край больничной рубашки кока и уже готовясь губами прикоснуться к его животу и даже спуститься ниже по дорожке волос, будто удовлетворённо и сыто от жизни, словно он получил все её блага и прелести, промурлыкал Зоро, тут же упёршись в ладонь Санджи, перекрывшей ему доступ к желанному и любимому телу. Он сморщился. Сморщился вновь. Сморщился на совсем краткий миг, но всё же.… Всё же сделал это. Показал свои истинные эмоции, заставляя сердце разбиться стеклянными осколками, вмиг разлетевшимися внутри грудной клетки и впившимися в её внутренние стенки и порезав лёгкие. -Не стоит, - вернув свой обречённо-пустой и потерянный взгляд, кротко и подавлено с примесью грусти и жуткого сожаления произнёс кок, в тот же миг поражаясь тому, как помрачнел и почернел Зоро, став будто весь сотканным из тьмы и дьявольской ночи. И слова стали срываться с языка сами, подгоняемые внутренним страхом и всеми слишком въевшимися в память недавними переживаниями. Как мелкая изморось, они полились в большом количестве, пока омега в коке полоумно хотел спасти себя, а с тем и своё дитя от гнева разозлившегося альфы, которого сейчас же требовалось задобрить и умилостивить, показав ему свою покорность и жалкую, беспомощную сторону. -Не надо, прошу, не надо так смотреть на меня. Прошу, не смотри на меня так, Зоро, я больше не буду вставать между тобой и ребёнком. Я буду послушным, я буду хорошим, только не забирай у меня моего малыша, не лишай меня его… Только не гневайся так, Зоро! Зоро, прошу, успокойся! Разве величайшему и сильнейшему мечнику престало марать свои руки о такую грязь?! Разве тебе такое не будет омерзительно?! – лишь недавно узнав о своём ребёнке и уже на инстинктах желая его защитить, ещё даже не понимая до конца от чего, спешно и лихорадочно затараторил кок, с ужасом отмечая, что мечник не только нисколько не смягчается в своих чертах, но даже скорее больше грубеет и черствеет в них, вгоняя в ещё больший страх своей нахмуренностью. -Или если тебе не нужен этот ребёнок, то можешь не беспокоиться. Совсем-совсем ни капельки не беспокоиться, потому что я выращу его сам, я оставлю команду и никого им и собой не обременю! Совсем-совсем никого! Или если ты наоборот хочешь его, но я тебе не нужен и слишком тебе противен, прошу…молю тебя, будь милосерден, оставь ребёнка со мной! Зоро... Ророноа Зоро! Великий и прославленный фехтовальщик, умоляю тебя! – безумно надеясь задобрить Зоро, сейчас с такой силой сжимающего кулаки и так грозно и неистово смотрящего на него, ещё быстрее забухтил и затараторил Санджи, перебирая все варианты и причины для злости мечника и вконец срываясь в своих уговорах и упрашиваниях от подведших его нервов. – Это мой ребёнок, чёртово, треклятое Маримо! Мой!!! И катись к дьяволу со своим недовольством и ненавистью, я сохраню плод и выращу его! -Совсем всё плохо? – тихо прозвучало от входа в лазарет со стороны камбуза, откуда посеревший тоскливый Чоппер наблюдал за тем, как Санджи, сумасшествием сверкая в глазах, пытался отползти от Зоро, защищая и закрывая от него свой пока ещё плоский живот и будто готовясь к битве не на жизнь, а на смерть. Он лишь ненадолго ушёл, совсем на пару минут вышел, заметив, какая гармоничная идиллия наступила между их мечником и коком, и, не пожелав её нарушать и рассудив, что альфа со своим омегой договорится лучше всех прочих, поспешил на кухню за подносом. Какая же эта была глупая, повторная ошибка! Он же также совсем на чуть-чуть до этого оставил без присмотра их новоиспечённую пару, и она сразу же одной своей половиной в обмороке оказалось. Так почему он ничего ещё в тот раз не понял? -Не подходи! Не подходи! Это мой! Мой ребёнок! Я вообще никого из вас к нам не подпущу! – абсурдно и бессмысленно в своём бессилии, самоуверенно и яростно выкрикивал кок, пока в смотрящих на него печальном оленёнке и злом мечнике были примерно схожие мысли и чувства, но в совершенно разных проявлениях. Если Санджи и дальше так с ума сходить продолжит, и никого к себе не подпускать, и на всех агриться, это ничем хорошим для него не закончится. Это совсем плохой и неприемлемый для него исход иметь будет! -Санджи, бедненький, хорошенький наш, тебе нужна помощь твоих накама, поэтому прекращай бояться и успокаивайся, - ласково и добродушно начал Чоппер, решая, что страхи их кока всё же имеют неслабую подоплёку под собой после всего произошедшего, - ведь Зоро к тебе больше не приблизится и не напугает, если ты этого захочешь. -Нет! – тут же пугающим и адским голосом возразил Ророноа, чувствуя в себе бурю. -Он нуждается в нас! – громом в этом буйстве стихии зазвучали демонические крики, сверкая в глазу фехтовальщика негодующими вспышками молний. -И он боится нас! -Но он не сможет без нас! -Наше счастье ради их же блага должно нас принять! Им обоим без нас нельзя! И нельзя больше повторять такие слова! Санджи снова говорил как в тот трагический день, когда пытался сбежать с камбуза через лазарет, вновь просил не смотреть на него и пробуждал этим в душе самые страшные чувства и эмоции. Его Завитушка не давала дотронуться до своего живота, не подпускала его к себе, а в природе омегам-одиночкам очень тяжело. Они слишком часто гибнут! Альфа внутри начинал гневаться и терять над собой контроль быстрее демонов в рассудке, вынуждая Зоро, подобно маленькой лодочке, метаться по океану своих инстинктов и желаний. Лодчонку кидало и бросало, и вместе с этим в своих порывах и побуждениях терялся и сумасшедше рыскал сам Ророноа, утратив над собой власть и позволив природе захватить всё своё существо. Омега не должен бояться своей пары. Он должен доверять своему альфе, чтобы выжить! Обратное неимоверно злило и заставляло дикий страх, поселившийся в самом его нутре, скрести его изнутри когтями и рвать на лоскутные полосы, ввергая душу и разум в ужас при мысли о том, что будет, сбеги омега от него или останься один. -Не позволю! – снова возвращая себе старые опасения и в один рывок приближаясь к ошарашенному коку, и нависая над ним, проголосил Зоро, тут же притягивая блондина к себе и жадно начиная вылизывать его шею и лицо. Его! Его омега! Его Завиток, его Санджи! Он уже должен присмиреть и принять своего альфу, а не продолжать отвергать его и бояться! -Гормоны шалят у обоих после недавней метки, - под голосистые завывания Санджи, решившего, что его вновь сейчас загрызут, и отчаянные и свирепые рыки Зоро, желающего уже доказать своему Бровастику, что ему надо покориться своему альфе и позволить ему быть рядом, отстранённо и совершено спокойно пояснил происходящее Чоппер, набирая два шприца успокоительного и отвечая на неозвученные вопросы застывших в дверях накама. -Хотя у Санджи, по-видимому, что-то более тяжёлое… и началось куда раньше, - не без горечи, болезненно отдающей своим привкусом в душе, продолжил докторёнок, уже готовясь усмирять обоих безумствующих, - так, а теперь начнём с… Звуки борьбы и сопротивлений затихли. Ни безумного скулежа, ни грозного рычания больше не раздавалось в лазарете, в котором Ророноа Зоро, зажав в руках скованно сжавшегося кока и плотно прижав его к себе, губами прикасался к его взъерошенной блондинистой макушке, прекратив свои старания в обновлении метки и тщательном вызывании старых ран. Выровняв дыхание и полностью успокоив себя, мечник уселся со своим живым комком на койку, чувствуя, как внутри наступает блаженный и упоенный штиль, приходя на смену свирепому шторму. Его беременный Завиток всё же был рядом с ним в его объятиях. Длинные ноги были максимально притянуты к груди, пока спину и голени обхватывало стальное кольцо, а сверху, на самое темечко, мягко что-то надавливало. Замерев без малейших движений, чем немало порадовав захватившего его в плен альфу, Санджи с величайшим шоком поражался тому, что его снова не убили, не загрызли и на этот раз. Тяжело сглатывая и продолжая округлять от изумления глаза, кок не без удивления отмечал, как в таком домике из чужого тела комфортно и хорошо. Так спокойно и словно безопасно в окружении столь громкого и сильного запаха Зоро… Будто снова рай настал на земле! Будто снова в мире нет больше боли!.. Боли? -Так Санджи в порядке? Его больше спасать не нужно? – стоя с Кабуто наготове и едва ли не бросившись в бой на дрожащих ногах вместе с разозлённой Нами и рассерженным до чёртиков Бруком, неуверенно спросил Усопп, быстро переводя взгляд с будто бы примирившейся пары на опешившего врача и обратно. - Зоро же точно его больше не будет пытаться разодрать? -Й-о-хо-хо-хо! Зоро-сан, вы ходите по грани над адом и заставляете нас делать сложный выбор! Мы не сможем спасти бедного Санджи-сана от вас, не причинив вреда вам! И из-за этого в моей груди, которой нет, так сильно сжимается сердце, которое у меня тоже отсутствует, ведь я же скелет.… Эй, Зоро-сан, вы меня вообще слушаете?! Воительственная троица, переставая дышать и не совершая никаких резких движений, напряглась в ожидании ответа от мечника или хоть какой-то малейшей реакции от него на их слова. Не теряя своей натянутой до предела сосредоточенности и всё ещё опасаясь подвоха или обмана в наступившем затишье, они были готовы сорваться в бой тут же, стоит их старпому сделать хоть что-то странное или коку вновь закричать, моля о спасении и избавлении от своего альфы. Нервы звенели всё больше, кислорода в лёгких оставалось всё меньше, Чоппер всё также не решался ввести набранное успокоительное, а Зоро так и продолжал безмолвствовать и бездействовать. Ни шороха, ни вздоха, ни единого моргания глазами. Так их кок ещё в опасности или нет?! -Зоро, Санджи-кун не дол.., - сорвалась в предостерегающем крике Нами, оборвавшись на середине фразы. -Прости-прости, Завитушка. Прости, что сдавил тебя так сильно, тебе, наверное, ещё неудобно в такой позе, пока у тебя там всё подживает. Чоппер говорил, что тебе не стоит сильно напрягаться, прости, - отрываясь от волос кока и прекращая вдыхать их манящий запах, мягким бархатом проговорило Зоро, ощутив, как тело в его руках чуть вздрогнуло. Неуловимо, едва заметно, но всё же сотряслось, сомкнувшись и подсобравшись ещё сильнее, словно от дискомфорта и неудобства. -Чего бы ты хотел поесть? Или, может, ты уже знаешь, что хочется малышу? – отпуская и выпрямляя ноги блондина, и полулежащего продолжая прижимать его к своей груди, заглянув в его непонимающее лицо, теми же ласковыми интонациями поинтересовался Ророноа, одной рукой бережно придерживая родное тело, а второй всё же дотрагиваясь до его живота. - Что говорит наш малыш, Санджи? Гормоны буйствовали. Рассудок то мутился, то озарялся небывалым просветлением, а гневные чувства по отношению ко всем мнимым и существующим врагам мгновенно проходили, сменяясь нежными и лелейными к своей паре, к своему омеге. Успокоившийся Зоро, ещё никак не могущий привыкнуть к тому, что он всё же смог пометить и целиком повязать бесценный объект своего вожделения, бросался из крайности в крайность, пока только учась контролировать свою связь с собственным омегой и впадая в безумство вместе с ним, стоило Санджи лишь вновь начать истерить или чрезмерно нервничать. В то время как сам Санджи, так ничего и не сумев сложить в своей голове и совсем запутавшись в своих мыслях, пребывал в полнейшей растерянности, начиная проявлять омежью смиренность и покорность, когда клеймивший его альфа злился. Странный альфа. Странный Зоро. Маримо ведь даже в такую минуту тонкого и чувственного соприкосновения душами и телами, когда между ними наступает такое умиротворение, будто бы с возможностью раствориться друг в друге, всё равно продолжает делать это действие. Странно морщить и сводить свои брови, смотря именно на него. Тёплый и ласковый прищур сменялся прежними старыми и до ужаса знакомыми выражениями недовольства и раздражения. И только при взгляде на него. Только при контакте с ним. Он уже давно успел это заметить и подтвердить себе. -Почему, чёртов Мох? – совсем теряясь в происходящем и ни капли не понимая, что движет мечником и что в нём так противоречит, начал было тихо спрашивать Санджи, готовясь уже разрешить этот старый и болезненный для него вопрос. -Санджи-кун изымается от Зоро!– громом разнеслось решение Нами, справедливо опасающейся, что наставшая безмятежность может моментально смениться новыми рыданиями и разборками с очередными кровавыми отметинами на шее их и без того перекусанного кока,- немедленно! -О чём ты? Что ты имел в виду?! – борясь за своё собственное и помеченно-родное, не унимался Зоро, никак не желая отдавать запаниковавшего от такого кока в руки своей команде, - что ты хотел спросить?! -Наш Санджи чего-то не понимает! Наш Санджи чем-то интересуется! Кажется, мы что-то делаем не так!.. Зоро, ты что-то делаешь не так! – тут же многоголосьем подключились демоны, заставляя мечника хмуро и свирепо свести брови, а кока совсем заистерить от уведенного вновь выражения. Всё было как тогда! Зоро снова злой, а накама пытаются прикрыть его от него! Всё повторяется! Сейчас его снова будут рвать! -Не надо! Прошу, не надо! Умоляю, хватит! – не заставили себя ждать болезненные воспоминания, от которых Санджи сразу же свернулся в защитный комочек, стремясь сгруппироваться и скрыться от рвущих его клыков мечника, прикрывая свой загривок от них обеими руками. -Тшш-тшш-тшш, Зоро-сан вас больше тронет, Зоро-сан вас больше не обидит, не надо так бояться его, не надо так страшиться его нападений, - забирая испуганный и сжавшийся комок себе и покачивая его в костяных руках, тут же заговорил Брук, пока Чоппер всё же решал использовать своё успокоительное, с иглой подходя к музыканту и его ноше. Их снова разошедшемуся в рыданиях омеге точно была нужна лекарственная помощь, и причём как можно скорее. Надрывный крик разнёсся по всему Санни. Полоумного голося и всячески выбиваясь из хватки скелета, Санджи, почувствовавший, как его что-то колет, и тут же дёрнувшийся со всей силы, никак не желал замереть и прекратить брыкаться хоть на миг, чтобы позволить уже покрывшемуся потом оленёнку ввести ему нейролептики. -Чоппер-сан, а вы уверены, что это так необходимо?! – едва удерживая кока на руках, постарался перекричать его Брук, искренне не желая того, чтобы мучения их Санджи-сана продолжались, - ему это явно очень не нравится и нисколько не хочется! -Другого способа успокоить Санджи нет! – безмерно радуясь тому, что повар начинает выдыхаться и совсем терять силы, также криком ответил докторёнок, пока на камбузе стояли громкие завывания полнейшего отчаянья и дикого страха, заставлявшие внутренности всех присутствующих болезненно скрутиться. -Можно просто вернуть Бровастика мне! – смотря на то, с каким ужасом блондин уставился на иглу, словно она страшнейшая пытка преисподней, отодвигая от себя Усоппа и Нами, проорал Ророноа, тут же замечая с какой полоумной надеждой на него посмотрел небесно-голубой глаз. – Верните его мне! Было больно! Больно! Больно! Что-то крайне острое и колкое стремилось прокрасться сквозь кожу, проткнув её. Не допустить! Не даться, не позволить, спастись от боли! Сбежать! Мечась и защищаясь, чувствуя, что и без того скудные силы, что прибавились от безумного страха, практически закончились, продолжал сопротивляться Санджи, с сумасшедшим восторгом замечая, как к нему тянет свои руки Зоро. Зоро! Разум, совсем затуманенный неподконтрольным безумством в ожидании боли, увидел своё спасение в Ророноа. Он же его альфа! Он же должен его защищать и спасать от всего! А вон появился странно и непонимающе смотрящий на всех Луффи, удивлённо наклоняющий свою голову и спрашивающий, что у них всех здесь происходит. Он же их капитан, их вожак, их предводитель. Он тоже должен спасать его от боли! Должен! Должен! Должен! Больше не проклиная свою природу, а скорее уповая на неё и на то, что она подарила ему возможность быть слабым и оберегаемым другими, кок, совсем обессилив и потеряв энергию бороться, со слезами на глазах и самым тоскливо-умирающим выражением на лице протянул свою руку к тем двум, кого его перепуганный рассудок избрал своими избавителями и спасителями. Ему надо к Зоро и Луффи. Ему надо к этим двум сильным и могущественным альфам, они должны защитить омегу из своей стаи. Спасти от угрожающей ему боли! -Зачем вы так напугали Санджи? – нежно и успокаивающе гладя кока по дрожащей спине, через минуту после передачи тела удивлённо и изумлённо спросил Луффи, вместе с Зоро осторожно придерживая на руках блондина, крепко вцепившегося в их одежды и громко, надсадно рыдающего после всё же полученного им укола. -Почему мне было больно?! Почему вы меня не спасли?! Почему не помогли мне?! – бесполезно вжимаясь в крепкие тела, так и не помогшие ему избежать боли, сквозь слёзы и горестный рёв спрашивал Санджи, с каждым своим вопросом становясь всё тише и всё больше погружаясь в безмятежную невозмутимость. Больничная рубашка, бывшая единственной одеждой на белом теле, от всех сопротивлений совсем задралась, показывая кока всем в таком виде, в каком он бы никогда не пожелал предстать перед меллорин, и, скорее всего, убил бы себя, находясь в чуть более здравом состоянии и осознай он этот момент. Все повязки практически сбились и содрались с шеи, являя под собой подзатянувшиеся рубцы и дырки от клыков, в то время, как ватник, предусмотрительно закреплённый между ног блондина, практически совсем отвалился после всех случившихся противоборств. -Кажется, за Санджи нужно будет супер как сильно приглядывать и смотреть! – возникая в дверях лазарета вместе с остальными прибежавшими на новый переполох мугиварами, строгим тоном резюмировал Фрэнки, смотря на то, как Зоро очень аккуратно и бережно, оторвав и отцепив кока от капитана, возвращал его на кровать, к которой уже спешил нахмурившийся Чоппер, вооружённый бинтами и целительными мазями. -Санджи-кун сейчас определённо слишком нестабилен и легковозбуждаем. Он покалечит себя, не заметив этого, - крайне недовольно и негодующе высказалась Робин, которую, как и всех на корабле, такое поведение их кока ничуть не устраивало. Глупый и неразумный Санджи-кун совсем о себе не заботился, что не могло не расстраивать окружающих его альф, с ума сходящих от его феромонов. Они были одной командой, они были одной стаей, и их единственный омега, будучи беременным, источал такой умопомрачительный запах, что где-то в глубине души каждый понимал, отчего их старпом так часто теряет над собой контроль, полоумно начиная прижимать кока к себе и не желая его отпускать. -Он уже единожды пытался наложить на себя руки, но больше мы такого не допустим, - становясь суровым и мрачным, произнёс Джимбей, решительно нахмурив взор и уперев его в спину мечника, помогающего оленёнку при перевязке, - никто из наших накама не должен пострадать или навредить другим. Мы сохраним нашу команду! -Улёт! А это попробуй! И вот это! Нами с Робин весь день готовили это! Оно всё, конечно, жидкое и не мясо, но всё равно при этом очень вкусное! Я проверял! Ай, Нами, за что?! Я же только чуть-чуть попробовал! Я бы не стал объедать Санджи, тем более с ребёночком в животе! Нами! Даю слово капитана, я не…Аргх! Ну, Нами…. Луффи, будучи поверженным на повал, безвольным телом сполз под стол, прекратив подставлять Санджи новые тарелки и чаплашки с предложением попробовать ещё и их. И его глухой стон, раздавшийся откуда-то снизу, был единственным указанием на то, что капитан мугивар, искренне желавший накормить своего накама из тёплой любви к нему, был ещё жив. -Не смей приставать к Санджи-куну и смущать его! Он сам поест то, что захочет! И уж тем более не вздумай даже приближаться к его еде! Ты даже через нос всё вынюхать способен! – гневно воскликнула Нами, воздав суровую кару своему капитану. Ведь Санджи-кун только-только чуть-чуть оправился, только-только от своей последней истерики немного отошёл и, находясь ещё под действием успокаивающих, неловко и неуверенно кивнул своим накама, тесным кругом окружившим около кровати. -Я постараюсь поесть, - отвечая на их встревоженные и беспокойные вопросы, робко проговорил кок, нисколько не чувствуя в себе голода и совершенно не горя желанием запихивать в себя еду. Но, кажется, это было всё же необходимо, ведь дорогие накама об этом так просят, да и ещё только формирующееся дитя в животе тоже явно очень проголодалось. -Нами-сан, вы так очаровательны, когда так злитесь, вы так притягательны и милы! – заливаясь краской восторженной любви, привычно хоть и очень слабо и тихо, забормотал Санджи, сидящий на камбузе закутанным в одеяло. Есть прямо в лазарете, как настаивали все остальные, ему нисколько не хотелось. Там бы он точно ни единой ложки протолкнуть в себя не смог. Но и на камбузе особого аппетита не прибавилось. Расположившись в мягком кресле, тут же заботливо сколоченным и сделанным для него Фрэнки, кок болтал ложкой в тарелках с наваристыми бульонами, чувствуя отвращение к самому себе. К еде нельзя так легкомысленно относиться и пренебрегать ею, тем более когда её готовили нежнейшие ручки Нами-сан и Робин-тян…. -А ты не заговаривай мне зубы, Санджи-кун! Ты думаешь, я не заметила, что ни в одной твоей тарелке супа нисколько не уменьшилось?! – переключая свою ярость на больного, тут же продолжила злиться навигатор, громкими и недовольными криками выражая свою тревогу, - ты же совсем ничего не съел, Санджи-кун! Кок тяжело и нервно сглотнул, тут же отведя взгляд от штурмана. Чоппер уже рассказал ему самым мягким и добрым голосом, ловя малейшее беспокойство в его лице и утешающе гладя копытцем по ладони, что они не ставили ему назогастральный зонд, чтобы его пищеварительный тракт зажил и по нему временно ничего не шло, пока шовчики срастаются. Оленёнок явно пытался говорить, как можно аккуратнее и осторожнее, чтобы избежать неудобной темы и нисколько ею его не потревожить. Глупый - глупый маленький Чоппер. Его пациент ведь уже понял, что про его грязную тайну известно всем, и теперь его волнует и заставляет так вздрагивать совершенно другое. Первая съеденная им сейчас еда всё же пройдёт по его прямой кишке. Воспоминания о том, как он морщился и кривился в туалете до этого, и логичные предположения, с какой болью он будет совершать это всё на этот раз, вселяли в его разум леденящий душу страх, полностью отбивая любое желание поместить в себя хоть что-то из еды. -После затяжных болезней и лежаний в кровати нередко пропадает аппетит, но ты всё же должен суметь съесть хоть что-то, - с подозрением поглядывая на поникшую фигуру в кресле, задумчиво произнёс Чоппер, вместе с Зоро находясь чуть поодаль от стола, неосторожность приблизиться к которому совершил пока только капитан. И пока кок продолжал вести неравную схватку с самим собой, на него насуплено и исподлобья смотрели все остальные, постепенно начиная сомневаться в том, что дело тут в одном отсутствии чувства голода. Неужели их Санджи, следуя собственным принципами, не сможет даже полтарелки осилить, оставляя еду нетронутой и будто напрасно приготовленной? -Ты такая милая, Робин-тян! И эта загадочная улыбка тебе так идёт! Я не могу не влюбляться в неё и во всю тебя раз за разом! Но подожди, Робин-тян, что ты делаешь?! Ты слишком недостижима и великолепна для меня, чтобы делать что-то подобное! Подожди, Робин-тян! Робин-тян! – совсем уж срываясь на последних словах и сквозя в них нескрываемым ужасом, поражённо воскликнул кок, которого, таинственно и неясно улыбаясь, старалась накормить из собственных рук Нико Робин. Ложка застыла перед ртом всё отодвигающегося от неё блондина, вжавшегося в итоге в спинку кресла и теперь потерявшего возможность отступать дальше. Еда настигала его неотвратимо и неизбежно и грозилась вот-вот оказаться внутри него, отправившись в своё путешествие от глотки всё ниже и ниже к его рваным стенкам. -Ну же, Санджи-кун, золотце наше, попробуй то, что для тебя приготовили. Разве ты можешь отказать женщине в такой пустяковой милости и легчайшей просьбе? Разве можешь, наш хорошенький? – сладчайшим мёдом и чудеснейшим нектаром пела, а не говорила археолог, перехватывая перепуганный взгляд блондина и подставляя ладонь под ложку с супом, чтобы уже остывшая за время всех копаний кока еда всё же не капнула на него. Парадоксальная любовь к женскому полу сражалась сейчас в Санджи с его сильнейшим страхом, возникшим перед любой болью, и с треском ему в этом проигрывала, вынуждая блондина с силой сжимать губы и протестующе мычать, безумно мечтая спастись от этой напряжённой ситуации и прекратить её. Боль надо избегать любой ценой! Боль нельзя допускать никогда! Боль никогда не должна его постичь! -Пожалуйста, Робин-тян, хватит, - чуть приоткрывая рот, едва слышно прошептал Санджи, с ужасом не узнавая самого себя и всё же при этом надеясь, что его оставят в покое, не вынудив принять пищу. Но более всего желающий о продолжении голодовки кок уже вскоре раскрыл рот шире, позволяя еде скрыться внутри него и целиком съедая первую ложку, под воздействием магического и словно колдовского слова, сдержанно и кротко произнесённого Робин, улыбнувшейся куда мягче и теплее, когда содержимое тарелки всё же начало уменьшаться. -Да, Робин, так! И ещё это ему дай! И пусть Санджи это тоже попробует, оно лучше всего пахло! – растягивая свои руки и подталкивая ими необходимые тарелки и пиалки, восторженно прокричал Луффи, на этот раз оказавшийся в компании мечника и врача и не подпущенный ближе Нами с половником наготове. -Ребёнок, - с каждой новой ложкой вкрадчиво говорила Нико, тут же после этого довольно прикрывая глаза и смотря на то, как крепко зажмурившийся в страхе блондин, ладонями вцепившийся в обивку кресла, снова и снова открывал рот, послушно принимая еду. -Вот так вот, всё хорошо, всё положенное съедено, ты отлично постарался, Санджи-кун, ты просто умница, наш хороший, наш любимый, - ласковыми словами приободряя кока и ладонью оглаживая его по щеке, тепло произнесла Робин, после замерев рукой на лице блондина, - и больше так не бойся дальнейшего. Чоппер обязательно придумает, как сделать этот процесс безболезненным и простым. Санджи сразу же распахнул глаза, стоило последним словам археолога сорваться с её губ. Робин-тян знает про это! У неё слишком понимающий взгляд, у неё слишком мягкая и добродушная улыбка! Ей известно всё! Им всем всё известно! Они все знают про то, какой он на самом деле! Они все крайне странно себя ведут, всё ещё не избавляясь от него и даже по-прежнему принимая в свой состав. Разве он для них не омерзителен?! -Всё-всё, спасибо за помощь в кормлении, но дальше мы сами, - поплотнее запахивая на коке одеяло и забирая его из кресла вместе с ним, поспешно вмешался Зоро, заметив как сильно стал нервничать блондин, получивший сейчас от археолога будто не то извинительный, не то поддерживающий невесомый поцелуй в лоб. Завитка точно какие-то слова Робин напугали и шокировали! Причём такие, что он даже на её любезности своими привычными извращенскими криками отреагировать не смог! И какие бы благие побуждения для него она не имела, будет лучше, если сейчас их разговор прервётся, не успев перерасти в очередную истерику и войну против уколов. -Мы сходим подышим воздухом на палубе, - озвучил своё намерение Ророноа, после получив одобрительный кивок от Чоппера, обрадованного такой затеей мечника. Свежий воздух – это же самое то для больного или беременного организма, а особенно, если он совмещает в себе оба этих качества. Это же самое полезное для их Санджи сейчас! И ради этого даже все остальные процедуры могут подождать! -Чтоб не пропадало! – вытягивая руки и спешно заливая в себя остатки еды, прокричал Луффи, храня верность заветам своего кока и отправляясь вместе с ним на палубу, ведь его рука, выбравшаяся из одеяла и так отчаянно пытающаяся захватить с собой ещё кого-то, ухватила его, когда Зоро проходил мимо него к выходу. -Ты волнуешься, что Зоро снова станет кусаться? Или не хочешь, чтобы накама были вдали от тебя? – любопытствующе начал спрашивать капитан, уже вскоре потеряв к этому вопросу любой интерес. Потому что какая разница, по какой причине Санджи позвал его с ними? Ведь если Санджи этого захотел, он это сделает. А думать о причинах и мотивах пустая трата времени, тем более когда можно заняться куда более приятными вещами, развалившись на мягком газоне рядом с Зоро, полулёжа расположившим на себе Санджи и охотно позволившим закинуть одну руку на него. -Больше не будешь бояться, Завиток? – прикрывая глаз и повторно прикасаясь губами к светлым волосам, тихо спросил Ророноа, пока оставшиеся на камбузе мугивары обменивались сосредоточенными взглядами друг с другом. -С Санджи-куном всё будет хорошо. Зоро его больше не посмеет довести до слёз! – решительно и непоколебимо заявила Нами, сразу же получая кроткое согласие от Робин и восторженное от Чоппера, - потому что иначе он Санджи-куна больше в руки не получит! Кок молчал, неуверенно потупив взгляд перед собой и скорее желая задать встречный вопрос, нежели отвечать на поставленный. А они его презирать? Зачем они вообще это всё делают? Ради чего столь усердно возятся с ним? Разве долг накама обязывает даже к такому? И, главное, отчего Зоро, который каждый раз кривится, смотря на него, тоже в этом всём участвует? Один вопрос перерастал во множество, а из него они рождались и плодились далее, быстро забивая собой всю голову Санджи до предела, как бульоны и жидкие каши его желудок. Хотя скорее, даже больше. Ведь Робин, памятуя о том, что желудок блондина сейчас очень слаб, не стала кормить его всем тем, что так восторженно подставлял ей Луффи. Однако навязчивые мысли такой щадящей щедрости по отношению к коку не проявляли, вызывая у него чувство того, что его черепная коробка медленно и уверенно начинает пухнуть от переполнивших её рассуждений. -Будем считать это положительным ответом. Ведь зачем тебе бояться тех, кто тебя так любит? – покрепче и понадёжнее перехватывая кока и вновь стремясь поплотнее закутать его в одеяло, сильнее запахнув его свободную, верхнюю полу, уверено произнёс Ророноа, ощущая, как внутри него всё щекочет и поёт, и делает это тем сильнее, чем больше он сжимает руки на коконе с его драгоценным содержимым. Солнце ласковыми, мягкими лучами лениво скользило по палубе, накидывая на неё, весь Санни и целый мир вуаль медового оттенка, способную исцелить душевные раны любого на ком она окажется. И будучи одним из укутанных ею, Луффи, недовольно и неудобно повошкавшись, поспешил подползти вплотную к Зоро, встретившись с ним хитрым и смеющимся взглядом и запустив свою пятерню в волосы вздрогнувшего и опешившего от этого кока. Покойно и уютно было на борту посреди персикового моря, окрашенного тёплыми красками заката, делавшими всё чуть умиротвореннее, чуть расслабленнее и безмятежнее, пока пальцы знакомыми, давно заученными движениями елозили в светлых волосах, перебирая прядки привычным и уже таким родным способом. Иногда неловко, иногда не совсем умело, но растянутая резиновая рука в точности совершала те же действия, что раньше всегда направлялись на её хозяина, сейчас так нежно и любовно копошащегося в голове кока, имеющей отлив красного золота из-за засыпающего солнца. -Пусть трогает! Пусть ласкает! Мы разрешаем, мы против ничего не имеем. Запрещать трогать наше солнце – это же смерти подобно! Если это сделать, то эта шумная резина точно окочурится! А она дорога нашему Санджи! Наше бесценное счастье расстроится, если это произойдёт! – вынесли свой вердикт демоны, звучащие сейчас так словно они были объевшейся животиной, сыто и полно набившей своё брюха до отвала, - и мы сами, возможно, немного тоже… Маслянисто, горделиво и с небывалой ноткой высокомерного снисхождения они лили свои слова в сознании мечника, едва ли не закатывающего единственный глаз от таких суждений и проявленной по отношению к их капитану доброты. Приспуская всё больше удивляющегося Санджи ещё ниже и нисколько не мешая занятию Луффи, и ничуть не прерывая его, Ророноа стал слегка покачиваться всем телом, будто баюкая свёрток, расположенный на нём. Мирно и по-домашнему было сейчас на Санни с раздающимися поблизости голосами остальных накама и их словно приглушенным шепотом, боящимся потревожить блаженствующих на газоне. И спиной опираясь на деревянные стены мужской каюты и чувствуя небывалое спокойствие в груди, Зоро одной рукой стал неспешно поглаживать блондина по плечу, второй так и продолжая при этом удерживать его на себе. Завитушка от всего оправится, Бровастик от всего излечится и восстановит своё душевное здоровье, он будет счастлив и забудет обо всех своих глупых выходках и больше даже ни единого разу не подумает о том, чтобы убить себя, оставаясь на этом свете вместе со своей большой и разномастной семьёй, которую через восемь месяцев будет ждать пополнение. Уголки губ вздрогнули, непроизвольно потянувшись наверх и сменив расслабленно-довольное выражение лица мечника на ликующе-счастливое. У них было много ошибок, они много чего сделали неверно и слишком много чего совершили неправильно, но больше такого не повторится, больше обожаемое и богославляемое солнце не пострадает. -Поцелуй его! Поцелуй! Сейчас говори о том, что любишь! Сейчас, Ророноа Зоро, сейчас! Пока радость так восприимчива и расслаблена! Пока наш мир так спокоен и разнежен! Говори всё сейчас, Зоро, действуй и говори! – вновь разгораясь неудержимым пламенем и океаническим штормом, едино и слитно заголосили бесы, стоило руке Ророноа скользнуть чуть ниже по телу кока, направившись к его животу. – Разубеждай сомнения нашего чуда, разрушай его страхи и целуй! Целуй его, Зоро, целуй прямо сейчас и немедля! Целуй! Чуть наклонившись, склонившись ещё немного ниже, слегка приподняв и подтянув обратно на себя кока под понимающее и поддерживающее похихикивание Луффи полное одобрения, Зоро был готов сделать то, к чему взывали его демоны, сердце и душа. Поцеловать свою беременную пару и убедить принять его любовь. Ещё чуть ниже, ещё чуть ближе, ещё совсем немного и… -Нет! – резко выкрикнул Санджи, закрываясь от Ророноа и вновь отвергая его. Голова отворачивалась в сторону, а глаза зажмуривались как от самого большого кошмара, который сейчас однозначно наступал для самого мечника. Его омега, уже понесший от него, снова ему отказал! -Но почему?! – теряясь в догадках и совершенно не понимая причин, словно рёвом ада взревел Зоро, чью голову сейчас целиком заполняли инстинкты, звучавшие своими требованиями даже громче его личных дьяволов, - я клянусь, я тебя больше не обижу! Ты больше не пострадаешь! Ты будешь в безопасности! Поэтому позволь остаться рядом с тобой! Прошу, прекрати меня бояться и гнать прочь! Омега погибнет один, и погибнет их потомство! Беспомощный и бессильный он точно не защитит себя от врагов, и природа, более всего жаждущая размножения и продолжения рода, своей цели не достигнет. Омега должен быть со своим альфой, и если он не согласится и не покорится сам, то его принудить к этому можно и силой! Санджи дрожал и беспомощно бился, будучи целиком закутанным в одеяльный свёрток, который сейчас с таким старанием пытались вырвать у мечника и забрать у него. Луффи, бесполезно стремясь докричаться до своего старпома, надеялся спасти от него своего кока, который сейчас с ужасом и страхом смотрел прямо в единственный глаз Зоро, пугаясь всего того, что в нём было. Там была преисподняя, там была обитель дьявола! И сейчас вся её мощь, вся её ярость и весь её гнев были направлены на него и устремлялись прямиком к нему через этот безумный взгляд Маримо! Вот только отчего помимо всей этой злости и свирепости в нём ещё столько боли и сожаления? Зоро жалеет о том, что сделал общее дитя с таким недостойным его существом? Или же нечто иное… -Зоро, прекрати! Зоро, ты снова пугаешь наше сокровище! Ты снова травмируешь нашего Санджи! Прекращай его так сжимать! Прекращай! Ты же его убьёшь, Зоро! – гремело в голове Ророноа, так легко потерявшего себя и вновь отдавшегося своему внутреннему альфе, - Ты вновь калечишь наше счастье! Тебе вообще нельзя рядом с ним находиться! -Ты вообще не должен к нему приближаться, Зоро! - голосили демоны, жутко жалея о том, что власть над телом всегда принадлежит лишь самому мечнику. Он же совсем нисколько не щадит их радость! Он же ничуть не думает о том, каково ей приходится, когда он проигрывает своему зову и действует как дикий, неразумный зверь! Он же всякий раз только сильнее и сильнее мучает их единственный свет! Их Санджи! -Ты вообще не должен трогать нашего Санджи! Нашему Санджи будет лучше без нас! – окончательно проводя черту межу ними и коком, выкрикнули бесы, желая спасти блондина и нисколько не предполагая того, что Ророноа, даже находясь в буйстве природы, услышит их глас и ещё больше одуреет от него. -Зоро, нет! – хором с дьяволами закричал Луффи, стоило клыкам Ророноа повторно приблизиться к шее переставшего сопротивляться кока, размякшего и телом и разумом от тех тяжёлых феромонов фехтовальщика, которые приказывали ему подчиняться и перестать противоборствовать ему. -Зоро! – многоголосо повторился крик и призвался гир. -Корабли дозорных прямо перед нами! – перекрикивая вся и всё в сознании Ророноа фразой, утвердившейся на уровне рефлексов, на пределе своих возможностей прокричала штурман, прерывая командное сражение на палубе. -Зоро-сан, как вы? Вы снова с нами? – беспокойно спросил Брук, вместе с остальными мугиварами уже собравшись на возникший шум и сейчас с предостережением и опасением поглядывая на затихшего вмиг мечника, обдумывающего достигшие его рассудка слова. -Их точно не стоит больше разнимать, Луффи-кун? – с недоверием поглядывая на капитана, вытянувшего руку и преградившего всем путь к проблемной новообразованной паре, уточнил Джимбей, уже бывший полностью готовым к любому бою с их взбесившимся старпомом, чтобы спасти от него беременного от него же кока, которому всё никак не удавалось прийти в гармонию со своим буйным альфой. Омеги священны и неприкосновенны! Тем более это же их Санджи-кун, их накама! И страдает он от другого их накама, который потом точно пожалеет о содеянном! Спасая Санджи, они спасут вместе с этим и Зоро! -Всем готовиться принять бой! Все на позиции! – прерывая перебранку на палубе, ещё громче до напрягшихся до невозможности связок закричала Нами, решая, что на этот раз сбегать от ненужного боя на скачке они не станут. Колу надо поберечь да и средства, которые выделяются на её покупку, да и совсем немного, самую ничтожную малость, надо дать возможность всей команде выпустить пар. Надо дать всем напряжённым и готовым к сватке израсходовать свою энергию, не допустив дальнейших разборок между ними. -Я сам, - отодвигая уже предупредительно и заботливо протянувшиеся к нему руки нахмуренного в задумчивости Фрэнки и отказываясь от его помощи, кратко ответил на его жест Зоро, самостоятельно поднимаясь с Санджи на руках, чтобы отнести его в лазарет и оставить там вдали от боя и всех опасностей. И словно вдали от себя... Под насупленными и подозрительными взглядами накама, мимо их приготовившихся к немедленному бою фигур мечник бережно нёс закутанное тело, любовно прижимая его к себе. Демоны ошибались, бесы были неправы, и они уже сами сейчас верещали об этом, утверждая, что ему крайне необходимо учиться контролировать себя и своего чересчур сильного альфу, ведь они не могут оставить своё чудо одно. -Зоро, с этим решительно надо что-то делать. Зоро, это совершенно нельзя больше так оставлять! Наше золото может иначе насовсем перестать нас к себе подпускать. А малышу нужны наши феромоны! Зоро, и нашей радости они тоже нужны! Зоро, учись хоть немного сдерживать себя! Зоро, это никак нельзя терпеть!.. И ложи Санджи аккуратнее, осторожнее, видишь, даже енот с недовольством на тебя уставился, потому что ты делаешь всё недостаточно нежно! Недостаточно правильно! Стремясь не вслушиваться в журящие и отчитывающие его голоса в собственном сознании, Ророноа на грани возможного как можно ласковее, бережнее и мягче клал на больничную койку кока, в конце, уже было собравшись уходить, всё же заглядывая в его глаза. Неспешно убирая чёлку с его второго глаза под раздающийся с палубы громкий шум, Зоро шокированным и крайне ошеломлённым взглядом смотрел в растерянную голубизну напротив. Завитушка ничего не понимала и такими потерянными и недоумёнными глазами глядела на него, что сердце непроизвольно сжималось при мысли о том, что её надо будет оставить сейчас хоть на самый краткий миг. -Санджи, ты…, - попытался было сказать что-либо Ророноа, как голоса в голове совсем сошли с ума. -И всё же целуй его, Зоро, целуй! И даже не думай никогда покидать! Наше счастье – единственное, что освещает мрак нашей жизни! Санджи – наш единственный свет во тьме! Наше всё! – словно последние слова в своей жизни выкрикнули демоны, предрешая всё и убеждая мечника повторно склониться к коку вопреки раздавшимся предостережениям заволновавшегося Чоппера. Совсем потерянный. Совсем смятенный. Завиток абсолютно поплывшим и затуманенным взглядом смотрел на него, будучи совершенно неспособным защитить себя и оказать кому-либо сопротивление. -Прости, что пользуюсь этим, - тихо-тихо, практически неслышно, едва ли не одними губами без звука прошептал Зоро, всё же запечатлев поцелуй на лбу кока. Губы прижимались ко лбу, целомудренно покоясь на нём, пока сам мечник, не смея совершать большее, чувствовал удивительную безмятежность в душе, поразительное и изумляющее его самого затишье. Бровастик всё же, несмотря на все его сопротивления, был его. Принадлежал ему и его демонам, с рождения обитающим в его душе и также как и он сам полюбившим всем своим существом одного вредного и язвительного кока с чудными завитушками на лбу. -Не бойся, тебя никто не обидит, - всё же отрываясь от лица Санджи и смотря на его ещё более удивлённое и будто бы испуганное выражение, мягко заверил его Ророноа, так и не позволив себе чего-то ещё и покинув лазарет, так и не увидев, как вслед ему неуверенно и робко потянулась рука, словно просящая остаться. Ведь всё-таки так не целуют ненавидимых. -Зоро скоро вернётся, и вы обо всём поговорите и всё обсудите, всё ещё будет хорошо, - опустив протянутую руку кока, выпутавшуюся из одеяла, и нежно погладив её, удерживая после обоими копытцами, добродушно пробормотал Чоппер, после нахмуренной мордочкой посмотрев в сторону двери. У них же необычайно сильная команда способная справиться с любыми врагами даже без двух своих членов. Так о чём им тогда волноваться? -Это личный флот Акаину! Мы допустили промах, решив связаться с ними сейчас! Фрэнки, когда будет возможность совершить скачок?! – отбиваясь от дозорных вместе со всеми, через рёв дерущейся толпы прокричала Нами, от всего сердца благодаря знания погоды, Усоппа и силу своего Клима-Такта, - когда мы сможем убраться отсюда?! -Я сейчас немного занят, но, как только освобожусь, сразу займусь этим! – также криком отвечал штурману киборг, отбиваясь от всех навалившихся на него матёрых дозорных, которых как будто специально для сражения с ними отбирали, - я понимаю, что ты волнуешься за Санджи. Но, поверь, до него мы точно их не допустим! Нашего Санджи никто из них не тронет! Это супер правда и утверждение! И слабый, сдержанный и едва уловимый вздох вырвался из груди навигатора мугивар. Её поняли полностью и абсолютно верно. Их беременный кок и в самом деле был тем, что сейчас занимало все её тревожные мысли, воцарившиеся в головах каждого члена команды соломенных шляп. Инстинкты были неимоверно сильны во всех, а Санджи-кун был сейчас такой слабый, такой беззащитный и такой уязвимый ко всему в своём положении, что думать о чём-то другом просто не было никаких возможностей и сил, направленных сейчас словно даже не на защиту всех их жизней, а на оберегание одной единственной уже существующей и ещё одной только формирующейся и зарождающейся. В их стае-команде мог появиться ребёнок, а люди и рыболюди когда-то давным-давно находились на грани исчезновения, и выживание нового поколения и вынашивающих его омег было самым главным, самым приоритетным для них. К тому же это их родной и любимый Санджи-кун! И пусть потом глупый Зоро должен будет им всем в её личную казну по сто миллиардов белли за все эти волнения и переживания! -Защитим Санджи-куна! Никому не дадим приблизиться к нему! – тут же лозунгом и поддержанным всеми призывом выкрикнула Нами, определив их дальнейший план, - всем помочь Фрэнки и дать ему возможность воспользоваться скачком! Зоро, Луффи, вы продолжаете охранять Санни и не подпускать никого к лазарету! -Могла бы и не говорить, ведьма! Мы это знаем, Нами! – сразу же раздалось ей в ответ, вызывая ухмылку на её лице. Они же мугивары. И разве есть хоть что-то что им не по плечу? -Что-то бой затягивается, - отдаваясь своим скептическим размышлениям и косясь взглядом в сторону двери, произнёс Чоппер, оставшийся с находившимся на его попечении Санджи. Взрывы и громыхания пушек, звуки раздробленной древесины и скрещённых клинков упорно проникали в лазарет, ничуть не заглушаясь стенами и создавая для его обитателей ощущение того, что они сами находятся посреди бойни. И под все эти рокоты, трески и лязганья со скрежетом металла кок медленно и постепенно приходил в себя, освободившись от влияния запаха мечника. На Санни определённо шёл бой, и он вопреки своему вхождению в тройку сильнейших в нём не участвовал. Не защищал своих накама и не сражался с ним бок о бок, плечом к плечу! А ведь милой Робин-тян и прелестной Нами-сан, которые всегда так добры к нему, наверняка нужна его помощь! Да и Усоппу помочь не мешало бы и оказать поддержку Фрэнки, и составить компанию Джимбею или Бруку, взяв на себя часть противников. Да и вообще не только Луффи и чёртов Мох должны брать на себя самых сильных соперников, ведь он тоже может сражаться! -Санджи, лежи! Куда ты собрался?! Тебе нельзя туда в таком состоянии! – с лёгкостью укладывая обратно подавшегося было с постели кока, нервно завопил оленёнок, ни в коем случае не планируя допускать, чтобы их полоумный омега даже один свой нос из лазарета показал. Но Санджи не сдавался. Прикладывая все свои жалкие силы, не соглашаясь с запретами Чоппера и всё продолжая сопротивляться ему, кок стремился подняться с места, желая помочь любимым накама и доказать им, что он не такой мусор, каким его всегда считала семья и в чём его так старательно пытались убедить. Даже если он омега, это ещё не значит, что он не сможет защитить своих друзей! -Санджи, тебя сейчас слишком легко ранят! – в числе прочих аргументов прокричал докторёнок, думая уже повторно привязывать дурного кока к кровати, чтобы он точно остался на месте, как всякая необходимость и надобность в этом тут же пропала. Ранят – это же когда больно? Ранят – это же когда причинят боль? Птица истерично и сумасшедше бьёт крыльями, будучи пойманной и посаженной в клетку, и подобно ей также лихорадочно и безумно в сознании остолбеневшего вмиг кока забился сильнейший страх. Страх боли. -Не хочу, - одними будто обледеневшими и сковавшимися льдом губами произнёс блондин, в чьих глазах уже разливался океан неподконтрольного и всепоглощающего ужаса. -С-санджи, ты чего? Что случилось? Что тебя так напугало? – беспокойно и тревожно принялся спрашивать перепуганный Чоппер, увидев, как резко переменился их кок. Санджи сжимался в клубок, стремился целиком закрыть себя одеялом и скрывал голову руками, словно его вот-вот должны ударить или избить, будто ему прямо сейчас угрожала какая-то неведомая никому кроме него опасность. Тело сотрясалось, руки дрожали, и вообще вся свернувшаяся фигурка их кока указывала только на одно. Ему было очень - очень невообразимо сильно страшно. Что вообще происходило с Санджи?! -Ну чего ты испугался, глупый? Чего ты опасаешься, неразумный? Всё будет в порядке, никто сюда не доберётся и не войдёт. Так чего же ты так трясёшься? Чего так страшишься, Санджи? – Чоппер быстро и часто поглаживал перепуганный комок под одеялом, не зная, как ещё кроме слов и прикосновений успокоить запаниковавшего блондина. Снова ему уколы успокоительно ставить? Так он от них в истерику и рыдания впадает, не даваясь никому в руки и не подпуская никого к себе. Он же их также практически боится, также себя ведёт рядом с ними… В глазах оленёнка сверкнул проблеск понимания и осознания, стоило мыслям скрепиться одна с другой и выстроиться в ровный ряд предположений, основанный на всех известных ему событиях. Зоро же ранее, прося наказания от капитана, признавался в раскаяние, что каждая их близость с Санджи была грубой и жестокой, рассказывал, чего Санджи просил от него и о чём врал, умоляя о подобном. И ведь никто ни о чём тогда не подумал, никто не стал предполагать о чем-то, кроме того, что их коку помощь нужна и переубеждение в его склонностях и способах достижения желаемого. Вот не знали они с Зоро как подступить друг к другу, вот совершили несколько ошибок, над которыми только улыбнулся Луффи, надевая свою шляпу на стоящего на коленях Зоро и говоря что-то о том, что его старпом никогда бы на самом деле не причинил вред кому-либо из своих накама, а уже тем более Санджи. Однако Санджи вредить уже было и не нужно, он уже итак сам с собой всё, что можно сделал и довёл себя до крайностей, в итоге получив это. -Санджи, у тебя страх перед болью?! Ты боишься любых ранений?! – вырывая кока из его убежища и заглядывая ему в глаза в поисках ответа, если членораздельной речи услышать не удастся, с ужасом в душе спросил Чоппер под подозрительно близкий скрип. Кто-то всё же добрался до лазарета. -Не смей! – в ту же секунду взревел Зоро, почувствовав, как что-то чужой открыл заветную дверь, сумев пробраться до неё через них всех. Там же Санджи! Там же его Завитушка с ребёнком в животе! Там же всё его самое дорогое и драгоценное! Даже не думая о том, что и Чоппер может помочь коку и уберечь его, дико страшась того, что он сам может не успеть и всё будет кончено, Ророноа всеми своими внутренними порывами сильнейше желал оказаться сейчас в лазарете, к которому устремился и его капитан. - Нет! – ещё одним звериным рёвом из самой груди проорал Зоро, столь легко теряющий контроль над своим внутренним альфой. Ведь его омега был в опасности! Тьма заполнила больничную комнату в мгновение ока, оказавшись в ней повсюду и утопив её в себе. И бывалый дозорный, не успевший издать ни звука, уже был повален и пригвождён к полу чем-то иным, чем Королевской Волей, против которой он уже выстаивал не раз. Чернота была всюду, погружая весь лазарет в непроглядную темень, которая мгновенно переполнила собою всё, закрыв вскоре даже дверной проход. Адская темнота. Мгла преисподней, захватившая будто весь мир, не оставив и малейшей лазейки для света. Не то словно липкая и холодная, не то туманная и обжигающая она подчинила себе всё, забирая у оказавшихся в ней последнюю надежду на спасение. Санджи вздрогнул, почувствовав, как он задыхается. Он же совсем прекратил дышать! Совершенно перестал совершать такие необходимые вдохи и выдохи, не то впав в парализованное состояние от страха, не то не пожелав, чтобы хоть малейшая частичка этой тьмы оказалась внутри него. Она ведь однажды уже его захватывала! Однажды уже пожирала и мучила его тело, так неужели всё началось повторно? Неужели всё повторялось?! Мелко дрожа и едва разбирая голос Чоппера, звучавший где-то очень близко, совсем рядом, будто меньше, чем в полуметре от него, кок сумасшедше мечтал о том, чтобы эта чернота отступила. Чтобы она больше не причиняла ему боли! З-зачем она снова пришла? Он же не пошёл сражаться, он же должен был сбежать от боли… или это была боль его накама? -Нет!!! Где вы?! Где вы все?! – до боли в глотке заорал Санджи, расширив глаза в первородном ужасе и тут же увидев изумлённую и шокированную мордочку докторёнка перед собой из отступившей темноты, - Чоппер, это ты?! Это, правда, ты?! Что происходит?! Накама жив… Голос кока прервался также резко, как и наступила эта мгла, так странно и непонятно ставшая тереться об его бок. Присев в кровати и выпутавшись из одеяла в стремлении броситься своей команде на помощь из страха перед причиной появления этой чёрной субстанции, Санджи, схватившийся обеими руками за изумлённого оленёнка, с величайшим удивлением перевёл взгляд от него в сторону. Это ему что снилось? Тьма ластилась об его бок, лезла под руку, концентрируясь в одном месте и расчищая от себя пространство для своих пленников, могущих теперь видеть друг друга. Санджи непроизвольно сглотнул, сразу же вспоминая о том, как кошка любит загонять мышь и давать ей ложную свободу перед тем, как сожрать. Неужели и с ними сейчас произойдёт то же самое? Вмиг забрав Чоппера себе на колени и склонившись над ним, закрывая опешившего оленёнка собой, Санджи с недоверием и невольным страхом поглядывал на чёрные клубы, всё сильнее и сильнее трущиеся об него и всё никак не стремящиеся пробраться в него на это раз. Разве вся эта темень не погубить их пришла? Поражаясь самому себе, не слушая протесты зажатого докторёнка, кричащего о том, что защищать надо не его, кок, ощутив, как бешено его колотит в такт одуревшему ритму его сердца, робко протянул одну ладонь к этой неизвестности, опасаясь что она вот-вот схватит его за кисть и, впившись в неё своими зубами, оторвёт. Это будет больно! Но раньше, чем кок успел одёрнуть свою безрассудно протянутую руку, под неё мартовским котом и верным, самым преданном псом забралась тьма, принявшись поглаживать себя ладонью блондина. Пару секунд, несколько тяжёлых мигов, переполненных страхом и ужасом, длилось всё происходящее в черноте, показавшееся Санджи затянувшимися часами, как свет прорезал тьму, вынуждая её отступить и расступиться прочь, утекая куда-то и уменьшаясь в своём количестве. Взгляд тут же обратился в сторону того, что сумело одолеть эту подозрительно ласковую черноту, которая, казалось, ещё немного и начала бы мурлыкать, продолжая наглаживать себя о чужую руку. Темнота освобождала стены, убегала с потолка и всё больше покидала лазарет, оставаясь, однако, при этом всём до сих пор большими пятнами во всех местах, такими своими скоплениями, что всё помещение было словно обмазано чёрной краской, дымом клубящейся над своими мазками. Но свет был, и очертания предметов хорошо различались, как различался и тот, кто прогнал абсолютную непроглядность и мрак. Ророноа Зоро с величайшим страхом на лице в сильнейшем волнении стоял в дверном проходе, успокаиваясь всеми своими чертами и расслабляясь перенапряжёнными мускулами, стоило ему увидеть, что его любимое сокровище всё же никто не тронул. -Мы его защитили! Мы никого не подпустили к нашему Санджи!.. Только мы кажется чуточку его напугали… Совсем самую малость… Но ты пугал его и больше! Ты куда чаще доводил его до грани, Зоро, и поэтому не имеешь права злиться!... Зоро, что ты задумал? – на непонимающей ноте закончили демонюги, поддержав мечника в его желании сразу же, как только стоило им его осознать. Крепко, сильно и при этом очень бережно, словно хрустальную вазу способную сломаться от малейшего лишнего нажатия, Ророноа заключал в своих объятиях ошарашенного и вконец растерявшегося кока. Это было глупо, это было смешно, это было абсурдно и нелепо. Как будто один дозорный мог и в самом деле навредить кому-то из их команды, мог тронуть Завитка. Это было бессмысленно, это было невозможно, но при этом так пугающе и так устрашающе для всей души и всего его сердца, что разум, отказавшийся верить в способности Чоппера и рациональность сил, нисколько не помог ему, освобождая из него самое тёмное и плохое, что только в нём существовало. -Верно-верно, вот так вот! И нежно руками по спине, и мягко губами к макушке и невесомо к носу и щекам, чтобы потом лбом ко лбу и всё же отдышаться. Отдышись, Зоро! Восстанови дыхание! Всё закончилось уже! Чем сильнее ты нервничаешь, тем больше наше чудо хватает ртом воздух! Покажи уже ему свою уверенность и твёрдость, чтобы оно чувствовало себя спокойнее! – голосили бесы, давая Ророноа самые обстоятельные рекомендации, пока между его рук из захвата Санджи выбирался пережатый, шокированный Чоппер, заметивший то, как тьма втягивалась внутрь их мечника. -Будь решительнее, будь настойчивее, будь уравновешеннее и сдержаннее, в конце-то концов! Ты же скорый глава семейства. Ты их опора и защита! Поэтому целуй Санджи лучше, сжимай в руках крепче. Ты вообще альфа или кто?! – не унимались дьяволы, совсем нисколько не думающие о том, что они впервые оказались за пределами тела фехтовальщика, в которое стремились вернуться вновь. Ведь иначе они ничего не чувствовали, они ничего не воспринимали и не могли. Не могли ощутить обожаемое тело в объятиях, не могли вдохнуть его запах и зарыться носом в волосы, не могли расплыться при этом в улыбке и с ней же его целовать. Они были частью Зоро, были словно его рукой или ногой, и сейчас старались снова слиться с ним воедино, чтобы почувствовать, как неуверенно и боязливо Санджи отвечает им, находясь в их руках и в них же тая, пока всё вокруг тряслось и дрожало, словно корабль взлетел на небеса. Нежно и ласково, чувственно и сахарно-приторно до головокружения Зоро облюбливал его везде, где только мог дотянуться и достать. Скользил по шее, лез шершавыми пальцами под больничную рубаху и выцеловывал плечи, оттягивая воротник в сторону и спеша получить как можно больший простор для себя. Все эти действия были странными, все эти посасывания ушной раковины с её легким прихватом зубами, все эти вылизывания запястий и кистей и всё это горячее дыхание на коже с беспрестанным сжиманием руками, надёжно удерживающими его, всё это вместе и с каждым действием самим по себе было странно. Но, наверное, допустимо. Маримо же спасло их с Чоппером от черноты и заслужило свою награду, которую может забрать в любой форме. Однако, кажется, стоит чуть оторваться от него, немного отодвинув прилепившуюся к нему животину, тут же издавшую недовольные звуки, чтобы всё же поблагодарить её и наконец выяснить, ласкают ли так тех, кого презирают и ненавидят, отложив вопросы о напавшей на них мгле на потом. Санджи обмер, до предела расширив глаза и увидев теперь то, что уже чуть ранее не меньше шокировало оленёнка. Тьма принадлежала Зоро, чернота была его порождением и силой, сейчас так торопливо возвращающейся обратно к нему. Это всё создал и выпустил на волю сам Маримо, так настойчиво и рьяно вновь потянувшийся к нему. - Почему? Почему это всё входит в тебя?! – поражаясь тому, как тьма бежит вокруг них, всасываясь и втягиваясь в тело мечника, с требованием немедленно ответа выкрикнул кок, горько жалея о том, что не заметил и не усмотрел этого ранее, слишком изумлённый вначале появлением Маримо, а затем и его ласковыми действиями. Глаза были полны отчаянья, руки, схватившие отвороты зелёного халата, повторно дрожали, а внутри горело чудовищно сильное и жуткое запретное желание закурить, чтобы привычным способом успокоить себя и не ударить по роже это обнаглевшее, нахальное Маримо, так неловко и широко улыбнувшееся ему, словно его поймали на детской шалости. Для него это всё шутка? Игра?! Это всё?! Всё, что происходит, и всё, что было тогда тоже?! -Почему ненавидишь меня, скотина? Почему кривишь свою морду, когда смотришь на меня?! Почему?! Почему?! Почему, чёртов урод?! Отвечай! Отвечай сейчас же! Почему ты так делаешь, маримоголовый ублюдок?! Почему?! Почему?! Почему?! И кого чёрта это…это всё оказывается твоим?! Почему?! Отвечай?! Безумство плескалось во взгляде, губы подрагивали, а слёзы непрошенными гостями были готовы с минуты на минуту навернуться на глаза, пока похмуревший вмиг мечник уже раскрывал рот, чтобы дать ответ. -Это был полный улёт! Зоро, Санджи, вы это ощутили?! Чоппер, ты заметил это?! Фрэнки просто гений со всеми этими штуками! Он создал лучший корабль! Лучший Санни!... Зоро, Санджи, а вы чего? – удивился капитан, уже показавшись на пороге лазарета после окончания разборок с дозорными и скачка вместе с остальными спешащими накама, горящими желанием узнать, что за тьма, явившись из их старпома, устремилась к больничной комнате и молниеносно повалила солдата правосудия. -Это вы так пообниматься решили и снова подрались? Зоро, но ведь сейчас с Санджи нельзя драться. Он же беременный! - сделал свои выводы Луффи, тут же расплывшись в предвкушающей улыбке. Уж он-то их правильно обниматься научит. Резиновые руки оплели всех, захватывая с собой и Чоппера и всех остальных взволнованных членов команды, имеющих неосторожность подойти слишком близко к чересчур любвеобильной резинке, сцапывающей каждого, кто окажется в пределах её досягаемости, которые росли и расширялись с каждым разом, пока все мугивары, не имея исключений, не оказались в его руках вместе с Санджи, словно центром этой странной кучи тел. -Это надо делать вот так! – смеясь куда-то в зелёный затылок своего старпома и сверкая глазами от потрясающей задумки не то чмокнуть, не то укусить его, воскликнул Луффи, решая не отказывать себе ни в едином порыве, переключив их после на ошеломлённого кока под счастливо-радостное хмыканье фехтовальщика. Вокруг было множество родных запахов, повсюду слышались любимые и обожаемые голоса, пока их владельцы, на все лады ругая своего капитана, вопреки всем своим словам и крикам не сопротивлялись его затее. Санджи удивленно вздрогнул, почувствовав это и будто физически ощутив мысли и стремления своих накама. Вот рука Усоппа, рассказывающего что-то про то, как героически он сейчас сражался, спасая их всех, вначале боязливо, а затем уверенно зарылась в его волосах, и к ней вскоре присоединилась костлявая ладонь Брука, а сильные, механизированные руки Фрэнки сжали их всех вместе, заставив синхронно ойкнуть. Вот Джимбей одобрительно хлопает его плечу, а после приобнимет, говоря что-то утешительное и ласковое. А вот Чоппер, их добрый и наивный врач, которого он чуть ли не убил, нисколько не помня этого, бережно обнимает его за шею и со смехом трётся об него своей мордочкой. И вот Нами-сан до удивительного мягко и нежно называет его их милым чудным омегой и лапочкой. Лапочка?! Кто?! Он?! Неужели Нами-сан кто-то по голове ударил, что она такого как он так назвала?! И почему её в этом Робин-тян поддержала и сказала, что такое обеспокоенное лицо строить не нужно? И..и..и легко чмокнула его в висок! Это что сон наяву?! Это что-то невозможное! Почему именно в лазарете его настигают такие миражи, почему именно здесь его мучают такие счастливые и недостижимые моменты мнимой реальности? Это его кара за все избегания лазарета, его наказание за попытку прирезать бедного Чоппера?! -Санджи, не глупи! Как можно удивляться тому, что твои накама тебя любят? – с привычным хихиканьем произнёс Луффи, растянув тёплую улыбку от уха до уха и прикрыв от неё глаза. Их капитан точно понимает на кого он сейчас смотрит и кому это всё говорит? Т-точно? Неужели?! И почему он сейчас голову ему на плечо положил? Зачем он вообще всех на койку к нему затащил? Неужели чтобы сделать и показать всё это? Н-но это же всё неправда? Да и Зоро, вновь с таким ласковым и мягким прищуром смотрящий на него, не может быть явью. Это же всё не взаправду! Здесь же совсем недавно тьма была! Тьма, принадлежащая этому самому ласковому с ним Маримо! Что это вообще была за чертовщина?! Что это была за напасть?! Зоро… Зоро…Зоро скрывает и врёт не меньше, чем он сам о слишком многом! Врёт и ничего не говорит! Ничего не поясняет! Ни капли, ничуть, совершенно никак! -Кстати, Зоро, крутые у тебя демоны! И Санджи правильно защищают даже без тебя и отдельно от тебя появляются, - чуть оторвав голову от плеча кока, восторженно пробубнил Луффи, уже через секунду поспешив обратно уткнуться поплотнее и с довольством чуть потереться лицом и носом о кожу блондина, пока он сам шокировано замер, перехватив победный и гордый взгляд мечника. -Ага, Завихрень, это были мои дьяволы, и они твои главные фанаты! – будто ответив на немой вопрос, застывший на лице кока, и растянув губы в улыбке подобной Луффиной, с горячим энтузиазмом произнёс Зоро, тут же заслышав в своём сознании о том, что он снова всё делает неверно, ведь их солнце, изумлённо поглядев на него, поспешило отправиться в обморок. Лунный свет мягкими шагами шёл по миру, ласково накрытому тёмным бархатом, пока мириады звёзд, будто маленькие гвоздики, точками были воткнуты в небо во всех местах. Тихо плескались чёрные волны, и спокойно протекала ночь, бывшая в океане особенно безмятежной и упоенной. Тихо-тихо, кротко-кротко шли часы под плавную и благозвучную какофонию негромких звуков спящего океана. Великий и грозный Гранд-Лайн отдыхал. Мир находился в покое. И эта же гармония умиротворённости и бесконфликтности сил была сейчас в лазарете Таузенд Санни. В ночи царила божья благодать, тишь да гладь была всюду среди ряби, расстелившейся по поверхности большой и бескрайней воды, будто расслабившейся и решившей не пугать больше своих морских путников, из огромного количества которых двое в эту минуту находились в удивительном единении с природой и её стихиями. Мягко приобнимая кока и осторожно прижимая его поближе к себе, Ророноа лежал на боку, одну руку положив под голову блондину, а второй прихватив его за спину. Ни шума, ни борьбы, ни выкриков с сопротивлениями не было в этот миг, не нарушаемый ничем. Неспешно, но уверенно и неостановимо улыбка дернула уголки губ мечника и потянула их вверх, пока его губы покоились на лбу с чудными бровями. Довольство и счастье появились на лице, будучи незаметными тому, кем они были вызваны. Чуть приоткрывая единственный глаз и покрепче сжимая сильные руки, Зоро с блаженной радостью вдохнул столь быстро полюбившийся ему аромат, до этого бывший ему недоступным и неизвестным. Накама понимающе оставили их одних, и даже кротко и сдержанно улыбающийся Чоппер сказал, что его круглосуточное присутствие рядом с Санджи не так уж и необходимо, тем более когда за ним и без того присматривают. И даже протестующий капитан, ничуть не понимающий такой резкой смены местонахождения и покидания лазарета, был утащен остальными под шумные вздохи и горестные причитания. Всё же его заявление о демонах в душе, чьи голоса беспрестанно шепчут, неумолкаемо разгогольствуют, вопят и яростно рычат, вызвало у всех примерно схожую реакцию, тут же вылившуюся в обречённо-удручённые звуки и досадно-злые выкрики. -Это многое объясняет! Очень многое! Вот почему у тебя в голове такой кавардак! Вас там слишком много идиотов в одном месте собралось! Даже страшно представить, что творится в твоих мыслях! – гневно восклицала Нами, с недовольством оттягивая резиновую щёку бесполезно защищающегося Луффи. – Вот почему ты не можешь ни разу подумать! Тебе постоянно кто-то мешает! Это они-то тебе и мешают верные решения принимать и хоть иногда поступать по уму и…. Зоро, а когда ты ищешь дорогу, в твоей голове тоже навигационное совещание происходит, как у Луффи перед принятием очередного убийственного для нас решения? Зоро, ну чего же ты так отводишь взгляд? Зоро? Глаза навигатора застилались пеленой безумной злости, пока голос становился только ласковее и маслянистее, отдавая сахаром в каждом произнесённом слове. -Давай же, Зоро, ответь мне, сколько вас там топографических кретинов собралось воедино? – строя самое доброе и милое личико, теми же сладкими нотами произнесла штурман, вмиг после этого превратившись в пугающую мегеру, - почему у вас с Луффи даже потусторонние сущности такие же, как вы сами?! Кого чёрта они не могли быть хотя бы чуточку умнее и разумнее вас самих?! За что небеса нас так наказали? И под эти безответные вопросы Луффи забирался из лазарета остальными поражено-шокированными накама, также жалеющими об одном. Почему демоны их старпома не могут разбираться в дорогах, а их капитана хоть немного логически мыслить? И в самом деле за что им всё это? А бедному Санджи? Беспокойные и встревоженные взгляды бросались на кока, пока то Усопп подходил к нему в последний раз, чтобы удостовериться в какой-то мелочи, то Фрэнки возвращался от дверей и проверял достаточно ли мягкая у него подушка, то Джимбей, неловко отводя глаза, подходил вновь, чтобы напомнить мечнику, что они с Санджи-куном всегда могут положиться на своих накама. Но вереница чрезмерно обеспокоенных была прервана. И Брук, уже надумавший было также пойти обратно к постели блондина, чтобы понять точно ли у него достаточно тёплое одеяло, был остановлен Нами и вытащен ей наружу вместе с Луффи, схваченным за ухо. -Если Санджи-куну станет плохо, когда он очнётся, сразу зови нас, - приходя лично, а не выращивая части своего тела, дала своё наставление Робин, ласково огладив после этого лицо блондина и отодвинув с него особенно настойчиво лезущие на него прядки. – Всё же у нас на корабле только один омега. И только один наш Санджи-кун есть во всём мире. -И если слишком долго не будет приходить в себя, тоже нас зови! – выглядывая из дверей, добавил Чоппер, пока из-за приоткрытой им щели слышались звуки борьбы Нами и стремящегося вернуться внутрь Луффи, - мы все за вас беспокоимся и очень переживаем…. -Но вам всё же надо побыть вдвоём и всё обсудить! – резко отодвигая неугомонного капитана подальше и в одиночку появляясь возле оленёнка, выкрикнула вдобавок Нами, отвешивая будущему Королю Пиратов ещё один богоподобный и мощнейший воспитательный удар. – И учти, ещё раз заставишь несчастного Санджи-куна плакать, и ад для тебя будет не только в твоей голове! Запомни это и не забывай, Зоро! Дверь быстро и молниеносно устремилась к косяку, затормозив в последний момент и закрывшись абсолютно бесшумно и тихо, оставив опешившего и совершенно ошарашенного мечника наедине с бесчувственным коком. Тяжело сглотнув и переведя взгляд на Санджи, чей организм решил спасти себя от новых потрясений, отправившись в обморок, Ророноа ласково и нежно улыбнулся ему, надеясь, что уже вскоре жилка на его собственном лице перестанет истерично и нервно дёргаться под воздействием того, какие угрозы доносились до его слуха из-за дверей. - Кастрирую без анестезии! Первым, что попадётся под руки! – апогеем всех грозных предвестий прокричала Нами, заставив всю мужскую часть мугивар боязливо сжаться и неприязненно поморщиться от представленной картины, рефлекторно схватившись за место возможного нападения.- И после этого… -Но, Нами, - перебивая своего навигатора и также как и все руками прикрывая свой пах, возразил Луффи, так и не пущенный в лазарет, - ты же на самом деле никогда с Зоро ничего подобного не сделаешь, потому что он один из твоих любимых накама, а накама… -А накама иногда получают то, что причитается другим! – тут же озвучила новую угрозу Нами, наблюдая за тем, как лицо их бесшабашного капитана побелело в мгновении ока, а ладони укрепились Волей, призванной защитить достоинство между ног. Осторожно укладываясь рядом с коком под доносящиеся в лазарет звуки погони навигатора за вопящим капитаном, молящим о пощаде, Зоро аккуратно пододвинул блондина поближе к себе, став прислушиваться к его размеренному дыханию. Санджи спал и проспал очень долго, так и не придя в себя ни в лучах спелого персикового заката, ни в первых лилово-серых сумерках. И лишь в мягких первых ночных тенях он неловко заерзал, не издав ни звука и тут же повторно затихнув, и замерев, словно ничего и не было, и его пробуждение мечнику лишь почудилось. Но Ророноа знал, что это не так. Нежными поцелуями покрывая всё деланно спящее лицо, и после устраиваясь губами у кока на лбу, Зоро счастливо улыбался, ощущая в груди те самые чувства, которые никогда не пройдут с годами. И под тихое и восторженное пение демонов приходило осознание того, что эта тихая и умиротворённая радость самая лучшая в жизни, самая бесценная и любимая, прямо как и её причина. И то закрывая глаз, то снова приоткрывая его, то чуть сдерживая улыбку и превращая её в кроткую и незаметную, а то расцветая в ней от уха до уха, Зоро в сытом блаженстве проводил ночные часы, обнимая того, кто упорно продолжал притворяться спящим. И вот на это раз вновь расплываясь в своих неудержимых чувствах обожания и преклонения перед выбранным судьбой и сердцем человеком, Ророноа широко улыбался в лоб Санджи, благодаря провидение за тот день, когда Завитушка была отправлена своим стариком обслуживать посетителей в зале Барати. Всё же мир бывает очень благосклонен и щедр к своим обитателям. -На мне так много меток, - раздалось куда-то в шею и грудь мечника, ещё больше расцветшего в душе оттого, что с ним всё же заговорило его счастье, - почему? Тихий шёпот нарушил тишину, не неся в себе никаких чувств. Ни нестерпимого непонимания, ни бурлящей досады, ни предъявленного гнева. В интонациях не было совершенно ничего, они были абсолютно пусты, но всё же… Всё же что-то неясное и слишком уж хорошо скрытое и замаскированное просачивалось в них, указывая на то, что хоть Санджи и полностью спокоен и расслаблен, нечто туманное и, возможно, ещё не до конца понятное и ему самому сидело в нём и настойчиво жило. Маримо же приняло его, Зоро же показал уже не раз, что от него не откажется и не бросит, но всё же, всё же… -Потому что ты намеревался уйти от меня туда, где бы я ни за что не смог тебя достать. А свою пару нельзя отпускать в такой дальний путь, - ещё крепче и плотнее сжимая Санджи от нахлынувших страшных воспоминаний, тут же принёсших с собой леденящее душу предчувствие скорой утраты, также глухо и негромко ответил Ророноа, подбородком пристраиваясь на светлой макушке и полностью вжимая кока в себя. – Разве для альфы есть способ лучше, чтобы образумить дурного омегу? Что скажешь, Бровастик? Разве есть?.. Прости, прости за это. И наступила череда горячих и искренних извинений, полившихся на кока, словно тропический ливень, в чьём шуме можно было разобрать всё: и заверения в невозможности повторения подобного, и снова оговорённые дозволения на любые виды мести за такое совершённое звериное бесчинство, и пламенные признания в правдивости глубоких чувств любви и горчайшее раскаяние за всё причинённое по глупости и собственной недалёкой наивности. -Прости, прости, Завиток, прости, мой Санджи, такого больше не будет, не будет никогда, тебе было больно, тебе было очень тяжело, прости за это, прости, больше не повторится, мой драгоценный, такого больше не случится, мой родной, - шептали губы мечника под скрип зубов кока, пока его тонкие пальцы с силой вцеплялись в чужую одежду. -Прости, - ещё раз произнесённое в ночи и повторённое вновь и вновь. И боль, и горечь и любовь сливались воедино и озвучивались в тысячный раз, пока слушающий их Санджи всё набирался смелости задать своё важнейшее «почему». -П-почему, когда ты смотришь на меня…, - разжимая сомкнутые до этого зубы и едва удерживая себя от нового излития всего того, что накопилось у него внутри, дрожащим голосом начал задавать свой вопрос кок, в итоге так и не договорив его и вновь стиснув зубы, чтобы сдержать себя от слёз и перевести всё своё бурляще-неспокойное в это сжатие челюстей и кулаков на халате мечника. -Знал бы ты, Завиток, как они вопят при этом! Это просто невозможно! Это невыносимо терпеть! Они так безумно истерят всякий раз, когда я к тебе приближаюсь, что мне самому хочется схватиться за голову и завыть вместе с ними, лишь бы они замолчали! – заполняя вынужденно наступившую паузу, с добродушным смехом отозвался Зоро, благодаря своего капитана за то, что теперь после таких слов он не будет выглядеть в глазах Завитушки сумасшедшим. Ведь он не один такой с дьяволами внутри! -И что же они говорят теперь? О чём кричат? – сквозь навернувшиеся слёзы, уточнил кок, уже готовясь к самому худшему ответу. Шуршание на кровати раздалось тут же, а голова Санджи оказалась чуть отодвинута от груди Зоро и отстранена. Быстро, уверенно и без промедлений губы прикоснулись к губам, словно этими нежнейшими касаниями вновь говоря уже озвученные слова и столь часто произнесённое «прости». -Они просят, чтобы я сделал это, - ненадолго отстраняясь от изумлённого блондина и большим пальцем оглаживая его рот, с безумной теплотой и любовью проговорил Зоро, уже готовясь снова ловить каждый вздох и сдавленный стон напротив, – и повторил. И в лазарете вновь умолкла человеческая речь, пока волны всё также едва уловимо и слышно плескались о борт корабля, словно желая стать свидетелями этой сцены, также как и неловко заглядывающие в приоткрытую дверь, сдержанно улыбающиеся мугивары, ладонями затыкающие себе рты и по доносимым до них звукам определяющие всё происходящее. Кажется, жизнь на Санни налаживалась и возвращалась в прежнее русло, оставляя невзгоды между усобиц позади. И даже неловкий отворот головы Санджи и его нежелание отвечать на вопросы Зоро, стремящегося узнать, зачем было нужно это всё и, главное, зачем надо было так истязать себя, ведь никто иной не мог к нему прикоснуться, не казались чем-то страшным и непоправимо пугающим. -Ты еле ходил и соврал, что это сделали другие, а потом пытался наложить на себя руки… Бровастик, если не хочешь, чтобы за тобой беспрестанно следили и контролировали каждый твой шаг, ответь хоть что-нибудь. Иначе никто не сможет больше доверять тебе и верить в то, что ты не повторишь подобного, - притягивая лицо отвернувшегося блондина к себе и соприкасаясь с ним лбами, ладонью удерживая непокорного за затылок, чтобы он не мог отстраниться, как ему того хотелось, твёрдо и неоспоримо произнёс Зоро, почувствовав, как тело перед ним забилось в нервной дрожи. – Ни твои накама, ни я. Санджи молчал упорно и настойчиво, намереваясь сохранить хотя бы свои мотивы в тайне навсегда. Вот как ему признаться в том, что недостижимый для него Зоро стал болью, а потом и она стала чем-то запрещённым и желанным, в итоге превратившись в такой лютый страх? Как признаться в том, что он свято верил в то, что его добрые и отзывчивые накама его настоящего не примут? Они же не все так наивны как Чоппер, не все смотрят на мир его словно детскими взором. Это стыдно, это неприятно, это отвратительно и мерзко. О таком не хочется говорить, в этом не хочется признаваться и выставлять себя таким…таким глупым и совсем поехавшим извращенцем, не верящим в свою команду. Безмолвие продолжалось, пока кок надеялся и молился на то, что Зоро устанет вслушиваться в тишину и как-нибудь забудет про этот вопрос, не вынуждая осыпать его горой ругательств и начинать драку лишь бы умолчать об этом. Но тогда же всё ещё подозрительнее для него станет! -И иначе я всегда буду подозревать тебя в этом и приглядывать за тобой, как за помешанным. Очень внимательно, круглосуточно и безостановочно, так что ты никогда больше не сможешь побыть один и уединится, оставшись без опеки над тобой, - будто правительственный приговор, не подлежащий обжалованию, озвучил своё решение Ророноа, хмуро и сурово сведя брови и снова устроив свой подбородок на макушке упрямо молчащего кока, надёжно захваченного в объятия. -Мы сможем это сделать! У нас это получится! Мы разделимся и останемся частью с нашей радостью! Она никогда не будет одна! Наше счастье всегда будет с нами, кто бы не напал, и с кем бы сражаться не приходилось, мы всегда будем рядом! Мы укутаем его, окружим наше чудо! Мы защитим его и загрызём любого, кто осмелится приблизиться к нему! – тут же обрёл поддержку в своих словах Ророноа, получив заверения от своих демонов в том, что его замысел осуществим. – Только научись контролировать это, Зоро! -Мы сами не знали, что так можем, Зоро! – напоминая мечнику о том, как они покинули его тело, бросившись на спасение своего сокровища, продолжили настаивать на этом плане бесы, нисколько не думающие о том, как само их сокровище отнесётся к этому. -Санджи не должен быть один! – буйствовал хор голосов, тут же перебиваемый новыми вскриками. -И даже если он теперь надолго не один... Он не должен быть один без нас! – путаясь в определении количества существ с учётом беременности кока, ненадолго замешкались демонюги, быстро позабыв об этой несостыковке, - мы всегда должны быть с Санджи, Зоро! Тем более раз он не один, а с ребёночком! -Он же теперь совершенно, абсолютно никак не сможет постоять за себя, как прежде… Хотя как прежде вообще не надо! Зоро, никак не надо, чтобы наше солнце снова били! Зоро, нам это никогда не нравилось и не понравится! И пусть счастье сколько угодно кричит о том, что оно само, но мы-то знаем, что оно не «само»! Оно «само» вообще ничего не должно! -Зоро, а если нашему миру станет плохо? А если у Санджи тошнота начнётся и недомогание?! Зоро, Санджи сейчас решительно никак нельзя оставлять одного! Ни сейчас, ни когда-либо больше ещё! В этом мы уверены, Зоро! -Я согласен, - в грудь мечника буркнул кок, определив для себя, что такие условия Маримо были бы для него всё равно неизбежны. Ведь вон оно как его живот сейчас наглаживает и урчит, явно приплод ждёт с нетерпением. А какой альфа своего беременного омегу без присмотра оставит? Так что можно сказать ещё легко отделался… И главное, что признаваться уже ни в чём не потребуется. -Хорошо, - чуть рыкнув от недовольства от поднявшегося в голове гвалта, ответил Зоро, точно знающий, что глупая Завитушка нисколько не поняла, насколько тотальный контроль её ждёт. Бровастик явно свои ожидания с грядущей реальностью неправильно соотнёс и сопоставил. Но это ничего, это сейчас неважно, куда желаннее и необходимее теперь прижаться лицом к его животу и громко чмокнуть его прямо в пупок, задрав его рубаху и после начав опускаться поцелуями ниже. Поднявшись на кровати и нависнув над коком, Ророноа чуть ли не скулил от захвативших его чувств. Здесь где-то внутри, под слоями кожи и мышц, где-то в омежьей матке Завитка, был их ребёнок, которого Бровастик столь великодушно и милосердно согласился выносить и родить на свет. А ведь Завитушка…а ведь Санджи мог воспротивиться этому, мог уговорить Чоппера на аборт, но…но он не сделал этого! И даже с учётом того, что у Бровастика ещё не было достаточно времени всё обдумать, он ещё ни разу не высказался против плода внутри него, ещё ни разу не сказал, что хочет от него избавиться! А даже наоборот защищает его и оберегает! Санджи принимает их дитя, соглашается, чтобы всё, что между ними было, вылилось в новую жизнь, несущую в себе частичку каждого из них. Это ребёнок Завитушки, это часть Санджи и…и его самого. Его плоть и кровь, которая объединилась с Завитушкиной и превратилась в ещё одно светлое чудо в его жизни! Крики дьяволов громыхали громче тысячи землетрясений, а их восторженные визги звучали резче и пронзительнее молний, пока Зоро со сжавшимся до невозможности сердцем прижимался лицом к белому животу кока, всё же начиная непроизвольно скулить и рычать. Вот для кого он достигнет своей цели! Вот кому он подарит свою мечту и вершину! Куине и им всем! -И что же они говорят теперь? – со слабым смешком поинтересовался Санджи, заметив, сколь разные эмоции обуревают его неспокойного и переменчивого в своём настроении альфу. Неужели у его Маримо снова демоны в голове шалят? -Они счастливы, и очень сильно тебя любят, - чувствуя, как одинокая слеза прокладывает себе путь по его щеке, а вдогонку ей бежит ещё и ещё одна, с невероятно широкой и мягкой улыбкой ответил Зоро, впервые не скривившись от бесовских воплей лицом, - и клянутся говорить всегда лишь об одном. И вскоре губы сомкнулись вновь, и после наступило утро полное удивлений от непонятно как, но всё же пробравшегося к ним капитана, спящего с ними третьим и обнимающего их с довольным и счастливо-горделивым выражением на нахально-наглой морде. Его главные достижения в жизни, его накама, теперь появлялись сами по себе и увеличивались в своём количестве! -У нас будет много приключений и путешествий. Тебе это всё точно понравится! И можешь ни о чём не переживать, ведь ты всегда будешь под нашей защитой,– своей резиновой рукой ползя к животу кока и обмениваясь понимающе-радостными взглядами со своим старпомом, воскликнул Луффи, обращаясь к ещё не рождённому малышу и тут же посмотрев уже на самого блондина. – Как и твой папочка! Санджи был обескуражен. Санджи был шокирован и удивлён. Прямо на него в упор, расположившись рядом друг с дружкой, смотрели две неимоверно довольные и восторженные морды, чьи обладатели зажали его своими конечностями, словно никогда не планировали отпускать. -Пошли вон от Санджи-куна, чёртовы животные! Оба! Какие ему и его ребёночку приключения?! Что вы там уже запланировали со своими голосами в головах?! Пшли вон свои безумные идеи со своей нечистью за дверьми обсуждать! – безоговорочно прокричала Нами, уже вскоре выдворив двух сильнейших альф команды куда подальше от лазарета и бедного, несчастного из-за них Санджи-куна, которому нужен тщательный осмотр и покой невозможный с ними. Две сгорбившиеся и припухшие фигуры сидели на палубе, с грустью и тоской смотря на двери лазарета, пока одна из них утешающе и поддерживающе гладила вторую по зелёному ёжику волос, утверждая, что главное, что ему хотя бы кое-что не вырвали. -Нами тебя без Санджи не оставит, а его без тебя, ты же знаешь, что она очень добрая, - покрывшись неподконтрольной дрожью на последнем слове, проговорил Луффи, пока рядок огорчённых и недопущенных к свиданию фигур увеличивался, имея при этом сугубо мужской состав. – Нами же понимает, что мы все за Санджи волнуемся и однажды непременно позволит его проведать. Обязательно позволит! А пока…надо наловить как можно больше мяса! Санджи же наверняка теперь будет по два морских короля за раз съедать, раз он беременный!.. Нет?! Да чем тогда вообще беременные питаются?! И наступивший привычный на Санни кавардак обозначал наступившую гармонию и правильность происходящего, всё же прерванных боязнью кока идти на камбуз и его полоумным страхом браться за ножи и кухонную утварь. Его приобретённый сильнейший страх перед болью вылился и в отказ сходить на острова и высаживаться на них. Ведь там вероятнее всего может произойти драка, а любая драка и схватка – это боль! Санджи добровольно запер себя на корабле, избегая даже малейшей боли, коря себя и ненавидя за то, что он не мог найти в себе сил взяться даже за свои обязанности. В отражении атак и нападений на корабль он, конечно же, больше не участвовал. Хотя на это дело его бы и без этой фобии не пустили, опасаясь за его состояние и самую малость страшась того, что он всё же сам, полоумно что-то для себя решив, бросится на вражеский клинок. Отсиживаясь в каюте при каждом нападении на Санни, кок находился в окружении чёрных масс, всегда льнущих к нему и закрывающих его от всего до тех пор, пока в открывшихся дверях не покажется Зоро, распахивающий свои объятия и ждущий пока в них не окажется родное и любимое тело. Санджи не всегда шёл сам, иногда он, слишком уж глубоко уходя в свои мысли и самокопания и забывая из-за них даже поглаживать подлизывающуюся к нему тьму, грустящую из-за такой его отрешённости, нисколько не замечал пришедшего к нему мечника или же специально игнорировал его появление. Точно ли Маримо нужен такой трус? Точно ли величайшему мечнику нужен такой никчёмыш, которому надо помогать даже в осуществлении мечты всей его жизни, в чём ему безоговорочно и поклялся недавно Зоро? Но объятия всё же достигали свою цель, а сомнения развеивались, пока Ророноа со счастливой радостью внутри сжимал в руках свою капризную пару, снова себе что-то надумавшую и нафантазировавшую. -Они хорошо приглядывают за тобой, - убеждаясь в том, что кок нисколько не пострадал, с удовлетворением произносил в такие моменты Зоро, чьи демоны никогда больше не оставляли блондина одного, следуя за ним даже тогда, когда нормы приличия и любых правил потребовали бы остановится. Присмотр и в самом деле оказался беспрерывным ни на минуту. Но это не только не вызывало беспокойств и сопротивлений в коке, который после нескольких раз, когда Зоро сам лично ходил его поддерживать из-за неподконтрольного страха испражниться и почувствовать боль внутри, когда это всё перешло уже все рамки сдержанности и интимности момента; Санджи не только не противился этому, тем более после того, как все его физиологические процессы стали достоянием и поводом для тревожных обсуждений всех его накама, сильнейше переживающих о нём в каждом аспекте его жизни; Санджи не только не противоборствовал этому беспрестанному слежению, но и не чувствовал от него должного спокойствия, не получая его при этом даже в присутствии всей своей команды. -Давай же, Санджи-кун, давай же, миленький, бояться нечего, твои накама тебя подстрахуют сразу же, если что-то пойдёт не так. Ну же не бойся, глупый, это же пока только разложенные продукты, - стоя близко с коком и теряясь в способах его уговоров, нежно и ласково произнесла Нами, упрашивая его хотя бы попробовать что-то приготовить, хотя бы уже нарезанное в кастрюлю положить и чуть помешать. Готовка всегда была для их вспыльчивого омеги отдушиной в жизни, помогая ему успокоиться и прийти в себя, взяв свои чувства под контроль. И именно она стала сейчас совершенно недоступной для него. Совершенно пугающей и далёкой, вынуждая круглыми сутками слоняться по Санни бледной и серой тенью прежнего себя. -Давай, Санджи, вместе со мной! Это же нисколько решительно не страшно! Вот смотри, я просто кидаю мясо в кастрюлю. В холодную воду. Она даже не обожжёт! Это же не страшно! Абсолютно безопасно и не больно! Тебе же нельзя больше курить, а так успокоить нервы сможешь и… Санджи, куда ты?! – вскрикивая в беспокойстве за друга, помчался вслед за ним Усопп, уже вскоре громко хлопая себя по лбу и начиная вопить в приступе паники. Он же сказал это страшное запрещённое слово! Он же сказал слово «боль»! -Санджи, я не это имел в виду! Я об этом нисколечко-нисколечко не хотел говорить на самом деле! Ведь говорить об этом и смысла нет, ведь там ни капельки не больно... То есть нет! То есть не больно, но я не хотел об этом сказать! Готовить это же вообще не про это! Это же про ножи, огонь и кипящее масло, то есть... Ай! Чёрт! Санджи, не слушай меня и вернись! Санджи! Но все душевные и сердечные попытки канонира остались безуспешны, и беременный кок, нервно поглаживая свой ещё маленький животик, скрывался где-то на Санни, пока за ним неотступно следовала слишком уж густая чёрная тень и глаза Робин. Кок скрывался, вновь отказываясь от попыток возвратиться к старому ремеслу. Мягкие и тёплые уговоры Нами, от которых он крутился влюблённым волчком, также не убеждали его, ничуть не пробиваясь через стену его страха. -Когда-нибудь Санджи перестанет бояться. Когда-нибудь просто перестанет, - отвечая на уже знакомые вопросы своих накама, утомлённым голоском произносил Чоппер, сам искренне молящийся об этом и о том, чтобы это произошло раньше родов. Всё же их Санджи слишком переусердствовал в доведении себя до крайностей. -А тогда при Маринфорде? – расплывчато, но от этого не менее ясно спросил Зоро в очередной момент своего недопуска на камбуз к коку, чтобы не напоминать ему собой и их прошлым об его фобии в такой волнующий и важный момент новой попытки. -Даже с ними не удалось, - ненадолго уйдя в себя и ответив лишь после небольшого молчания, отозвался Луффи с уже упокоенной болью, отдающей тихой грустью и тоской, сменившихся вскоре уверенностью и огнём в глазах, - но теперь, теперь этого больше не повторится! Я никого больше не потеряю и защищу каждого из вас! Овладев их силой до конца или нет, я смогу это сделать! И твёрдость в прямом взгляде разгоралась всё сильнее и сильнее, своей непоколебимостью и решительностью подтверждая произнесённые ранее слова, на смену которым пришёл бодрый и восторженный смех. Потому что будущий Король Пиратов никогда не нарушает своих обещаний! -Тупица! Тупица! Нами-сан и Робин-тян за тебя волнуются, и все остальные страшно переживают, так почему ты не можешь взять себя в руки? Почему?! Идиот, придурок, трус бесхребетный, почему?! – уже самому себе задавал безответные «почему» кок, сжимая руки в волосах и вскоре чувствуя, как сжимают уже его самого. Значит, пришёл Зоро. Значит, он снова всё услышал, и надо было внимательнее отслеживать окружающее Волей наблюдения, а не уходить с головой в свои тягостные мысли. И Ророноа, только что покинувший своего капитана с мягкой усмешкой и отказом от предложенной помощи, вновь притягивал к себе усевшийся на полу трюма истерящий комок, который было крайне необходимо приголубить и приласкать. -Зоро, успокойся. Зоро, прекращай. Я понял, что ты переживаешь, но, Маримо, не надо лезть ко мне в штаны ни руками, ни уж тем более лицом. Нет, я не боюсь тебя, не надо нервничать по этому поводу. И нет, это не значит, что стоит продолжать своё грязное дело. Мох треклятый, и это также не значит, что если тебе отказали, то надо до смерти сжать меня! Я в порядке, я просто немного устал от этого всего. И вообще, скотина любвеобильная, кто кого утешать пришёл?! – забывая о своих переживаниях, в клубах чёрного дыма возмущался кок, к которому так и лез под руки мощный и сильный альфа, просящий себе внимания и ласки. – Если тебе запретили душить меня в объятиях, это ещё не значит, что надо выпрашивать их у меня. Ох, радуйся, животина, я добрый… Луффи, а на тебя это уже не распространяется! И на остальную столпившуюся стайку тоже! Хватит меня уже атаковать! Мои руки предназначены только для дам и услужения им! Только для приготовления им изящнейших десертов, а не для обнимания ваших туш! Но грозная тирада блондина прерывалась, и он со снисходительным выдохом принимался успокаивать свою чересчур волнующуюся за него команду, кажется, уже начавшую сходить с ума от беспокойства за него. Однако в каждой наступающей ночи роли менялись, и Зоро, уже страшась крепко прижимать к себе кока во время его сна из-за его появившегося животика, называл его самыми ласковыми и любовными прозвищами, нежно оглаживая его по спине. -Мой маленький, мой родненький, мой любимый Завиток, - мягко шептал в темноте Ророноа, уже с грустью зная, что его сокровище откажется сходить и на следующем острове, на который они прибудут завтра. Его Бровастик упорно не переставал бояться всего того, что может причинить ему хоть малейшую боль… -Может, ты что-то хочешь, Санджи-кун? Что-то для себя, а не из написанного тобой списка продуктов? Ты давно не обновлял гардероб, может, купить тебе что-нибудь из одежды, а то количество свободных рубашек у тебя уже заканчивается? Или ты хочешь чего-нибудь иного? Может, ароматических масел в ванную или попробовать что-нибудь уникальное и редкое, что трудно достать? – придерживая кока за лицо и пытаясь заглянуть ему в глаза, не дав пуститься радостной юлой, ласковым голосом спросила Робин, намереваясь не дать их омеге-затворнику избежать ответа. – Чего же, наше глупое чудо? Санджи замер, прекратив любые попытки пуститься в восторженные пляски, смешанные с криками обожания и восхваления женской красоте. Зачем Робин-тян спрашивает у него такие вещи? Неужели накама решили, что он уже совсем потерянный и сдавшийся? Неужели? И Зоро тоже?! -Робин-тян, я.., - неловко и скомкано начал кок, стараясь отвести взор от пронзительных глаз археолога, которые, казалось, могли пробраться в самую его душу и увидеть там всё грязное и скрытое. Увидеть его жалкого и никчёмного омегу, доведшего его своими полоумными природными желаниями до такого состояния. -Тшш-тшш, тише-тише, Санджи-кун, можешь не спешить с ответом, мы здесь на несколько дней, и ты можешь хорошенечко всё обдумать. Поэтому успокойся и взвешенно подумай над этим. Не надо так торопиться с отказом, - уже предчувствуя, какой ответ озвучит ей блондин, и прижимая свой пальчик к его губам, опередила его Нико, с горечью ловя после поражённый и крайне изумлённо-шокированный взгляд. Их милого кока пугало теперь слишком многое. Мугивары торопились сойти с корабля на сушу, спешили ступить на твёрдую землю и отправиться по своим делам, и кок, ведомый внутренним, прочно укоренившимся в нём инстинктом подался вместе со всеми на палубу, пылая внутренними метаниями после разговора с археологом и тут же чувствуя, как его плотно облепили со всех сторон. -Черти, что на этот раз? – добродушным ворчанием произнёс Санджи, чуть ли не закатив глаза оттого, как Усопп с Бруком и Фрэнки устроили на нём тройной плач, едва проговаривая через него предложение выбрать тех, кто останется с ним на корабле. -Да-да, Санджи, только скажи, кого ты хочешь оставить с собой, и тот сразу же останется! Не только же с Зоро тебе сидеть каждый раз! – подвывая четвёртым голоском, присоединился к прочим ещё и Чоппер, к которому тут же примкнули и Джимбей с Луффи. -Да, Санджи, ты только скажи, и мы сразу же останемся, а если захочешь, то вообще дальше поплывём. Мясо же можно не покупать в городе, а вылавливать прямо в океане! – ещё одним безумно-печальным воплем провыл капитан мугивар, обнаружив в себе удивительную способность не убегать с корабля сразу же, как только якорь полетел в воду. -Парни, мы должны с пониманием относиться к любому решению Санджи, и если он скажет, что мы больше ни на один остров не сходим и его не оставляем, то мы не сходим и не оставляем. Так ведь, парни?! Так! – рыдая громче всех, проголосил киборг, тут же загоревшись ещё более отчаянной идеей, - или мы можем отшвартоваться прямо сейчас и… -Не можем, - прерывая групповое самоубивание по его судьбе, резко произнёс Санджи, едва ли по привычке не потянувшись за сигаретами и уверенно положив руку на борт, чудом выпутав её из общей массы тел и приготовившись к прыжку, - потому что мне надо закупить продукты для ужина Нами-сан и Робин-тян… И не смотри так на меня, Маримо, мне ещё только твоего плача не хватало. Да и чего вы все так затихли? Нами-сан, Робин-тян, я же могу отпинать этих идиотов, чтобы сойти на сушу? Эй, чего вы все так замолчали?! Ребят, вы чего? И вопль радости разнёсся по Санни. *** Зоро хмурил брови. Зоро недовольно пыхтел и всячески старался отодвинуться в кровати от кока, неделю назад совершившего свой первый спуск на землю за несколько месяцев и теперь, очевидно, решившего компенсировать всё то, в чём он отказывал себе до этого. -Зоро, может, нам стоит уйти? Зоро, может, нам стоит чуть отдалиться? Зоро, мы опасаемся, это нас пугает! – во все свои глотки вопили демоны, нисколько не помогая Ророноа, паникующему сейчас ничуть не меньше их и нервно-лихорадочным голосом мягко старающемуся сдержать порывы блондина. -Не утыкайся так плотно в меня лицом, тебе будет тяжело дышать. И не вертись так сильно, тебе это нельзя. И не пытайся подлезть под меня, Завитушка, иначе я задавлю тебя во сне… И не надо по этому поводу так радостно визжать, ты в положении, я не хочу на тебя ложиться. И зачем ты подставляешь мне свою шею? Я скорее вырву себе клыки, чем ещё раз посмею укусить тебя. Если ты больше не боишься боли и рад по этому поводу, то это ещё не значит, что я не боюсь причинить её тебе! Санджи, не лезь ко мне со своей шеей, иначе я уже начну звать на помощь. Бровастый, я не к каким таким вещам не готов! Слишком уж резко тебя отпустило… Завиток, я рад этому, но совершенно не так как ты! Бровастик, нет, и уговаривать меня ни на что такое не надо! Санджи, я тебя прямо сейчас не возьму и кусать или покусывать, как хочется твоей омеге не стану! Не стану, Завиток, значит, не стану! Что значит, что демоны говорят?! Они тоже против! Против, Завитушка, против! Санджи! Санджи Ророноа, а ну прекратить! Прекратить!... Чего ты так замер? Завиток?.. Помогите, насилуют! Фу-фу, дурной кок, Санджи, живо прекращай!