Зоро и его демоны

Тьма царствовала всюду. Густая и непроглядная она могла внушить ужас в душу любого, кто очутился бы в ней случайно или забрёл намеренно. Пугающая, леденящая кровь в жилах темнота, словно из самых глубин ада, властвовала в этом месте, бывшем будто колыбелью дьявола, его обиталищем и убежищем для сосредоточения сил. Никому не подойти, ни единому существу не приблизиться. Лишь страх и ужас могли находиться здесь. Но вот тьма всколыхнулась и предстала в ещё более грозном и кошмарном виде, явив себя размытыми образами и силуэтами с жуткими выражениями на дьявольских мордах, которые уже вскоре поспешили пропасть, стоило руке махнуть в повелительном жесте. Кто-то пришёл сюда, кто-то посмел войти в эту геенну, и теперь предполагаемо должен был погибнуть в ту же секунду, как только чудовищная чернота окружила его. Но того, что было бы самым ожидаемым и логичным исходом не произошло, и наглый храбрец, вновь повторивший размашистое движение ладонью, будто просящее убраться всех прочь или, по крайней мере, скрыть эти страшные рожи, уверенно пошёл дальше вглубь ада, всё больше приближаясь к тому, что было скрыто в самом его центе. Твёрдые шаги тяжёлых сапог вопреки всему были бесшумны, а мощная и грозная фигура нисколько не готовилось к бою за свою жизнь, ведя себя скорее так, словно она входила в землю обетованную, потерянный рай и само жилище ангелов. И этот смельчак, этот отважный и не менее устрашающий, чем сама тьма, в своей суровости и виднеющейся в каждой черте лица хладнокровной жестокости человек, бывший словно властителем всего этого хаоса и ужаса, мягко улыбнулся. Ведь спрятанные в темноте сокровища мирно спали. Наклоняясь к ним и едва-едва ощутимо целуя один из диковинных завитков брови вначале светлого, а затем зелёного цвета, повелитель адской тьмы улыбнулся ещё шире и больше, встречаясь взором с открывшимися заспанными глазками. Его девочка его встречала! Его Куина улыбалась и смеялась ему в ответ! -Тихо-тихо, не то мы разбудим твоего папочку, а ему надо выспаться и набраться сил перед предстоящим, - хитро и лукаво прищурив единственный глаз и по-заговорщицки им подмигнув, мягко прошептал Зоро, осторожно начиная доставать девятимесячную дочурку из небольшой постельки-кокона, в которой она спала рядом с коком, укрытая маленьким одеяльцем. Ненадолго замерев и сосредоточенно посмотрев на блондина, Ророноа завершил своё действие, ликуя в душе оттого, что он всё же не потревожил своего Бровастика. Не чувствуя опасности, Санджи продолжал спать, прижимая к себе уже опустевшую мягкую корзинку, ребёнок из которой был сейчас на руках ласково и негромко посмеивающегося мечника, одной рукой прижимающего палец к губам, а второй удерживающего малютку. -Зоро, не урони! Зоро, будь осторожнее! Зоро, положи наш лучик света на кровать! Зоро, чёрт тебя и нас дери, будь аккуратнее и не поднимай так высоко нашу вторую радость! И пусть даже ей это нравится, это не повод так делать! Прекра…, - пожелали было и дальше продолжить свои негодования демоны, как лёгкий и переливчатый звон колокольчиков, бывший детским восторженным смехом, оборвал все их рычания и вопли на середине. - Зоро, только посмотри, какая она хорошенькая! Зоро, она же чистое чудо прямо как и Санджи! -Ты только погляди на эти пухленькие щёчки! А на эти бровки спиральками! Зоро, а что это за прелестная кнопочка на месте носика? Что это за место для поцелуя? – уже совершенно забывая о первоначальных своих страхах и боязнях, во все голоса умилялись бесы, по-прежнему клубами черноты находясь повсюду и частями уже начиная возвращаться обратно в тело Ророноа, сейчас так бережно и нежно удерживающего малышку на руках с не проходящей с лица улыбкой довольства и величайшего счастья. Чуть выше приподнимая хихикающую Куину и мягко прижимаясь своим носом к её носику, Зоро умиротворённо прикрыл глаз, после всё же поцеловав маленькую пыхтелочку под радостный визг её обладательницы и неутихающие требования своих дьяволов чмокнуть её в каждую её булочку. -Правильно-правильно, в эту самую сопелочку, а теперь в левую плюшечку возле неё и в правую! И в каждую ещё по разу и в эти зелёненькие завитушки тоже! – лишь громче и громче разгорались в своих приказах дьяволюги, желая, чтобы Ророноа зацеловал всю их девочку от самой её мягкой лужаечной макушки до маленьких пальчиков на детских ножках. -Зоро, целуй пяточки! Пяточки! И эти крохотные ладошки! Каждую и со всех сторон! – ревели и громыхали своими голосами демоны, не зная, как ещё по-другому выразить малышке своё обожание, которое, как им казалось, ещё совсем немного и сведёт их с ума вместе с самим мечником, уничтожив и разорвав их изнутри от скопившихся там чувств, которые переполняют их в таком количестве, что выразить их все словно и вовсе невозможно. И пока малютка хихикала и смеялась, чувствуя, как её отец щекочет её своими губами, целуя в маленький пухлый животик и такие же округлые бочка, дьяволы вокруг всё же теряли над собой контроль, раз через раз показывая свои уродливые и жутко пугающие пустые глаза и клыкастые морды, от которых перезвон колокольчиков становился лишь громче и веселее, а демонический рассудок всё спутаннее и скомканее. Малышка, которую им подарило их счастье, была просто прелестью! -Мы уже приплыли? – негромко раздалось с кровати, и взлохмаченный спросонья Санджи был готов закатить глаза от вида того, как торопливо демоны прятали свои лица и спешили полностью вернуться в Зоро, снова став с ним единым целым. Будто эта часть Маримо могла и в самом деле напугать его! Ророноа подался вперёд в ту же секунду, как только такой родной и любимый голос прозвучал в их с коком каюте, чуть больше года назад заботливо обустроенной для них Фрэнки и Усоппом. Всё же омеге и его будущей малютке было необходимо место для полной тишины и покоя. Губы сразу же переключились с одного предмета обожания на другой, мягко и любовно пройдясь по всему лицу блондина и после ненадолго замерев на его губах кротким и будто домашним поцелуем, лучше слов выражающим всё то, что было в душе. Нежное соприкосновение, тихая идиллия и безмятежная гармония с огромным и просто невероятным счастьем и благодарностью за всё. Губы отдалились, пока Куина, всё также бывшая на руках у своего отца, попыталась захватить в свой маленький кулачок рубашку своего папочки, задорно поглядывая на него и радостно ему смеясь. -Прости, что разбудили, мы уже скоро прибудем. Нами сказала, что осталось меньше часа, - лбом прижимаясь ко лбу кока и нисколько не планируя отдаляться от него вопреки напрасным стараниям малышки насильно удержать обоих родителей вместе, зацепив их одежды, тихо проговорил Зоро, тут же после этого решив, что он ещё недостаточно поцеловал своё второе сонное чудо. -Верно-верно, теперь целуй Санджи во всех этих же самых местах! – мигом поддержали энтузиазм мечника его дьяволы. -И потом ещё одно не забудь, которое спереди и между ног! – даже ничуть не думали затихать в своих наставлениях бесы, крайне воодушевлённые всем происходящим. -И то, что сзади, не забудь! -Вообще везде вылежи и оближи наш свет! -Ну же! По-шёл, по-шёл! – лозунгом скандировали дьяволы, пока к хихикающей малютке протягивалась рука кока, - но только вначале дай великодушную возможность побыть с Куиной остальным ничтожным глупцам! И стоило только Зоро, осознав только что услышанное, резко замереть, а Санджи, лишь снисходительно вздохнув от понимания того, что столь внезапно остановило поползновения Водоросли-переростка на него, целиком забрать свою девочку на руки себе, как она, словно огорчившись прерванной забавной игре, тут же разошлась в громком и обиженном плаче. -Большие мхи очень глупые и несообразительные, но ты, когда вырастешь, никогда не станешь такой, моя принцесса, ты будешь самой умной и чудеснейшей девочкой, потому что в тебе не только семена твоего недальновидного папы-буки, - словно с сожалением и состраданием посмотрев на этого самого папу-буку, носителя плохого семени, с искренней грустью по его несчастной судьбе произнёс Санджи, напрочь игнорируя направленный на него хмурый взор. - Но и что-то от меня! И все прочие мхи и кустарники могут злиться и гневно смотреть на нас сколько захотят, потому что мы их с тобой нисколько-нисколько не боимся. Не правда ли, моя крошка? Маримо же не передаёт бешенство через свои укусы? Оно же вообще у нас скромное и порядочное? Для Зоро это стало последней каплей. С сильнейшим недовольством наблюдая за тем, как его Завиток всячески от него отодвигался, укачивая на руках их ревущую дочурку и явно стараясь вывести его из себя, присовокупляя ко всем своим отступательным действиям ещё и этот высокомерно-соболезнующий взгляд, Ророноа стрелой сорвался к нему, тут же нависая над ним и горячо дыша. Это что ещё за новый вид пытки лишать его всего счастья разом?! -И чего же ты так дрожишь? Качай-качай Куину пока дальше, наша девочка ещё не успокоилась, - носом проводя по шее подрагивающего кока и с жадностью вдыхая его запах, хрипло проговорил Зоро, точно зная, что его бровастый гад этого и добивался. В их каюте, переполненной его запахом альфы, бояться Бровастику было просто-напросто нечего, тем более когда он всегда находится под охраной свирепой тьмы. И вся эта дрожь, всё это сбившееся дыхание точно были не от страха, к тому же раздавшиеся приглушённые поскуливания отнюдь не были полны ужаса или опасений. Завитушка точно чего-то добивалась и определённо получила то, чего хотела. Или получит прямо сейчас, стоит только попросить кого-нибудь из накама посидеть с Куиной, пока они окончательно не добрались до места назначения и подобные дела не стали для них затруднительными и едва ли не запрещёнными. Прямо сейчас, прямо в эти последние минуты они… -Стой, Газон! Куина есть хочет, поэтому все твои заигрывания и растительные спаривания откладываются, пока мы не поедим,– безоговорочным ультиматумом сказал кок, вновь переставая замечать своего надувшегося альфу и быстро, уже приноровлённо и очень ловко расстёгивая свою рубашку одной рукой. - Принцессе пора кушать! Но нахмуренность мечника прошла также быстро, как и постигла его, ведь он по-прежнему мог держать в руках своё солнце, свою большую Завитушку, тем более в такой момент. В момент, когда она кротко и нежно улыбаясь, кормила их дочурку-альфочку, тихо напевая ей сказки Норд Блю. Это ли не есть счастье? Что делает самого сильного фехтовальщика в мире, правую руку Короля Пиратов, таким полоумно восторженным и радостно блаженствующим? Конечно же, его крепко обнятый под согласные возгласы демонов Завиток, ласково и с доброй усмешкой говорящий что-то про неугомонного дурака, пока их Куина с таким довольным причмокиванием сосёт его грудь, а на палубе шумят любимые и родные после всех путешествий накама. Это и есть то, ради чего стоит жить! -Даже жаль прерывать, но мы уже приплыли, - появляясь на пороге каюты и лично желая разбудить ушедшего ещё с позднего утра «ненадолго» вздремнуть Санджи-куна, сморённого готовкой и своей ставшей зевать дочуркой, проговорила Нами, со вздохом понявшая, что её опередили, но уже вскоре приобретшая ехидную улыбку, сменившую её расстроенное выражение. - Успевай, пока можешь, Зоро. Мы уже на Барати. Тише-тише, Санджи-кун, золотце наше, не дёргайся так! Тебе точно бояться не стоит, ведь встреча с недовольным тестем предстоит не тебе! -Ведьма, - кратно отозвался Зоро, посильнее сжав и обняв своё затрепетавшее полудурошное чудо в руках. -Нами-сан! – радостно выкрикнуло это самое чудо, услышав, что его назвали золотцем. -Давай же успокаивайся и не верещи так, наш хороший, иначе молоко пропадёт, - ничуть не делая лучше, добавила штурман и венцом издевательств над мечником посмотрела ему прямо в единственный глаз, спросив. – Надеюсь, ты успел вволю налапать Санджи-куна? Потому что старикан Зефф тебе этого в ближайшее время точно не даст! Нежный и полный любви взор шефа Барати, стоящего во главе своих боевых коков, встречающих мугивар, переменился в момент, стоило ему перестать смотреть на своего приближающегося к нему сына и упереть взгляд на его избранника. Ророноа Зоро. Человек, который посмел прикоснуться к его мальчику. Напряжение, тяжёлый вздох, сжатый кулак и резкий крик чайки над водой. -Ещё не заглох, чёртов старик? – до боли знакомым голосом вместо приветствия уточнил Санджи, тут же после этого расплывшись в лучезарной улыбке, - знакомься, дедушка, это твоя внучка Куина. И сверток, прижатый к груди, наклонился, показывая всем собравшимся поварам находящееся внутри него улыбающееся содержимое, восторженно и приветливо угукнувшее неизвестному усатому лицу. Сверкая глазками под зелёными завитушками и дуя щёчки в улыбке, девочка с интересом смотрела на грозного шефа Барати, бывшего сейчас абсолютно растерянным и изумлённым. Маленькая ручка потянулась вперёд, спеша захватить в детский кулачок косичку уса, но, не сумев достигнуть его, замерла на месте, пока головка, покрытая зелёными волосиками, принялась выглядывать по сторонам что-нибудь иное для своих цепких ладошек. А таких предметов было как раз так много! Вон сколько их столпилось около неё! Только хватай и хохочи! -Б-баклажан…баклажанчик, - с заиканием едва проговаривая старое прозвище и тут же изменяя его на новый лад, тихо и изумлённо пробормотал Патти, сразу же после этого первым шмыгнув носом и сорвавшись в радостном крике, завопив, - вернулся с семечком! Сердце Зеффа отошло, и льды, так плотно сковавшие его своим пленом, рухнули и растаяли, дав свободу всему тёплому и светлому, что было в нём и что сразу же поспешило излиться на его возвратившегося сына с дочуркой. -Олл Блю, оно есть! – с восторгом в глазах, словно эта сверкающая водная гладь была и сейчас перед ним, победно произнёс Санджи, едва звуча громче рыданий шефа, которому было уже всё равно и на это фантастическое море, и на все остальные сказки мира, и на весь Гранд Лайн вообще, ведь его любимый и дорогой баклажан вернулся домой! Мугивары совершали плаванье по всем своим полюбившимся местам, навещая старых друзей и направляясь в свои родные города и деревни. План посещений был большой, желания были грандиозными, а требования шефа Барати отнюдь не отличались мягкостью и лояльностью. Две недели, значит две недели, и сбежать раньше этого срока он им ни за что не позволить. Ведь где это видано, чтобы дед мог впервые повидать свою внучку всего пару дней и после этого проститься с ней и со своим драгоценным сыном на новый неопределённый срок? Ни за что! Неприемлемо! Возмутительно! И либо мугивары всем составом ожидают в плавучем ресторане эти две недели, либо могут уплывать дальше самостоятельно, но уже без баклажана и его семечка, как отныне только и называлась кроха в соответствии со своим папочкой! -Мы вам не отдадим нашего баклажана и его семечко! – шумели коки, целиком поддерживая Зеффа в его ультиматуме и также не желая, чтобы их только-только вернувшийся домой Санджи так скоро их покидал. Противостояния стояли бурные, злость Нами была неукротимой. Они уже до этого встречали Михока и были вынуждены приютить его у себя на Санни на точно такой же срок. Ведь бывшему величайшему мечнику крайне сильно хотелось насмотреться на ту, кто некогда станет победительницей Ророноа Зоро, того, кто перенял у него его титул. -Это Куина, и однажды она станет сильнейшим мечником в мире! – гордо поднимая веселящуюся малютку, невероятно самоуверенно произнёс тогда Зоро, тут же получая довольный взгляд Соколиного глаза и удар ногой от разъярённого Санджи, которого такое поприще для его принцессы нисколько не радовало. Дракуль оставался на Таузенд Санни две недели, бывший шичибукай пил самое дорогое вино две недели и при этом не тратил ни единого своего белли, восхваляя щедрость Короля Пиратов и напрочь не замечая, как лютует его навигатор. -Нами! Успокойся, Нами! По крайней мере, на этот раз мы ничего не потеряем! – пытался успокоить разбушевавшуюся девушку Усопп, от страха перед ней забывая о том, что он храбрый воин моря и один из названных воинов Эльбафа, - всё же наоборот складывается очень хорошо! Две недели Луффи будет кормиться не за наш счёт! Да-да, у этих стариков дедовские чувства просыпаются, но ведь всё не так плохо, как ты предполагала! Всё сложилось вообще прекрасно, и главное…главное, что Зоро даже не пострадал! Крик убеждения Усоппа разнёсся по всему Барати, достигая даже бывшую комнату Санджи, где молодой родитель предавался меланхолии, отдаваясь трогательным чувствам и ощущая все трепетные порывы души ровно до тех пор, пока к нему не ворвался Карне, спеша исполнить приказание шефа и установить в комнате вернувшегося блудного баклажана ещё одну кровать, плотно пододвинув её к предыдущей. -Чтобы вам с семечком было посвободнее, и ты, баклажан, мог её в корзиночке рядом с собой расположить, - размеренно бормотал себе под нос один из главных коков, пока на него с ненавистью ада и суровой морозностью ледников смотрели горящие злостью глаза под завитушчатыми бровями. Он уже успел посмотреть Насугасиру Карне! Что это за чертовщину они тут устроили?! -Вот видите, и баклажан тоже несказанно рад, что он вернулся домой и снова со всеми нами, - под звуки борьбы и вопли ярости Санджи довольно заявил Зефф, с удовлетворением огладив свои усы и почувствовав внутри что-то очень тёплое и согревающее душу. Кажется, это было понимание того, что его сын сейчас на Барати. -А твои демоны, что всегда с Санджи-куном, не вызовут недовольств? - смотря на поразительное благодушие старика, который даже не реагировал на то, что его кухню сейчас злостно объедал знаменитый пиратский Король, шепотом спросил Джимбей, заметивший уже как и прочие мугивары, какие косые взгляды иной раз кидали на их старпома боевые коки. Судя по их настроениям, узнай они, что с их воспитанником всегда тьма живёт, радости им это не добавит. -Всё в порядке, им было сказано держаться в тени, - столь же негромко и приглушённо отозвался мечник, в упор встречая резко похолодевший взор шефа, похмуревшего лицом в ту же секунду, стоило его глазам впиться в фигуру своего зятя. Ророноа Зоро, полтора года назад просивший благословения на брак по Дэн Дэн Муси. Зефф Красная Нога, полтора года назад отказавший ему в этом, почувствовав слишком много неуверенности в голосе вклинивающегося в разговор Санджи. Искры, недобрый прищур и расхождение взглядов. Кажется, эти две недели будут полны противостояний и неприятнейших сюрпризов, которые поспешат начаться прямо сейчас! -Что значит, мне к Завитушке нельзя?! - взрываясь градом недовольства, возмущался Зоро, которому упорно преграждали путь, не позволяя подняться на верхние этажи Барати и очутиться вместе со своим семейством. Кого чёрта это ещё значит?! -Барати не гостиница, а ресторан. Гостевыми комнатами не располагаем, - с самым равнодушным и спокойным видом проговорил Патти, даже не смотря в сторону сильнейшего фехтовальщика в мире, словно он был лишь досадливым комаром, пищащим где-то возле уха и не могущим причинить никакого существенного вреда, - все посетители остаются на своих кораблях. Совершенно пустой и в лёгкой степени презрительный взгляд перевёлся на Зоро, и Патти, чуть картинно изогнув бровь, будто узнал о существовании своего собеседника только сейчас, беспомощно развёл руками с победным выражением на лице. Что же ему было поделать, если таковы правила? Чужих на Барати во внутренние помещения не пускают, даже если у этих самых чужих очень нервно дёргается жилка на лице, а мечи обнажаются из ножен. -Твоему папе было запрещено устраивать беспорядки здесь, но, кажется, это надо было запретить ещё тебе, моя девочка, моя любимая булочка. Зачем же ты решила так взбунтовать? – напрасно стараясь укачать и успокоить малютку, беспокойно ходил по своей комнате Санджи, нисколько не думая о том, где сейчас его остальная команда, которая может о себе и своём пропитании позаботиться на Барати самостоятельно. Также как и Зоро, который наверняка потерялся на плохо известном ему плавучем ресторане и не может до его комнаты даже по указаниям других коков дойти, которые, очевидно, теперь так заняты обслуживанием Короля Пиратов и его команды, что отвести его сюда лично просто-напросто не успевают. -Но ничего часть твоего папы всё равно с нами, и хотя бы по ней он должен найти к нам дорогу, не правда ли, моё зелёноволосое солнышко? Папа же нас всегда найдёт? А вообще, может, ты грудь хочешь и поэтому так не успокаиваешься? – начиная расстёгивать рубашку с высоким воротом и улыбаясь своей дочурке, спросил у неё молодой кок, пока за его спиной ей также улыбались своими страшными и пугающими рожами дьяволы, надеясь её хоть немного утешить и точно зная, что Зоро не заблудился. Ведь, где находится их свет и его лучик, ему, как и им самим, известно было всегда. -Улёт! Вот это завтрак! Это всё Барати готовило? Кстати, а где Санджи? Он вчера очень рано спать ушёл, практически сразу после того, как мы приплыли, неужели они с малышкой ещё не выспались? – запихивая себе окорока за обе щёки, с трудом выговаривал слова Луффи, сидя во главе огромного стола, который организовали для мугивар, - хотя Зоро уже здесь! И почему ты такой невыспавшийся, Зоро? Все взгляды за столом в тот же миг перевелись на Ророноа старшего, глушившего саке целыми бутылками. Их крайне хмурый и чрезвычайно злой на вид старпом мог означать только одно. -Й-о-хо-хо, Зоро-сан, так вас всё же не пустили? – даже не стараясь особо сдержать смех, мигом спросил Брук, хотя это скорее было риторическим утверждением под сдержанное фырканье остальных пиратов, тут же синхронно будто бы подавившихся едой. -Это так супер тоскливо, Зоро-бро, что я еле сдерживаю слёзы, ведь это разделение двух любящих сердец! - уже рыдая в несколько ручьев, высказался Фрэнки, пока массовое подавление едой становилось слишком уж неестественным и вызывающим. -На самом деле у Зоро просто обострение топографического кретинизма. Всё же это малоизвестная местность, и он со своими обитателями в его душе очень некомфортно себя чувствуют. Это же такой стресс для них всех, словно их специально разлучили с Санджи-куном и Куиной-чан, - продолжая столь же тщательно и аккуратно нарезать ножом свой завтрак, с искренне-преискренним сочувствием в голосе проговорила Робин, сразу после этого пустыми и отрешёнными глазами поглядев на мечника. – Это ужасно не иметь возможности найти дорогу к собственному омеге с ребёнком. Не иметь возможности обнять их и прижать к себе, покрыв своим запахом. Просто ужасно. Чудовищно неприятно. -Но Зоро сильный. Он справится и не с такими трудностями, - поглядев на фехтовальщика самими невинными глазками, добавил Чоппер, чуть растянув губки в улыбке, - но, Зоро, если у тебя случится серьёзное обострение твоей болезни, обязательно подходи ко мне и не молчи об этом... Ведь иначе ты не найдёшь Санджи и этой ночью и снова будешь ночевать на палубе Барати. Усопп пытался сдержать себя, как мог. Храбрый и смелый снайпер контролировал себя как умел. Но слова о том, что сильный и грозный Зоро сиротливо ночевал на голой палубе, потому что его не пустили к Санджи, словно дворовую бродягу к породистой собачке, оказались выше его сил. Еда вместе с прыснувшим смехом тут же вылетела из его рта, устремившись прямиком к цели всех утренних насмешек. Полетев прямиком в Зоро, а Зоро был зол и без того. -Убивают! Луффи! Луффи, не смейся, спасай меня! Нами, Робин, хоть кто-нибудь! Джимбей, хватит делать вид, что ты кашляешь в кулак, я вижу, как ты улыбаешься! Фрэнки, не надо меня уже сейчас оплакивать! Брук, ты вообще первый это начал! Чоппер, Чоппер, ты же врач, ты должен спасать людей! Прекращай делать вид, что ты преждевременно оглохнувший и не смотри на меня так непонимающе! Ты всё прекрасно понимаешь! Нами, зачем ты высчитываешь выгоду от потери одного члена команды?! Нами! Спасите меня, почему я отдуваюсь за вас всех! Зоро, Зоро, прости меня!.. А тебя даже рядом с дверью посидеть не пустили? Прости! Прости! Я понял-понял, что не пустили даже на этаж, раз ты ночевал на палубе! Зоро, отпусти меня, отпусти, умоляю!.. Кстати, Санджи спустился. Ты же не убьёшь меня при нём и дочери?.. Зоро, ты же не такой кровожадный! Зоро! Весь заспанный и растрёпанный, абсолютно невыспавшийся Санджи в старой, растянутой водолазке спустился с Куиной на руках на кухню, через ленивые зевки спрашивая о том, надо ли с чем-нибудь помочь, и сразу же получая бодрый хоровой отказ. Шумевшие из зала собственные накама его нисколько не беспокоили, ведя себя так, как было для них обыденностью. Громко, буйно и совершенно неприлично. Всё как всегда, всё, как и должно быть. Правда, немного странно, что Усопп так настойчиво зовёт на помощь, но, наверное, это просто его очередная шутка и слишком реалистичная байка. Покачивая на руках утихнувшую только к утру Куину, давшую ему вздремнуть лишь пару часов, и сонно идя меж готовящих коков, Санджи рефлекторно стаскивал у каждого по чуть-чуть, сразу же кладя себя в рот. Он чувствовал себя слишком расслабленно, слишком хорошо и по-домашнему и действовал так же, как привык на Санни, перекусывая прямо на ходу перед тем, как начать готовить прикорм для своей маленькой крошки и еду для остальных своих многочисленных троглодитов. -Совсем не выспался, баклажанчик? – тревожным взглядов провожая вялую фигуру Санджи, беспокойно спросил Патти, тут же подлетая к нему, стоило блондину, всё также одной рукой удерживая такую же зевающую малютку, второй начать готовить пюре для неё. -И совсем одурел за то время, что тебя здесь не было?! Совсем-совсем тупым и глупым стал, баклажанчик тухленький?! А ну-ка отдай всё мне! Что это ты тут ещё удумал, безмозглая башка?! – вырывая и забирая у Санджи все продукты, громом разразился кок-забияка, сразу же находя себе поддержку в лице Карне и других коков, мигом оградивших молодого родителя от стола и возможности готовить, - в таком состоянии что-то делать?! И со своими идиотами тебе также готовить приходится? Что значит, нет, баклажанчик?! Я же вижу, какой ты замученный! Что значит, всего одна ночь такая? Какая-такая ночь?! Тебе кто-то помешал?! Ророноа всё же к тебе прорвал...всё же перестал плутать и дошёл до тебя?! Что значит, ты теперь тоже Ророноа?! Ты баклажанчик! Баклажанчик с семечком!.. Кстати, овощи какие добавляешь в прикорм? Кабачок хорошо едите? Колики не вызывает?.. Ну так вот, ты наш Санджи, наш баклажан! -А капусту тоже кушаете? Хорошо кушаете? А к тыкве ещё не подобрались? Уже! И тыкву едите и мясо? Да вы вообще уже всеядные! Патти, добавь ещё тыквы и немного мяса! – вторым голосом также стал атаковать молодого кока Карне, пока самого молодого кока, всё такого же зевающего и лохматого, заключал в объятия Зефф, напрасно надеющийся до этого сохранять свою невозмутимую маску, слишком уж легко ставшую трескаться теперь. -Здесь опасно, здесь всюду огонь, и всё шипит! Семечку наверняка здесь будет неуютно, поэтому иди в свою комнату, баклажан, иди обратно, мы тебе всё туда отнесём, и там в тишине поешь и сразу же ляжешь досыпать, - заботливо и ласково проговаривал Зефф, уже перестеливший и без того свежее постельное бельё в комнате Санджи на новое. - Я там всё проветрил, я там всё прибрал, и вы ляжете и поспите ещё немного с семечком… Постой, чёртов мальчишка, ты куда? Иди спать и отдыхать, я сказал! Иди и проспи весь день! Баклажан! Твоих обжор и без тебя накормят! Санджи! Вот ведь несносный малец, и куда его только понесло?! Но Санджи, нисколько не слушая ворчаний Зеффа, уверенно направился в зал к своим накама, по пути с сонными благодарностями захватив у опешившего Патти поднос с поставленными на него мясными и овощными пюре. Блондин покинул кухню и вскоре уселся за один стол с мугиварами, на которых во все глаза уставились остальные ошарашенные посетители Барати и его не менее ошарашенные коки. Их баклажанчик был так близко и одновременно так далеко! А они даже побыть вместе с ним не могли! Не могли поиграть с его девочкой и покачать её на руках! Не могли они, но зато мог он. Сразу же прилипший к их мальчику таракан, которому так глупо и доверчиво-наивно подставлялось лицо, чем это насекомое не преминуло воспользоваться, тут же губами облапывая его везде и после ещё смея брать их малютку себе на руки! Ророноа Зоро, нисколько не смотря на них, но точно зная, что они смотрят на него, позволял себе слишком многое! Слишком! А ведь с очаровательным помятым с утра баклажанчиком и его семечком хотят быть все! Клиенты Барати удивлённо хлопали глазами, пока криком отвечавшие им коки, находившиеся тут же в зале, утверждали им о том, что выдача всех блюд задерживается из-за технических неполадок на кухне и большой нехватки персонала, вылившегося сейчас в полном своём составе за стол к команде Короля Пиратов. -Пододвиньтесь! Мест же ещё много, а вы и без того всегда видитесь с нашим баклажанчиком! Дайте и нам побыть с ним и его семечком! Ну-ка раздвигайтесь в стороны! -А вам разве не надо идти готовить? Сколько же голодных людей вас тут ожидает! Ну и что, если они разодеты и ни у кого из них не урчит в желудке, это ещё не значит, что они не могли не есть несколько дней! Ваш долг обязывает накормить их и вернуть мой стул и место возле Санджи! И не смейте облеплять все места возле него! Санджи наш! Санджи-кун наша собственность! Недовольство нарастало, крики становились всё громче, а посетители игнорировались всё чаще, уже не единожды отсылаясь во все места отдалённые как и самими коками, так и раздражающимися на них мугиварами, которых кто-то по неосторожности рискнул назвать причиной задержки и чужих неудобств. -Такие уставшие, - целуя лоб то с блондинистыми завитками, то с зелёными, тихо проговорил Зоро, ничуть не участвуя пока в общей потасовке и обхаживая своё семейство, сейчас так сонливо хлопающее ему глазами в ответ. Его несчастные Завитушки нисколько не выспались без его присутствия! -Мы пытались помочь! Мы честно успокаивали нашу маленькую радость, но она только плакала, а наше счастье только не спало и её качало! Они совсем-совсем плохо провели эту ночь! – жалобно выли дьяволы прямо как и несколько часов назад, когда Зоро, находясь на палубе, слушал причитания оставшейся с ним демонической части о том, что они все хотят к своему свету и солнцу, все хотят к Санджи и Куине. И сейчас тенями незаметно бегая по всему полу и облизывая ноги кока под столом, дьяволы ничуть не затихали в своём горе, продолжая печально и тоскливо реветь в голове Зоро и сокрушаться по состоянию их обожаемого Санджи, который выглядел так плохо и так уставше. -Их надо было обнять, прижать к себе, зацеловать! Их надо было обласкать и занежить, их надо было укутать запахом и уложить спать, их надо было не отпускать от себя и не соглашаться ни на какие условия! – всё голосили бесы, которых ничуть не устраивало требование Санджи не бить и не калечить никоим образом никого из коков Барати. А как же им тогда ещё к нему пробираться, если в какой-то момент перед ними вся шеренга, караулящих по очереди коков выстроилась? Почему же если к ним настроены так воинственно, они не могу ответить тем же? -Пододвинься, Ророноа. Как ты, Санджи? Чего-нибудь ещё принести вам с Куиной к завтраку? – плечом отталкивая мечника и самостоятельно нависая над молодым коком, мягко спросил у него Зефф, почувствовав, как отодвигают уже его самого. Это ещё что такое?! Кто смеет мешать его общению с сыном?! Снова этот Ророноа Зоро?! Страсти накалялись, толпясь вокруг Санджи, кормящего своего дочку. Мугивары и коки, сводимые с ума его запахом и умиляющиеся до невозможности тому, как молодой кок чмокал свою девочку после каждой проглоченной ложки, были готовы не отступать до последнего, лишь бы ещё немного посмотреть на то, как взаимодействуют эти двое. -И ещё ложечку, моя радость, вот какая ты умница, моя девочка! А ночью ты была совсем не такой послушной со своим папочкой и никак не хотела засыпать, – на коленях кормя свою малышку и не пользуясь в этот раз детским стульчиком, ласково произносил Санджи, слегка ликуя в сонной душе оттого, что такой же не выспавшийся, как и он сам, ребёнок не имел сил на разбрасывание еды и капризы, - дай я тебя поцелую в носик, моя булочка, какая же ты хорошенькая! Нами-сан, Робин-тян, не правда ли она прелесть? И светлая, восторженная улыбка озарила счастливое лицо растрёпанного кока, тут же что-то предрешая и предопределяя ещё нечто неизвестное. Но первый отчёт неведомого циферблата всё же прозвучал. Три. -Да вы оба здесь хорошенькие и прелесть, - заторможено и с трудом проговорила Нами, искреннее не понимая, как Зоро вообще может Санджи-куна от себя отпускать. Он же слишком милый и потрясающий, как и его девочка! Просто чистое солнышко и улыбающееся чудо! И с этой самой милотой и очарованием теперь с только возросшим желанием, которое и до этого-то переполняло всё место в груди, хотели быть все. Два. Напряжённые поползновения к коку, как и замершее дыхание с напрягшимися у всех мускулами, говорили только об одном. -Бой за Санджи-сана! – поднявшись со стула, воскликнул Брук, тут же оголив свой меч, - места возле него для всех не хватит! Один! Схватка началась вмиг. Злые коки и не менее свирепые мугивары сошлись не на жизнь, а на право побыть с Санджи, не жалея своих кулаков и лиц посетителей, в которые то и дело что-нибудь прилетало. -Не пускай их! Баклажан наш, и семечко его наше! Они уже итак с ними были, сейчас наша очередь! -Санджи наш накама! Он мой кок, с чего это вы задумали забрать его у меня?! Луффи-кун верно мыслишь, помогай нам, но только прекрати есть хотя бы сейчас! Братишку Санджи не отдадим! -Ророноа, ублюдок, почему ты не даёшь мне побыть с сыном?! -Не я это первый начал, но я это сейчас закончу! Отец должен уметь отпускать своего ребёнка! Санджи мой! -Санджи-сан ещё чаю? – мирно сидя рядом с коком и по всем правилам этикета охотно подливая ему повторно горячий напиток в чашку, галантно спросил Брук, скрывший свой меч и усевшийся на место сразу же после произнесения своих воинственных слов. Посреди драки и настоящей разгоревшейся войны музыкант вёл отвлечённые разговоры с коком, помогая ему кормить малютку и нежно щекоча своим костлявым пальцем её маленький подбородочек. Бои стояли нешуточные. Чоппер доставал Рамбл Болл, Робин превращалась в крылатого демона, а Клима Такт Нами образовывал тучи то там, то тут, пока под ними Джибей, используя своё рыбокарате, сражался спина к спине с Фрэнки под прикрытием Усоппа мимо летающих всюду кулаков Луффи. -И ночевать я буду с Бровастиком! И засыпать он будет в моих руках! – рычал Зоро, отражая удар ноги Зефф, подстрахованный им прихваченной с кухни на всякий случай сковородкой. -Не смей лапать моего баклажана, когда тебе вздумается! Похотливое животное! – не унимался шеф, никак не желая признать, что его мальчик теперь принадлежит какому-то альфе. А ведь ещё неизвестно, точно ли любит он его мальца или нет… Звуки ударов, треск столов, стульев и посуды стояли повсюду, пока несдающиеся коки вели сражение с настойчивыми пиратами, а скелет вёл совершенно непринуждённую беседу с самой причиной потасовки, рассказывая ей про новые музыкальные направления и слушая от неё про особенности кухни Барати. В чужой сфере всегда оказывается столько всего неизвестного и удивительного! Столько поразительного и интересного, что хотелось только слушать и слушать, изредка отодвигая чуть подальше упавшие на стол прямо перед ними бесчувственные тела. -Победа будет за нами! – прокричал один из коков, считая, что уже вот-вот и итог битвы станет ясен, а баклажан будет снова их. -Но только после нас! – тут же выкрикнула ему Нами, также ощущая, что ещё совсем чуточку и что-то произойдёт. Что-то важное непременно случится, и это будет связано с Санджи-куном! -Мы пошли, - вставая из-за стола и принимая последние любезности от Брука, с зевком проговорил Санджи, прижимающий к себе засопевшую малютку, - кажется, мы идём спать. Люстра со звоном упала с потолка, заставив вздрогнуть всех бывших дерущихся, пока сидящий неподалёку от неё Брук допивал свои последние глотки чая. Кажется, он просто невероятно прекрасно провёл время. Но отчего же все на него столь загадочно и будто бы враждебно смотрят? Сквозь дремоту и пелену сна Санджи краем сознания ощутил, что в их с Куиной комнату пришёл кто-то ещё, и этот кто-то, напрасно стараясь быть абсолютно незамеченным, накрывал его сверху одеялом, не забывая укутать им и спящую в коконе-корзинке крошку. Но на этом шебуршения не закончились, как и не уменьшилось желание продолжить прерванный сон. -Пап, всё потом, мы с Куиной хотим спать, - негромко пробубнил Санджи, сразу же услышав, как нежданный гость с изумлённым вскриком что-то выронил. Стремительно поднявшись и усевшись в кровати, перестав на время прижимать корзиночку к себе, молодой кок ошеломлёнными глазами смотрел на Зеффа, видя, что именно уронил шеф Барати. Неловко сглатывая и быстро протирая свои глаза, Санджи убеждался в том, что столь стремительно к полу устремилась челюсть его приёмного отца, которого он спросонья, не желая больше подавать плохой пример Куине, не стал называть стариканом или ворчливым хрычом. К тому же было уже давно пора перерасти все эти наименования, за которыми он столько лет скрывал всё то, что чувствует и испытывает по отношению к Зеффу, которого он действительно считал своим отцом. -Отец? – решил чуть исправиться и смягчить ситуацию Санджи, слыша к своему ещё большему страху, что и за дверьми комнаты тоже что-то активно падает. Да сколько коков их сейчас подслушивало и сторожить их с Куиной пришло? И кого чёрта ни с кем из них не могло добраться Маримо?! Ах да, Патти же сказал ненароком что-то такое про то, что они его не пускают. Надо будет позднее с этим разобраться, позднее, но точно не сейчас, когда зашевелившаяся Куина была, кажется, готова тоже вот-вот проснуться и закричать. -Тише-тише, лежи ещё, и ты спи, малютка-семечко, спи давай, и ты, баклажанчик, тоже спи, - мигом принялся бормотать Зефф, осторожно укладывая Санджи обратно и желая успокоить своего занервничавшего сына, впервые сегодня назвавшего его папой, - спите дальше, я вас больше не потревожу. Спите-спите, закрывай свои глазоньки, баклажан, и ты, семечко, вот так вот. Тишина и покой. Шеф на цыпочках вышел из комнаты, бросая напоследок ещё один ласковый взгляд на своего мальца, всё же заснувшего вновь в обнимку со своей дочуркой. Это была девочка его баклажана, его сыночка, которому он всё же стал папой! Боевые коки праздновали вместе с шефом, беззвучно открывая свои рты и крича слова о том, что победа оказалась всё же за ними. Ведь баклажан всё же признал их семьёй вслух! Скача в безмолвном хороводе, держа в руках свои всё ещё болтающиеся челюсти, повара радовались вместе с Зеффом, устраивая за дверью комнаты Санджи безумные пляски в совершенной тишине. -Может, стоит позвать Чоппера? Здесь какая-то эпидемия, - шепнул Усопп побитому Бруку, наверняка определяя, что Санджи на время полностью отрезан от команды. Но благодатного и столь ожидаемого сна для Санджи так и не настало. И он то и дело открывал глаза, встречаясь заспанным взором то с одним своим новым посетителем, то с другим. -Спи-спи, баклажанчик, не замечай меня. На улице похолодало просто, но я слишком горяч даже для такой погоды, поэтому мне некуда деть своё одеяло, - накидывая на блондина и маленькую кроватку-корзиночку, прижатую к нему, ещё одно одеяло сверху, торопливо говорил Патти, никак не объясняя, чем оно могло помешать ему днём. К тому же чистое и свежее одеяло, которое ещё определённо никем не использовалось. -Дремли, баклажан, посапывай, баклажанчик, это не я, меня тут нет, - прикрывая окно в комнате, тихо сказал Карне, не забыв ещё перед уходом поплотнее подоткнуть одеяло под полусонного Санджи, растерянно хлопающего глазами и удивлённо смотрящего перед собой, - тшш-тшш-тшш, спите-спите. -Они прямо как мы, когда Санджи-кун только родил, тоже ещё никак не могут начать контролировать себя хоть немного, - расположившись на открытой террасе Барати и вместе с Нами неспешно потягивая коктейли, пока мужская часть команды топила в море воздушного змея и их капитана, не сумев запустить в небо ни одного из них, лениво протянула Робин, в точности узнавая себя и своих накама девять месяцев назад. -Но они и не успеют. Мы три месяца Санджи-куну прохода не давали, кутая его с малышкой во всё, что угодно, и не допуская даже малейшей опасности для них, - столь же размеренно и разнежено отозвалась навигатор, предпочитая не уточнять, что понятие «опасность» тогда приобрело для всех мугивар чрезмерно уж широкие смыслы, что сейчас хоть и не изменилось, но стало хоть чуточку лучше скрываться и перестало вынуждать Санджи-куна кричать всякий раз о том, что банку-то открыть несложное и не напрягающее его дело. Просто теперь все банки стоят уже открытыми в перестроенной Фрэнки кладовке-холодильнике, ножи всегда заранее заточены, и Санджи-куну не надо заниматься этим самому, а Луффи резиновым снарядом засылается в каждый город для преждевременной разведки и зачистки. -А кое-кто даже и не пытался ничего скрыть, - словно продолжая мысли штурмана, добавила Нико, своим выращенным на стене глазом приветливо моргнув посмотревшим на неё демонам, привычно заполняющим всю комнату, стоило их солнцу и их радости остаться одним. Обзор для её глаза был полностью закрыт. Ресницы неуверенно задрожали, пока поднимавшие их веки пытались до конца подняться. В комнате было темно, и уже явно наступила ночь, до которой они с принцессой чудом смогли проспать. Всё же, очевидно, предыдущая ночёвка на неизвестном месте заставила её сильно понервничать, и теперь следующим днём она наверняка больше не закроет своих глазок, выспавшись и отоспавшись до отвала. Хотя неудивительно, что кроха смогла проспать так долго, ведь даже её папочку так сильно разморило и склонило в беспробудный сон в таком домашнем уюте в окружении столь успокаивающих запахов. Глаза резко распахнулись до предела, а ватное после долгого сна тело наконец-то почувствовало, что его сжимают со всех сторон. Неудивительно, что ему так хорошо спалось! Понятное дело, отчего он всё же не проснулся раньше, так долго провалявшись в кровати. Его же все, кто только мог, задавили! Вон со спины к нему прижимается всё же нашедшее дорогу Маримо, а спереди, приобняв кокон с Куиной и даже захватив его самого, расположился Зефф! И ещё рука Луффи откуда-то торчит! Да сколько их вообще здесь спать завалилось?! Что за чертовщину они решили в его комнате устроить?! А с утра в зале что?! И неужели так будет все две недели?! Это же будет сущий ад для него! -Бровастик, что случилось? Чего ты так задёргался? – разлепляя единственный глаз, сонным и обеспокоенным голосом спросил Зоро, почувствовав, как прижатая к нему Завитушка, к которой он всё же добрался с боем, нервно завошкалась и завертелась, явно не суля ничего хорошего, - чего ты не спишь, мой хороший? -Потому что ты занял слишком много места и помешал баклажану это делать, - тут же проворчал Зефф, ладонью огладив встревожившегося сына по плечу, - спи дальше, досыпай уже до утра. Вон ещё какие глубокие тени на стенах, ещё только самая-самая ночь… А откуда здесь вообще такие тени? И малышка привычно засмеялась, узнавая знакомые силуэты и точно понимая, что папа пришёл к ним с папочкой. А значит, настало время кричать и проситься ко всем на ручки. Ведь спать уже так надоело, да и кушать хотелось и к папочкиной груди тоже, и в памперсах было так сыровато. -Куина, девочка моя, ну чего же ты так резко? – подскакивая в постели, воскликнул Санджи, тут же доставая кроху из кроватки-кокона и с изумлением замечая, сколько человек пришло сторожить его сон и развалилось на полу. Это будут определённо очень трудные две недели, потому что, только присмирив одних гиперопекающих, он попал к другим, решившим, кажется, не уступать первым.